Аркадий Казанский.

Свидетельство Данте. Демистификация. Ваше Величество Поэт. Книга 2. Чистилище. Серия «Свидетели времени»



скачать книгу бесплатно

Созвездие Лев, в котором находится лицо старца, освещаемое четырьмя планетами, заходит 5 апреля 1743 года незадолго до утренней зари, ещё в темноте.

 
Уже заря одолевала в споре
Нестойкий мрак, и, устремляя взгляд,
Я различал трепещущее море. 117
 
 
Мы шли, куда нас вел безлюдный скат
Как тот, кто вновь дорогу, обретает
И, лишь по ней шагая, будет рад. 120
 

Предрассветные сумерки редеют; на небе занимается утренняя заря, это ещё раз подтверждает, что в начале песни был вечер, и Венера зажигается именно на вечернем небе. Вергилий показывает Данте путь и вскоре, спустившись с косогора, путники выходят на берег рукотворного моря – только что освободившегося ото льда Заводского водохранилища.

 
Дойдя дотуда, где роса вступает
В боренье с солнцем, потому что там,
На ветерке, нескоро исчезает, – 123
 
 
Раскрыв ладони, к влажным муравам
Нагнулся мой учитель знаменитый,
И я, поняв, к нему приблизил сам 126
 
 
Слезами орошенные ланиты
И он вернул мне цвет, – уже навек,
Могло казаться, темным Адом скрытый. 129
 

Солнце, пригревая, растапливает ночной иней на траве, покрывая её миллионами бриллиантов росы. Вергилий омывает утренней росой сначала свои руки и лицо, затем проделывает это с Данте. Холодная роса, смывая грязь с рук и лица, покрывает их обильным румянцем, который, казалось, навсегда утрачен в дорожной грязи Ада.

 
Затем мы вышли на пустынный брег
Не видевший, чтобы отсюда начал
Обратный путь по волнам человек. 132
 
 
Здесь пояс он мне свил, как тот назначил.
О удивленье! Чуть он выбирал
Смиренный стебель, как уже маячил
Сейчас же новый там, где он сорвал. 136
 

Выйдя на пустынный берег Заводского водохранилища, Вергилий, по слову Катона, срезает ветви кустарника, свивая пояс смирения для Данте – пучки розог. Ветвей у ивы и берёзы так много, что, сколько ни срывай, это незаметно, на смену тут же встают бесчисленные новые ветви. На этот пустынный берег прибывают души из Лимба, чтобы пройти кругами Чистилища. В обратный путь никто из них уже не отправится.

Для чего Данте нужен пояс смирения? Назову две причины:

Первая – входя в Чистилище, чтобы очиститься от грехов, необходимо смириться со своей участью, признать свои грехи, получить наказание и всем сердцем желать искупления.

Вторая, земная причина – на дворе весна, 5 апреля 1743 года. На Земле распутица вплоть до полного таяния снегов и просыхания земли. Реки ещё не вскрываются, но лёд уже непрочный. Скоро будет ледоход, но навигацию можно будет начать только после полного очищения воды ото льда. Волей-неволей путешественникам предстоит переждать весеннюю распутицу в Вышнем Волочке, с чем и приходится смириться.


Реконструкция событий:


К вечеру нудный, мелкий дождик утихает, тяжёлые тучи отрываются от горизонта с западной стороны, открыв сияющую полосу ослепительно – голубого неба, подобного прозрачному сапфиру.

Просиявшее Солнце касается уже горизонта, на промытом небе показывается ясная Луна во второй четверти, с чётко различимой фигуркой Каина на поверхности. Тающее Солнце растекается золотисто – розовой зарёй в дрожащей дымке над горизонтом, растаяв, оставляет желтеющую полосу, охватившую половину горизонта под небом, темнеющим от сапфирового до тёмно – синего. Чуть выше этой полоски ярко вспыхивает Венера – вечерняя звезда. Возле Луны просматриваются три разноцветных огонька, вытянувшиеся в линию – ярко-белый, красный и бледно-зелёный, разгорающиеся всё ярче.

