banner banner banner
Счастье на стенке
Счастье на стенке
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Счастье на стенке

скачать книгу бесплатно

Счастье на стенке
Марат Арнис

Жизнь молодого карьериста, циничного представителя шоу-бизнеса переворачивается с ног на голову после того, как в его питерской квартире происходит необъяснимое, мистическое событие. Отныне судьба главного героя зависит от тайны загаданной 20 лет назад.

Марат Арнис

Счастье на стенке

ГЛАВА I

Сначала я не мог поверить, что это происходит со мной. Что это не история по телевизору, не сюжет мистического романа, не фильм ужасов, а моя реальная жизнь. Или нереальная. Мне уже сложно отличить одно от другого. Совсем запутался. Началось все год назад. В моей квартире. Как и сейчас, я жил тогда один. И одиночество мое было скорее высокомерием, нежели унижением. Люди ко мне тянулись, но я был нелюдим и предпочитал покой. Не скажу, что я вообще к себе никого не подпускал, просто держал с человечеством дистанцию. И эту дистанцию мог нарушать только я, в одностороннем порядке. И вот, однажды ночью я сидел на кухне и пил горячий чай. На улице был полный мрак, отчего мое окно казалось просто черной холодной плитой на стене. В коридоре горел тусклый, желтый, беспомощно вырывавшийся из старого бра, свет. В комнатах было темно. Мыслей никаких особенно не было. В абсолютной тишине я слышал только свое хлюпание из кружки. И вдруг, из самой дальней комнаты, из темноты раздался дикий истерический хохот. Все мое тело покрылось мурашками. Страх рванул откуда-то из глубины тела и горячим паром ударил в голову. Я с ужасом взглянул в сторону коридора. Смех был настолько зловещий, что удивляюсь, как я не поседел в тот момент. Только через пару мгновений я стал понимать, что это мешочек смеха, сработал почему-то. Такие игрушки продавались раньше в магазинах. Мешочек, а внутри аппарат. Когда на него нажимаешь, он начинает хохотать. И это действительно было смешно. Но не сейчас. Когда мешочек стал смеяться сам по себе, без всяких нажатий, где-то в темном углу безлюдной комнаты. Никогда не думал, что эта безобидная вещица может нагнать такой ужас на взрослого человека. Я сидел в оцепенении боясь пошевелиться. А потом долго не решался выйти из кухни. Не говоря уже о том, чтобы пойти в ту комнату, откуда доносился зловещий звук. Страх сковал мое тело. После произошло то, что сковало и мой разум. Из той же комнаты стал доноситься детский голос. Как будто говорил маленький мальчик или девочка. И если мешочек со смехом, который у меня лежал в этой комнате с незапамятных времен, еще как-то мог сработать случайно, ну, там какие-нибудь контакты замкнуло, то детей у меня точно не было. Вероятность того, что это галлюцинации или того что я сошел с ума, меня на тот момент не волновала вообще. Потому что об этом я совсем не думал. Я боялся одного. Чтобы ТО, что находилось в той комнате, не вышло ко мне на кухню. Поэтому я боялся даже дышать, чтобы не привлечь к себе внимание ТОГО, кто бы там ни был. Я сидел тихо. От каждого звука моя кожа покрывалась еще больше пупырышками. Примерно пятнадцать минут спустя я понял, если ничего не делать, ОНО может выползти сюда. И тогда я резким движением, не бегом, но очень быстрым шагом, проскользнул по коридору мимо двери в злосчастную комнату и оказался в прихожей. Я старался не оборачиваться, чтобы случайно не увидеть, как кто-то выглядывает из темноты посмотреть, что я делаю. Это меня бы просто убило. Я схватил кроссовки и прямо босиком выбежал на лестничную площадку. Когда дверь захлопнулась, полуподвальный свет парадной показался мне таким спасительным и родным, что я с облегчением вздохнул. Потом натянул обувь и побежал вниз. На улице было прохладно. Фонари во дворе почему-то не горели. Но мрак не казался страшным. Я шел и гнал непреодолимое желание посмотреть на свои окна. Меня так и тянуло взглянуть на них. Но сердце сжималось от страха. Я боялся увидеть там то, что меня могло навсегда сделать заикой или свести с ума. Я знал, что даже если там никого нет, в темном окне все равно что-нибудь померещится. И тогда из отдаленных уголков сознания вылезут такие жуткие фантазии, которые обратно в эти уголки уже никогда не вернутся и будут жить со мной всю мою жизнь. Мои окна были на втором этаже старого трехэтажного дома. Я постарался как можно быстрее пройти под ними, но весь путь думал, что из окна на меня кто-то смотрит. Провожает взглядом. Через несколько десятков метров я, наконец, попал на освещенную улицу, где еще блуждали одинокие люди и проезжали редкие автомобили. Я перевел дух и еще раз вздохнул. На другой стороне дороги горели огоньки моего родного маленького магазинчика, который работал двадцать четыре часа в сутки. Там, как и всегда, дежурил самый душевный на свете продавец, парень по имени Костя. Когда я вошел, он встретил меня знакомой улыбкой.

– Что, не спится?

– Ага. Костик, дай чего-нибудь выпить. Вискарика.

– Пожалуйста.

– Можно я побуду здесь. Выпью пару глоточков.

– Да, конечно, дружище! Давай и я с тобой накачу. А то скучно одному. Что, неприятности?

– Нет. Просто сон жуткий приснился.

– А что такое?

– Лучше не спрашивай, Костик. Лучше не спрашивай.

Первые минуты нашего разговора память еще не отпускала картину произошедшего. Но потом веселые рассказы Кости помогли мне на какое-то время забыться. Мы уже допивали бутылку, когда я заметил, что стало светать. Крепкий напиток и рассвет придали мне смелости, и я решился вернуться домой. На лестничной площадке я встретил соседку. Она шла гулять со своей собакой Моней. Очаровательная шкодная такса.

– Здравствуйте, теть Свет, – поздоровался я и направился к своей двери.

– Доброе утро, – ответила соседка и умчалась вниз по лестнице вслед за собакой.

Эта встреча меня взбодрила. Наверное, потому что я вспомнил, что не один в этом чертовом доме. Я открыл дверь. В коридоре все также горел оставленный мною свет. Держа дверь открытой, я стал прислушиваться. Но до моего уха доносилось только тявканье резвившейся на улице Моньки. Через окна в квартиру проникал суетливый уличный шум рождающегося дня. Я медленно прошел по коридору и остановился возле двери в злополучную комнату. Это был мой кабинет. Здесь и произошла вчера вся эта чертовщина. Сейчас тут стояла тишина. Я вошел. Обстановка никак не изменилась. Стол. Раскиданные на нем бумаги. Компьютер. Угрюмые стеллажи, забитые книгами и всякой всячиной. Офисное кресло. И старый диван. Я быстро пошарил глазами и решил осмотреть другие комнаты. Там тоже было все как прежде. Вернувшись в кабинет, я стал искать кошмарный мешочек смеха. Действовал спокойно. Градус выпитого виски все еще придавал мне храбрости. Однако, уверен, даже в этом состоянии у меня разорвалось бы сердце, если бы мешочек заржал снова. Отыскался он среди груды различной мелочи, на одной из верхних полок стеллажа под толстым слоем пыли. Я повертел его в руках, опустился в кресло и закурил. Судьба его решалась недолго. Однозначно он должен был покинуть мой дом. Тут раздался стук двери. Я подпрыгнул от испуга. Это была не моя дверь. Звуки, которые издают двери в моей квартире, за много лет я выучил наизусть. В голове все перепуталось. Я замер. Послышалось шарканье по паркету. Снова стало страшно. Не так, как ночью, но все же, страшно. Шаркающие шаги не прекращались. Они раздавались так близко, что казалось кто-то невидимый ходит вокруг меня. Я встал и как сапер стал медленно передвигаться по комнате в поисках источника звука. Вдруг шорох прекратился. Этот кто-то, кто его издавал, вероятно, остановился. Затем раздалось бульканье наливающейся воды в стакан. Слева от моего уха. Я стал медленно поворачивать голову. Пока взгляд не уперся в висящее на стене зеркало. И чуть не упал в обморок, когда увидел, что в нем нет моего отражения. Ни меня. Ни моего кабинета. А только какое-то не знакомое помещение. Посередине его стоял большой круглый стол. Рядом маленькая девочка в пижаме. Она пила сок. Запрокинутый стакан закрывал часть её лица. Глаза смотрели в мою сторону, но абсолютно сквозь меня. У меня отвисла челюсть и стали медленно подниматься брови. Казалось, я сейчас свихнусь. И только, через несколько секунд рассудок вернул под свой контроль тело. Тогда я стал разглядывать объект в отражении. Это было милое дитя. Лет пяти. С прямыми русыми волосами и чуть пухлыми щечками. На голове виднелся свалявшийся после сна бантик. Допив, сонной поступью она подошла к зеркалу. Я невольно отпрянул.

– Ты маленький человек! – подойдя вплотную к зеркалу, сказала девочка, указывая на меня пальцем. Вытянув руку на встречу, я молча повторил ее жест. Сказать ничего не получалось. Из пересохшего горла выпорхнуло только вопросительное: «Я?»

– Ты маленький человек! – повторила она, засмеялась, и как ни в чем не бывало поскакала прочь, к выходу потусторонней комнаты.

Сделав несколько шагов назад, я ослабел и тяжело опустился на диван. Проделывая эти непроизвольные па, я не отрывал глаз от зеркала. Казалось, мои зрачки сейчас вылезут из орбит. Я снова впал в трансцендентное состояние. И пребывал в нем до тех пор, пока мои вытаращенные очи не стали слезиться. Проморгавшись, глаза будто дали мозгу команду к перезагрузке, и я стал приходить в себя. Я тряхнул головой, и мой рассудок словно пазлы сложил привычную картину моего мировосприятия. Я подошел к зеркалу и стал осматривать явившееся помещение. Оно было примерно с мой кабинет. От моего шарящего взгляда скрывалась только часть интерьера, которая не попадала под угол обзора зеркала. То есть с двух сторон от него.

– Эй, алле! – крикнул я. Но мой крик тут же растворился вместе с появившимся от моего дыхания мутным пятном на зеркале. Вдруг в комнату вошел мужчина. За ним вбежала уже знакомая мне девочка. Я шагнул в сторону и прижался спиной к стене. Немного обождав, аккуратно, с краю, я снова заглянул в зеркало. Мужчина, стройный брюнет, лет сорока, сидел за столом и читал газету. Девочка расположилась напротив и что-то рисовала.

–Эй, девочка, пс-с-с, – шепнул я, чтобы не привлекать внимание взрослого. – П-с-с-с! Девочка!

Ребенок не реагировал. «Кхм-кхм», – уже громко, словно оперный певец перед началом выступления, прокашлялся я, и, выпрямив плечи, во весь рост встал перед зеркалом.

– Молодой человек, – громко и уверенно раздался мой голос.

Люди в зеркале не шелохнулись.

– Мужчина! – еще громче бросил я. – Вы меня слышите? Посмотрите сюда! Я здесь!       Брюнет не отрывался от газеты. «Семья глухонемых …» – пронеслось у меня в голове. Нет же, девчонка сказала, что я маленький человек. О, господи! Меня вдруг осенило. Это же она сказала себе! О себе! Она смотрела в зеркало! Какой же я глупец! Она показывала пальцем на себя! Они меня не видят и не слышат! От потока мыслей сильно забилось сердце. Вот же блин! Что, черт возьми, происходит? Мысли продолжали скакать как сумасшедшие. Неужели это все по-настоящему? На мои вопрошания, потусторонний мир ответил появлением в дверях прекрасной девушки. Не успев войти, она вдруг скакнула через всю комнату и оказалась прямо передо мной. От неожиданности я зажмурился. Когда веки, открывшись, снова явили мне мир, она стояла ко мне спиной, закрыв плечами весь обзор. Она была так близко, что можно было разглядеть узоры и даже структуру ткани ее блузки. Черная кофточка была усыпана разноцветными цветами.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – раздался ровный, спокойный мужской голос.

– Да, все в порядке. Утром я так выгляжу ужасно, что меня напугало мое же отражение.

– Не смеши меня, ты прекрасна в любое время суток!

Я видел её мгновение, но тоже сделал такие выводы. Она была очень красива. Мне хотелось рассмотреть ее повнимательнее, но она не отходила от зеркала.

– Мама, ты поможешь мне нарисовать картинку? – вступила в диалог девочка.

– Да, малыш, конечно, иди в свою комнату и приготовь альбом, я сейчас приду.

Послышался скрежет отодвигающегося стула и удаляющиеся шаги ребенка.

Наконец девушка отошла от зеркала и подошла к мужчине.

– Игорь! Нам нужно поговорить.

– Да, милая. В чем дело? – его глаза выплыли из-за верхнего края газеты.

– Я бросаю работу и полностью посвящаю себя живописи.

– Хорошо. Пока у меня есть хорошая работа, ты можешь заниматься чем угодно.

– Это не «чем угодно»! – вспылила она. – Это искусство!

– Ты же знаешь родная, что для меня искусство это нечто искусственное. Реальность – это жизнь. И мы живем не в картинах.

Да уж, не в картинах, это точно, подумал я. Потому что я вообще в зеркале.

– Ну, хорошо, не будем спорить, – уже без экспрессии прозвучал ее голос. – Главное, ты согласен. Пойду помогу Анютке.

Она скрылась в проеме двери. Мужчина вздохнул и его взгляд вновь погрузился в ровные столбцы свежей газетной информации. Я стоял в недоумении. Моя жизнь изменилась навсегда. Разрушились все представления о мироздании, физических законах и вообще все перевернулось вверх дном! Мой разум должен был переварить происходящее. Мне надо было глотнуть свежего воздуха. Было уже не страшно. Просто надо было подумать. Я вышел на улицу и спокойным шагом направился в парк. Ранняя весна обволакивала город мягким солнцем, но холодный воздух еще напоминал о только что закончившейся зиме. На скамейке, под шумящими тополями, мои мысли рассеялись в бескрайних просторах моего потрясенного разума. Многочисленные версии случившегося то и дело разбивались о редуты логики, но, питаясь воображением, вновь атаковали изрядно ослабевший здравый смысл. В конце концов, я позволил остаться только двум вариантам. Либо я сошел с ума. И это все мне видится. Либо, черт возьми, параллельный мир все-таки существует. Что бы проверить первый вариант, надо кому-нибудь показать зеркало. Если он увидит то же самое, сразу подтвердится второй. Если нет, то, значит, у меня просто поехала крыша. Я достал телефон и позвонил своему другу Толику. После непродолжительного приветственного вступления я предложил ему встретиться и пропустить по стаканчику. Я хотел, чтобы он сначала выпил, а уже потом подвергся моему эксперименту. Он был хорошим парнем, не хотелось, чтобы и у него шарики за ролики закатились. Неожиданно мимо пронесся велосипедист, на время утащив за собой мои мысли. С ностальгией я вспомнил свой велик, пылившийся в кладовке. Нахлынули приятные воспоминания о моих летних велосипедных прогулках по городу. Я подумал, что надо бы его уже вытащить и подготовить к новому сезону. В голове сразу родилась картина грустно зимующего двухколесного товарища в темной кладовке. Я подумал, как здорово сейчас бы зайти домой и вытащить его на свет божий. Но тут я снова вспомнил о зеркале! Неприятная волна накрыла мои радужные фантазии и снова бросила меня в холодное море реальности. Я было опять погрузился в размышления, но на мое счастье вдали показалась фигура Толяна. За километр я почувствовал, как он улыбается. Толик был один из немногих из моего окружения, кто в любое время суток мог разделить со мной поглощение спиртного. Он не был алкоголиком, но никогда не отказывался пропустить со мной стаканчик. Тем более, что в последнее время это бывало очень редко. Мы прошли в ближайший бар и заказали себе виски. Первые минуты я продолжал думать о своем плане. Мне было неловко, потому что я ощущал себя коварным предателем, собравшимся заманить друга в ловушку. С другой стороны, я не мог ему рассказать ЭТО на словах. Во-первых, он подумает, что я ку-ку. Во-вторых, он подумает, что я ку-ку вдвойне, если еще в зеркале ничего не увидит. Надо было все проверить!

На старые дрожжи я быстро захмелел. Так и недолго спиться, подумал я, и махнул еще одну рюмку. У Толяна было хорошее настроение. Уже скоро он расплывался в пьяной улыбке. Разговор с другом настолько увлек меня, что я чуть было не забыл самое главное. Из-за чего я его и позвал. «Слушай, пойдем ко мне», – предложил я, и мы попросили счет. Перед дверьми моей квартиры я перевел дух и вставил ключи. Какое-то волнение теснило грудь, но я взял себя в руки. Сначала мы прошли в зал. Из барчика я достал початую бутылку виски и разлил в бокалы. Толик по-хозяйски завел на музыкальном центре Moby и плюхнулся в кресло. Я приземлился в соседнее. Мы сидели напротив друг друга. Между нами стоял стеклянный столик. После непродолжительной болтовни я, наконец, решился.

– Хочу тебе кое-что показать.

– Что такое?

– Пойдем!

Я повел его в кабинет. Но у самой двери остановился. Мне надо было сначала самому проверить, все ли там так же, как было ночью и с утра.

–Подожди, – сказал я и шмыгнул в приоткрытую дверь, чтобы посмотреть в зеркало. Оно все так же отражало не мою комнату. Только на этот раз там никого не было.

– Толик, – позвал я.

Толик тихо вошел и стал шарить взглядом по кабинету.

– Ну что? – вкрадчиво спросил он.

– Иди-ка сюда, – я поманил его к зеркалу.

Он подошел.

– Смотри.

Его взгляд, следуя за моим указательным пальцем, уперся прямо в зеркальное полотно. Он взглянул в отражение и поправил волосы. У меня задрожали губы.

– Что ты видишь? – спросил я.

Толик молчал. Я сглотнул слюну.

– Двух пьяных идиотов, – сказал он и громко засмеялся. От отчаяния я встал на носочки.

– Да ладно, шутка. Что ты хотел мне показать? – обнимая меня по-дружески сказал он.

– Ничего. Я сделал перестановку, – грустно ответил я первое, что пришло в голову.

– Прекрасно! Ты переставил пепельницу? – сыронизировал Толик, оглядывая привычную обстановку.

Вдруг в потустороннюю комнату вбежала девочка. Я встрепенулся.

– Видишь!

– Что? – нисколько не среагировав на движение в зеркале, отозвался Толик.

– Ничего! Пепельница теперь на столе справа, а не слева! – чтобы не показаться идиотом сказал я. Хотя это выглядело еще глупее.

– Обожаю тебя, дружок, – расхохотался он. – Пойдем лучше выпьем.

Дальше все было как в тумане. Толик что-то рассказывал. Играла музыка. Незаметно опустился вечер и Толик исчез. После его ухода я еще долго полулежал в кресле и оплакивал свою съехавшую крышу. Было смертельно обидно потерять ее так, на ровном месте, в таком молодом возрасте. Через какое-то время я полностью погрузился в объятия Морфея. Царь сна так навалился на меня, что рассуждения о моей беде быстро сменились глупыми картинками эфемерных сновидений. Откуда-то из потаенных мест сознания доносился лишь голос: «Все будет нормально! Завтра воскресенье. Тебе надо поспать».

Под утро мне приснился странный сон. Прямо перед пробуждением. Мне приснилась черная «Волга», а в багажнике рубленые кони. Они лежали ровными рядами, будто их порубила адская машина. А по небу плыли боксеры в трусах с окровавленными лицами. С них лил пот, вперемешку с кровью и слезами, опускаясь на землю обильным дождем. В многочисленных лужах, проплывавшие по небу, отражались воздушными змеями. В машине на заднем сидении сидел голый мальчик. Он медленно курил сигарету, но вместо дыма выпускал мыльные пузыри. Задняя часть салона была отделена от передней стеклянной перегородкой. Передняя наполнена водой и там, как в аквариуме, плавали рыбы. Вокруг все было почти черно-белым. Как будто на телевизоре в меню кто-то приглушил краски. Все это действо сопровождалось трагическим звуком одинокой виолончели. Как странно порой на нас действуют сны, думал я, анализируя сновидение после пробуждения. Ты просыпаешься и пытаешься вспомнить все детали. Думаешь о нем. Снова и снова прокручиваешь в голове сюжет, пытаясь понять, уловить логику в этом абсурде. Сон влечет твои мысли как нечто мистическое, но это влечение сильно пока свежо. Потом оно отпускает тебя. Часто сон вообще забывается. Бывает, что память удерживает его совсем недолго. Буквально несколько секунд. Спросонья тебе кажется, что ты его уже не забудешь, а через мгновенье он просто испаряется. Не оставляя следа. Так, что даже не за что зацепиться. Страшно подумать, что сказал бы о моем сне Зигмунд Фрейд. Или как его избито называют «дедушка Фрейд». Так обычно говорят те, кто имеет самое отдаленное представление о деятельности этого незаурядного психоаналитика. Мое физическое состояние, в котором меня застал новый день, было, мягко говоря, критичным. Сначала я пытался высвободиться из позы эмбриона, в которой, по всей вероятности, проспал всю ночь. Когда же мне удалось выпрямиться, я понял, что глоток прохладной воды может быть вкуснее всех шоколадок на свете. Казалось, из семидесяти процентов воды, из которой состоит человек, в это похмельное утро во мне осталось максимум десять. Виски было качественным, но его количество превысило тот лимит, при котором утро после него проходит с минимальными потерями. Живительные пузырьки минералки, которую я уже поглощал через секунду, наполнили мой организм силой, поборовшей на время интоксикацию. Затяжным глотком, я выдул почти всю бутылку. Желудок уже был полон, но рот ненасытно требовал еще. К счастью, голова не болела. Я распахнул окно, и в комнату ворвался детский галдеж и радостный запах весны. Словно передразнивая детей, на деревьях заливались птицы. Зима окончательно сдала свои позиции. Подышав свежим воздухом, я укутался в плед и снова сел в кресло. Вспомнилось, что в DVD-проигрывателе стоит диск, который я хочу посмотреть уже неделю. Какой-то французский фильм «Хористы». Мне показалось, что сейчас самое время отвлечься и оценить европейский кинематограф. На удивление фильм оказался настолько трогательным и интересным, что я не заметил как пролетело время. Я погрузился в картину всем своим существом. Невероятно добрая и в тоже время грустная история о несчастных мальчиках, прекрасной музыке и о том, насколько может быть огромным человеческое сердце. Ей-богу, если бы я был девчонкой, я бы плакал весь фильм. Режиссер так профессионально играл моими эмоциями, что, порой, мне хотелось выпустить литр слез. Однако, мой организм был настолько обезвожен похмельем, что если бы что-то и полилось из глаз, то это была бы максимум скупая слеза много выпившего накануне мужика. Тем не менее, душевные переживания доставили мне огромное удовольствие. На финальных титрах под необыкновенно красивую музыку я отправился в душ. Акватерапия должна была усилить процесс восстановления моего изнуренного тела. Так оно и случилось. Из ванной я вышел новым человеком. Тут я вспомнил про своих сказочных соседей. Мне стало любопытно, чем занимаются они сейчас. Облачившись в халат, я пошел в кабинет. В зеркальном мире завтракали. Втроем они сидели за большим столом и молча ели. Тишину большого зала нарушало только постукивание столовых приборов. Все выглядело культурно и аристократично. По всей видимости, это была интеллигентная семья. Со своей эстетикой и воспитанием. Даже маленькая девочка не давала волю своей юной беспечности. С таким же серьезным видом, как и у взрослых, дитя восседало на стуле с высокой спинкой. Я сплел руки на груди и стал внимательно изучать их лица. Я уже знал, как зовут девочку и отца семейства. Игорь обладал густыми бровями, высоким лбом, грубым носом и тонкими губами. Из-за глубоко посаженных глаз его лицо казалось хмурым. В целом это был привлекательный мужчина, но от него веяло холодом. У девочки Ани были необыкновенно большие глаза цвета неба. Их миндалевидная форма придавала ее внешности некую минорную туманность. Уже сейчас было видно, что в будущем она превратится в настоящую красавицу. Девушка, чье имя мне еще не было известно, обладала осанкой балерины, тонкой лебединой шеей и глазами такой же формы, как у дочери. Постоянно движущиеся зрачки выдавали присутствие бесконечного потока мыслей в ее маленькой голове. Должно быть, этим людям очень скучно друг с другом, подумал я.

– Приятного аппетита, господа, – шутливо выкрикнул я. – Я все еще здесь! Ау! Я вас вижу! Посмотрите сюда! Я в вашем зеркале!

Реакции не было. Мои слова будто отскакивали от стекла, оставаясь только у меня в комнате. Я еще помахал руками, как человек с необитаемого острова проплывавшему вдалеке кораблю, и пошел обратно в зал. Академическая обстановка зазеркалья нагоняла на меня тоску. Придя в себя, я, как и представлял себе вчера в парке, выкатил свой велосипед. Собрал его. Почистил. Смазал. И поехал кататься по городу. В комнату с зеркалом в тот день я больше уже не заходил. Вернувшись вечером, я сразу лег спать, так как утром начиналась рабочая неделя.

Глава 2

Я помощник продюсера одной небольшой кинокомпании, и сегодня мне предстояло договариваться с телевизионщиками насчет павильона для съемок очередного сериала. Как и всегда, надо было отвоевать больше площади за меньшие деньги. Слава Богу, этой ночью мне ничего страшного не приснилось. На удивление, я проснулся по первому звонку будильника. Обычно я два, три или даже четыре раза его переставляю. На десять, пятнадцать или двадцать минут. Дурацкая привычка. Во-первых, эти минуты, конечно же, не помогают. Чуда не происходит и через несколько минут хочется спать так же, как и с первым сигналом. Кроме того, сон все время обрывается, становится сумбурным, скомканным, и ты с самого утра начинаешь сильно нервничать. Главное – себя пересилить, всегда говорю я себе. И тогда у тебя будет время на все. Не надо будет спешить. Будет бодрое физическое состояние. Приподнятое настроение. Говорю это себе, но, увы, следующим утром все повторяется снова. На десять, пятнадцать или двадцать минут…

В это утро все было по-другому. Мне удалось подняться с первыми же позывными. Я встал и пошел в душ. По пути заглянул в кабинет. В зеркале зиял одинокий темный зал моих новых соседей. Посередине молчал большой стол. Еще спят, подумал я и продолжил свое путешествие к воде. Под горячей струей мысли и переживания предыдущих дней стали стремительно стекать вниз, исчезая в черной дыре водостока. Я чувствовал облегчение. Нирвану прервали шаги соседей сверху. Это был сигнал. По привычке, почти автоматически, я отпрыгнул от душа и зажмурился. Я жил в старом доме и знал, что неторопливые шаги, доносящиеся с потолка, не обещали купающемуся внизу ничего хорошего. После этого недоброго звука из душа на голову мог обрушиться горячий или, наоборот, холодный поток воды. Как повезет. Прелести старинных коммуникаций. Один стояк на всю парадную. Если один открывает холодный кран, то до другого доходит только горячая. То же касается обратной комбинации. На этот раз пронесло. Экзекуция не состоялась. Я спокойно докупался, высушился, оделся и вышел из дома. Уже в машине, пока прогревался мотор, я мысленно пробежался по всем пунктам моего расписания на сегодня. Своеобразная экспресс-подготовка ко всем ключевым событиям дня. Я вспомнил, с кем надо встретиться. Повторил все заготовки для общения с оппонентами. Обычно на это дело у меня уходит времени ровно столько, сколько требуется стрелке тахометра, чтобы опуститься до нужного предела. Потом я привычным движением включил магнитолу – и из колонок раздался низкий, чуть хрипловатый голос чтеца аудиокниги. Прослушивание аудиокниг, на мой взгляд, самое полезное, что можно позволить себе в дороге, преодолевая гигантские расстояния большого города. Особенно это понимаешь, простаивая часами в пробках. Совмещаешь, так сказать, неприятное с полезным. Конечно же, такой способ знакомства с литературой нельзя сравнить с чтением живой книги. Но, все же, это лучшее заполнение временного вакуума возникающего во время длительного, изнурительного пути.

Уже четыре дня я слушал произведение аргентинского писателя Федерико Андахази, с кричащим названием «Анатом». Мне всегда нравились звучные короткие названия. Честно признаться, я часто на это клюю. В случае с латиноамериканцем я, к счастью, не ошибся. Книга оказалась очень интересной. Её действие происходит во времена инквизиции. Роман полон интриг и пронизан эротическим содержанием. Очень странно, что такую пикантную историю написал молодой человек, да еще и мой современник. Я не верю в современных авторов. И не очень тяготею к модному чтиву. Поэтому на знакомство с бестселлером решался долго и без всякого энтузиазма. Но теперь не жалею.

Через минут сорок мое авто подкатило к телестудии. Получив временный пропуск, я проник в здание. На третьем этаже, в узком кабинете, меня ждал «ответственный» за переговоры с нашей компанией. Неприятный толстый парень. Лысый, под Бондарчука. С легкой щетиной под мачо. Ни то, ни другое не компенсировало его отталкивающей внешности. Однако, ему самому, видимо, его облик придавал уверенности. Совсем недавно мы закончили съемки полнометражного фильма, и, чтобы не сбавлять обороты, надо было срочно приступить к производству сериала. Идею и сценарий, как и всегда, купили на Западе. Зачем придумывать, если уже все придумано. Еще и обкатано. Оставалось только арендовать павильон, построить декорации, нанять актеров. Как раз те вопросы, решением которых в нашей компании и занимается заместитель продюсера, на бумаге замгендиректора, Максим Котин. То есть я. И признаться, выполнять эту работу у меня до сих пор получалось отлично.

Меня всегда раздражали понты маленьких телевизионных боссов. А уж тем более гнутые пальцы самых рядовых сотрудников. Электриков, осветителей, водителей, считающих себя выше и круче остальных людей только потому, что имеют какое-то отношение к ТВ или кино. Особенно к кино. Во время съемок на натуре, то есть на улице, эти электрики, звуковики, администраторы заметив, что на них глазеют прохожие, даже кабели и кофе носят с такими понтами, что кажется вот-вот лопнут от важности. А в компании с людьми, далекими от шоу-бизнеса, они любят рассказывать как они корешуются со звездами. И по-свойски называют их уменьшительно-ласкательными именами. Как будто знакомы с ними тысячу лет. Ну, например: «…а, Мишка Боярский? Да работал как-то с ним на одном проекте…». Чаще всего это означает, таскал кабели, когда тот записывался в студии. Или настраивал ему микрофоны. Или гладил сценический костюм. Или подавал кофе. А бывает еще так, сам слышал: «Как-то я со Славкой Бутусовым ездил в командировку». На самом деле говорящий был одним из обслуживающего персонала на съемках клипа «Наутилуса». И Бутусов даже не подозревает о его существовании. Раньше я старался как-то их высмеивать, ставить в неловкое положение, когда слышал подобное. Но потом понял, что это бесполезно. Это сильнее их. Да и без того у меня дел хватает.

Маленький босс «под Бондарчука» уже успел накрутить себя к моему визиту. Когда я вошел, его уже распирало от важности. В таких случаях у меня всегда припасена иголочка иронии и сарказма. С ее помощью легко лопаются любые пузыри надменности. Но сейчас мне хотелось не вступать в поединок, а быстро решить вопрос. К счастью, так и получилось. Мы сговорились по цене и спустились осмотреть студию. Это было огромное помещение, в котором для нас выгрызли небольшой кусочек. Мы собирались снимать очередную многосерийную историю для тинейджеров. Сейчас это в тренде. Я осмотрел наш островок. Мне все понравилось. Затем позвонил шефу. Отчитался ему и пригласил на место съемок режиссера и художника. Бригаду рабочих для строительства декораций я выпросил у маленького босса бонусом. Чуть позже. В местном кафе, угощая его хорошим виски. На этом мой рабочий день был завершен. Завтра нам с режиссером предстояло много важных дел. Подобрать основных актеров. Договориться с их агентствами. Сбить цены. Но это будет завтра. А сегодня у меня был свободный вечер, и я решил посвятить его своему здоровью. Прежде всего, психическому. Я набрал номер своего друга. Мудрейшего из людей, товарища по имени Тала. Он знал ответы на все вопросы. А если не знал, то знал того, кто знает. Второе меня как раз очень интересовало.

– Алло! Салют, Тала!

– Салют, – тепло и спокойно ответил его голос.

– Помнишь, ты говорил, что у тебя есть хороший знакомый психолог Егор?

– Нет, не так. Знакомый, хороший психиатр Егор, – поправил меня Тала.

– А? Ну, да! В общем, мне нужны его услуги.

– Так все-таки психиатр или психолог? – ровно, без эмоций, поинтересовался он.

– Боюсь, что психиатр.

– Что случилось?

– Мне кажется, у меня поехала крыша.

– Ну вот! Еще одним психом больше. В этом безумном мире и без тебя хватает ненормальных! Куда ты еще лезешь?

– Да, блин, я серьезно! Это не телефонный разговор. А то боюсь, мой мобильный оператор просечет, что я невменяем, и откажется со мной дальше работать, – попытался я поддержать шутливый тон. – Давай встретимся – и я все расскажу.

– А ты не опасен?

– Ха-ха-ха! Очень смешно. Через час я тебя жду в нашем кафе.

– Хорошо. Сообщу только родным, что иду на встречу с тобой.

Тала был чуть старше меня. Ему уже исполнилось тридцать три года. В то время как мне было еще тридцать два. Он был смугл, высок, с невероятно пронизывающими маленькими умными глазами. Когда он смотрит на тебя, кажется, что его взгляд направлен не в глаза, а куда-то дальше, глубже. Туда, куда ты сам, порой, боишься заглядывать. Он немногословен, но его голова всегда полна идей. Кроме того, в ней помещалось как минимум пять или шесть томов познавательной энциклопедии и терабайты самой различной бытовой информации. С ним всегда было интересно общаться. От него всегда можно было узнать что-то новенькое и вспомнить что-то старенькое. Кроме того, он был носителем академических знаний и был плотно интегрирован в современное информационное пространство. Знал все, что происходит в мире. В политике, экономике, на море, в небе, в Америке, на Северном полюсе, в соседнем дворе. Все это бурлило и варилось в его голове, скрываясь под маской невозмутимости.

– Если что, мои знают, где я, – начал Тала, когда мы протянули друг другу руки под сводами нашего излюбленного бара.

– Ладно, ладно, шутник. У меня на самом деле проблема.

Я все ему рассказал. Он долго молчал.

– Хорошо, я дам тебе его телефон. И постарайся никому больше не рассказывать об этом, – вдруг четко произнес он.

– Как? И ты даже не хочешь сам взглянуть на это? – возмутился я.

– На что? На твои галлюцинации? Думаешь, Толик не увидел, а я увижу? Ты меня в свои ряды не записывай. Я не псих. Дружище, кто-то из нас должен оставаться нормальным. Понимаешь, чтобы помочь другому.