Бытие

Арм Коста

Бытие

Фаза 1. Пробуждение

Тьма разорвалась резким, почти болезненным светом. Он моргнул, и мир обрёл очертания – но от этого стало только хуже.

Он лежал на холодном металлическом полу. Ни ковра, ни матраса – только гладкая, безликая поверхность, от которой по телу тут же пробежал озноб. Медленно приподнявшись, он огляделся.

Комната. Квадратная, без окон. Стены – серый металл с едва заметными швами в углах. Вверху – плоский светильник, горящий ровным, безжизненным светом. Ни дверей, ни ручек, ни панелей. Только четыре стены, потолок и он сам.

«Где я?» – мысль прозвучала глухо, будто из-под воды.

Он попытался вспомнить, как здесь оказался. Вчера? Сегодня? Какое сегодня число? Имя… своё имя он помнил – Адам. Но остальное тонуло в вязком тумане. Последний чёткий образ – чашка кофе на столе. Потом – пустота.

Вдруг он замер.

В углу, у противоположной стены, кто-то лежал.

Фигура шевельнулась, приподнялась. Женщина. Тёмные волосы, бледное лицо, глаза, полные такого же растерянного ужаса.

– Ты… кто? – голос мужчины прозвучал хрипло, будто он долго молчал.

Она моргнула, словно пытаясь сфокусироваться.

– Я… не знаю… Кто я?

Тишина ударила сильнее, чем звук. Если она не знает, кто она, то как может знать он?

– Попробуй вспомнить, – мужчина сделал шаг вперёд, и пол отозвался глухим металлическим звоном. – Имя. Что-нибудь.

Она закрыла глаза, сжала ладони в кулаки.

– Ничего. Только… ощущение. Будто я должна быть где-то в другом месте.

Он обернулся к стене, провёл по ней рукой. Холодная. Неподвижная. Ни намёка на выход.

– Мы не могли просто появиться здесь. Кто-то нас сюда привёл.

Женщина подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то новое – не страх, а упрямая решимость.

– Тогда нужно найти, как выбраться.

Они встали спиной к стене, осматривая пространство. Ни камер, ни микрофонов – но ощущение, что за ними наблюдают, не исчезало.

– Если дверь есть, её не видно, – мужчина провёл пальцами по стыку панелей. – Может, она открывается по команде? Или по отпечатку?

– А если её нет? – тихо спросила женщина. – Если это… испытание?

Слово повисло в воздухе. Испытание. Кто и зачем? И что будет, если они не справятся?

Он сделал глубокий вдох.

– Пока мы не знаем правил, главное – не терять голову. Давай начнём с простого: кто ты? Вспомни. Как тебя могли звать?

Она задумалась, потом неуверенно произнесла:

– Может… Ева? Это просто ощущение. Не уверенна.

– Хорошо. Ева. – Он кивнул, будто закрепляя имя. – Я – Адам. И мы выясним, почему мы здесь. Вместе.

Свет мигнул. Один раз. Будто подтверждая.

Или предупреждая.

Фаза 2. Правила невидимой игры

Свет мигнул ещё раз – теперь дольше, будто замер на долю секунды в темноте. Ева вздрогнула. Адам сжал кулаки: ощущение, что за ними следят, стало почти осязаемым.

– Здесь что-то не так, – прошептала она. – Воздух… он будто гуще.

Адам сделал глубокий вдох. И правда: каждый глоток давался чуть тяжелее, чем должен. Лёгкие словно натыкались на невидимую преграду.

– Гипоксия, – произнёс он вслух. – Недостаток кислорода.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

– Просто пришло в голову. Может, это… часть системы.

Они начали исследовать комнату методично, сантиметр за сантиметром. Стены – монолитные, без щелей. Потолок – гладкий, без вентиляционных решёток. Пол – холодный металл, слегка вибрирующий, будто под ним что-то работало.

– Это не тюрьма, – сказал Адам. – Это лаборатория.

– Почему ты так уверен?

– Потому что тут нет случайных деталей. Всё рассчитано. Даже наш страх – часть эксперимента.

Ева остановилась у одной из стен. На первый взгляд – обычная поверхность, но при близком рассмотрении в металле проступали едва заметные концентрические круги.

– Смотри.

Адам подошёл, провёл пальцами по узору.

– Как мембрана. Или датчик.

В тот же миг стена тихо загудела. Круги засветились тусклым синим светом, и в воздухе раздался механический голос – без эмоций, без интонаций:

«Уровень кислорода: 18%. Рекомендовано снизить физическую активность. Время до критического состояния: 3 часа 47 минут».

Ева побледнела.

– Они… они специально снижают кислород?

– Не просто снижают, – Адам огляделся. – Они измеряют. Смотрят, как мы реагируем.

Голос заговорил снова:

«Для продления жизнедеятельности необходимо выполнить задание. Условие: один из участников должен остаться неподвижным в течение 30 минут. Награда: повышение уровня кислорода на 2%».

Тишина.

– Это шутка? – Ева рассмеялась, но смех вышел нервным, надрывным. – Они хотят, чтобы мы… выбирали?

Адам молчал. В голове крутились цифры: 18%, 3 часа 47 минут, 2%. Простые, холодные, убийственные.

– Если мы оба будем двигаться, кислород упадёт быстрее, – сказал он. – Значит, кто-то действительно должен остаться на месте.

– Но почему должен? Кто это решает?

– Тот, кто включил этот голос.

Ева отошла к противоположной стене, обхватила себя руками.

– Я не могу просто… сидеть и смотреть, как ты…

– Я сделаю это.

– Нет! – она резко повернулась. – Мы не знаем, что будет дальше. Если это только первое задание, то следующие могут быть хуже. Нам нужно держаться вместе.

Адам посмотрел на неё. В её глазах – не только страх, но и упрямая воля. Она не сдастся. И это пугало его больше всего.

Потому что он не был уверен, что сам сможет удержаться от выбора.

Пока Ева изучала стены, Адам заметил нечто странное: на полу, почти незаметные в металлическом блеске, проступали цифры. Он присел, провёл ладонью – и цифры стали ярче:

1823741

– Что это? – Ева подошла ближе.

– Код? Последовательность?

Голос заговорил снова, на этот раз тише:

«Время идёт. Кислород падает. Выбор неизбежен».

Адам сжал кулаки.

– Они хотят, чтобы мы начали друг другу не доверять.

– А если нет другого выхода?

Он посмотрел на неё. В этот момент свет мигнул в третий раз – и на стене, прямо над цифрами, проявилась надпись:

«Первый выбор – самый тяжёлый»

Ева сделала шаг назад.

– Мы не можем играть по их правилам.

– А если это единственный способ выжить?

Она молчала. В воздухе уже чувствовалась тяжесть – не только от недостатка кислорода, но и от невысказанного вопроса: кто из нас останется неподвижным?

Адам знал: если они не найдут другой путь, страх сделает своё дело. И тогда комната получит то, что ей нужно – не их жизни, а их человечность.

Свет погас.

На секунду – полная тьма.

И на стене появилась новая надпись:

«Время пошло»

Фаза 3. Тени на стенах

Свет вернулся – но теперь он был другим. Не холодным и равномерным, как прежде, а пульсирующим, будто дыхание невидимого существа. Тени удлинились, изогнулись, превращая комнату в лабиринт искажённых силуэтов.

Ева прижалась к стене.

– Оно изменилось… освещение.

Адам не ответил. Его взгляд был прикован к надписи, которая только что проявилась на противоположной стене:

«Вы уже сделали выбор. Осталось признать его».

– Что это значит? – голос Евы дрогнул. – Мы ещё ничего не выбрали!

Адам медленно поднял руку. На ладони, там, где он касался цифр на полу, остался едва заметный светящийся отпечаток:

18

– Это… метка? – Ева шагнула ближе, и в тот же миг на её собственной ладони вспыхнул другой номер:

23

Стены задрожали. Не физически – скорее, это было ощущение, будто сама реальность на мгновение сместилась. В зеркальной глади металла появились отражения – но не их собственные.

Адам увидел себя. Только… не совсем. Тот «он» в отражении стоял прямо, плечи расправлены, взгляд холодный. А рядом – другая Ева. Более уверенная, почти надменная.

– Это не мы, – прошептала настоящая Ева. – Это… варианты.

Голос заговорил снова – но теперь из обоих отражений:

«Каждый выбор создаёт новую ветвь. Вы уже пошли по одной из них. Но не помните, когда сделали шаг».

Адам рванулся к зеркальной поверхности, ударил кулаком. Металл остался неповреждённым, но отражение дрогнуло, и на миг в нём проступила другая сцена:

Темнота. Рука, нажимающая на кнопку. Чей-то крик.

Он отшатнулся.

– Я этого не делал.