«Если бы мы сейчас находились в Южном полушарии» – говорит Пётр Якову: – «Мы бы увидели в этом положении, на Юге, созвездие Южный Крест. Четыре звёзды и все разного цвета, замечательное зрелище, почти как это. Говорят, там есть страны, подобные Раю Земному, люди там ходят голые, как Адам и Ева до грехопадения.

«Везде хорошо, где нас нет» – резонно замечает Яков: – «Мы не видим Южный Крест, они – Колесницу нашу. И Солнце ходит там по небу в другую сторону. Вот, скажем, у нас восток по левую руку, а у них – по правую, чтобы сориентироваться, голову свернуть придётся.

«Да кому же там ориентироваться?» – смеётся Пётр: – «Дикарям на пирогах? Они там по-своему ориентируются, мы им не указ».

На небе высыпают крупные звёзды, над горизонтом, в дымке ночного воздуха разливается Млечный Путь, переливающийся волнами. Возница сворачивает к воротам высокого забора, за которым заливаются хриплым лаем здоровенные псы.

Ворота распахиваются, оттуда выходит старик без шапки, с всклокоченной седой головой, с длинной, седой же бородой, смугло-желтым лицом; овчинный тулуп накинут на плечи, обнажая полуоткрытую грудь, ноги в стоптанных валенках твёрдо стоят на почерневшем льду дороги. В руках он держит фонарь «летучая мышь».

«Кто и откуда в такой поздний час?» – сердитым хриплым голосом кричит старик: – «Зачем ко мне? Я никого не жду, не время, не сезон».

Яков спрыгнув с саней, подходит к старику, недоверчиво глядящему на генерала. Вытащив из-за пазухи свёрнутую с трубку бумагу, он показывает её старику; тот, поднеся фонарь и бумагу к глазам, начинает изучать её, яснея лицом.

«Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство» – отчётливо говорит он, выпрямляя спину перед генералом: – «Что прикажете?»

«Ладно, ладно тебе, Михал Иваныч» – смеётся тот: – «Зови, отец, меня по-простому, – Яковом. Ты лучше посмотри, кого я тебе привёз!» – он показывает, обернувшись, на стоящего сзади Петра.

Старик, вскинув голову, оглядывает высоченного гостя. Глаза его изумленно расширяются, рот раскрывается, он падает на колени и бросается в ноги Петру. Тот, от неожиданности сам упав на колени, нагибается к нему, охватив старика за плечи, пытается поднять того. Старик поднимает лицо, из глаз его катятся слёзы.

«Пётр Алексеич, Батюшка!» – голосит он: – «Радость-то какая, уж и не чаял увидеть да Господь сам дал, слава Создателю. Не прикажи казнить, Батюшка, отслужу тебе всё сполна».

«Михаил Иванович встань, неудобно» – волнуясь, говорит Пётр: – «Сам-то как узнал, кто я?»

«Как не узнать, Батюшка» – глядя снизу вверх, умиленно голосит старик: – «И ростом, и лицом, и глазами Пётр Алексеич, Богом клянусь. Уж и не чаял увидеть, слава Христу» – он оборачивается и кричит стоящему недалеко мужичонке: – «Васька, бегом на кухню – ужин дорогим гостям, скажи Параше, постели готовить, Кузьма пусть баню топит, да пожарче и подольше, к утру» и сам, резко повернувшись, торопливо идёт в дом, крича распоряжения, маша гостям рукой, приглашая следовать за собой.


Горячий летний зной колышется в южном летнем воздухе. Тёплое море качает лёгкую лодку, слегка бросая её вверх и вниз. Свежий ветерок обдувает разгоряченное лицо. Чей-то голос повторяет: – «Богатство, богатство»


«Банька готова, Вашство» – расталкивает Петра Яков. Пётр, оторвав голову от подушки, оглядывается осоловевшим взглядом. В комнате темно, «Летучая мышь» в руках Якова, качаясь, отбрасывает тени по углам.

«Рано ещё, Яков» – недовольно бормочет сонным голосом Пётр: – «Неужели нельзя попозже?»

«А и нельзя, Батюшка» – показывается из за спины Якова старик: – «Выстудит баньку-то. Да и отоспитесь ещё, спешить вам некуда».

