Осколки

Артём Деревянченко

Осколки

К звёздам

— Что же теперь, Драко… Как нам быть без тебя, куда следовать…

— За звёздами, Боуэн, за звёздами…

(из художественного фильма «Сердце Дракона»)

«Дым. Запах серы и тлеющих костей. Ветер гнал пепел по выжженной земле. Казалось, сама природа нашёптывала о присутствии древнего зла, о власти, превосходящей понимание смертных. Это были земли, где властвовали драконы. Они — воплощение хаоса и разрушения, сеющие страх и панику в сердцах людей. Эхо их рёва звучало среди гор, а глаза сверкали во тьме, как рубины в огне…»

Наверное, такими словами барды сложат песни о драконах через каких-нибудь сто двести лет. Век людей ничтожно мал в сравнении с нашим долголетием драконов, которое может длиться сотни и даже тысячу лет, однако и его хватит, чтобы полностью исказить всю нашу природу. Уверен, они постараются.

Холод пронизывает насквозь, просачиваясь даже сквозь толстую чешую. Я лежу на земле, ощущая, как жизнь медленно покидает меня, растекаясь багряным ручьём крови по вытоптанной траве. Вокруг — лишь груды разорванной стали и плоти, останки некогда гордых рыцарей, чьи амбиции угасли быстрее, чем тьма на рассвете. Их крики, звон мечей, предсмертные хрипы — всё это теперь лишь эхо в моей угасающей памяти.

«Я — последний дракон. И имя мне — Ильсигор, Страж Вечной Ночи! Моя чешуя, словно полированный обсидиан, поглощает свет, лишь изредка отражая отблески пламени, танцующего в моих ноздрях, она подобна броне, кованной из самой тьмы. Мои глаза — это два пылающих солнца. Взмах моих крыльев — это порыв ветра, способный сокрушить скалы и сбить с ног целые армии людей. Моё дыхание — это не просто пламя. Это — сама стихия, способная обратить города в пепел. Мои когти, острые, как лезвия, выкованные самими богами, способны пронзить любую броню и разделить на части самых могущественных воинов»…

…Так бы я сказал пару столетий назад, ибо я уже не молод.

Время неумолимо. Оно точит камень, уничтожая металл, и даже драконью чешую не щадит. Теперь же чешуя моя, ранее казавшаяся неуязвимой, покрыта трещинами, словно древний пергамент, и больше напоминает грубую, потрескавшуюся землю. Крылья изорваны, и каждый взмах отзывается острой болью в костях. Мои глаза потускнели, и в них уже не пылает былой жар, а лишь тлеет уголёк воспоминаний. Даже дыхание, некогда столь разрушительное, теперь вырывается из моей груди лишь слабым, хриплым вздохом. А когти… они всё ещё остры, но уже не так смертоносны, как прежде.

Иронично, не правда ли? Дракон, способный уничтожать армии и разрушать города, повержен кучкой смертных. Я видел рождение и падение империй, наблюдал за восходом и закатом цивилизаций, слышал шёпот ветров и крики погибающих, а теперь и сам готов стать частью истории. Люди…

Они всегда были для нас лишь мелкой дичью, существами, чья жизнь коротка и незначительна. Мы считали себя вершиной творения, венцом природы, властителями мира. Но мы не были бессмертными. И когда человечество это поняло, оно очень быстро набрало силу, научилось соединять металлы и создавать оружие, способное убивать даже драконов. Каждый мальчишка мечтал стать героем, убившим дракона, а каждый король — заполучить золото, которым обладают драконы. Страх, тот самый животный ужас, что заставлял их тысячелетиями прятаться в пещерах и молиться о спасении, куда то исчез. На его место пришла жажда. Жажда славы, власти, знания. Они больше не видели в нас богов или демонов. Они видели лишь трофей. Шкуру, когти, зубы, которые можно было продать за баснословные деньги. Сердце, которое, по слухам, дарует вечную молодость. Кровь, способную излечить любые болезни… Какая чушь!

Один из северных королей так сильно поверил в целебность нашей крови, что приказал слугам приготовить ему ванну из крови моей сестры. Наивный глупец! Наша кровь отличается от крови животных, соприкосновение с ней может дать совершенно непредсказуемый эффект. Надеюсь, его задница покрылась чешуёй и он задыхается пламенем при каждом испражнении.

Интересно, что они будут делать с моими останками? Сделают из них сувениры? Продадут по частям коллекционерам? Или, может быть, выставят мой скелет в каком-нибудь музее, чтобы потомки этих людишек могли с гордостью показывать его своим детям, говоря: «Смотрите, это был последний дракон. Мы его убили!»

С каждым прожитым днём нас становилось всё меньше, как тех мамонтов, на которых мы веками вели охоту, пока окончательно не истребили. Мы погибали один за другим, сражённые копьями, стрелами, умирали в хитроумных ловушках. Я помню времена, когда мы свободно парили в небесах, вызывая трепет у всех, кто был под нами. Наш род был многочислен, и каждый из нас обладал уникальными способностями. Кто то умел управлять водой, кто то землёй, а я — самой тьмой, обращая крыльями день в ночь. Один мой вид заставлял целые армии бежать без оглядки. Короли сами предлагали мне свои сокровища, лишь бы я оставил их земли в покое. Сам факт моего существования был символом силы и страха… Где всё это теперь? Теперь — это лишь пыль. Прах. Ничто.

Сейчас, находясь на смертном одре, я понимаю, что к поражению меня привела вовсе не старость. Истинная причина — это моё добровольное изгнание. Годами я наблюдал за смертными, за их войнами, их стремлениями и их потерями. Сначала я испытывал к ним презрение, потом — любопытство, а затем стал понимать людей. Я видел их отвагу, их преданность делу и идеям, их способность любить и прощать, творить и восстанавливать. Видел их лучшую сторону, чем то помогал и даже смог сдружиться с несколькими рыцарями, которые оказались куда более вменяемыми, чем их твердолобые вожди. Постепенно, сам того не осознавая, я перестал быть драконом. Часть моей души, древней и дикой, угасла, уступив место чему то новому, чему то… человеческому.

Другие драконы не поняли меня. Они продолжали нападать на поселения, сжигать города, собирать золото, тем самым лишь подливая масла в огонь вражды. Они призывали меня вернуться к старым обычаям, возобновить террор и показать этим «насекомым», кто здесь хозяин. Но я не мог. Я больше не хотел. Во мне не осталось той злобы, той жажды власти и разрушения, что двигала ими.

Я оставил их, улетев в самые дальние земли, подальше от своих сородичей, подальше от вечной вражды и ненависти. Я надеялся, что, возможно, смогу найти себе место в этом новом, меняющемся мире. Но оказалось, что я не нужен ни там, ни здесь. Короли сменяются, народы воюют, а драконы… драконы никому не нужны. Мы стали пережитком прошлого, мифом, сказкой, которую рассказывают детям на ночь, чтобы они вели себя хорошо. Может, так и должно было случиться. Я слишком долго жил, слишком многое видел. Моя душа устала от вечной борьбы и разрушений. Я хотел покоя, хотел просто наблюдать за тем, как жизнь течёт своим чередом, не вмешиваясь в её ход. Но, видимо, драконам не суждено так жить. Нас либо боятся, либо презирают, либо пытаются уничтожить. И, наверное, это справедливо. Ведь мы сами виноваты в том, что стали чудовищами в глазах людей. Мы слишком долго смотрели на них сверху вниз, считая себя высшей расой, не понимая, что мир меняется и вместе с ним меняются и правила игры.

Меня нашли. Не горстка отчаянных героев, жаждущих славы, а целая армия. Рыцари окружили мою пещеру, словно стая гиен, готовящаяся растерзать умирающего льва. Я сражался как мог, но их было слишком много. Они поджигали лес вокруг гор, заставляя меня задыхаться в дыму. Они использовали какие то странные устройства, изрыгающие гром и пламя, разрывающие мою плоть на куски. Я сопротивлялся. Рычал, плевался огнём, пытался сбить их с ног своими крыльями. Но силы покидали меня с каждой секундой. И вот я упал.

В пульсирующей тишине до меня доносится лязг металлических пластин. Не в силах повернуть головы, я лишь отвожу взгляд в сторону. Несколько всадников приближаются ко мне, облачённые в сверкающие в свете заходящего солнца доспехи. В их руках — копья и «огнедышащее оружие», а в глазах — смесь страха и торжества. Один из них, с молодым ожесточившимся лицом, с испугом смотрит на меня. Он колеблется, не решаясь подойти ближе. Но именно его все ждут. Ах, да. Новый король. Герой, победитель дракона. Как банально.

— Толпа… А когда то меня пытались одолеть в одиночку, — ворчу я на человеческом языке, не сдержавшись.

— Ты… Ты говоришь?!

Ошеломлённый молодой король отступает. Он ожидал увидеть перед собой лишь свирепого зверя, а обнаружил нечто иное. Не он один испытывает подобное чувство — другие люди тоже в недоумении переглядываются. Ну конечно, вы ведь забыли. Ваши предания уже исказили правду о нашем виде, представляя нас примитивными животными. Впрочем, не мне вас судить — пытаясь выжить в меняющемся мире, мы сами утратили знание о том, как в него пришли.

Растерянно взглянув на одного из рыцарей, он получает незамедлительный совет:

— Этот последний, мой государь, — рыцарь протягивает копьё, украшенное золотом и драгоценными камнями. — Цельтесь в голову. У них уязвимая переносица.

Через меня перекидывают верёвки, обездвиживая и лишая возможности даже мотнуть головой. Кто то из толпы поднимает меч над головой.

— За короля! — кричит он, и его голос эхом разносится по полю брани.

— За победу! — подхватывают охотники на драконов, и десятки копий устремляются вверх.

Приободрившийся король спешивается и, прижав к себе копьё, выходит вперёд, намереваясь нанести последний удар. Похоже, он уже оправился от удивления, и его совсем не беспокоит тот факт, что мой интеллект куда выше его ожиданий.

Потеряв к нему интерес, я перевожу взгляд на угасающее солнце. Там, за горизонтом, над вершинами старых сосен уже загораются первые звёзды.

Звёзды… Я всегда любил смотреть на них. Они — единственное, что оставалось неизменным в этом вечно меняющемся мире. Они видели рождение и гибель миров, взлёты и падения цивилизаций. Прямо как мы, только появились ещё раньше. Я видел их с момента пробуждения, когда перестал быть слабым детёнышем в скорлупе, и знал, что за этой мерцающей завесой таится нечто большее, нежели простые огоньки. Они манили меня, звали в бездну, обещали дать ответы на вопросы, которые я так отчаянно себе задавал. Мой отец утверждал, что после смерти мы, драконы, растворяемся в космической пыли и сливаемся с вечностью в небесах, принимая вид светящихся созвездий. Что, когда умирает дракон, в небе загорается новая звезда. Когда он умер, его тело не рассыпалось на мириады искр, а кости так и лежат в ущелье Безмолвных Змей. Однако сейчас, когда я гляжу в небеса, мне кажется, что я вижу его силуэт. Я готов, отец. Лететь. К звёздам.

И вот я уже вижу души своих предков. Они приветствуют меня, раскрывая свои объятия, сотканные из света и тьмы. Они говорят со мной, но их речи не достигают моего слуха. Я понимаю их без слов, чувствую их присутствие. Я — часть их, а они — часть меня. Мы — единое целое, бесконечное и вечное.

И внезапно… небеса раскололись.

Не в метафорическом, трагичном смысле, а буквально. Охватывающая свои владения, темнота вдруг озарилась чудовищным пульсирующим светом, затмившим даже самые яркие звёзды. Форма, не поддающаяся описанию, спустилась с небес, рассекая воздух с неестественной грацией. Это… это не было похоже ни на что из того, что я когда либо видел. Это был… корабль. На нём не было паруса, и всё же я почему то сразу понял, что это — корабль. Он был выкован из металла, отблеска которого я никогда прежде не видел, и излучал холодный, неживой свет. Он спускался бесшумно, пролетая над верхушками сосен. Или же настолько громкими были скандирования охотников, что поддерживали монарха, что заглушали звуки, издаваемые кораблём, и в своём торжестве люди не замечали происходящего.

Однако они заметили корабль, когда он завис перед местом моей казни и из яркого света спустились существа. Их облик ускользал от моего понимания. Высокие, тонкие, облачённые в мерцающие одеяния из неизвестного материала. Их лица… Лиц у них как будто не было. Лишь гладкие овальные поверхности с пульсирующими огоньками, напоминающими созвездия.

Молодой король не видел картины позади него. Подняв над собой копьё для решающего броска, он прокричал:

— Смотри на меня, дракон!

И я посмотрел.

Не потому, что его слова имели надо мной хоть какую то власть. А потому, что увидел свет в дыре посреди его сверкающего нагрудника.

Король упал как подкошенный, его тело обмякло и завалилось в сторону. Из зияющей раны в груди, словно из фонтана, брызнула кровь, окрашивая некогда сверкающие доспехи в багровый цвет. Копьё, звякнув о камни и потеряв часть орнамента, укатилось прочь. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь моим хриплым дыханием и тихим гулом, исходившим от странного корабля.

Существа, сошедшие в свете на землю, начали двигаться среди рыцарей, словно жнецы, собирающие урожай. Лучи света вырывались из их рук, и каждый, кого они касались, падал замертво. Ни доспехи, ни щиты не могли остановить эту неведомую силу, буквально разрывающую их на части. Я лежал, прикованный к земле, и лишь безучастно наблюдал. Рыцари кричали, пытались сопротивляться, но всё было тщетно. Они создали оружие, способное сокрушать драконов, и это возвысило людей, подняв на вершину пищевой цепи, позволив им начать считать себя великими охотниками, а окружающих — дикой добычей. Но вот в их мир вторглись могущественные чужаки — и теперь добычей стали они сами.

Закончив охоту, существа из металла склонились передо мной, изучая. Они не говорили в привычном понимании этого слова. Их общение происходило на каком то ином уровне, на уровне вибраций, на уровне телепатии, только лишённой всякого намёка на человеческое мышление. Я слышал их голоса в своей голове, не как слова, а как концепции, как идеи. Они спорили. Обо мне. О моей сути. О моей ценности. Их голоса, чужие и холодные, проникали в самые глубины моего сознания, вызывая первобытный ужас, с которым не сравнится даже страх смерти. Они явились не за мной и даже не за теми людьми. Но моё существование заинтересовало их.

Это наблюдение продолжалось слишком долго. Я чувствовал, как мой взор застилает тьма. Наконец один из них приблизился ко мне. Он протянул свою холодную руку, коснулся моей головы. И тут я ощутил пронизывающую боль. Не физическую, а какую то инородную. Словно мои мысли, мои воспоминания, вся моя сущность вырывается из меня, оставляя лишь пустую оболочку.

А потом — тьма. Но не та, что ждёт после смерти. Иная. Холодная, стерильная, лишённая всякого чувства.

Когда сознание вернулось, я был уже не на поле боя. Я лежал на прохладной, гладкой поверхности, ощущая, как по моему телу пробегают слабые разряды энергии. Я не чувствовал ни боли, ни голода, ни жажды. Лишь странную отстранённость, словно теперь я был наблюдателем, а не участником происходящего. Моё тело стало как будто чужим, непослушным. Я попытался пошевелить крыльями, но они не отзывались. Что то было не так.

Вокруг меня простиралось бескрайнее пространство, заполненное пульсирующими огнями и сложными конструкциями, чьё назначение было мне неведомо. Что случилось? Что произошло после того, как они вырвали из меня мою сущность? Куда они меня забрали? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я попытался вспомнить хоть что то, но воспоминания были размытыми, словно сон. Лишь обрывки: сражение, охотники на драконов, лица чужаков… нет, лиц не было… свет… и пустота. И то странное ощущение, когда они вторглись в мой разум, отделяя от него всё, что мне было дорого. Я стал другим. Словно из меня вырезали кусок старой, изношенной плоти, заменив его на что то новое, более совершенное.

Постепенно ко мне вернулась способность двигаться. Я встал, сделал несколько шагов, пытаясь сориентироваться. Мои движения показались мне неуклюжими и неестественными, это не были движения дракона. Мои мышцы стали сильными, как никогда прежде. Но теперь они… металлические.

В центре огромного зала стояли они — существа без лиц. Они наблюдали за мной, не проявляя никакой реакции. Словно давая время на осознание происходящего. И перемен.

Я почувствовал в голове слабый щелчок, и перед моим внутренним взором возникла картина: чертёж, схема, инструкция по эксплуатации. Это было моё новое тело. Каждая деталь, каждый провод, каждая функция. Я увидел себя изнутри, как сложный механизм, состоящий из металла, энергии и… искры. Искры моей души? Или лишь её подобия? Что осталось во мне от дракона? Я стал… одним из Них?

Теперь мои глаза видели картины невероятных масштабов: галактики, рождающиеся и умирающие, цивилизации, достигающие невообразимых высот и обращающиеся в прах. Я видел оружие, способное уничтожать планеты, и технологии, способные создавать новые миры. И посреди всего этого великолепия и ужаса я увидел своё место. Место дракона. Не как мифического чудовища, преследуемого людьми, а как космической сущности, способной перемещаться между звёздами, нести знание и силу, сеять семена жизни в мёртвых мирах.

Драконы. Мы не были порождением этого мира, как гласили древние легенды. Мы были поселенцами. Колонизаторами, прибывшими из далёкой звёздной системы, когда этот мир был ещё юн и дик. Наша миссия заключалась в том, чтобы подготовить его к приходу основной экспедиции, терраформировать[1], заселить, создать экосистему, пригодную для жизни. Но что то пошло не так. Корабль, доставивший нас, потерпел крушение. Большинство драконов погибло, а выжившие утратили связь с остальной частью нашей цивилизации. Мы собирали ресурсы, добывали металлы, минералы, чтобы починить корабль, но знания угасали по мере того, как уходили из жизни наши мудрецы. Постепенно мы одичали, забыли о своём происхождении, превратившись в тех самых «примитивных животных», которыми нас считали люди. А наш осознанный сбор драгоценных металлов из общей цели превратился в бездумную жажду наживы.

Они дали мне имя. Не имя дракона, а имя машины. Идентификационный код. Но я не возражал. Дракон умер. Родилось нечто новое. Что то, что было гораздо больше и гораздо страшнее прежнего. И всё же в глубине моей души всё ещё теплится искра надежды. Надежды на то, что когда-нибудь где-нибудь во Вселенной драконы снова взлетят к звёздам, как властелины космоса.

Я не виню людей. Но и не одобряю тиранию, которую устроили драконы. Возможно, в другом мире я найду способ установить баланс в их взаимоотношениях. Возможно, где то в глубинах космоса меня ждёт мир, где драконы и люди смогут жить в гармонии. И я найду этот мир. Или создам. Я — Ильсигор, Дракон Машина. И пусть моё тело больше не было моим, пусть мои воспоминания были лишь отголосками прошлого, но моя воля, воля дракона, осталась неизменной. Я буду искать следы других драконов, затерянных в разных уголках галактики. И когда я найду их, я расскажу им о нашем прошлом, о нашей судьбе.

Далеко внизу, на земле, озадаченные крестьяне смотрели на поверженное чудовище и павшего короля. Они не знали, что на самом деле произошло. Но в глубине души они чувствовали, что что то непоправимо изменилось. Эпоха драконов закончилась, и наступала эра людей, эра, полная неопределённости. Эра, где люди сами станут драконами, алчными и безжалостными, сражающимися друг с другом за власть и ресурсы.

Кто то тыкал копьём в чешую дракона, кто то пытался стянуть с мёртвого короля его корону. Они видели лишь добычу на поле боя, и теперь она принадлежала им.

Они не знали, что в ту ночь, когда пал последний дракон, звёзды стали светить немного ярче.

Скрежет за стеной

Уже не один десяток лет меня не покидает ощущение, что тот звук, который я слышал дождливой ночью 17 сентября 1947 года, преследует меня повсюду. Мне трудно подобрать слова, чтобы выделить его из стоявшего в ушах сумбура: я слышу гудящий двигатель, шуршание бумаги, лязг механизмов, рокот осыпающихся камней, непрерывные барабанные удары и многое другое. Этот звук не даёт покоя даже в алкогольном забвении, напоминая о себе снова и снова. И виной всему этому — старый дом, в который я переехал после войны…

Меня зовут Алексей Демидов, как и многие храбрецы своего времени, я вступил в ряды Красной армии и выступил против немецких захватчиков. В этом был весь я — молодой солдат, немного безрассудный, но уже целеустремлённый. Восемь раз я попадал под пулю, но всегда находил силы встать на ноги. И каждый раз, когда кровавый туман рассеивался и я видел перед собой удивлённое лицо медика, всегда звучала одна и та же фраза: «Откуда в тебе столько жизни?!» Мне нечего ответить, по какой то причине сами небеса выталкивают меня обратно на землю.

Когда война миновала, я долго не мог приспособиться к ведению хозяйства с одной рукой. Годы искалечили моё восприятие мира. Да, для кого то я ещё оставался тем весёлым солдатом, любящим сыграть на аккордеоне, выпить стакан молдавского вина и спеть известные русские песни, но те люди уже давно меня не видели. Каждое утро я подходил к зеркалу и вздрагивал при мысли, что этот живой мертвец, измождённый голодом и войной, бледный, словно никогда не видевший солнца, со следами вечного одиночества в глазах, смотрит прямо в душу. Отголоски прошлого звучали в памяти каждую ночь, и я с криком просыпался в холодном поту, выхватывая из под подушки нож. Но это лишь кошмары…

Говорят, заброшенная усадьба в два этажа с подвалом и слегка погнувшимися стенами, что находилась на холмистой местности за городом, когда то принадлежала некоему Василию Зареву. Я не знаю, кем был этот человек; жители города дали ему незамысловатое прозвище — Мастер. Он зарабатывал на существование, занимаясь ремонтом техники. Ремонтировал он качественно и быстро. Такой человек, наверное, был очень ценен во время войны. Это подтверждает тот факт, что в доме я обнаружил телефон — неожиданная находка, ведь подобную роскошь могли позволить себе только единицы людей. Значит, он был кому-то нужен, раз ему провели телефонную линию. Мне так и не удалось восстановить линии связи, как и выяснить, откуда они протягиваются к дому Мастера, поскольку обрывались они перед болотом.

Мастер переехал сюда незадолго до войны и практически в одночасье приобрёл репутацию технического гения. Не было приспособления, с которым бы он не совладал. Он небрежно одевался, казался утомлённым. Редко появлялся в городе, предпочитая скрытный образ жизни. Всегда был в порезах и ссадинах, иногда с ожогами, пропахший порохом и с измазанными машинным маслом волосами, он пугал своей несговорчивостью, особо не проявляя в разговоре эмоции. Но когда началась война и в эти земли вторглись немецкие захватчики, люди узнали истинное лицо Мастера — безжалостного и могущественного.

Этот человек убил свыше десяти немцев за пару секунд. Никто так и не понял, как он это сделал, но изувеченные тела остались в памяти многих. Их как будто разорвало изнутри, не нашлось и следов пороха и ожогов на коже; их кости просто треснули от высокой температуры, как многие бы сказали — почти вулканической. Возможно, Красная армия получила бы мощнейшее в истории оружие, если бы Василий Зарев не исчез после этого инцидента, а рассказал, как он сумел убить фашистов…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Терраформирование — это целенаправленное изменение климатических условий, атмосферы, температуры, топографии или экологии планеты, спутника или иного космического тела с целью сделать его пригодным для обитания земных животных и растений.