– А ты? – Ева повернулась к своему отражению. – Ты знаешь, что мы натворили?

Отражение улыбнулось. Без слов.

На одной из стен внезапно проявился циферблат. Но без цифр, без стрелок – только концентрические круги, пульсирующие в такт со светом.

– Время, – выдохнула Ева. – Оно… течёт иначе.

Адам подошёл ближе. При пристальном рассмотрении в кругах проступали символы – не цифры, а что-то вроде рун или древних иероглифов. Он провёл пальцем по одному из знаков, и тот вспыхнул:

Δt≈−0,73

– Отрицательное время? – он сглотнул. – Мы движемся назад?

Голос ответил не сразу. Сначала свет погас на три долгих удара сердца. Когда он вернулся, на стене горела новая надпись:

«Время – это дверь. Вы уже вошли».

Ева вдруг замерла.

– Адам… у тебя на шее.

Он коснулся кожи. Под пальцами – тонкий шрам, которого не было раньше. Свежий, ещё слегка воспалённый.

– Я не помню, как это появилось.

– И у меня, – она откинула волосы. – Точно такой же.

Они посмотрели друг на друга. В глазах – одно и то же несказанное подозрение: кто из нас нанёс эти раны?

В этот момент стены снова дрогнули. Отражения в металле начали двигаться независимо от них. «Адам» в зеркале поднял руку, указал на Еву. «Ева» кивнула и сделала шаг назад, словно уступая место.

– Они показывают… – Ева побледнела. – Они показывают, что один из нас должен уйти.

– Уйти куда?

Ответ пришёл не голосом. На полу, между ними, проявилась линия – тонкая, светящаяся, разделяющая комнату на две части. По одну сторону: 18. По другую: 23.

Адам шагнул вперёд, пересекая линию. В тот же миг свет резко изменился – теперь он падал только на его половину комнаты. Ева осталась в полумраке.

– Что ты делаешь? – её голос звучал глухо, словно из глубины колодца.

– Проверяю, – он поднял руку. Его тень на стене была одиночной. – Они хотят, чтобы мы разделились. Но что, если…

Он не успел закончить. В воздухе раздался резкий звон – и на стене, прямо над Евой, проявились новые цифры:

741

А под ними – надпись:

«Ошибка. Перезагрузка через: 00:03:17».

Ева посмотрела на него. В её глазах читался не страх – узнавание.

– Адам, – прошептала она. – Мы уже были здесь. Много раз.

Свет погас.

На этот раз – надолго.

Фаза 4. Петля воспоминаний

Тьма не была абсолютной. Где-то на периферии зрения мерцали призрачные блики – будто свет пробивался сквозь толщу воды. Адам попытался сфокусироваться.

– Ева?

Ответа не последовало. Только эхо его собственного голоса, искажённое, словно в тоннеле.

Он поднялся. Пол под ногами казался иным – не металлический, а… упругий? Он опустил ладонь: поверхность поддалась, как натянутая мембрана.

– Это не та комната, – прошептал он.

Перед ним развернулся коридор – узкий, с пульсирующими венами труб вдоль стен. Свет лился не сверху, а изнутри самих стен, проступая сквозь полупрозрачный материал.

Адам сделал шаг. Под ногой что-то хрустнуло. Он наклонился: крошечный стеклянный шарик, внутри – свёрнутый листок. Разбил его пальцем. На ладонь выпал клочок бумаги с единственным словом:

«Помни»

В тот же миг в голове вспыхнули образы:

Рука, нажимающая на кнопку с символом Δt.

Женский крик: «Мы уже делали это!»

Циферблат без стрелок, но с цифрами: 1823741.

Он схватился за стену. Видение исчезло.

– Ты всегда забываешь первое правило, – произнёс голос. Не механический, как раньше, а человеческий. Тёплый, знакомый до боли.

Адам обернулся. В конце коридора стояла фигура. Силуэт размыт, но по посадке головы, по жесту руки…

– Мама?

Фигура не ответила. Только подняла ладонь, указывая вглубь коридора.

– Это ловушка, – сказал он себе. – Её здесь не может быть.

Но ноги уже несли его вперёд.

Дверь появилась внезапно – простая, деревянная, с номером, вырезанным гвоздём: 7

Адам толкнул её.

Внутри – кабинет. Старинный письменный стол, лампа с абажуром, стопка бумаг. На стене – часы. Настоящие часы, с маятником и римскими цифрами.