скачать книгу бесплатно
– Вижу, но у меня есть нотариально заверенное завещание, по которому наследница я.
– Какое завещание, алё? – заводится мужик, проталкивая меня в квартиру. Напускная учтивость испаряется. На звук голосов выбегает Тася, обхватив мои ноги. – Мы купили хату три недели назад, а бабка умерла недавно. Всё верно и по закону. Вали отсюда! – толкает меня, и я, едва не падая, успеваю схватиться за дверь.
– Это незаконно. У неё даже пальцы не двигались, не могла она подпись поставить. Пару лет назад – да, но не недавно, – убеждаю мужчину в неправильности документа.
– Сама ставила – видел. Подтверди, – указывает на женщину.
– Да, – пищит брюнетка, потакая мужику.
– Двое против одного, так что выметайся.
– Куда? – готова разреветься, не понимая, куда идти в восемь вечера, зимой, да ещё и с ребёнком. – У меня маленькая дочь, вы не имеете права меня выгнать сейчас. Дайте время жильё найти, – понимая, что убедить мужика не получится, прошу отсрочку.
– Сейчас, сказал!
– Нет, – прижимаю Тасю и остаюсь на месте.
– Сама напросилась, дура, – шипит мне в лицо и выходит за дверь.
Возвращается в сопровождении двух полицейский ужасающего вида, которые со злостью смотрят на меня и Тасю.
– Человек квартиру купил. Она его собственность. Выходим, – указывает на дверь.
– Вы же представители закона, – почти молю людей в форме, – меня не могут выгнать с ребёнком в ночь, да ещё и зимой.
– Вам давали время на сборы…
– Да я только что услышала, что квартиру продали. Какие сборы? – срываюсь на крик, прерываемый всхлипываниями.
– Не ври! – тычет в меня пальцем новый хозяин. – Муж твой сказал, ты в курсе.
– Муж? – хватаю телефон и набираю номер Ромы несколько раз – выключено. – Да я с этим алкашом разговариваю нечасто. Ничего не говорил.
– Так, дамочка, на выход. – Полицейский подталкивает меня к двери, а за мной и Тасю в футболке и носочках.
– Можно вещи собрать? Я быстро, – умоляюще смотрю на мужчин.
– У тебя пять минут, – рявкает хозяин, и я несусь в комнату.
Одеваю дочку, попутно запихивая в пакеты свои вещи: всё, что на виду, хаотично скидываю и выхожу из комнаты. Меня выпроваживают, закрывая дверь. Растерянно стою на лестничной клетке, переваривая произошедшее, и не знаю, куда бежать.
– Мам, а где мы теперь будем жить? – Дочка задаёт контрольный вопрос, и по моим щекам стекают молчаливые слезинки.
Бросаюсь к квартире Вали, нажимаю на звонок снова и снова, но за дверью звенящая тишина. Звоню ей, но абонент недоступен.
– Мам, тётя Валя уехала к сестре сегодня. Она же говорила…
Точно, говорила, только я пропустила мимо ушей важную информацию. Чёрт! Но в следующую минуту в голову приходит мысль, и я набираю Армена. Начальник с радостью соглашается помочь и просит подъехать к кафе, что я и делаю, схватив вещи и Тасю.
Глава 3
На протяжении всего пути к кафе набираю попеременно Рому и Валю. Телефон недоступен у обоих. Муж и раньше не оповещал, куда и насколько уходит, но меня этот факт радовал, сейчас же хочу получить хоть какие-то объяснения, почему в один момент мы остались без жилья.
– Простите, что выдернула вас вечером, – извиняюсь перед Арменом, виновато опустив глаза.
Мне кажется или данная ситуация его радует? Улыбка не сходит с лица, а Тася жмётся ко мне ближе, исподлобья посматривая на моего начальника.
– Всё в порядке, Леночка, – проворачивает ключ в замке, распахивая передо мной двери кафе. – Мне несложно.
Усадив дочь в зале, спешу в подсобку, чтобы собрать свои вещи: то немногое, что не успел пропить или в пьяном порыве выбросить Рома.
– Куда пойдёте? – стоит надо мной, загораживая двери маленькой комнатки, в которой мы со Светой всегда переодеваемся по очереди.
– Пока не знаю.
– У меня тётка комнаты сдаёт, – начинает издалека, – вполне приличные, уютные и тут недалеко.
– Правда? – Слабый луч надежды пристроиться хоть куда-нибудь, чтобы отдохнуть и обдумать ситуацию, в которую я попала. – А сколько стоит?
– Всего-то двадцать тысяч в месяц. Но комнаты хорошие, душ имеется, кухня общая.
– Двадцать?.. – растерянно осматриваюсь, вспоминая, что после похорон бабули в кошельке осталась пара тысяч, не более. – Это очень много. У меня сейчас нет, а платить необходимо сразу. Никто не позволит мне жить в долг.
– Я могу с ней договориться. Поручиться за своего работника, объяснить ситуацию. Насколько я понял из короткого рассказа, идти вам некуда.
И вновь улыбка, которую мужчина даже не делает попыток скрыть. Чувствую неприятный холодок, спускающийся к конечностям, и хочу протиснуться к выходу, но Армен останавливает.
– А вы правда можете? То есть вас или вашу тётю такой вариант устроит?
– Конечно, устроит, Леночка, – все слова с придыханием, рокочущим голосом, который смакует каждую букву моего имени. – Но взамен я кое-что попрошу. Несущественное, простое, совсем несложное…
– Я всё отработаю. Могу допоздна, без выходных. Дополнительно зал убирать и даже в качестве охранника здесь оставаться, если вас…
Мужчина наклоняется ниже, оттесняя меня в угол, где стоит стеллаж с посудой.
– Нет, Лена. Всё просто: ты со мной спишь, и уже через двадцать минут у тебя есть тёплая комната, горячий ужин и чистая постель. А если постараешься, и отдельная квартира будет.
– Ч-что?
– Такая красота не должна прятаться в маленькой комнатке.
Проводит тыльной стороной ладони по щеке, вызывая отвращение, а когда до меня всё же доходит всё произнесённое Арменом, я стараюсь его оттолкнуть и метнуться к двери. Но он сильнее, поэтому одним движением возвращает на место, прижимая к себе и покрывая шею поцелуями.
– Ну же, Леночка, будь хорошей девочкой. – Бью его в грудь что есть силы, вырываясь. – Блондинки – моя слабость. А ты такая сладкая и сочная, – лезет слюнявыми губами в мой рот, и я успеваю укусить его язык.
Пока он матерится, замахиваясь на меня, отталкиваю, и мужчина с грохотом валится в угол на ящики с посудой. Хватаю вещи, вылетаю в зал, встречаясь со встревоженным взглядом моего ребёнка.
– Мамочка, тебе плохо?
– Хорошо, – выкрикиваю и, схватив Тасю, бегу прочь от этого чёртового места и мужчины, который настойчиво требовал близости.
Во рту всё ещё гуляет его вкус, и я несколько раз вытираю рот платком, чтобы избавиться от тошнотворного ощущения. Тащу дочь за руку, и она с трудом поспевает за мной. Теряюсь в направлении, но сейчас мне всё равно, главное – найти безопасное место и отдышаться. Неожиданно на меня кто-то налетает, и я, сбитая с ног, падаю, роняя сумки и пакеты.
– Ой, девушка, простите. – Передо мной женщина лет сорока, которая бегает вокруг и помогает мне подняться. – Я не нарочно, спешила…
– Да ничего страшного, – пытаюсь улыбнуться, но ушибленное бедро простреливает болью, и я издаю жалобный стон.
Вокруг меня разбросаны пакеты, а Тася собирает вещи, которые вывалились на тротуар. Женская сумка перевёрнута, наспех поднимаю всё, заталкивая обратно кошелёк и документы. Виновница моего падения присоединяется, и вместе мы быстро справляемся с проблемой.
– Ещё раз простите, я не хотела.
– Бывает, – пожимаю плечами.
Ещё пару раз извинившись, она идёт дальше не оборачиваясь, а затем и вовсе пропадает за углом.
Куда идти? Ночь, январь, мороз, а я на улице с ребёнком. Запоздалая идея даёт надежду: позвонить Свете, своей напарнице. У Армена она работает недавно, но мы с ней сблизились, нашли общий язык и подружились. Она мало что рассказывала о себе, да и я никогда не делилась подробностями своей жизни и проблемами, с которыми сталкиваюсь ежедневно, но иного выхода нет. Долго роюсь в сумке, а достав телефон, готова разрыдаться: экран разбит, покрывшись мелкой сеткой осколков, а кнопки не реагируют на нажатие. Старенький телефон, который Рома купил мне, когда родилась Тася, сегодня закончил своё существование. Предполагаю, именно падение моей сумки испортило аппарат. Адрес Светы я не знаю, и, кроме номера, никаких иных данных у меня нет.
– Мам, я замёрзла, – всхлипывает Тася, дёргая меня за руку. – Кушать хочу…
Я понимаю, что стою посреди огромного города с кучей вещей и маленьким ребёнком, не понимая, куда идти. Некуда. Не к кому. Мне бы немного времени, чтобы отдышаться, подумать, решить, как действовать дальше. Совсем чуть-чуть…
Громкий гудок поезда привлекает моё внимание, а оглядевшись, понимаю, что я недалеко от железнодорожного вокзала, несколько кварталов. Он работает круглосуточно, а в зале ожидания тепло и много людей, среди которых безопасно. Хватаю Тасю за руку в пушистой варежке и тащу по улице, чтобы побыстрее добраться в тепло. Дочка активно перебирает ножками, спешит следом. Несколько сумок мешают свободно двигаться, и я отпускаю Тасю, приказывая схватиться за мой рукав, чтобы распределить нагрузку.
В здании вокзала многолюдно, но главное – тепло. Множество кресел рядами, чуть дальше лавки, скромная кафешка, несколько торговых павильонов, большое табло с расписанием прибывающих поездов. Направляюсь в дальний угол, где свободно несколько мест и тихо. Перед кассами очередь из трёх человек, а ожидающие пассажиры заняты своими делами, не обращая внимания на девушку с ребёнком и сумками. Здесь каждый с багажом и никому нет дела, кто заходит и выходит из здания.
– Мам, я писать хочу. – Тася указывает на дверь туалета, и я понимаю, что ребёнок уже несколько часов таскается со мной по городу, ни разу не пожаловавшись на неудобства.
– Пойдём.
В туалете, как ни странно, никого. Оставляю сумки, веду дочку по нужде, а затем мою холодные ручки и лицо.
– А теперь кушать. – Стоило отогреться, как у ребёнка просыпается аппетит.
– Сейчас купим.
Издалека рассматриваю меню кафешки, замечая булочки, пирожки и слоёнки. Хоть что-то, чтобы забить голод, а ещё сок, яблочный, Тасин любимый. Ныряю рукой в сумку и сглатываю. Выворачиваю содержимое на кресло, перебирая вещи, и не нахожу кошелька. Точно помню, как подняла его с тротуара и положила вместе с документами, но последние на месте, а кошелька нет. Оседаю на кресло, припоминая инцидент с падением, и меня осеняет – его вытащила та женщина. Столкновение было неслучайным, возможно, спланированным для дальнейшей кражи содержимого сумки. Закрываю голову руками, обречённо склонившись к коленям. У меня не осталось ничего: бабули, жилья, денег, телефона, возможностей дать своему ребёнку хотя бы ночлег…
– Мамочка, не плачь. – Маленькие ладошки стирают слезинки с моего лица. Тася целует меня в щёку и гладит по голове, успокаивая.
Невероятно, четырёхлетняя дочь заботливо и ласково обнимает, приговаривая, какая я у неё замечательная и любимая. Ради таких моментов я существую, отдавая всю себя кусочку моего счастья. Ради неё же не могу опустить руки и продолжу бороться. Ищу платок и, на моё счастье, нахожу в кармане куртки четыреста рублей. Радуюсь, словно ребёнок, тому ма?лому, что сейчас держу в ладони. Покупаю Тасе пирожок и сок, и ничего для себя, понимая, что дальше лишь неизвестность, а это последние деньги, которые у меня имеются. Ест дочь с аппетитом, не забывает предложить мне. Отказываюсь, убеждая, что сыта. Моя основная задача – накормить её, а я потерплю. Смотрю на вокзальные часы, на которых время давно перевалило за полночь. Тася зевает, с трудом держит глаза открытыми, но я беру дочку на руки, чтобы она уснула. Шепчу ласковые слова, глажу по голове и убаюкиваю, а когда засыпает, вновь погружаюсь в собственные мысли.
Завтра пугает своей неизвестностью и туманностью моего положения, где я одна без жилья, денег и знакомых, которые бы мне могли помочь. Не знаю, каким будет наше будущее, если вообще будет, исходя из положения, в котором оказались. Сейчас понимаю, что квартиры мы лишились по вине Ромы, который, как мне кажется, подделал подпись бабули и продал жильё. Думаю, что новые владельцы напоили мужа или припугнули, заставив подписать документы. Сумма, которую я видела в договоре, мизерная для жилья в большом городе. Конечно, не центр, но и не окраина, где за такие деньги можно разве что комнату в общежитии купить, не больше.
И Вали дома не было, и Армен не помог, требуя за свои услуги лечь под него… Я давно замечала на себе его сальные, плотоядные взгляды, но часто говорила, что замужем, делая на этом акцент, и он не решался бросаться грязными предложениями. Осмелел сегодня, осознав, что я нахожусь в безвыходном положении.
Теряю нить размышлений, когда закрываются глаза, и я погружаюсь в полудрёму, всё же реагируя на звуки вокруг и людей, которые садятся рядом, а затем уходят. Ночь пролетает незаметно, а проснувшись утром, вижу вокзал, наводнённый людьми, бегущими по своим делам.
Покупаю Тасе булочку и чай, уговаривая поесть. Не отказывается, внимательно смотрит серыми глазёнками и продолжает успокаивать потерянную маму. Рядом располагается семейная пара с детьми, с которыми дочка находит общий язык и несколько часов занимается играми. Мужчина и женщина обсуждают поездку к родным, перечисляя многочисленных родственников и вспоминая, какие подарки они купили.
Устремляю взгляд в зал, находя себе развлечение – наблюдаю за людьми. Вокзалы и аэропорты видели любви и слёз больше, чем все места, вместе взятые: встречи любимых, сопровождающиеся жаркими поцелуями; прощания, скреплённые тесными объятиями и слезами горечи; смех, обиду, разочарование и жалость к себе и окружающим. Мы не замечаем этого, когда спешим по своим делам, опасаясь не успеть на запланированную встречу, работу, остановку автобуса. Жизнь несётся мимо быстрее, чем нам кажется. Открыл глаза – утро, закрыл – следующая неделя, моргнул – лето, задумался – десять лет прошло. Быстро, незаметно, зря…
Сейчас, анализируя последние пять лет своей жизни, благодарна только одному – у меня есть Тася. Мой свет, моя девочка, которая заставляет идти вперёд, не оглядываясь на мужа-алкоголика, тяжёлую работу, проблемы и разочарования. Если бы не она, я бы сдалась ещё вчера, когда стояла на тротуаре с разбитым телефоном в руке. Нельзя, не имею права, не положено. После любой чёрной полосы всегда по определению появляется белая, просто моя чуточку затянулась – на два с лишним года.
– Предъявите, пожалуйста, документы. – Передо мной вырастает высокая фигура полицейского, который, уставившись на меня, ждёт ответа.
– А? Да… – достаю из сумки паспорт, вручая мужчине.
– Так… местная, судя по прописке, – смотрит на фото в паспорте, сверяя с оригиналом, то есть мною. – А девочка? – кивает в сторону Таси, и я тут же протягиваю свидетельство о рождении. – Дочь, ясно…
– Что-то не так? – сглатываю, уставившись на мужчину.
– Ребёнка позавчера украли у пары семейной. Похожа на вашу дочку. Всё в порядке, – протягивает документы. – Поезд ждёте?
– Да, – придвигаю вещи, закрывая ногой.
– Мы меняемся в восемь утра. Уже почти десять вечера, а вы на прежнем месте. Когда у вас поезд?
– Завтра, – придумываю на ходу, чтобы не вызвать подозрений.
– А почему так рано приехали? Обычно люди опаздывают, а вы за сутки на вокзал прибыли.
– Так получилось, – нервно сглатываю, хаотично бегаю взглядом и силюсь придумать очередную ложь, которая спасёт меня от подозрений.
– Ясно. За ребёнком следите.
Последнее, что звучит из уст сторонника правопорядка, и он направляется в противоположный конец зала, останавливаясь рядом с напарником. И только в этот момент приходит осознание, что я не так незаметна, как казалось изначально, и начинаю привлекать внимание. Сколько смогу здесь находиться, пичкать дочь пирожками и спать сидя? Но я по-прежнему не имею ни единой мысли, что делать дальше и куда двигаться. Нет знакомых и друзей, денег и возможности снять жильё. Тупик, в котором я зажата, словно в ловушке.
Тася забирается ко мне на колени, перекусив очередным пирожком, и засыпает. Вторая ночь в этом зале даётся тяжелее. Практически неизменная поза, явный голод и усталость накрывают безысходностью и желанием выть от беспомощности. На смену обречённости приходит паника, а за ней страх за будущее Таси и своё. Не могу ответить самой себе на вопрос, по какой причине я, будто приклеенная, остаюсь в здании вокзала, не решаясь ступить за его пределы. И тут же отвечаю – неизвестность.
Утром первым делом иду в туалет, чтобы умыть дочку и привести себя в порядок, насколько это возможно в условиях общественного вокзала. Замечаю настороженный взгляд девушки-продавца кафе и двух полицейских, которых, кажется, видела здесь позавчера. Медленно прохаживаются мимо, прислушиваясь, о чём мы с Тасей говорим, ненадолго останавливаются, продолжают движение и вновь возвращаются ко мне. Наконец ближе к вечеру один из мужчин не выдерживает и подходит к нам.
– Предъявите, пожалуйста, документы.
Молча протягиваю паспорт, ожидая вердикта мужчины. Но, кажется, по моему виду он понимает, что измотанная женщина перед ним правдиво ответит на все вопросы.
– Мы были на смене позавчера, – начинает, подзывая напарника, – вы с ребёнком зашли в здание вокзала примерно в одиннадцать вечера. Прошло почти двое суток, а вы ещё здесь.
– Жду поезд, – отвечаю на автомате.
– Покажите билеты.
– Ещё не купила.
– Пройдёмте с нами до выяснения обстоятельств, – кивает в сторону выхода, показывая, что я должна идти за ним.
– А там тепло?
– Что?