banner banner banner
Тайный Санта
Тайный Санта
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Тайный Санта

скачать книгу бесплатно

Тайный Санта
Триш Арнетьо

Tok. И не осталось никого
«Тайный Санта» – это захватывающая смесь герметичного детектива, психологического триллера и роскошной праздничной атмосферы, которая гарантирует, что от книги невозможно оторваться. История, рассказанная от лица нескольких участников рождественского вечера, закручивается в тугую спираль по мере повествования и не отпускает до самого конца. Каждый персонаж скрывает в себе часть загадки, так что на этой вечеринке вам точно не придется скучать!

На рождественской вечеринке фирмы по продаже недвижимости, принадлежащей Генри Кэлхуну и его жене Клодин, всегда играют в «Тайного Санту». Каждое Рождество сотрудники стараются перещеголять друг друга и принести самый экстравагантный подарок, чтобы похвастаться заработанной за год комиссией. Атмосфера накаляется больше обычного, потому что в этом году на празднике будет суперзвезда Зара. И Клодин полна решимости продать ей дом в Аспене.

Но вечеринка замирает, когда среди подарков находят странную статуэтку. Клодин и Генри понимают, что это ключ к их мрачному прошлому… Осталось выяснить, кто из коллег узнал их страшную тайну и чего он хочет.

Триш Арнетьо

Тайный Санта

Trish Harnetiaux

WHITE ELEPHANT

Copyright © 2019 by Simon & Schuster, Inc

Simon & Schuster, Inc., is the original publisher

© Атамалибекова Т.М., перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Часть 1

Приготовления к вечеринке

Клодин

К полуночи, пожалуй, снега выпадет целый фут, еще немного – и будет побит дневной рекорд Аспена сорокалетней давности. Никто не ожидал такой сильной метели. И как быстро намело! Ведь ни снежинки не было до двух часов дня.

Сидя под сушуаром, Клодин не видела, как за венецианскими окнами салона красоты падает снег. Она подула на пальцы со свежим французским маникюром, дотянулась до кремовой сумочки от «Шанель» и выудила оттуда список гостей, в котором не значилась ни она сама, ни Генри, ни шестеро их подчиненных. Времени толком составить список у нее не было. Зара сообщила о своем приезде всего несколько дней назад. Учитывая это, а также праздничные дни в Аспене, когда светские календари у всех плотно забиты, Клодин все же удалось собрать надежных и уважаемых людей:

Капитан и миссис Тигельман

Кевин и Джерри

Братья Альпайн

Все – городские старожилы, все обаятельные, оригиналы. И у каждого, разумеется, свое предназначение. Тигельманы с восторгом опишут Заре оба дома, которые Клодин им продала, – и докажут, что Аспен, в отличие от Голливуда, не зациклен на молодости, что здесь можно стильно и с шиком стареть. Друг детства Генри Кевин и его муж Джерри продемонстрируют свою давнюю связь с городом и его толерантную, либеральную сторону. Наконец, братья Альпайн, Джек и Бобби, с их способностью часами рассуждать о том, как правильно обрабатывать дерево и при какой температуре плавить сталь, подчеркнут высокий профессионализм компании, сотрудничающей только с лучшими строительными фирмами.

Клодин могла пригласить и больше народу, но было бы ошибкой считать, что вечеринка в доме, набитом скучными миллионерами, скорее произведет впечатление на поп-звезду. Орава стартаперов, наводнивших город в последние десять лет, принесла с собой удивительную бездуховность и дурной вкус. Последний медленно, но верно разрушал бизнес «Кэлхун+Кэлхун». Технари-ботаники, всю жизнь пытавшиеся влиться в местное общество, были не способны оценить артистизм Генри, то особое видение, которое он привносил в свои архитектурные проекты. Он вкладывал душу и сердце в каждый дом – по крайней мере, до недавнего времени, пока не случился тот приступ несколько недель назад. Нет, толпа нуворишей хотела только одного: быть принятыми в ближний круг – эти скорее купят типовое блочное убожество (Стив как раз специализируется на таких), нежели позволят Клодин продать им истинный шедевр.

Сейчас Аспен кишит риелторами вроде Стива. Ни тебе благоразумия, ни вкуса. Лишь бы побыстрее продать первый попавшийся дом, обшитый досками. Подумать только, и ведь когда-то они вдвоем были единственными высококлассными агентами в городе. (И однажды, коротко – хотя и недостаточно коротко – их связывало нечто большее.) Агентства по продаже недвижимости теперь исчисляются десятками. Кризис загнал многих брокеров, раньше работавших в диапазоне средних цен, в люксовый сектор рынка, и благодаря интернету – всем этим зиллоу, трулиям, редфинам[1 - Zillow – онлайновая база данных недвижимости. Trulia – риелторский сайт, дочерняя компания Zillow. Redfin – онлайновое риелторское агентство.] – их становится все больше. Единственный способ выжить в такой ситуации – продать нечто грандиозное и за очень большие деньги.

А «Кэлхун+Кэлхун» именно что пытался выжить. Насколько все стало плохо? Да взять хотя бы этот салон. Много лет Клодин посещала «Лазер»[2 - Lather Salon – элитный парикмахерский салон в Аспене.], она была одной из первых клиенток у Джеффа. Ему единственному она доверяла заботу о своем коротком черном каре. Чрезмерно острый угол – и сразу начинало казаться, будто она отчаянно молодится, всеми силами стараясь не отстать от моды. Недостаточно острый – добавлял ей десяток лет, превращая в почтенную матрону. Здесь нужна была точность, а точность стоила денег. Которых сейчас у Клодин не было. Пришлось идти в эту дыру, где вместо успокаивающих бетховенских скрипок во всю орет очередной хит-парад, а вместо глянцевых, больших и толстых журналов европейской моды для чтения предлагаются дешевые, захватанные таблоиды из супермаркета.

На столике рядом с ее сушуаром их была целая пачка. Все это Клодин уже прочла. Такая же пачка лежала у нее на столе в офисе. Информация. На всех обложках была Зара. Давно немытые голубые пряди, небрежно собранные в пучок на затылке. Огромные темные очки, закрывающие глаза, без сомнения, опухшие от слез и недосыпа. И главный признак скорби у знаменитостей ее ранга – растянутые спортивные штаны.

ПОП-ПРИНЦЕССА ЗАРА ПОЕТ БЛЮЗ ПОСЛЕ РАЗРЫВА С ЛИАМОМ

РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ ЗАРЫ – ПОДРОБНОСТИ ТРАГИЧЕСКОГО РАССТАВАНИЯ

ПОП-КОРОЛЕВА ЗАРА СПОСОБНА НА БЕЗУМНЫЙ ПОСТУПОК, ВОЛНУЮТСЯ ЕЕ ДРУЗЬЯ

Очевидно, имеется в виду идея купить дом в Аспене.

Разумеется, Клодин была в шоке от ее звонка. В шоке от того, что позвонила сама Зара, а не личный помощник. В шоке от того, что, будучи такой молодой, Зара все еще умела звонить. Молоденькие подчиненные Клодин пользовались исключительно эсэмэсками.

– Я обнаружила в Сети объявление о продаже Монтагю-хауса, – сказала Зара. Голос звучал нормально, ни следа того резкого фальцета, который собирал стадионы по всему миру и принес ей пятьдесят тысяч поклонников в «Инстаграме». – Я бы хотела прилететь и посмотреть дом в следующий четверг.

– Да, конечно, – сказала Клодин. – В этот день у нас в компании вечеринка, но я ее перенесу.

Клодин выдохнула с облегчением. Денег было так мало, что нынешняя вечеринка выходила уже гораздо скромнее предыдущих. Обычно она заказывала закуски и коктейли в лучших ресторанах города. В этом году в планах была еда навынос, спринг-роллы и тайские тефтельки. Даже стойка с Просекко, которое предлагалось разливать самостоятельно, казалась непозволительной роскошью.

– Пожалуйста, ничего не отменяйте! – воскликнула Зара. – Рождественская вечеринка – это же прекрасно. В Лос-Анджелесе праздник вообще не чувствуется. И мне сейчас было бы полезно оказаться снова среди людей. Что мне принести?

На секунду Клодин заколебалась – говорить ли Заре про «Тайного Санту». Она могла бы просто все отменить. Ее сотрудники будут только счастливы. Она знала, с какой тоской они каждый год ждут обязательного обмена подарками. Для большинства людей эта игра была чистым развлечением. Дешевые, шуточные подарочки не дороже двадцати долларов. Главная цель – рассмешить гостей. Наградить самых находчивых. У Клодин же все было по-другому. Ценовых ограничений не было, и сотрудникам всякий раз приходилось покупать дорогие подарки, чтобы продемонстрировать начальству, насколько прилежно они трудились и сколько получили комиссионных. Для Клодин цель игры состояла в том, чтобы спровоцировать среди подчиненных зависть, ревность – и подстегнуть соперничество. Она и так всех держала в постоянном страхе, а учитывая Зару, в этом году «Тайный Санта» заставит ее команду просто из кожи вон лезть, чтобы произвести впечатление на хозяйку.

– Ой, обожаю игры на вечеринках! – сказала Зара. – А можно все устроить прямо там, в доме? Развлекать людей – это мой конек, и было бы здорово увидеть дом, наполненный людьми.

Тут возникали некоторые сложности. Разумеется, дом был свободен. Дело было не в этом. Мистер и миссис Лайонс – первые и единственные владельцы – уже переехали в Скоттсдейл. И даже мебель пока еще стояла на месте. Перевозчики должны были появиться после праздников. Но перенос вечеринки из офиса в Монтагю-хаус означал, что Клодин придется сделать ее куда более экстравагантной. Еда. Цветы. Пианист станет приятным дополнением, тем более что у Лайонсов имелся роскошный черный «Стейнвей». Придется позвать еще несколько человек, чтобы заполнить пространство. И пригласительные. Пусть и неформальный, но правильный званый вечер предполагает правильные пригласительные. Клодин была готова к определенным компромиссам, но только не тогда, когда дело касалось этикета.

Самой большой проблемой был Генри. Он просто обезумел, когда она согласилась продать этот дом. Конечно, он ничего не сказал. Генри вообще мало говорил. Говорила всегда она, продавала всегда она. Генри выражал себя в дизайне. И все же вряд ли это было совпадением, когда спустя пару дней после того, как она сообщила ему, что Лайонсы попросили ее продать Монтагю-хаус, он оказался в больнице. Она знала, что за чувства разворошило в нем одно только упоминание этого дома. Если бы дела шли не так плохо, она бы и сама не посмела, попросила бы Лайонсов найти другого брокера. Но такой роскоши они себе позволить не могли. Они вообще не могли сейчас кому-либо отказывать. По крайней мере, это был один из «своих» домов. Если положение компании не улучшится, вскоре Клодин придется заняться домами, которые Генри не проектировал.

Но взять на себя продажу – это одно. Попросить Генри прийти на вечеринку в Монтагю-хаус – совсем другое. Он не был там с тех пор, как закончилось строительство и они передали ключи Лайонсам. Он избегал этот дом, выбирая длинные объездные пути, лишь бы не видеть даже краешка участка. Вернуться туда через столько лет, снова войти в эти большие дубовые двери и попасть в мраморное фойе, в прошлое… кто знает, какой эффект это может на него произвести?

Что ж, всего через несколько часов это станет понятно. Она не просила Генри прийти. Просто сообщила ему, что он идет. Он был нужен ей там, чтобы продать дом. Никто не мог показать Заре самые укромные уголки дома лучше, чем человек, который его спроектировал. Кроме того, их агентство называлось «Кэлхун+Кэлхун». Разумеется, Зара обидится, если только один Кэлхун соблаговолит явиться на вечеринку.

Переоценить значение сегодняшнего вечера было невозможно. Потенциально он мог изменить все. Продажа Монтагю-хауса такой знаменитости, как Зара, закрепила бы за Клодин славу самого эксклюзивного агента, навсегда поставив ее впереди Стива. Только представить себе, сколько она получит запросов. Лавину звонков и имейлов. Взлет популярности в социальных сетях. Сейчас у них было что-то около трех тысяч подписчиков. А сколько прибавится после одной-единственной фотографии Монтагю-хауса с тегом на «Кэлхун+Кэлхун» у Зары в «Инстаграме»? Пятьдесят тысяч? Сто тысяч? Господи, а что, если Зара сделает селфи вместе с Клодин и опубликует его? Что она делает в этом паршивом салоне? И что изменит лишняя пара сотен долларов на ее и так просроченном счету в «Американ-экспресс»?

Клодин убрала список гостей обратно в сумочку и взяла один из журналов, намереваясь выучить еще пару подробностей о Заре и ее недавнем разрыве с обильно татуированным готом-рокером Лиамом Локом.

«Один из наиболее животрепещущих вопросов – кто получит опекунство над Пип, очаровательной чау-чау, которую Зара и Лиам взяли из приюта вскоре после того, как начали встречаться».

Клодин надеялась, что опекунство достанется ему. Она ненавидела собак. Не хватало еще, чтобы этот меховой мячик носился по дому, линял на все что можно и писал по углам.

Приходилось признать, было во всем этом что-то поэтическое. Зара, очевидно, надеялась, что Монтагю-хаус станет новой главой в ее жизни, свежим стартом – так же как когда-то для Клодин. Те пять акров земли спасли ее, запустили ее жизнь по совершенно другой траектории. И теперь, спустя много лет, они послужат той же цели для Зары.

Клодин глянула на свои часики «Картье Танк Англез» – без четверти три. Встреча с поставщиком закусок была назначена в Монтагю-хаусе на пять вечера. На ланч времени уже не оставалось. Не то чтобы она в принципе собиралась обедать. Она вообще почти ничего не ела в последние дни – нужно было влезть в кожаные брюки от «Баленсиага». После салона она забежит в офис проверить готовность подчиненных, переодеться и забрать подарок для «Тайного Санты». За все годы игры это был, пожалуй, лучший подарок, который она когда-либо выбирала. Не самый дорогой, но способный вызвать наибольшее количество ахов.

Клодин швырнула журнал обратно на столик, снова дотянулась до сумки и достала оттуда тонкий деревянный пригласительный билет. Сделан из древесины, оставшейся после прошлогодних лесных пожаров возле Базальта, с рельефными золотыми буквами.

Обмен подарками «Тайный Санта»: ровно в 7 вечера.

По краям было что-то вроде праздничной рамки цвета спелой клюквы. Позже, когда репортеры расспрашивали гостей, пытаясь восстановить в хронологическом порядке события той ночи, капитан Тигельман признал, что им следовало бы с самого начала знать, что дело нечисто. Даже пригласительный выглядел так, словно с него капает кровь.

Зара

Я хочу сразу официально заявить, что это не я принесла тот подарок на вечеринку. Я точно не могла этого сделать. Взгляните на факты: я вообще только прилетела в тот день. Никого из гостей я никогда не встречала раньше, и я даже не знала, что это за игра такая – «Тайный Санта», – пока Клодин мне не рассказала. Конечно, естественно, я тоже принесла подарок, мы все принесли, таковы правила. Но тот подарок принесла точно не я. И нечего тут думать.

Понимаете, для меня это было стремное время, еще до всех событий той ночи. Я только-только рассталась с Лиамом. Мы были вместе шесть месяцев. Мой личный рекорд. Никто даже не думал, что мы продержимся так долго. Мне было двадцать три. Ему – тридцать четыре. Я в детстве снималась в диснеевских телефильмах, и в результате стала суперзвездой в мире поп-музыки. Он был эпатажным рокером, учеником самого Мэрилина Мэнсона, и его бойкотировали религиозные консерваторы. У меня не было ни одной татуировки. У него их было тридцать две. Тридцать три, если считать ту, с моим именем, что он сделал себе на левом бицепсе. Хотя я видела, недавно он превратил его в Заратустру. Это, кажется, книжка такая, а написал ее какой-то депрессивный старикан-философ. Так что теперь, наверное, у него их уже тридцать четыре?

В общем, как бы там ни было, люди все неправильно про Лиама понимают. Вот эта вся фигня про Князя тьмы и все такое – это просто фишка у него такая, ага. Да, я так и сказала. Игра. Он считает это «искусством перевоплощения». Поэтому я и говорю – фишка. Потому что на самом деле он конченый придурок, и даже мысль о том, что я могу его разозлить, радует меня несказанно. Да он понятия не имеет, что такое настоящее искусство перевоплощения. На самом-то деле.

А в жизни он вполне себе приземленный чувак. Любит кататься при луне по Пасифик-Кост-Хайвей, болеть за «Доджерс», есть индийскую еду и спасать брошенных собак. У него уже было два питбуля к тому моменту, когда мы решили взять Пип. Его была идея. Он думал, будет так прикольно: он в своем инфернальном гриме и жутких контактных линзах, в ботинках на каблуках выгуливает такую маленькую пушистенькую чау-чау. Я иногда думаю – не по этой ли самой причине он и за мной стал ухаживать. Может, в шутку или по приколу? Смотрите все, как дьявол соблазняет прекрасного маленького ангелочка. Должна признаться, отчасти меня поэтому и тянуло к нему – в начале. Я устала от того, что все меня считали пай-девочкой. Я и волосы в голубой из-за этого покрасила. Хотела как-то встряхнуться. Но не важно, как оно все началось, потому что чувства были настоящими. И произошло это очень быстро. Большинство романов в Голливуде – чисто рекламные трюки. Но только не мы. Я в этом уверена. И Лиам вам скажет то же самое, если вы его спросите.

Для этого, правда, вам придется выманить его из дома. Все же сценический образ у него определенно возник не на пустом месте. Чувак реально живет как вампир. Глухие шторы. Днем спит. И вконец помешался на убийстве Джонбенет Рэмси[3 - Джонбенет (ДжиБи) Патрисия Рэмси (англ. JonBenеt Patricia Ramsey) (1990–1996) – победительница детских конкурсов красоты в США, была убита в 1996 году в возрасте шести лет. Несмотря на многочисленные версии и домыслы, убийца или убийцы Рэмси так и не были найдены.]. Ну это вы и так, конечно, знаете. Видели гигантскую татуировку у него на спине, от лопатки до лопатки – ее улыбающееся личико. Ага, знаю-знаю, что вы скажете, – может быть, поэтому он и обратил на тебя внимание, Зара? Юная, невинная блондиночка. Уж поверьте, это была моя первая мысль, когда он подкатил ко мне тогда, на вечеринке после банкета в честь «Грэмми» в «Шато-Мармон». Я ему так и заявила. Я уже порядком набралась, стояла такая, прижимая к груди статуэтку за лучший альбом года, и прямо в лицо ему выдала: «Даже и не мечтай о том, чтобы попробовать осуществить со мной свои психованные, некрофильские фантазии, извращенец!» Он захохотал сначала. Видимо, не ожидал от меня такой наглости. А потом посерьезнел. Сказал, что его интерес к ДжиБи вообще не имеет ничего общего с сексуальными фантазиями. Для него она олицетворяла невинность мира и то, какими бесчувственными, безжалостными, жестокими и злобными могут быть люди. И чудовищная несправедливость в ее деле, ведь убийцу так и не поймали, и это просто отвратительно.

Он меня удивил. Я почти ничего не знала об этом убийстве. Ну то есть откуда мне? Мне и года-то не было, когда все это случилось. Вроде бы кого-то когда-то посадили за это в тюрьму. Лиам сказал, что мне нужно приехать к нему домой, в Малибу. Сказал, что у него есть домашний кинотеатр и мы до рассвета могли бы смотреть документальные фильмы о ДжиБи. Типа это будет важным вкладом в мое образование.

– Смахивает на романтическое первое свидание, – сказала я.

Он снова засмеялся.

– Первое свидание, говоришь? – отвечает. – В таком случае у меня есть идея получше.

Игра «Доджерс», затем индийский ресторанчик, затем залитая луной дорога к его дому в Малибу. Но никаких документалок про ДжиБи. О них не было сказано ни слова до тех пор, пока я сама не попросила его, мы с ним были к тому моменту вместе уже месяца четыре. А он ни разу не вспомнил. Мне хочется думать, это оттого, что наши отношения немного возродили его веру в человечество, и он стал больше размышлять про наше будущее, нежели про прошлое какой-то убитой девочки. Но мне было любопытно. Мы не то чтобы часто проводили вместе ночи – я уже говорила, у него расписание было, как у Лестата[4 - Леста?т де Лионку?р – персонаж из серии романов Энн Райс. Вампир, главный герой большинства «Вампирских хроник».], – но, когда мы таки спали вместе, как он ни повернется на бок – на меня вечно пялится ДжиБи своими оленьими глазищами. Что же все-таки с тобой случилось? Я должна была выяснить.

Чудовищная ошибка.

У Лиама оказалась целая коллекция документальных видео про ДжиБи. Ну то есть десятки видеокассет. (Ему пришлось объяснять мне, что такое видеокассета. Я никогда про них не слышала. Восьмидесятые – чудно?е время такое.) В большинстве своем это были банальные телерасследования, которые показывают по субботам. Мы отсмотрели их все. У нас у обоих случился перерыв в концертах и турах, так что делать нам было особо нечего. А для Лиама это было настоящее исследование. Он собирался написать грандиозный концептуальный альбом по мотивам жизни ДжиБи, и выйти он должен был 25 декабря 2021 года – в двадцать пятую годовщину ее смерти. Он относился к этому альбому как к делу своей жизни, считал, что именно он определит всю его карьеру и утвердит его творческое наследие. Он не собирался его анонсировать. Хотел выпустить ночью и удивить фанатов. «Так же как убийца удивил Джонбенет», – признался он мне и потребовал, чтобы я поклялась, что никому не скажу. Упс.

Чем больше мы смотрели, тем больше я убеждалась, что причастен кто-то из семьи. Лиама бесили мои предположения, он считал, что это сделал кто-то со стороны. Мы спорили часами, и каждый все больше убеждался в собственной правоте.

– А как же отчет о вскрытии?

– Забудь про него. Тут все дело в звонке 911.

– Ок, а что тогда делать с запиской о выкупе?

– А что с ней делать? Ясно же, что это фальшивка.

– След ботинка.

– Три слова: подонок Берк Рэмси[5 - Берк Рэмси – старший брат Джонбенет.].

И так до бесконечности. Мы просто не могли остановиться. Не знаю почему. Это было так глупо. Мы злились друг на друга, начинали кричать, и тогда оба питбуля поднимали лай, а за ними начинала захлебываться Пип – до тех пор, пока один из нас не подхватывал ее на руки и не выбегал из комнаты. Такие вспышки у нас были частым делом.

А потом я получила эсэмэс.

Зара, я боюсь, так у нас ничего не получится. Я благодарен тебе за время, которое мы провели вместе, но я не могу оставаться с человеком, который интерпретирует дело ДжиБи так, как это делаешь ты. Пип пусть остается с тобой, это будет правильно.

Представляете? Чуваку ничего не стоит раздеться догола на глазах у 30-тысячной толпы и пустить себе кровь прямо на сцене, но ему не хватает яиц расстаться со мной лично. Врать не буду – я была абсолютно раздавлена. Я перестала мыться. А если мне нужно было выползти куда-нибудь из бунгало, которое я снимала в Санта-Монике (чего я старалась всячески избегать), я просто натягивала спортивные штаны, а грязные волосы кое-как собирала в пучок… Я сидела взаперти и смотрела документальные видео про другие расследования. Это было что-то вроде очищения. Я хотела выкинуть образ ДжиБи из головы насовсем и решила, что лучший способ этого добиться – забить мозг образами других чудовищных преступлений. Звучит стремно, я знаю. Но я же говорю, я не очень тогда соображала. Для меня вообще в то время мало что имело смысл.

Когда я не смотрела «Расследования» на «Дискавери», или, там, «48 часов», или «Дату», я штудировала «Нетфликс» и «Эйч-Би-О» – любые документальные расследования, все, что могла найти. Моим фаворитом был сериал «Власть, привилегии и правосудие». В 2000-х вышло девять сезонов, и в тот момент по «Тру-ТВ» как раз шли повторы. Ведущим там был такой стильный журналист из «Вэнити Фэйр», звали его Доминик Данн, и в основном они рассказывали про преступления, связанные со знаменитостями, такими, как братья Менендес[6 - Братья Эрик и Лайл Менендес – в 1989 году застрелили своих родителей, Хосе и Китти Менендес, смотревших телевизор в своем особняке в Беверли-Хиллз. Поначалу братьев, которым на тот момент было 18 и 21 год, в совершении преступления никто не подозревал. Расследование зашло в тупик. Но затем Эрик признался своему психологу в совершении убийства. Об этом признании узнал Лайл и стал угрожать психологу расправой, если тот заговорит. Психолог, в свою очередь, рассказал об угрозах своей сожительнице, а та сообщила в полицию.] и Эндрю Кьюненен[7 - Эндрю Филлип Кьюненен – серийный убийца, жертвой которого стал в том числе модельер Джанни Версаче.]. Но попадались и совершенно неизвестные, про которые я вовсе никогда не слышала.

Именно так я впервые узнала про Клодин Лонже. И именно поэтому я в итоге отправилась в Аспен к другой Клодин. Моей Клодин.

И Генри. Царство ему небесное.

Генри

После больницы прошло три недели. Лучше ему не стало.

Он выключил воду в душе, завернулся в полотенце и кулаком протер окошко на запотевшем зеркале, чтобы увидеть свое отражение. Откинутые назад мокрые полуседые волосы. Он плохо спал в последнее время. Темные круги под глазами напоминали синяки. Клодин это не нравилось. Она даже оставила ему тюбик своего тонального крема на туалетном столике. Он выдавил немного себе на тыльную сторону ладони и пальцами замазал синеву.

Клодин, как всегда, рациональная до предела, отнесла свою смену одежды для вечеринки в офис, а он решил зайти домой, чтобы переодеться. Он надеялся, что полуденный душ прибавит ему немного сил, поможет сосредоточиться. Не тут-то было. Он просто вымок.

Зачем она заставляет его снова переживать все это?

Она нарушила их негласный договор, длившийся двадцать лет, даже не предупредив его. Они только-только пришли в ресторан, он придержал для нее дверь – и тут она сообщила ему, что позвонили Лайонсы и попросили продать Монтагю-хаус и она согласилась. Так обыденно. Как ни в чем не бывало. Словно какой-то пустяк. В тот момент, когда она произнесла слова, он почувствовал, как ему сдавило грудную клетку. У них был ужин с клиентами – семейной парой Флиннов – в сезонном «Нобу», открывшемся в отеле «Сен-Реджис». Это должна была быть их крупнейшая сделка за последний год, даже больше, речь шла о восьмимиллионном шале в окрестностях Баттермилка. Клодин взяла с собой документы и планировала, что они подпишут контракт во время десерта. Но Генри до десерта не дотянул. Он почти не слышал, что говорилось за закусками, пытаясь осмыслить то, что она ему только что сказала.

Зачем она так? Разве он не делал все, что она просила? Его проекты становились лучше год от года, он был в курсе новейших строительных технологий, слыл адептом экологической архитектуры, что, впрочем, совершенно не портило красоты его зданий. Клодин продавала его как увлеченного, но в то же время практичного дизайнера, который возводит свои дома в сотрудничестве с «Братьями Альпайн». Именно это выделяло «Кэлхун+Кэлхун» на фоне остальных агентств по продаже недвижимости в Аспене. Клиентам импонировал энтузиазм Генри. Им нравилось встречаться с ним, нравилось общаться с таким талантливым архитектором. Он все это ненавидел. Презирал светские беседы, терпеть не мог пустую болтовню. То, как Клодин выставляла его напоказ. Ему претила необходимость присутствовать на тоскливых ужинах, типа этого с Флиннами. Но позволил ли он себе хоть раз на что-нибудь пожаловаться? Отказаться? Ни в личной жизни, ни на работе – никогда. Клодин не хотела детей и просто не выносила домашних животных. Хорошо. Пусть будет так. Он любил ее. А она разве его не любила? Но если так, как она могла вернуть Монтагю-хаус обратно в их жизнь? Он знал, что дела шли не очень, но это ставило под угрозу вообще все, могло полностью разрушить то хрупкое душевное равновесие, на достижение которого ушли годы. Оно и было их самым впечатляющим строением. Ложь. Их ложь была сложнее и запутаннее, чем самый замысловатый дом, который он построил. И сейчас Клодин рисковала спалить все дотла, испепелив и их самих заодно.

Ему стало трудно дышать. В левой руке началось покалывание. Официант принес блюда, и последнее, что Генри успел заметить, – потрясающе длинные ресницы Клодин, ее сомкнутые веки, когда она моргнула.

– Генри? – Ее голос прозвучал издалека.

И темнота.

Когда он пришел в себя, над ним уже стояли парамедики, а сам он лежал на полу, посреди остатков еды и разбитых тарелок. Флиннов уже не было. Пустой взгляд Клодин. Взгляд, полный разочарования. Она не села с ним в машину «Скорой помощи». И вообще, навестила его лишь на следующее утро. Сказала, что пыталась спасти сделку. Не удалось. Сцена, которую он устроил, все испортила. Он не удивился. Аспен есть Аспен. Главное – держать лицо.

– У тебя даже инфаркта нет, – сказала она резко.

И в болезни он сплоховал. Она стояла над его кроватью, не потрудившись снять пальто. Он знал, что она хотела как можно скорее уйти. Клодин была не в состоянии вынести столько немощи и слабости, столько напоминаний о том, что и она тоже смертна.

– Это просто стресс. Обыкновенная паническая атака. С тобой все хорошо.

– Нет, нехорошо, – сказал Генри. – Ты знаешь, что нехорошо. Уже давно.

Вот и весь разговор. И все равно сказано было больше, чем когда-либо на эту тему.

Она выложила на кровать одежду, в которой хотела его видеть вечером. Зеленый бархатный пиджак и черный галстук-бабочку. Он подошел к шкафу и выбрал вместо этого черную кашемировую водолазку – маленький акт неповиновения. Всем своим существом он был против похода на званый вечер. Она поклялась ему, после того как они продали дом Лайонсам, много лет назад, что ему никогда больше не придется возвращаться в Монтагю-хаус. Она лгала не первый раз, подумал он вдруг. Нет, не совсем так. Она никогда не лгала ему про Стива. В этом не было нужды. Генри никогда не спрашивал ее про ту связь.

Вместо этого он начал пить. Прошло двадцать три года с тех пор, как он завязал. Если бы он мог выпить прямо сейчас! Просто чтобы набраться мужества снова войти в этот дом. А может быть, так и надо. Может быть, именно это ему и было нужно. Может быть, это станет очищением. Увидеть лестницу, люстру, все детали интерьера, которые он с таким вниманием выбирал и придумывал, – может быть, они помогут ему наконец вспомнить, что же на самом деле случилось той ночью, когда они подъехали к коттеджу, после чего он и отключился. Это было самое худшее. Он ничего не помнил. Все, что у него было, – репортажи в газетах и версия Клодин. А больше ничего. Абсолютный вакуум. Все эти годы ему приходилось полагаться на собственное воображение, и может быть, то, что случилось на самом деле, было не так страшно, как он себе навоображал. Хуже быть точно не могло.

Да, возможно, возвращение в Монтагю-хаус будет ответом. Все остальное он уже испробовал. Входил в состав местного отделения некоммерческой благотворительной организации «Жилье для человечества». Вел архитектурный клуб для старшеклассников в одной из неблагополучных школ. Но сколько бы он ни занимался благотворительностью, его не отпускало чувство вины. Единственное, чего он так и не попробовал, – признаться. Но этого он сделать не мог. Перевалить на кого-то его тяжкую ношу было бы верхом эгоизма. Он сломал достаточно жизней. Но что еще важнее, признаться значило бы упомянуть об участии Клодин. А она ведь просто пыталась помочь. Старалась его защитить. И он готов был страдать, чтобы не пришлось ей. Тайна не позволяла ему обратиться и в сообщество Анонимных Алкоголиков. «Шаг 5: признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений»[8 - Имеется в виду программа «12 шагов», описанная в книге «Анонимные алкоголики» и написанная первыми членами сообщества Анонимных Алкоголиков.]. Первые два – без проблем. Но перед другим человеком? Невозможно.

Он добрел до гостиной и остановил взгляд на черно-белой свадебной фотографии, висевшей над камином. Это было будто в другой жизни. Оба хохочут, не глядя в камеру. Она запрокинула голову, глаза закрыты. У нее тогда были длинные, кудрявые волосы. Он держится за живот, лицо смеющееся, глаза тоже закрыты, голова нашла временный приют у нее на плече. Что там было такого смешного? Он что-то сказал или она? Еще одно потерянное воспоминание.

Было еще одно возможное решение проблемы, до сих пор не испробованное. Оно пришло ему в голову, пока он лежал в больнице. Такое очевидное. Трудно поверить, что он не додумался до этого раньше. Продать бизнес. Или даже не продавать. Просто бросить. Просто однажды не прийти в офис. Уехать из Аспена. Из Колорадо. Черт возьми, вообще из страны. Тысячи дней не смогли ему помочь. Так может, тысячи миль смогут. Они с Клодин в новом пейзаже, с новыми людьми, с новой жизнью. Они могли бы сбавить темп, отдохнуть. Разве не это рекомендовал врач? В этом и заключается чертово искусство старения. В последнее время в офисе он столько часов проводил в обществе Джулс, что тридцать лет разницы, разделявшие их, не могли не бросаться ему в глаза. Мягкое свечение ее молодой кожи, не изуродованной годами борьбы с внутренними демонами. Но убедить Клодин будет тяжело. Она отказывалась признавать, что они стареют, отрезала свои длинные кудри и обзавелась упругим каре, и каждую неделю теперь выпивала по бутылке коллагена. Ясное дело, она и не собиралась на пенсию. Все это мучение с поп-звездой лишь доказывало, как одержимо она пыталась поправить дела. Аспен и их бизнес не просто определяли личность Клодин, они были ее судьбой. Генри знал, что она все воспринимала именно так. Ей пришлось – чтобы оправдать то, что случилось.

Он сделал попытку осуществить свой план утром. Как он предполагал, так и получилось.

– Почему бы нам не уехать куда-нибудь?