«Как некуда?» – просыпаясь, говорит Пётр: – «Торопимся мы, некогда» – и вопросительно смотрит на Якова; тот стоит с невозмутимым видом.

«Поспешай, не торопясь, поспешишь, людей насмешишь» – ласково смеётся старик: – «А спешить и вправду некуда. Санного пути дальше нет, лёд ломается, реки вскрываются, по земле и вовсе месяц никуда не проедешь – распутица, да тут ещё и болота кругом. Путь-дорожка здесь одна – река-кормилица. Лёд через недельку вскроется, там ледоход ещё недельку, а там и навигация, добро пожаловать в путь. Так, что не обессудь, Батюшка, мой дом – твой дом. А помыться обязательно надо – Благовещенье Пресвятой Богородицы нынче».

«С трудом поднявшись, Пётр, спотыкаясь, плетётся за Яковом. Старик смотрит на него с улыбкой.

«Экий он у тебя квёлый, Яков» – обращается он к генералу: – «Взбодрить бы надо, опоясать, как следует, да спину попрямить. Знаешь норму-то?»

«Как не знать, Михал Иваныч» – поглядывая на Петра, отвечает Яков: – «Как слезой омоется дочиста, так и норма. Где у тебя тут лозы-то нарезать хорошей?»

«Да вон, к бережку моря спуститесь, там этого добра навалом» – советует старик.

«Темновато ещё, дорожка-то, где у тебя?» – спрашивает Яков: – «Как дойти-то туда?»

«Прямо по полю идите, ночью подморозило крепко. А там Солнышко взойдёт, тропинку обратно покажет».

Яков с Петром спускаются к берегу, поросшему густыми кустами. Подтаявший лёд отстаёт от берега; открытую воду схватывает ночной прозрачный ледок, через который видно песчаное дно. Яков вытаскивает кривой нож, срезает подходящие ветки, собирая их в пучок, Пётр настороженно следит за ним. С заиндевевших кустов осыпается иней; чем больше веток срезает Яков, тем больше, кажется, открывается новых.

«Каши берёзовой доводилось пробовать, Вашство?» – спрашивает Яков: – «Как на вкус?»

«Как не доводилось…» – передёрнувшись всем телом, дрожащим голосом отвечает Пётр: – «Спину, однако, хорошо прямит. Ну, тебе тоже достанется». Яков довольно хохочет.

Поднимающееся Солнце растапливает ночной иней на траве, покрывая её миллионами бриллиантов ярко сверкающей росы. Яков скинув рубаху, зачерпывает пригоршни росы, покряхтывая, умывает руки, лицо и растирается до пояса. Набрав очередную пригоршню, он оборачивается к Петру. Тот, также скинув рубаху, подставляет лицо, Яков омывает его росой. Пётр, зачерпнув росы, омывает руки, затем они, бегая кругами, растирают плечи и спины друг – другу, визжа и хохоча. Омытая кожа лиц и тел, восстанавливая свой свежий цвет, покрывается ярким, багровым румянцем. Подбежав к бане, они ныряют в приоткрытую дверь, откуда вырываются клубы пара.

Чистилище – Песня II
У подножия горы Чистилища. – Новоприбывшие души умерших. Путники отправляются в плавание по Вышневолоцкой Водной системе.
 
Уже сближалось солнце, нам незримо
С тем горизонтом, чей полдневный круг
Вершиной лег поверх Ерусалима; 3
 
 
А ночь, напротив двигаясь вокруг
Взошла из Ганга и весы держала,
Чтоб, одолев, их выронить из рук; 6
 
 
И на щеках Авроры, что сияла
Там, где я был, мерк бело-алый цвет,
От времени желтея обветшало. 9
 

Солнце собирается всходить; на небе разливается алая заря, меркнущая перед самым восходом. Цвет зари переходит от алого до слабо желтого.


По Данте, гора Чистилища и Иерусалим расположены на противоположных концах земного шара, поэтому у них общий горизонт. В Северном полушарии вершина небесного меридиана (полдневного круга), пересекающего этот горизонт, приходится над Иерусалимом. Согласно Средневековой географии, Иерусалим лежит в самой середине суши, расположенной в Северном полушарии между Полярным кругом и экватором и простирающейся с запада на восток всего лишь на 1800 долготы. Остальные три четверти земного шара покрыты водами Океана. В равном отдалении от Иерусалима находятся – на крайнем востоке – устье реки Ганг, текущей с запада на восток, на крайнем западе – Геркулесовы столбы (Гибралтар), Испания и Марокко. Когда в Иерусалиме заходит Солнце, со стороны Ганга надвигается ночь. Ганг не отстоит от Иерусалима на 900, равно, как и Геркулесовы столбы, но это поэтическое допущение вполне оправдано.


Такое рассуждение поэта немыслимо, если не понимать, что Данте в своё время обучается четырёхмерному видению пространства-времени, практикуясь на Готторпском Глобусе.

Он отмечает: – ночь, одолев (пройдя) созвездие Весы [Рис. А. XII.15], роняет их из рук, переходя в созвездие Скорпион. Созвездие Весы в древности называется Клешнями Скорпиона (руками). Солнце переходит из противолежащего созвездию Весов созвездия Рыбы, в созвездие Овна. Это в точности соответствует 20 апреля 1743 года [Рис. Ч. II.1].



Ч. II.1 Звёздное Небо в полночь 20 апреля 1743 года. Созвездие Весы уходит с середины небосвода (ночь роняет Весы из рук).


 
Мы ждали там, где нас застал рассвет
Как те, что у распутья, им чужого,
Душою движутся, а телом нет. 12
 
 
И вот, как в слое воздуха густого
На западе, над самым лоном вод,
В час перед утром Марс горит багрово, 15
 
 
Так мне сверкнул – и снова да сверкнет! —
Свет, по волнам стремившийся так скоро,
Что не сравнится никакой полет. 18
 

Вот и заканчивается ожидание путников. На земле по-прежнему весенняя распутица, но реки очищаются ото льда; открывается навигация по Вышневолоцкой Водной системе – основной и единственный в то время путь в столицу Российской Империи – Санкт-Петербург. Данте прямо упоминает распутицу и то, что душой он стремится скорее в Санкт-Петербург, а телом не может передвигаться; поэтому вынужден ждать там, где его застаёт рассвет, который он встречает, выйдя из Ада. Все 15 дней, начиная с 5 апреля 1743 года, встретив Пасху – Светлое Христово Воскресение 16 апреля 1743 года и всю Пасхальную Седмицу они проводят в местечке, которое называется Вышний Волочек.

Город Вышний Волочек и существованием, и названием своим обязан собственному географическому положению. Эта совершенно плоская заболоченная местность является водоразделом Балтийского и Каспийского морей. Издревле известно, что можно подняться по Волге, затем по Тверце, из Тверцы перевалить в Цну, сплавиться до Мсты, вниз по Мсте до озера Ильмень, из Ильменя вниз по Волхову на озеро-море Ладогу, а там – вниз по Неве до Балтийского моря. Ни с той, ни с другой стороны по течению Тверцы волока быть просто не может. Его всегда считают легким (всего 10 верст), ведь рядом, на Мсте суда тащат по берегу в обход Боровичских порогов 93 версты. А раз легкий, то не «волок», а «волочек». Вот и называют «Вышним Волочком» сначала сам волок, а потом и селение, возникшее на берегу реки Цны.

Городом Вышний Волочек становится благодаря царю Петру I, который решает соединить все моря России системой каналов. В 1703 году он подписывает указ о начале работ на месте древнего волока между Тверцой и Цной. Вначале каналы строятся под руководством голландских «слюзных дел мастеров», нанятых в Амстердаме за 80 гульденов в месяц. Затем их сменяют венецианцы, и только в 1718 году за дело берётся «монгол Петра Великого». Михаил Иванович Сердюков, про которого скажут: – «Ум часто пробуждается воспитанием, лишь гений бывает врожденным». Под его руководством построен первый в России комплекс гидротехнических сооружений: Тверецкий, Цнинский и обводной каналы, шлюзы, плотины-бейшлоты, водохранилище площадью 6 кв. верст.

Сейчас акватория водохранилища составляет 108 кв. км. На его берегу до сих пор стоит дом, когда-то принадлежавший Сердюкову [Рис. Ч. II.2]. Здесь неоднократно гостит Петр I, в доказательство чего предъявляют барбарисовый куст, посаженный самим императором. А еще показывают каналы, которые отлично сохраняются по сей день, – солидные, в граните набережных, с арками мостов и мостиков всевозможного калибра [Рис. Ч. II.3].


Ч. II.2 Дом М. И. Сердюкова на берегу Вышневолоцкого водохранилища, созданного им в 1740 году и носившего тогда название Заводского водохранилища. В настоящее время называется «Домик Петра».


В этом доме живёт строитель Вышневолоцкой водной системы, выдающийся гидротехник своего времени, Михаил Иванович Сердюков («Монгол Петра Великого» 1680 – 1754 годы). Здесь неоднократно бывает и сам Пётр I и другие Российские императоры, передвигаясь между Санкт-Петербургом и Москвой. В 1743 году в этом доме проводит 15 дней (с 5 по 20 апреля), ожидая открытия навигации, беглец из Италии – великий поэт Данте Алигьери (Император Пётр II Алексеевич) в сопровождении Генерального обозного Войска Запорожского, Якова Ефимовича Лизогуба.



Ч. II.3 Тверецкий канал в Вышнем Волочке в настоящее время. Несмотря на то, что система каналов Вышневолоцкой водной системы очень давно не используется, каналы сохраняются в хорошем состоянии до настоящего времени.


Путники находят приют и кров, встречают Светлое Христово Воскресение 16 апреля 1743 года, ожидая в Вышнем Волочке открытия навигации именно в доме Михаила Ивановича Сердюкова. Сам М. И. Сердюков встречает их, как некий старец с исчерна-седой бородой и такими же волосами. В дальнейшем он лично сопровождает их по созданной им Вышневолоцкой водной системе до самой встречи с императрицей Елизаветой Петровной, за что и получает из её рук потомственное дворянство.

Перед восходом Солнца на небе появляется Аврора – заря, по мере приближения рассвета превращающаяся из бело-алой в желтую. Наконец, в густом тумане утреннего воздуха, охватывающего, как мост, половину горизонта (вторая половина не видна наблюдателям с берега) начинает всходить багровое, как недавно зашедший Марс, Солнце. Сверкают первые его лучи, свет мгновенно разливается по утренним волнам. Скорость распространения света существенно выше всякой другой скорости.

Здесь поэт начинает говорить об открытой воде; ранее, продвигаясь по рекам Днепр и Тверца, в сторону Москвы и Вышнего Волочка, он говорит исключительно про лёд и снег.

 
Пока глаза от водного простора
Я отстранял, чтобы спросить вождя,
Свет ярче стал и явственней для взора. 21
 
 
По сторонам, немного погодя
Какой-то белый блеск разросся чудно,
Другой – под ним, отвесно нисходя. 24
 

Данте не успевает повернуться с вопросом к Вергилию, как яркий свет восходящего Солнца стремительно разливается, образуя как бы два крыла по обе стороны горизонта и светлую дорожку на поверхности моря.

 
Мой вождь молчал, но было уж нетрудно
Узнать крыла в той первой белизне,
И он, поняв, кто направляет судно, 27
 
 
«Склони, склони колена! – крикнул мне. —
Молись, вот ангел божий! Ты отныне
Их много встретишь в горней вышине. 30
 
 
Смотри, как этот, в праведной гордыне
Ни весел не желает, ни ветрил,
И правит крыльями в морской пустыне! 33
 
 
Смотри, как он их к небу устремил,
Взвевая воздух вечным опереньем,
Не переменным, как у смертных крыл». 36
 

То, что белеет по обе стороны приближающегося света, подобно крыльям Ангела; то, что белеет снизу – его одежде. Вергилий даёт понять Данте: – перед ним Ангел Божий, призывая его склонить колена.


Он приказывает поэта склонить колена перед Ангелом Божьим, но закрыть глаза не призывает. Астроном Юлиус Шиллер предлагает называть Иисусом Христом именно Солнце. Крылья ангела не знают линьки, той, что у смертных птиц.

 
А тот, светлея с каждым мановеньем
Господней птицей путь на нас держал;
Я, дольше не выдерживая зреньем, 39
 
 
Потупил взгляд; а он к земле пристал
И челн его такой был маловесный,
Что даже и волну не рассекал. 42
 
 
Там на корме стоял пловец небесный
Такой, что счастье – даже речь о нем;
Вмещал сто душ и больше струг чудесный. 45
 

Солнечная дорожка доходит до земли, не рассекая волны; на корме этого челна стоит небесный пловец – Солнце. Солнечная дорожка на воде испещрена волнами, играющими бликами Солнца, бегущими к берегу – душами, сосчитать которые невозможно, но уж точно, что больше ста. Данте отводит глаза, не выдерживая яркого света Солнца.

 
«In exitu Israel» – так, в одном
Сливаясь хоре, их звучало пенье,
И все, что дальше говорит псалом. 48
 
 
Он дал им крестное благословенье
И все на берег кинулись гурьбой,
А он уплыл, опять в одно мгновенье. 51
 

«In exitu Israel» (лат.) – начало Давидова Псалма 113: «Когда вышел Израиль [из Египта]».


Отмечаем коренное отличие Чистилища от Ада. В Чистилище действие происходит в светлое время суток, в Аду – по ночам. Ангел света движется без руля и без ветрил, передвигаясь вечным опереньем света, в отличие от смертных крыл.


Солнечная дорожка, если смотреть с горы, выглядит, как лодка, причалившая носом к берегу, на корме которой встаёт пловец небесный – Солнце. Солнце, в виде креста, отрывается от горизонта, и дорожка исчезает в одно мгновение. Солнце освещает берег, траву, кусты и всё остальное: – Данте описывает, как прибывшие души кидаются гурьбой на берег.


Об этом говорит путникам, встретивший на пороге Чистилища старец. Они прибывают в Чистилище ночью, пройдя кругами Ада, что невозможно для всех других душ. Ни до Данте, ни после него, ни одна душа не попадает в Чистилище подобным образом. Души в Чистилище прибывают всегда утром, на Солнечной ладье непосредственно из Лимба, как из некоего отстойника для душ.

К берегам Лимба, с одной стороны (там, где течёт Ахеронт) причаливает ладья Харона, перевозящего души грешников в Ад, с другой стороны (там, где течёт Флегетон) причаливает Солнечная ладья небесного Ангела, перевозящего блаженные души к берегам Чистилища. Количество кругов Ада больше, чем кругов Чистилища – грехи людей разделяются на те, которые можно искупить Чистилищем и те, которые ничем не искупишь.

 
Толпа дичилась, видя пред собой
Безвестный край, смущенная немного,
Как тот, кто повстречался с новизной. 54
 

С рассветом берег наполняется людьми. Это – отправляющиеся в путь по Вышневолоцкой водной системе в сторону Санкт-Петербурга служивые люди, чиновники, купцы, рабы, рекруты, гребцы на судах. Большинство из них впервые направляются в столицу. Вышневолоцкий водный путь снабжает Санкт-Петербург не только товарами и стройматериалами, но и «живым товаром». Большинство из отправляющихся туда людей не увидят обратного пути не только потому, что смертность в болотах Санкт-Петербурга чрезвычайно высока, но и потому, что они предназначены служить «пушечным мясом» в армии и на флоте Российской империи.

 
Уже лучи во все концы отлого
Метало солнце, их стрелами сбив
С небесной середины Козерога, 57
 

При восходе Солнца в созвездии Овна, кульминирует созвездие Козерога, теперь, когда Солнце переходит в созвездие Тельца, оно уходит с середины утреннего неба. Так Данте подтверждает ещё раз, что наступает 21 апреля 1743 года. Над созвездием Козерога, ровно на его меридиане есть два созвездия: – созвездие Антиной, натягивающий лук со стрелой и целящий в созвездие Козерога, и отдельное созвездие Стрела.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное