скачать книгу бесплатно
– Нет, просто не в этом городе. В Аршанс ей дорога закрыта.
– Понятно, он весь закрыт.
– Не потому. Она нерожденная.
– Какая? Как это?
– Так. По силе любви с Даром и тобой могла сравниться только одна пара. У них должен был родиться ребенок, но то, что произошло с эльфийками…
– Русалки не могут рожать. Да?
– Вы догадались про русалок?
– И про сирен тоже. Только как их объединить не знаем. Ребенок той пары должен был погибнуть?
– Да. Но Великие сочли по-другому. Теперь она здесь.
– Орбикаэлли-а-ша, я знаю не очень много эльфов… Но я видела, как Шерин… Это дочка Шериниэля?
– Это не имеет значения, Амари. У нее своя жизнь, далекая от тебя и от Аршанса. На сегодня достаточно. У меня еще есть дела. Домой тебе пока возвращаться нельзя. Пойдем, я покажу комнату, где поживешь какое-то время.
– А можно я у Зинки… Бли-ин! Мандрагора ползучая!
– Амари! Узнаю знакомые обороты. Ничему другому ты у Фаарра научиться не могла?
Могла, но это чуть ли не самая скромная из его речевых конструкций.
– Ой, извините! Просто… только дошло… Это получается, часть Моринды сидит в Зинке? Обалдеть!
Моринда, сидящая в моей матери, воспринималась почему-то несравнимо спокойнее, чем она же в моей подруге. Зинка, добрая, смешливая, трезвомыслящая, моя всегдашняя поддержка и, весьма частенько, защита, никак не ассоциировалась с чокнувшейся магичкой.
– Орбикаэлли-а-ша, а может, она все-таки не она?
– Что тебя смущает, Амари?
– Все. Как это, моя Зина и эта…
– А ты сама и эта… В твоем понимании нормально совмещаются?
Точного копирования моих интонаций от королевы я не ожидала, как и повторенного неопределенного жеста рукой и пренебрежительно сморщенного носа. И, вообще, всего ее некоролевского поведения. На правительницу она была похожа только пока общалась с кем-то из, наверное, Старших. А так – обычная женщина, волнующаяся, радующаяся, переживающая, объясняющая. Да даже в образе Старой Бекки она вела себя более… царственно. Теперь еще и это поддразнивание. Оно удивило и почему-то успокоило.
– К себе я привыкла. А к ней…
– А что с ней, Амари? Она та же, какой ты знаешь ее все годы. Твоя человеческая мать в свое время изменилась, не сказать, чтобы кардинально, но, тем не менее. А Зина такая от момента рождения. И, если не передумала, пожить у нее несколько дней для тебя это было бы неплохо. Все попытки негативного воздействия в твой адрес она нейтрализует, по крайней мере, смягчит.
– Она умеет…
– Нет, неосознанно. Они с Мариной получились абсолютно идентичны в структурном строении, но полярно противоположны в своей сути. Как результат – взаимное ослабление эманаций в присутствии друг друга.
– А у моей матери осознанно? Это она на меня всякую дрянь цепляла? Из-за нее я была такой… как была?
– Да, Амари, к сожалению, это так. Прости, девочка, но вмешаться я не могла, не имела права. В Марине собрался весьма неприятный букет личностных качеств. Она чувствовала вашу единокровность, но не родство, с твоим взрослением это усиливалось, материнский инстинкт, не слишком выраженный изначально, полностью деградировал. Без него она сочла тебя идеальной жертвой для удовлетворения жажды власти, безоговорочного помыкания, безответной мишенью для насмешек и оскорблений. Своего рода эмоциональное рабство. Твои попытки сопротивляться этому разбудили ее магию. Первое проявление, скорее всего, произошло на пике негатива. Первое, что я увидела на тебе, была немота, совсем слабая, ты ее могла почувствовать лишь как несколько замедленную речь, но она это заметила. Что смогла понять, сказать трудно, но что-то смогла и стала искать учителя. Поиски затянулись, большинство тех, кто позиционирует себя здесь, как магов и экстрасенсов, обыкновенные шарлатаны, в лучшем случае, среднего уровня фокусники, но попадаются и настоящие, среди местных их единицы, однако, здесь хватает гостей из соседних миров. Одну такую гостью Марина отыскала. В результате этот мир заполучил сильную темную ведьму. Поскольку создана она искусственно, то блокировать ее способности и оградить от них обычных людей было в нашем праве, что я и сделала. Она безопасна для всех, кроме тебя, Амари. До момента принятия тобой решения насчет Аршанса любое вмешательство в твою жизнь с нашей стороны было под строжайшим запретом.
– А теперь?
– Теперь мне нужно лишь немного времени. Здесь тяжело работать, природа магии совершенно не наша, поэтому защита и очистка займут несколько дней, после этого сможешь вернуться домой, там будет абсолютно безопасно.
– Вообще, я собираюсь вернуться в Аршанс. Орбикаэлли-а-ша, Вы мне поможете?
– Нет, Амари, это просто не в моих силах. И, боюсь… Нет, Амари, это просто не в моих силах. Аршанс закрыт для меня так же, как для всех.
– А Старшая? – ухватилась за соломинку отчаянной надежды. – Она не может помочь?
– На это тебе ответит только она сама. Амари, мне, действительно, пора. Ты остаешься или отправляешься к Зинаиде?
– К Зинке. Я приду завтра? Можно?
– Нужно. Сейчас иди. Светлых дней, Амари.
– Светлых дней, Орбикаэлли-а-ша.
Уже почти на выходе меня догнал ее голос, чуть звенящий то ли от волнения, то ли еще от чего-то:
– Амари, Дар очень изменился?
Хороший вопрос. Проблема только в том, что я практически не знаю… не помню, каким Алдариэль был.
– Наверное, я не знаю. От того, что вспомнила… Алдар повзрослел, у него грустные глаза и смеется он редко, но это понятно. А мне все равно, какой он. Лучше его нет.
– Иди, девочка. И приходи в любое время. Если меня не будет, подождешь, дом тебя пропустит.
«Ауди» честно стояла на том же самом месте, папа с дочкой весело и азартно спорили на какую-то архитектурную тему, на минуту отвлеклись на мое появление, уточнили, что все нормально и можно ехать, и продолжили дискуссию. Мне это было только на руку, просто слушать, смотреть и убеждаться, что моя подруга все та же привычная и знакомая Зинка, а не злобный монстр. Пока доехали до их дома, я окончательно успокоилась.
Просьбу приютить меня на несколько дней даже не дослушали, по общему мнению всей семьи Зиминых-Терниковых это само собой подразумевалось.
Ночью Зинка еще немного поприставала с вопросами об Аршансе. Я какие-то мгновения колебалась, стоит ли рассказывать ей о нем в свете последних новостей, но решила, что если Старшая, а в том, что звонки от имени Ребекки Ивановны на самом деле исходили от нее, я была почти уверена, считает, что можно, то не мне с ней спорить.
Заснуть не могла долго, прокручивала в голове разговор с королевой, ругалась на себя, что местами откровенно срывалась и вела себя не слишком разумно, выглядеть в глазах мамы Алдариэля неуравновешенной и недалекой совсем не хотелось, вспоминала Аршанс, тосковала, десятки раз дотрагивалась до пульса и слушала такой родной голос Тайрина, он казался единственной реальной ниточкой, связывающей меня с миром, где осталась мое сердце. Флэарри в эту ночь ко мне не приходила.
Неугомонный Иван Егорович все-таки потащил меня в клинику на профессиональное обследование. Приятная дама почтенного возраста долго меня расспрашивала, осматривала, изучала медицинскую карту. Часть вопросов оказалась совершенно неожиданной, о детских фантазиях, о прочитанных книгах и любимых героях, об отношении к противоположному полу и отдельным его представителям, о моем идеальном представлении этих самых представителей. Я делала честные глаза и честно изображала гибрид бальзаковской женщины с тургеневской девушкой. Заработала диагноз с очередным непроизносимым и незапоминаемым названием, рекомендации покоя и положительных эмоций, тут же вспомнила, как Огненный обеспечивал их Алдару, длинный рецепт на какие-то препараты, немедленно изъятый Иваном Егоровичем, и минут десять ожидания под дверью кабинета, пока специалисты вели консилиум без присутствия пациента. Интересно, если все это мне выкатили в ответ на вполне адекватное поведение и на основе одного паникерского звонка Зинки, то чем бы все закончилось, расскажи я правду? Сразу заперли бы в палате с мягкими стенами? А если бы я продемонстрировала свой фирменный способ лечения телесных повреждений, добровольно заперлись бы в соседней?
После клиники пришлось идти в аптеку, веская причина отсутствия денег Ивану Егоровичу веской не показалась, отмахнулся, что подождет, пока смогу отдать, потом проводил до Зинкиного ателье и сдал меня с рук на руки внучке. Оттуда, подождав для гарантии полчаса, я отправилась к Ребекке Ивановне. С Зинкой проблем не возникло, она в моей нормальности больше не сомневалась.
Хозяйки дома не было, но дверь открылась, а сервированный к чаю стол подтвердил, что меня ждали. Трогать без нее ничего не стала, недолго поскучала у окна, разглядывая двор, заметила что-то яркое и разноцветное в дальней части, угол обзора не давал рассмотреть его толком, и пошла посмотреть поближе. Яркое разноцветье оказалось цветником. От красоты, буйства красок и ароматов, захватывало дух. Ни одна оранжерея мира не шла в сравнение с этим кусочком двора у старого дома. И все же меня настигло легкое разочарование, цветы здесь были великолепными и совершенно земными, а я втайне надеялась на маленький привет из Аршанса. Вздохнула.
– Нет, Амари, тогда мне было не до цветов.
– Ой, Орбикаэлли-а-ша, не слышала, как Вы подошли. Светлых дней. Как Вы догадались?
– Светлых дней, девочка. Мне самой их не хватает. Пойдем в дом или посидим здесь?
– Давайте здесь, тут хорошо. а Вас никто такую не увидит?
– Нет, конечно, здесь никто не увидит ничего сверх того, что я позволю.
Приплывший по воздуху поднос с чаем и всякими вкусностями на минутку вернул меня в подводный дом. Плетенный столик с креслами очень походили на те, что видела в домах дриад.
– Орбикаэлли-а-ша, то, что я все рассказала Зинке, это было нужно? Зачем? Если она… в ней…
– Именно за этим. То, что сохранено в Зинаиде, не знакомо с новым Аршансом. На тот период в жизни Моринды еще не было ни перехода, ни всего того, к чему приведет вторая встреча с Даром.
– Еще скажите, что он виноват в этом. Чокнутая психопатка…
– Амари, выбирай слова. Все несколько сложнее, чем ты думаешь. И да, часть вины лежит на Даре. Он совершенно не замечал, что творится вокруг. Если бы мой сын хоть раз оглянулся и увидел, сколько слез пролито из-за него, все могло обернуться по-другому. Но для него чувства мимолетных подружек ничего не значили, ему было просто не интересно, что и как с ними происходит.
– Но не мог же он себя заставить полюбить их всех! И это же они за ним бегали, а не он за ними.
– Да, а он этим с удовольствием пользовался.
– И они прямо все были в него влюблены?
– Не так, как ты, но в той или иной степени. Любовь не любит, когда с ней играют, Амари, кара за это неизбежна. Для Дара ею стала Моринда.
– И для остальных? Вот просто все поголовно были виноваты, чтобы их так… покарать? Вы просто не представляете, что с ними делают. Это страшно настолько, что… У меня слов не хватит описать. А эльфийки? Они в чем были виноваты? В том, что не признавали никого кроме эльфов? А дети? Вы знаете, что сделали с Лиони, с Вашим племянником? Он узнал отца, Рамалиэля, когда над тем издевались палачи Высокой комиссии и закричал. Мальчишке зашили рот, им было интересно посмотреть, сможет ли он кричать с зашитым ртом. И это мы еще почти успели, неизвестно, что было бы дальше. И Лиони видел, как его отца убивали, а потом его забрала Черная Невеста. Представляете, что он чувствовал? Ах, да, забыла уточнить, сам Лиони в это время висел на вывернутых за спину руках. В чем он успел провиниться, чтобы заслужить такое? А мой Тайрин? Когда я его первый раз увидела он… А второй… Второй раз в нем не осталось ничего целого, ни одного крошечного кусочка… В нем специально поддерживали жизнь, чтобы подольше мучить… А остальные?.. Это же… И да, Алдариэль винит во всем себя. Только себя. И ему от этого очень плохо!
– Ох, дети, что же вам досталось…
Кажется, королева не до конца представляла, что делается в Аршансе, сейчас голос ее дрожал. Мне стало не по себе.
– Простите, Орбикаэлли-а-ша, я опять сорвалась. Вы этого не знали?
– Догадывалась. Но не представляла, насколько все…
– Ребята, Алдар и Младшие, разнесли эту… Прощальную площадь. Но ее ведь могут снова… Найдется очередной Теримитц, или она сама… Ничего еще не закончилось, раз Аршанс по-прежнему закрыт. Орбикаэлли-а-ша, а когда это закончится, Аршанс ведь все равно не станет прежним. Разве эльфы смогут забыть все, что с ними сделали? А эти… Вы бы видели эту толпу на Прощальной! Они все просто кайфовали от происходящего, наслаждались. И они все, вдруг, изменятся и резко станут хорошими? Дружно приползут просить прощения? И их тут же простят? Я не прощу. Я их всех ненавижу.
– Нельзя ненавидеть всех, девочка. Те, кого ты видела, еще далеко не все.
– Да, Алдар говорит так же. И Зинка. Я и сама так когда-то думала, Тайрину говорила, пока не увидела этих… на площади. И этого «племянничка» с кнутом… И… Я им не верю. Никому.
– Нельзя так, Амари. Тебе пришлось увидеть не самых лучших представителей людей, но равнять по ним всех – не правильно. Попробуй представить, хотя бы родителей Зинаиды в такой ситуации. Как ты говоришь, с кнутом или на площади.
Попробовала. Дядя Дима в роль рабовладельца не вписывался никакими усилиями. И в смакующего подробности кровавой расправы зрителя тоже. Никто из их семьи не вписывался. Попробовала еще. Перебрала в памяти знакомых, начиная от студенческих лет, родителей мелюзги из моей группы, соседей. Вписалась примерно треть. Как ни странно, среди них оказался стеснительный интеллигент с нижнего этажа, жертва вчерашнего потопа. Стало неприятно. Сначала от того, что вписался, потом от самой себя, что, практически не зная человека, записала его в садисты. А от общей суммы ощущение было двояким: отвратительно, что есть попадающие в эту категорию, замечательно, что не попавших больше.
– Да, наверное, я не права. Просто…
– Я понимаю, девочка. И Зина должна это понять, почувствовать. Правильно понять и почувствовать. От того, насколько она проникнется проблемами Аршанса многое зависит.
– Орбикаэлли-а-ша, а кто она? Не Зинка, про нее ясно. Кто такая Моринда?
– Извини, Амари, на этот вопрос я ответить не смогу.
Не смогу, потому что не знаю, или не смогу, потому что нельзя? Уточнять не стала. Зачем? В любом случае ответ мне не светил.
– А про имена скажете? Они же не просто так совпадают с настоящими? А как это делается?
– Конечно, не просто. В них обязательно сохраняется часть настоящих, иначе они просто не будут восприниматься, как свои. Делается это допустимым ментальным воздействием. Совсем легким.
– А фамилия? Или она у меня случайно?
– Нет, Амари, у тебя ничего не случайно. Фамилия твоего отца корректировалась за несколько поколений до его рождения. Нет, не мной, к тому, что происходит во времени, я непричастна.
– А у Зинки почему не совпадает? Ей оно не кажется чужим?
– У нее достаточно совпадений, не переживай. А как Дар из имени Мария вывел Арри? Он же тебя так называл?
– Да, так. Это он не из Марии, ее Фаарр сначала в Маррию переделал, чтобы больше на Аршанские было похоже.
– Ясно. Что еще хочешь узнать?
Узнать хотелось много чего, только вопросы в голову лезли какие-то не те, не глобальные.
– Зинка говорит… Да я и сама вижу, я младше выглядеть стала, когда вернулась. Почему так? А, вот еще, тоже, наверное, отсюда. Фаарр в самый первый день, когда смотрел меня, говорил, что с моим возрастом какие-то проблемы. Это все связано, да?
– Не назвала бы это проблемами, скорее, несоответствием. Физический возраст твоего тела и фактический возраст сущности Амарриэлли разнятся. С момента твоего ухода за Грань сущность не взрослела, она так и осталась той совсем юной девочкой, твое полудетское восприятие жизни – ее влияние, а тело существовало по законам этого мира, его взросление лишь немного замедлено вмешательством Старшей. Возвращение в Аршанс, пробуждение магии, встреча с Даром запустили процесс восстановления соответствия, тело начало перестраиваться под свой внутренний возраст. Боюсь, что здесь эти изменения не сохранятся, закрепиться они могли только в совпадении с отправной точкой возраста Амари, но до нее дойти не успели, не хватило времени.
– Ага, то есть я опять состарюсь до той себя, какая была, а в Аршансе снова помолодею?
– Положим, о старости говорить тебе рано, а принцип поняла верно. Расстроилась?
– Вот еще! – сначала гордо фыркнула, потом честно призналась: – Немного. Ну и ладно. Почему меня так стремились выдать замуж?
– Чтобы ты не вспомнила Дара.
– А?..
– В какой-то момент Марина, Моринда в ней, почувствовала в тебе Амарриэлли, соперницу, которую нужно устранить. Под видом вашей свадьбы был бы проведен обряд, привязавший тебя к мужу. После этого не осталось бы ни одного шанса, что даже при встрече ты узнаешь и вспомнишь Алдариэля, личность Амарриэлли была бы уничтожена сразу, а еще через несколько лет и личность Маши тоже. Тот, за кого тебя собирались выдать не совсем человек. Он носитель сущности, питающейся, скажем так, душами, видимо, королеве было очень неприятно говорить об этом, она даже поморщилась. – Своего рода, вампир. От тебя осталась бы пустая оболочка, продолжающая механически поддерживать привычные функции, питаться, спать, работать, внешне не отличимая от остальных, внутри – пустая.
– Зомби какой-то получается.
– Да, близкое состояние.
– И это бы допустили? То есть, вам вмешиваться в мою жизнь нельзя, а им можно? – перспектива стать зомби сломала мою тщательно настроенную ровность тона. – Несправедливо как-то.
– Несправедливо. Но таково было условие твоего возвращения. Единственная уступка, которой смогли добиться, что уничтожить Машу им бы не позволили.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: