Девочка и гоблин

Артем Верес

Девочка и гоблин

Во все времена дети любили слушать сказки, которые взрослые рассказывали перед сном. Забирались под тёплое одеяло, натягивали его до самого носа и замирали в ожидании.

Сказки были разными. Про отважных принцев, что сражались с драконами. Про зачарованных красавиц, спящих под сводами замков. Про гномов, что вырубали ходы в сердцах гор, прокладывая туннели к тайным сокровищам. И, конечно, про гоблинов – страшных, коварных, что прячутся в чаще и подстерегают путников, чтобы… сварить их в кипящем котле.

Так рассказывали взрослые. Дети слушали и засыпали с верой, что там, за окном, живут настоящие сказки. Но порой происходит нечто такое, после чего дети перестают верить. В сказки. И во взрослых, которые их рассказывают.

Именно такая история произошла с маленькой девочкой Ликой. Об этом мне поведал торговец, что бывал в деревушке, где она жила. А теперь я расскажу её вам.

Деревушка была не маленькая, но и не особенно большая – средняя, скромная. Прилепилась к склону гор на самом краю леса. Жили в ней мастера горного дела, лесорубы, что валили деревья в чаще, пастухи, пасшие овец на высоких лугах. Люди жили, не тревожа ни друг друга, ни лес. Ремесло передавали по традиции: от отца к сыну, от матери к дочери. Женщины пряли шерсть и ткали тонкое полотно – белое и прочное, что славилось на всю округу.

А ближе к осени, когда солнце уже не жгло, дни становились короче, а ночи длиннее, в деревню съезжались жители со всей округи на ярмарку. Торговцы расхваливали товары, разложенные под пёстрыми навесами. Пастухи соревновались в стрижке овец, лесорубы – в том, кто быстрее свалит дерево. А парни из соседних деревень устраивали забег с тяжёлыми головами сыра, наперегонки катясь по горному склону.

Победитель получал в награду огромную сырную голову, изготовленную специально к этому дню, и, разумеется, взгляды девушек. Отцы сватали сыновей, а девицы, краснея и хихикая, обсуждали женихов в тени, за прилавками с мёдом и лентами.

Деревенская церковь по воскресеньям и праздникам собирала прихожан на службу. Священник, с морщинками у глаз, читал проповеди, выслушивал жалобы, давал простые и точные советы. А в будни учил детей в приходской школе: складывать из букв слова, не бояться цифр, понимать, что звёзды – это не дырки в небе, а далёкие, настоящие огни.

Лика зевала на уроках. Буквы плясали перед глазами, гуляли вкривь и вкось, как сосед-сапожник на выходе из таверны. Цифры никак не хотели складываться. Священник смотрел на неё, качал головой, но ничего не говорил.

Лика просто не была создана для скучных счётов. По утрам помогала бабушке: доила корову и козу, мыла вёдра, кормила кур. Вечерами сидела в комнате вместе со взрослыми, притворяясь, что занята пряжей, а сама слушала, запоминала, складывала в голове разговоры, как бусины в ожерелье.

Иногда, забежав в амбар, находила в углу мышеловку с кусочком засохшего сыра, которую ставил отец. Когда в неё попадался очередной глупый мышонок, она открывала дверцу, брала пленника двумя ладошками и несла за край луга, подальше от амбара. Опускала на землю и строго говорила: