скачать книгу бесплатно
In terris inferos
Шамиль Арсланов
Юный декан СПБГУ факультета мифологии Альберт Анатольевич читает свой новый курс о культе Вуду, распространенном в странах Карибского бассейна. Внезапно в перерыве к нему подходит студент с огромным монологом, умоляя о помощи в расследовании оккультной группы, орудующей близ его родного селения с чередой странных обстоятельств. Прикинув, Альберт соглашается и идет на риски, оформляя ложные справки о болезни, исчезая со всех радаров. Однако в деревне его встречает совсем не то, что он ожидал.
In terris inferos
Шамиль Арсланов
© Шамиль Арсланов, 2021
ISBN 978-5-4498-6089-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Меня зовут Арсланов Шамиль, мне 17 лет. Это вторая книга, которая выходит из-под моего пера. Признаюсь, первая была скорее просто юношеским желанием доказать, что есть достаточная сноровка и дисциплина, чтобы написать что-то, потому и вышло, даже по собственным оценкам, ужасно.
Однако за это время был пройден огромный путь в два года. Да, моментами прокрастинация и даже деградация, но в целом – неоспоримый рост. Как читательский, так и писательский. Было написано множество коротких рассказов, поэм, сценариев. Было прочитано множество авторов от А до Я: Говард Лавкрафт, Брэм Стокер, Эдгар По, Чак Паланик. Больше всего влияния на эту книгу, безусловно, оказал первый из списка. Его великолепный описательный стиль был большой опорой в первое время, когда передо мной стояли дедлайны и сроки. «Случай Чарльза Декстера Варда», «Сны в ведьмином доме», «Хребты безумия» – это то, что должен прочитать каждый уважающий себя ценитель хорроров, как целостного и огромного жанра.
Книга была написана за 20 дней. Благо лучшего расположения обстоятельств нельзя было и подыскать. Коронавирус, каникулы в школе, полный карантин и уход с Интернета – то, что дало массу времени и сил, чтобы продолжить начатый рассказ и развить его до конца. Думаю теперь, как минимум ради тренировки мышления и развития своих творческих навыков, я буду чаще тренироваться в умении писать. Постараюсь становиться все лучше и лучше.
Желаю вам удачного прочтения. Книга получилась маленькой, но по уровню и качеству значительно выше и лучше прошлой. Если вы желаете связаться со мной для уточнения каких-то предложений или передачи пожеланий, то любезно оставляю вам все свои основные контакты.
С наилучшими пожеланиями, Арсланов Шамиль!
I
В комнату заходит женщина лет 75 с ярко выраженным носом и угрюмо-морщинистым лицом, упрямо подкидывая дрова в камин. Этот цикл повторяется уже несколько дней. Я вежливо отказываюсь от воды, которую она кидает рядом со мной в старом, покрытом непонятным налетом, железном стакане, хотя кажется в этом не было смысла…
Приблизительно 10 часов вечера. Я брезгливо начинаю плакать от собственной беспомощности. Мое любопытство завело меня слишком далеко. В такие моменты личная слабость начинает брать вверх и напоминать о природе человека.
Я нахожусь в комнате без окон. Благо сейчас не душно и это скорее плюс, учитывая весьма холодную температуру на улице. По углам комнаты расположены глиняные статуи Перуна, Хорса, Семаргла и Мокоши. На стене, что весьма иронично, висят перевернутые кресты. В центре комнаты стоит камин, небрежно выложенный из булыжника или подобного ему камня. По периметру комнаты светодиодная лента, постоянно меняющая цвет в своем обширном спектре. Первое время это сильно врезалось в глаза и травмировало роговицу глаз особенно в попытках заснуть, но теперь такой проблемы нет. Она исчезла за ненадобностью и нежеланием сна. Близ Перуна – елка, украшенная игрушками в виде обезглавленных фигурок Иисуса. Из, предположительно, импровизированного динамика играет песня Энди Уильямса – «It`s the most wonderful time», хотя признаюсь в моем состоянии сложно здраво рассудить составляющую обстановки. С каждым часом громкость повышается, намереваясь разорвать мои барабанные перепонки. Когда это случится – я буду очень рад.
Поверх древесины на полу постелена шкура медведя вместе с головой, на которой видны остатки засохшей крови. По неаккуратности изделия сразу ясно – это их творчество. Не вижу причин сомневаться в том, что со мной будет проделана подобная операция, если моя трусливая натура не найдет способа уйти. За спиной мои руки обвязаны плотной льняной веревкой. Весьма возможно, что Игорь Рюрикович был подвергнут пыткам той же бечевкой.
Если говорить честно, то веревка только дополняет интерьер ужаса, окутывающий повсеместно, но нельзя сказать, что она имеет решающую роль. Да и к слову, её характер на данный момент бутафорский. В момент обвязывания я использовал арсенал навыков, полученных на военных подготовках, и специально оставил некоторое место свободным. В любой нужный момент я легко могу снять её, как и сейчас.
С потолка окутывает ужасно яркий белый свет люминесцентных ламп. Их около десяти штук. Вместе с гирляндой это создает пугающий антураж, к тому же причиняют большую боль при контакте на период более 20 минут. Единственное, что у меня осталось – ощущения. Они подсказывают мне, что уже как месяц я не могу уснуть на срок более длительный, чем 4—5 пугающих часов. Лампы постепенно начинают ослеплять и абсолютно лишают рассудка, к ним почти невозможно привыкнуть, насколько я полагаю из недель пребывания здесь.
Истерично хихикая, понимаю, что не могу встать. Не ел уже 10 дней. Они и не давали такой возможности. Раз в неделю приносят субстрат, походящий на собачье дерьмо. Первый раз я даже попытался съесть его, но вырвал через несколько минут усиленных попыток это проглотить. Более не делаю даже стараний.
Встать не удается, как впрочем и полноценно лечь. Седалищная кость настолько тверда, что удается только сидеть на собственных руках прислонившись к стене. Руки часто затекают и приходится вертеться вокруг себя в сумасшедшем танце, ради того, чтобы хоть немного их разогреть и придать жизни костям, уже просвечивающим через слой кожи.
…
Я ученый. Теолог-мифолог по профессии. Работаю, или, точнее будет сказать, работал, в СПБГУ, а дополнительные деньги получаю за счёт того, что часто пишу монограммы о современных культах во всем мире, которые успешно раскупают студенты и журналисты, использующие это в частных расследованиях или для создания лишних инфоповодов, хотя их цель, признаюсь, мне не очень интересна. Мое жилье на Невской полностью скрыто от глаз общественности, и о нем знает только два человека. Никто, включая правоохранительные органы, даже не догадывается, где я живу, и где нахожусь сейчас. Да и не догадаются, я не оставил им никаких зацепок, сам виноват… Наверное, стоит начать с самого начала, для того, чтобы все разъяснить. Я все же уповаю на то, что если не меня, то мой дневник со временем кто-нибудь да обнаружит. Надеюсь, не они.
Меня зовут Альберт, мне 34 года. Необходимости в рассказе о своей родословной не вижу. Знаете, так уж получилось, что я полюбил теорию веры с первого взгляда. Теология мне была интересна с самого детства. В период взросления, из самого очевидного, можно назвать адвентистов седьмого дня и свидетелей Иеговы, которые были изучены мною вдоль и поперек. Первая моя полу научная работа на тему этих культов была издана в 15 лет и была опубликована в местной газете на последней странице. Тогда меня заметил видный в то время ректор исторического факультета Санкт Петербургского Государственного Университета, который впоследствии и помог мне с поступлением и некоторыми прерогативами при обучении и работе над массивами данных.
После обучения я понял, что владея неплохими ораторскими способностями и большими знаниями в теме могу возглавить ныне созданный факультет теологии, изучающий теорию и ответвления всех религий. Благодаря моему идеальному учебному аттестату, а также связям со всеми уровнями власти института, через некоторое время я начал работу под, первоначально, взором моего старого знакомого ректора. Но мне не сиделось на месте, и я начал попутно постоянную докторскую подработку, вместе с частым написанием научных работ о мифологии, которые, признаюсь честно, были интересны не мне одному.
Все, что было до ноября этого года, – безобидная ересь для идиотов, которая не несла никакого вреда. Может наличие этих культов делало даже благое дело тем, что не давало глупцам копить деньги и находиться в относительной свободе.
То, что я начал исследовать в проклятом 11 месяце этого года, ужасно и мерзко по своей натуре. Я скрывал это от прессы и не рассказывал даже самым близким. Пожалуй то, что вы сейчас услышите, походит, без сомнений, на невменяемый бред шизофреника, обколотого нейролептиками, и я надеюсь, что у вас будет хоть толика серого вещества, чтобы не выходить за рамки этой гипотезы и навсегда забыть о данном тексте после его прочтения.
…
Десятого ноября, после окончания моей лекции о культе Вуду, распространенном среди жителей Карибского бассейна, ко мне подошел студент 4-го курса. Имя этого мерзавца я благодушно не буду называть. Поздоровавшись, он развеселил меня тем, что увидел в моей внешности Лавкрафтовские черты, а позже начал тот рассказ, из-за которого я и оказался здесь. То, что я позволил ему такую вольность, как повествование свободных тем, – вина моего приободренного настроения и вечной страсти к новому и неизведанному, которая рано или поздно приходит к логическому концу и несчастному завершению. Судьба не стала ждать героя, и я прочувствовал это весьма скоро.
…
Он начал следующим образом: «Альберт Анатольевич, я никому до Вас об этом не рассказывал, но, кажется, я знаю о месте, которое будет Вам интересно, как учёному. В общем где-то близ московской области прямо между «Дружбой» и «Валадаем» находится поселок один. На карте его нет, но если Вы будете туда ехать, то я Вас подброшу до определенной границы и подскажу путь, без вопросов. Эти люди с самого начала своего бытия скрываются и не выходят во внешний мир. В царской России эту территорию пытались обложить налогами, оформить там хоть какие-то документы и наконец привести государственность, но по великому совпадению в тот же период и началась Японская война, которая не позволила тратить ресурсы на такие необязательные дела. Тогда на это село махнули рукой, а при Советском Союзе и нынешней России и не пытались ничего изменить. Если сама местность, по расчетам геологов, богата и плодородна, то ее границы абсолютно болотисты и непроходимы. Притом общая концентрация руд, по словам экспертов, приходится именно на тот маленький островок ограниченный несколькими квадратными километрами прямо внутри болота.
Когда началась Вторая мировая, комиссариат СССР узнал о том, что проживающие там люди, количество которых не уточнено, уклоняются от службы и рискнул силой заставить их отдать долг родине. По дороге туда добрая половина советов утонула, а оставшиеся в живых не рисковали идти дальше. Люди там маргинальны, им всем присущи невероятно уродливые черты лица и постоянные мутации. По моему мнению, это связано с постоянным кровосмешением. Их спины сгорблены, кажется, с рождения, по мере взросления угол, условно проведенный между прямой, перпендикулярной к шее и поясу, все меньше и меньше, если исходить из личных наблюдений и слов людей. Самое аномальное – их КПД на рудниках. Я не знаю, как так получилось, но они непревзойденны в умении прорывать прочные шахты весьма абстрактной формы. Впоследствии они смогли защитить это звание.
В 1991 году, когда начался упадок идеологии советской парадигмы, как и всей системы, эти уроды с невозмутимым лицом небольшой делегацией привезли на главную рудообратывающую станцию более нескольких сотен килограмм золота. Не сказав ни слова, они получили деньги и, закупившись каким-то неизвестным товаром, ушли, чтобы не вернуться на эти земли более никогда. Тогда они и представились простому люду города, который обходил их за полверсты.
Совсем недавно информации стало чуть больше благодаря моим поискам и исследованиям. Оказалось, что они исповедуют древнерусское язычество с ужасной примесью неясных нам обрядов и традиций. В центре их поселения расположена золотая, либо как минимум добротно позолоченная, статуя Перуна, предположительно десяти метров высоты и четырех метров ширины. Что еще более интересно, за последние пару лет стали пропадать дети и взрослые, живущие в «Дружбе». Чаще всего исчезновения происходили в лесу, граничащем с этими уродами. Не было найдено ни единого живого человека, который исчез, как и трупов.. Полиция просто боится соваться в ту местность, а власти оставшихся совнархозов, переделанных в сельхоз сообщества, отказываются реагировать. Пока мы имеем первый прецедент подобного рода в истории России, но не первый, судя по рассказам других людей в этом селе.
Альберт Анатольевич, услышав такой рассказ от кого-бы то ни было, я бы и сам только рассмеялся в лицо такому человеку и иронично попросил бы «закусывать», но, к сожалению, я видел своими глазами кое-что совсем отталкивающее и ужасное, что нельзя даже выносить из головы. Отвечу заранее на вопрос – это невозможно описать никаким научным способом и уж тем более верифицировать, поэтому идти в те или иные органы – самое глупое решение, что я мог бы принять. Я просто забыл об этом, и сегодня, благодаря Вам, моя сущность вновь обеспокоилась этим делом. Сомнения в раскрытии дела высоки, но учитывая Ваш опыт, остается маленькая искорка надежды на разгадку. Пожалуйста, сделайте хотя бы первые шаги. Мне необходима помощь от кого бы то ни было, ибо последнее время у меня не осталось никого.
В тот летний день июня я вновь приехал к бабушке в село «Дружба», кажется это было лет 10 назад, но могу ошибаться, мне тогда было чуть больше 10 лет. Почти каждые летние каникулы я проводил у нее. Несмотря на события, о которых поведаю чуть позже, память остается только светлая: коровы, пасущиеся до глубокого вечера, гуси и курицы, которых она выпускала на свободную от людей улицу утром и забирала вечером. Свежее молоко перед завтраком, а также вечно радостные дети вокруг. Знаете, у них в селе там своя атмосфера, какая-то рафинированно-модернистская, и, кажется, кризис этого состояния не наступит повсеместно никогда. По приезде я понял: здесь происходит что-то кардинально иное и прежнее село не узнать. Людей на улицах не было, впрочем как и скота. Бабуля с неясно-раздраженным видом лица. Родители пытались что-то у нее разузнать, но не смогли и уехали, оставив меня на самые ужасные два месяца моей жизни. Поначалу несмотря на всю странность событий я отдыхал так, как мог: катался на старом велосипеде по зеленым лугам и полянам, купался в озере, расположенном в двух километрах от дома, бегал, стараясь побить собственный рекорд разными стилями, но вскоре и это надоело. Далее началось то, от чего до сих пор мурашки бегут по телу – вереница снов повторяющихся день за днём: как правило, в них я был связанным веревкой мальчиком, которого оставили в глубоком темном лесу. Спустя какое-то время локация менялась и я появлялся вокруг в самой гуще событий, чаще всего, на большом подносе, который непременно собирались кому-то преподнести в качестве еды, остальные подробности я не помню, но в конце точно было какое-то ужасное чудовище, которое пугало меня до глубины души, настолько, что просыпаясь я замечал, как сердце грозится вырваться наружу от ошеломляющего ритма, а тело вдоволь пропитано потом. Сны повторялись каждый день до конца моего пребывания у бабушки, и я бы не рассказывал Вам об этом, если бы это закончилось только снами, глупенькими переживаниями и нотациями.
Через какое-то время стали происходить те же удивительные исчезновения людей, что и ныне в «Валадае». Первым исчез Михаил Анатольевич, не помню его чин, он служил в церкви. Ушел в лес на охоту вроде как с друзьями, а вернулись только они. Позже еще несколько людей неясным образом пропали, и бабушка сильно обеспокоилась. Она запретила мне гулять и ограничила вообще мое пребывание на улице. Я был ребенком непослушным и, наплевав на наказ, вышел один раз утром на пробежку, именно в этот лес. Помню, что мне местный дед улыбнулся и подмигнул, видимо зная о строгом нраве бабушки в это время. Первые полчаса я только и радовался солнышку, вместе с щебетанием соловьев, но позже начало происходить что-то странное. Птицы умолкли, а лес становился все более голым и мертвым. Солнце сменилось тучами и болотистой местностью. Я не обращал внимание и продолжил уже, как мне казалось, протоптанный маршрут. По биологическим меркам прошло полчаса, но посмотрев на небо, я увидел полную луну и вдоволь ощутил почти абсолютную тьму, которая меня накрыла. Мысли были следующие: «когда я выходил было 7 утра, значит если сейчас глубокая ночь, то я в лесу не менее 13 часов, а этого просто не может быть, ведь имея прежний темп, я пробегал эту дорожку за полтора часа». Я насторожился, но почему-то не заметил даже краем глаза наличие мистического ряда обстоятельств и их связи между собой. Поняв, что меня скорее всего ищет бабушка, я пошел в обратном направлении, ускорившись чуть ли не до максимально возможной амплитуды. Не заметив вязкости маршрута, я оказался наполовину погруженный в трясину, которая начала засасывать меня внутрь медленно, но верно.
Вы наверное знаете, что трясина это, как правило, просто сильно утрамбованный перегной водорослей и прочей растительности, ввиду значительной плотности, проще говоря, неньютоновская жидкость, чем большую силу прилагаешь, тем сильнее опускаешься на дно. Самое коварное свойство в том, что даже переставая двигаться, ты не перестаешь погружаться, ведь какое-то движение все равно происходит.
Скорее всего я бы просто умер, и мой труп никто бы не нашел, ведь даже мертвые тела не всплывают с трясин, но тут случился ряд обстоятельств, который до сих пор кажется мне уникальным – сквозь деревья я увидел огромную группу людей с фонарями, движущуюся в разных направлениях. Это оказалась моя бабушка с сельчанами. С их помощью, хоть и изрядно помучившись, я смог выбраться наружу. Бабушка мне ни слова плохого не сказала, даже не отругала за самоуправство, только окрестила после рассказанной мною истории. Через пару дней после этого я как-то забылся и перестал выходить на улицу, даже в сопровождении бабули. Ел, читал какую-то дешевую литературу: Донцову вперемешку с прочими юродивыми акулами пера. И вроде все начало органично кануть в Лету, пока не произошла та история, из-за которой я посмел потревожить Ваше расписание, Альберт Анатольевич.
В один день все начало проявлять до уродливости сюрреалистические черты, бабуля, словно готовясь к уходу, бережно собрала все свои вещи и весь день сознательно не шла на какой-бы то ни было контакт. В каждом дворе был разведен костер, который поддерживали до вечера. Они, как я узнал позже, уничтожали сведения о себе: все паспорта, свидетельства и документы были сожжены пламенем без возможности восстановления.
Признав и понимая, что происходит что-то прямо или косвенно связанное с прошлыми событиями, я тоже подготовил все необходимое втайне от бабушки. Тогда я решил, что не дам страху одолеть себя до той степени, что присутствовал в трясине, пускай и ценой собственной жизни. Время подходило к ночи, когда бабушка ворвалась в мою комнату с ружьем, вручила его мне и потребовала оставаться дома, без лишних слов забрав вещи и выдвинувшись в дорогу. Я не пытался ее задержать или говорить на эту тему дольше нескольких кратких фраз, брошенных невзначай, я просто ждал. Увидев, что они, подобно племенному сбору, ушли на достаточное расстояние, я пошел преследовать их, соблюдая дистанцию. В ту ночь была чертовски неясная погода и сильнейший туман, разглядеть что-то кроме огоньков вдали было невозможно. Они двигались к реке и, клянусь, каждый отличался уродливой внешней походкой, присущей только тварям из соседнего села. Тогда я еще не видел этой связи и цепочки рассуждений. Как оказалось они шли к озеру. Они погрузили все вещи в ладьи, по виду напоминавшие те, на которых князь Олег атаковал Византию. Я был слишком далеко и даже если бы захотел, не смог бы добежать до них. Как я узнал позже, они взяли все золото и серебро из своих домов, остальное было не тронуто. Так я потерял свою бабушку. Эта история до этого момента была известна в максимально узких кругах. Я не смог заявить об этом ни в один уполномоченный орган, трусливая полиция приняла бы это как плевок в лицо, а прочие восприняли бы лишь с саркастической улыбкой на лице, если и вовсе не агрессивно-надменным требованием покинуть кабинет. Вы первый, последний и одновременно единственный, к кому я могу обратиться. Я знаю, что Вам плевать на деньги, учитывая Ваше нынешнее финансовое состояние, но если Вы разгадаете суть этого культа и сможете активизировать необходимые действия по нейтрализации – Вы можете просить все, что захотите с моей стороны». По глупости собственного иллюзорного ощущения присутствия разума я доверился этому человеку и, надеясь на награды и регалии в будущем, а также почитание среди мирового сообщества, я решился на помощь этому несчастному студенту.
Сначала я объявил о том, что болею самой заразной модификацией гриппа, представив поддельную справку с помощью знакомого из местной частной клиники. После – сильно изменил свою внешность, сбрив всю пышную шевелюру на голове, вместе с так любимой мною бородой. Я был готов. К 5 часам утра 13 ноября я вышел из дома и списался через секретный мессенджер с тем студентом. Встретившись у видимого окончания Невы, мы заказали такси, которое должно было привести нас в аэропорт. Фальшивые паспортные данные были уже оформлены моим учеником, билеты куплены, потому оставалось только ждать взлета. После успешного приземления он созвонился со своими знакомыми, которые предоставили ему автомобиль. На нем мы более двух дней добирались до «Дружбы», соседствующей с теми вурдалаками. Петляли мы достаточно долгое время, все время дороги нас сопровождало отсутствие асфальта или даже твердого грунта. Люди, встреченные по пути, излучали яркую злость и презрение, словно уже по внешнему виду определяя наши мотивы, которые они, по тем или иным причинам, вероятно не одобряли.
По рассказам закадычного студента, село Валадай недавно было населено аграрными работниками и прочими промышленниками. Говорят, что с того периода земля перестала давать урожай и по всей своей большой площади была нагой, словно то было следствием пришествия монголо-татарского ига, со злости осыпавшего все по периметру солью высотой в 10 сантиметров.
Ныне в селе и их не осталось, кто куда разъехался. Что ни пытались сделать – не помогало. Там был хим. отдел, филиал «Международной аграрной», как мы ее называем, он поставляет товар почти во все страны Евросоюза, государство поддерживает его постоянно субсидиями и подачками. Даже они не выдержали и свернули работы через несколько месяцев пребывания.
Когда мы доехали до границы села, где на изрядно пострадавшей от коррозии железной табличке длиной в пару метров было обозначено наименование округа и предупреждение о болотистой местности, мой попутчик благополучно распрощался со мной и оставил меня без единого спутника на пути тернистой дороги к познанию самой загадочной легенды этого мира. Сейчас я понимаю, что должен был оставить хоть какой-нибудь знак тем, кто, возможно, сейчас ищет меня, но тогда мною двигал только энтузиазм и непреодолимое желание разгадать, во что бы то ни стало, древний культ. О мерах безопасности не было и речи.
Это было моей основной ошибкой. Второстепенной была та, благодаря которой я и оказался в заточении: мое упрямое и не до конца обдуманное желание устроить расспрос коренного населения всего округа. Оно откликнулось на него настолько рьяно и активно, что теперь ответом на все мои вопросы скорее всего станет прямой ритуал жертвоприношения. Меня….
II
Это казалось невыносимым. Несмотря на мою стойкую веру в стоицизм я не могу сосредоточиться на чем-то и перестать плакать. Я обречен, но не могу даже признать этот факт. Сердце отчаянно бьется, а мозг пытается найти выход из состояния. Единственный объект ненависти, который я желал бы подвергнуть эскападе злости и тот мертв. Моего студента подобрали при попытке меня найти. Он в очередной раз решил не ставить на холодные сердца полиции, и за это поплатился собственным. Это было мучительно больно видеть. Меня привязали к дереву. Его – к 4 березам, которые были сильно прижаты к земле. После они отпустили их, эластичные свойства этого прекрасного растения продемонстрировали топорность и непрактичность человеческого тела. К сожалению, я мог лишь упрямо наблюдать за тем, как решилась судьба того, кто уповал на мой опыт. Кто верил в то, что я смогу разгадать неразгаданное. Битва оказалась проигранной, как и, скорее всего, война, если я останусь здесь: в душном помещении, которое то и дело испытывает мою волю и желание жить.
Мои возможности сведены к минимуму. Осталось единственное, что хоть немного зажигает меня на долгом и мучительном пути в могилу: дневник с несколькими гелевыми ручками. Он довольно большой в разверстке, но в складном состоянии умещается под рубашкой таким образом, что даже не выпирает. Они еще не трогали мои вещи, и скорее всего не найдут его. Я вычислил время, когда они уходят ко сну, что-то около 2 часов ночи, если судить по заходу солнца и весьма приблизительным вычислениям, которые я проделал. Из ненависти ко мне они не выключают эти чертовы лампы ни на минуту – это и стало моим основным преимуществом. После того, как они засыпают, я костлявыми руками раскладываю все на полу и стараюсь писать хотя бы по нескольку строчек в час. Времени до утра достаточно, учитывая полное отсутствие ночного сна – я успеваю дописать все свои мысли в коротеньком варианте. Утром повторяется злободневный цикл: старая дрянь подносит пойло, которое едва ли годится даже для питания свиньям, я отказываюсь, и она его уносит. Только крепкая вера в лучшее и возможность излагать свои мысли дают мне силы не сойти с ума.
Признаюсь: за этот период я полностью изучил архитектуру комнаты. В ее брезгливости постепенно начинает отражаться какая-то пугающая картина. Отсутствие окон и полная звукоизоляция сводит с ума, но вместе с этим помогает успокоиться. По моим ощущениям в этом здании не менее двух комнат, схожих с этой: последние несколько дней судя по звукам в них затаскивали людей, которые активно сопротивлялись и пытались что-то выкрикнуть. Их успокоили, я даже догадываюсь как…
Накануне моей поимки, мои расспросы достигли определенного успеха: в «Дружбе» мне рассказали о Дмитрии, которого все считали психически больным пьяницей. По словам жителей, после вхождения в определенные «кондиции» он мог бы рассказать мне все необходимое. В моих исследованиях я не раз приходил к подобным методам работы: алкаши, как правило, распространяют самостоятельно многие мифы и, исходя из личного опыта, знают часто больше остальных, как бы это странно не звучало. Предположу, что их быстрая социальная приспособленность является банальной мимикрией и адаптацией. Не имея денег в кармане, но при этом имея страстное желание выпить, необходимо иметь харизму, которая позволит привлечь собутыльников, не обделенных деньгами.
Продолжу о Дмитрии: после продолжительных расспросов людей о проживании чудо-мужика я направился на поляну близ реки, где этот мифотворец и жил. Его друзья к тому времени, скорее всего, отсыпались, готовясь к следующему распитию: вывод этот я сделал на основе того, что не обнаружил никого постороннего в радиусе места дислокации. Его глаза были трезвы, хотя по лицу и походке был ясен градус напитка, выпитого им ранее. Под деревом стоял длинный стол и стулья самодельного характера, рядом лежал пакет в котором были пустые бутылки водки. Дополнительных деталей обстановки не буду характеризовать за ненадобностью.
Помнится, что я начал без прелюдий, сразу же предложив познакомиться за бутылкой самогона, который за несколько сотен рублей мне продала одна из женщин в придорожных поселках. Я предусмотрел заранее необходимость выпивки, хотя, как подсказывает нынешнее положение, лучше бы не делал этого.
Я старался не пить вообще и во время его тостов попросту выливал содержимое своего стакана, заменяя его водой. Он же добросовестно раз за разом пил до края налитый напиток. Я подвел Дмитрия к тому, что я здесь за тем, чтобы узнать о происхождении вурдалаков, их истории и правдивости всего этого. Тогда он начал свой длинный монолог, который, признаюсь, было интересно слушать, учитывая постоянное нагнетание обстановки. Именно в тот момент я и узнал название поселения этих нелюдей. «in terris inferos». Переводится с латыни, как «Ад на земле»…
Не буду затягивать и делать слишком долгие отступления, мой дневник безусловно большой, но и он не безграничный, учитывая то, что предстоит пережить. Перейду к краткому пересказу того, что мне рассказал Дмитрий: «Я родился в Ленинграде, но в период 60-ых моя семья приняла решение переехать сюда, к моей бабушке. Мне тогда было 3 года, очень понравилось, что дом был просторный и не было никаких стеснений. Город к чему-то обязывал и мне не нравилось постоянное движение – тут же был рай. После 6 лет меня начали отпускать самостоятельно, и я с несколькими друзьями гулял с ночи до утра. Никто не боялся и даже не думал о чем-то плохом, не то, что сейчас. В селе «Валадай», которое находилось в обходе болота, было больше мальчиков, и мы часто ходили к ним играть футбол. Тогда и начались первые странности: несколько раз по пути мы видели тех, кто идет напрямик через болото. Это были невероятно злые люди с кроваво-красными глазами и сгорбленными спинами, возможно, я преувеличиваю, учитывая мой шок, но основные свойства их тел были именно таковы. Они двигались очень быстро, несмотря на то, что большинство из них было пожилого возраста. Тогда мы не обращали на это должного внимания, но все равно удивлялись и пугались необычности происходящего на наших глазах. Это было довольно редко, но сильно врезалось в память.
Когда мы уходили домой, также обходя болото, мы часто видели смог черного дыма, источник которого был расположен на территории, огороженной болотом. Он был скрыт густым слоем леса, и что было за ним, не представлялось возможным увидеть. В один из таких дней мой приятель на спор пообещал перейти болото и узнать, что находится за всеми преградами. Мы согласились ожидать его у края и в случае чего помочь. Он действительно смог это сделать из-за хорошей ловкости и сноровки. Однако больше мы его не видели, лишь потом мы узнали, что с ним случилось на самом деле. Это было первое исчезновение.
Когда я рассказал об этом своей бабушке, она перекрестилась. Полицию вызвали, хотя даже тогда не верили в то, что она сможет что-то сделать. Ввиду отсутствия состава преступления и собственного нежелания, совмещенного со страхом, закрыли дело и объявили моего приятеля пропавшим без вести. Искали пассивно 5—6 лет по окрестностям, но безрезультатно, потом и вовсе перестали, полностью забыв об этом. Срок давности прошел. А мы понимали, что вся вина лежит на нас. Я особенно понял это, спустя много лет, когда узнал истинные детали произошедшего.
После его исчезновения мы перестали ходить в соседнее село и, как правило, сидели у кого-то дома, и то очень редко. Я в детстве был ребенком не самым послушным, поэтому у меня появился некоторый план. Я собрал всех друзей и мы решили пойти туда вместе и понять суть исчезновения. Некоторые отказались, но в целом большинство было «за». Нам тогда было по 15—16 лет, в селах отношение к детям намного более свободное, отпросились на пару дней у родителей под предлогом похода и «всего делов». Собрались отлично. Каждый с собой брал что-то: еда, провизия, фонари, спальные мешки и, самое главное – ружья (преимущественно обрезы). Когда дошли до болота – увидели, что со всех сторон перекрыты те единственные клочки земли, по которым можно было переходить. Но мы тогда юные были и не самые пугливые, решили вброд пойти, хотя знали о существовании трясин. Пару раз нарвались на что-то подобное, но в целом это вреда не нанесло, спокойно помогали друг другу и держали расстояние между собой в пару метров. Когда мы пересекли уже половину пути, увидели смог черного концентрированного дыма. Черт, вначале он был где-то вдали, но потом его стало сносить ветром в нашу сторону. Вначале мы кое-как продвигались, но потом поняли, что попросту задохнемся, если будем идти дальше. Решили вернуться назад к берегу. Когда были там, уже смеркалось и было под 8—9 вечера. Решили переночевать, и на следующий день вновь выдвинуться. Это оказалось роковой ошибкой. На следующий день, проснувшись, я недосчитался двух друзей. Их вещи были не тронуты, и все было идеально застелено, будто под утро они сами без какого-либо внешнего давления убрали за собой и пошли по своим делам. Ни через неделю, ни через две, как ты понимаешь, они не объявились. Полицию тревожить не стали – народ уже видел работу правоохранителей, решили своими силами организовать поиск, хотя без какой-либо надежды.
Собралось в доме управляющего колхозом человек 30, начали обсуждать, мне об этом мама рассказала тогда. Вроде бы решили выдвинуться на следующий день и обойти все болото – надеялись на то, что дети попросту утонули. Почему надеялись? Потому что события, о которых я расскажу чуть позже, значительно страшнее и ужаснее обычной смерти от удушья.
Вдоль и поперек проверили все болото. Обошли все села вокруг, в том числе и «Валадай» – не нашли ни одну зацепку. Если раньше про этих существ говорили только в полушутку, как о мифе, то сейчас растревожился весь район. Собирались наведываться в лес и выяснять обстоятельства таких случайностей, хотя никто до конца не знал даже о правдоподобности их существования или уж тем более наличия у них перевалочного пункта. Все были в таком ужасе, что до критического мышления речь не доходила. Нагнетали конечно больше всего бабы, но и мужики содрогались в страхе, когда понимали, что за последний год пропало 3 ребенка, а какого-либо разумного объяснения так и не появилось.
Эти же 30 человек, значит, впоследствии и решили идти через болото прорубить лес, чтобы узнать, что там происходит. Помню, я просился вместе с ними, но меня отказались брать из-за боязни моего малолетства. Для меня это было не сильной проблемой, людей было много и особого внимания я не привлекал, потому просто держал дистанцию в 40—50 метров в пределах своего взора. Когда они уже доходили до болота, начался самый сильный, из тех что мне пришлось пережить, туман, не было видно даже очертание предметов в 3 метрах перед собой. Несмотря на высокую влажность, которая была в наших краях всегда, такого я не видел ни разу до этого события. Как ты понимаешь, от людей я отстал. В той ситуации я не думал ни о каком преследовании, казалось единственно разумным по интуиции пойти назад и ждать дома, пока не наступит нормальная погода. Природа этих вещей безусловно казалась мне не самой адекватной и чистой, я видел, что-то не от мира сего, но догадаться или сделать какой-то вывод не мог, мало данных и много скепсиса, сам понимаешь, если ученый. Поперся я домой, значит, иду и вдруг понимаю, что пошел в неверном направлении, потому что вижу на своем пути начало болота, отчетливо помня, что повернул назад. Тут у меня и началась тревога – я начал бегать во все стороны и прикидывать ситуацию. Оказалось, что я пребываю на неком участке площадью 5—6 метров, окруженным глубоким рвом болотистого перегноя с виду похожего на еще не до конца сформированную трясину.
Сейчас осознаю, что мои действия были слишком вызывающими для той сущности, в которую я по прежнему верю. Своего рода предупреждением или же «предикатом» будущих событий, которые мы все и навлекли. В таком положении я пробыл более 9 часов, если опираться на собственное ощущение времени, и, в какой-то момент, окончательно вырубился. Когда очнулся – услышал крики старого батюшки местной церкви. Туман рассеялся и стало ясно, что я нахожусь в середине болота, на крошечном клочке земли, который со временем уменьшался ввиду повышения уровня болота. Иосиф, так его звали, посоветовал не двигаться и со всей возможной для своего большого веса и преклонного возраста скоростью побежал в деревню звать на помощь. Пришли 3 мужика с длинной деревянной лестницей и просто перевалили ее на островок, где я был. Дальше никаких сложностей не возникало. Разве что в моем разуме, который окончательно убедился в ненормальности происходящего.
Когда пришел обратно в деревню, запечатлел невероятный ужас в глазах всех людей пребывающих на улице. После расспросов я понял самое страшное из всех возможных исходов – моя мать и отец пропали, как и все остальные, кто вчера уходил на поиски. С того момента моя жизнь переменилась, и желание узнать любой ценой смысл происходящего пронзило мою грудь жарким пламенем, при этом имея уверенность в своем бессилии. Я остался жить с бабушкой, в город возвращаться было не к кому, да и незачем. Наступили серые и страшные будни, ожидание смутило всех и только пугало отсутствием событий. Большинство жителей деревни, через короткое время после этих событий, уехало в города и на месте в прошлом процветающего села, которого за его дружелюбие соответственно и прозвали «Дружбой», остался старый никому не нужный округ полупустых домов с такими же полупустыми лицами полумертвых людей.
Со временем то желание осталось неприятным отголоском во все еще рьяно бьющемся сердце. Я осознал, что никогда не смогу докопаться до сути без риска для собственного здоровья и сохранности села. Я допустил легкомыслие и слабость характера, ведь мог отбросить подобные мысли, но уныние не позволяло такой резкости действий.
Шум вокруг этого дела был недолгим, полиция ходила слишком часто, как и куча военной техники. Было даже два пробных взлета близ той области, но каждый раз поднимался туман и осмотр отменяли из-за возможных рисков. Позже и об этом забыли, хотя, признаюсь, резонанс был высок, и об этом знал весь прежний Советский Союз. Приезжали журналисты, детективы, эзотерики. Каждый пытался найти личную выгоду для себя, но в итоге уезжал ни с чем, потому что с увеличением количества пропавших, количество информации пропорционально так и не возросло. Времена шли, и село перестало носить тот страшный и преступный характер. Начался новый виток заселения, Советский Союз в те года проводил деурбанизацию, уж слишком много людей в города понаехало. Вроде ввели какие-то альтернативы колхозам и предоставляли новую технику за копейки, не помню, честно говоря, подробностей. Так и началась та масштабная и ужасная эпидемия, которая тебе известна. И будет неправдой, если я скажу, что она была первой. Теперь ты знаешь, какие события несут истинное первенство.
Люди, наплевав на все запреты и недобрые истории вокруг деревни, стали оформляться здесь и переезжать целыми семьями. Около пятнадцати лет это место пустовало, и кроме пустырей с заброшенными домами, которые должны были вскоре рухнуть, тут ничего не было. Единственные жилые дома принадлежали парочке престарелых семей, дети которых оставили своих родителей на верную мучительную смерть и предстоящие захоронения. Но с приходом большого количества законодательных изменений, направленных на улучшение сельской жизни, появление людей не заставило себя ждать, и место вновь расцвело прежними красками. С налетом золы и копоти. Построили за федеральный бюджет два жилых 6-ти этажных дома, привезли новейшую сельскохозяйственную технику и построили даже аграрный комплекс с более чем тремя десятками парников и прочих новшеств. Короче, придали жизнь чему-то, что находилось на грани смерти. Признаюсь честно – мы с прежними соседями наблюдали за этим с некоторой, ужасной нам самим, насмешкой. Не знаю почему, но предвестие повторения прежних событий сильно отдало в наши сердца, и мы просто ожидали, не в силах помешать великому рациональному Союзу социалистических республик в разведении беспрецедентного добра.
Нам не хотелось верить в возможность повторения инцидента, но, как бывает почти всегда, негативное происходит с удвоенной силой, если ты его не желаешь. Так и произошло. Спустя пять лет умерли почти все старые жильцы, в том числе моя бабушка. С того момента и можно отсчитывать новую истерию.
Сначала произошла противоречивая история. У Людмилы, которая была сверстницей моей бабушки, приехал внук [не буду называть имя, думаю вполне ясно, что речь Дмитрия идет о моем студенте, который и вынудил меня осмотреть эту местность. Не буду сильно ругаться, ведь его уже нет в живых]. Она сильно его любила и глаз не могла оторвать. Но на этот раз она абсолютно нахальным образом отругала родителей за отстраненные поводы, явно не довольствуясь приездом. Увидев внука, она заметно подобрела, но все же была довольно строга и после нескольких дней его разгульного образа жизни она запретила гулять дальше зоны ее видимости. Догадывалась, наверное, что может произойти, не зря…
Он не послушал её и в один из солнечных дней на пробежку пошел, озираясь по сторонам, боясь встретить знакомых своей бабки. Я ему подмигнул, решил оставить мальца, пускай насладиться моментом. Познал в детстве свободу и сам понимаю, что она значит для мужчины в годы его формирования.
Ничего серьезного не приключилось, но испуг он получил. После того, как спустя 6 часов внук Люды не вернулся домой, я решил самолично возглавить поиски с еще несколькими десятками жителей. Пройдя немного перекрестного леса нашли его в трясине. Еще на минут 20 позже – и утонул бы. Его бабушка потом ко мне зашла и плакала целый час навзрыд, боялась, что теперь они его не оставят. Что перед событием ее внуку снились какие-то ужасные сны и еще кучу всего. К счастью, она ошиблась насчет него, и ее опасения были вызваны просто перенапряжением.
Произошла куда более страшная череда действий. В какой-то момент все перестали откликаться на приветствия и с каждым днем становились все более замкнутыми. Апогеем стало то, что произошло в одну из ночей второй половины декабря. Мне не спалось, и я решил выйти на улицу покурить. Как вдруг чувствую – что-то не так, начался туман. Не такой сильный как в прошлый раз, но достаточно пугающий. Слышу – крики в стороне озера. Поворачиваюсь, вижу – куча едва заметных огоньков. Больше ничего не слышал.
Как ты понимаешь все те, кто был в деревне – пропали, за исключением нескольких семей, и внука Людмилы. Когда мы обходили дома, чтобы проверить их целостность – он в полусонном состоянии был прижат к стене с ружьём. Очень сильно испугался. Он впоследствии нам и помог».
III
Без надобности сейчас приводить детали и второстепенные моменты. Монолог тогда поразил меня не в меньшей мере, чем поражает сейчас. Признаюсь, при всей глупости Дмитрия, прочитанной на его усталом заспиртованном лице, его речь была очень грамотна и объемна, хотя с моей стороны допускаются некоторые корректировки и исправления. После того, что я привел вам в качестве одного из пересказанных отрывков его спича – было сказано еще немного о самоуправстве моего студента, благодаря которому мы, а точнее они, узнали о той коротенькой информации связанной с языческим происхождением некоторой секты, проживающей как раз на территории за болотом. После этого я понял, по какой причине он оставил меня одного. Пережив ужас близкий к моему, можно было навсегда оставить это дело. Вероятно, со мной будет также, учитывая, что я не имею ни единой гипотезы связанной с тем, как отсюда выбраться.
Я забыл рассказать одну интересную деталь – моя прабабушка была потомственным магом. Несмотря на то, что ее расстреляли в начале 90-х годов, я отчетливо помню то выражение лица, когда погадав на картах она определила мою смерть. Основной неприятностью она выделила излишнюю внимательность и любознательность. В моменты отчаяния многое может прийти на ум, особенно на основе понимания полной безвыходности ситуации. Даже мой излишний аскетизм не спасает от самобичевания и депрессивных механизмов ввиду ужасающих условий и полного отсутствия питания, за исключением безвкусной похлебки.
Помнится, в детстве взахлеб читал хорроры и в памяти остались только великие: Говард Лавкрафт, Брэм Стокер, Эдгар По, в какой-то мере Стивен Кинг и Чак Паланик. Самый гениальный, по моему мнению, конечно же первый. Знаменитый описательный стиль перешел мне вместе с многократным перечитыванием всех его малочисленных трудов. Все заметки и откровения получаются словно некоторое примечание к его новому произведению, хотя я не принимаю каких-бы то ни было сознательных стараний к этому. Кто мог подумать, что именно любовь к писателю заведет меня в один из сценариев, которые не смог бы представить ни один из этих людей.
IV
За стенами идет сокрушительный дождь, перерастающий в ливень. Любой внутренний шум становится жалким и ничтожным пред его звуковой эскападой, словно сам дьявол помогает этим людям. Принесли нового пленника, забавно. Они не дают разговаривать никому, словно испытывают психику вместе с выдержкой. Стараются максимально ограничить подвижность и вариабельность жизни. Благо мои методы, описанные в первых заметках, привели меня к тому, что ночью мне удается снимать чертовы бечевки и хоть как-то разминать конечности, хотя спасает это не сильно, учитывая остальные 15—17 часов, которые я вновь провожу в них. Недостаток кальция чувствуется невооруженным взглядом. При попытках встать в двух третих случаев падаю на колени, чувствуя постоянные повреждения чашечек. Десна кровоточат, а дыхание начинает отдавать некоторым зловонием ввиду аутофагии. Другими словами организм начинает есть самого себя. Мышцы уже давно позабыты, остается только высокоэнергичным жир, которого также осталось не слишком много, учитывая периодические голодание в 5—6 суток.
По моим примерным расчетам смерть наступит через 10 дней. Но предвидя нежелание вурдалаков легкого ухода из жизни, они заставят меня хоть как-то утолить голод, не иначе. Это и сыграет мне на руку. В первые часы после расщепления углеводов энергии будет выше обычного, что даст мне туманные шансы продумать побег и осуществить план. Или, в крайнем случае, умереть человеческой смертью от рук неизвестных мне мразей, сохранив честь и туманное достоинство. Кстати о тумане – по видимому он опять надвигается. Об этом мне сообщает интуиция и крики человека, предположительно находящегося на улице. Новенький, видимо, подоспел.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: