Персики для Хи Джин

aria sugiyama

Персики для Хи Джин

эпизод 01

Сэ Бом снова стоит там. Завороженная, будто в трансе, внимательно всматривается в темную фигуру. Под ногами двенадцать этажей, до бездны один шаг. Она стоит неподвижной статуей, а затем медленно поворачивает голову, но Сэ Бом никогда не может разглядеть ее лица. Губы шевелятся, произнося что-то тихое и неясное, как радиосигнал, перебитый помехами. Ветер играет с ее черными волосам, развевая их в ночной тишине. Медленный наклон вперед, и она летит вниз. У Сэ Бом не получается сдвинуться с места, крик застревает в горле. Внутри все сжато паникой – сердце колотится, дыхание исчезает, остается только страх и безысходность. Кто она? Почему появляется снова и снова, именно в этот момент, в этом месте?

Мокрая от пота, скомканная простыня прилипает к спине, словно вторая кожа. Семь лет Сэ Бом просыпается на краю бездны, сердце колотится в бешеном ритме, а в горле пересыхает от беззвучного крика. Кошмары приходят не каждую ночь, и именно эта непредсказуемость сводит Сэ Бом с ума. Как только она начинает верить, что это закончилось, все начинается снова, обрушиваясь на ее измученное сознание. Снотворные и психотерапевты сменяют друг друга, как декорации в бесконечном спектакле. Каждый раз Сэ Бом все больше убеждается, что никто никогда не сможет понять ее. Она и сама не могла точно сказать, что произошло семь лет назад. Бессильная борьба с собственными демонами постепенно отравляет ее сознание, заставляя все больше замыкаться в себе и отказываться от нормальной жизни.

Шесть лет назад вместо студенческой жизни в шумном мегаполисе, Сэ Бом оказалась на станции, держа билет в один конец до небольшого городка Намчон, затерянного среди холмов и рисовых полей. Это была родина ее бабушки, место, где остановилось время. В этой тихой гавани она постепенно находила покой. Дни тянулись неспешно, сплетая гобелен новой жизни, где каждый восход солнца приносил надежду.

Она научилась замечать красоту в мелочах: в причудливом изгибе ветки цветущей сливы, в отражении облаков в глади рисового поля, в танце светлячков в вечерней темноте. Эти маленькие радости постепенно заполняя пустоту, оставленную прошлым.

Кошмары отступали, растворяясь в густом аромате горного чая и тихом шепоте молитв, произносимых в буддийском храме на вершине холма, куда они ходили с бабушкой каждое утро. Хальмони, словно мудрая настоятельница, просила избавить Сэ Бом от ночных кошмаров. Но однажды, в один из тихих вечеров, когда лунный свет проникал сквозь небольшое окно в ее комнате, она прошептала: «Чтобы избавиться от тьмы, нужно посмотреть страху в глаза. Только так можно найти выход».

Ее присутствие, спокойное и уверенное, умиротворяло и внушало надежду. Но Сэ Бом понимала, что бабушкиной силы, сколь велика бы она ни была, недостаточно. Единственный путь для нее лежал в Пусан, где в лабиринте шумных улиц и мерцающих огней, она должна была встретиться лицом к лицу со своим страхом. Теперь, когда любимая хальмони умерла, Сэ Бом предстояло вернуться в большой город.

Холодный рассвет пронзил тонкую ткань занавески, больно ударив по глазам. Собрав наспех вещи в старую дорожную сумку, с которой она приехала шесть лет назад, она вышла из комнаты. Замок глухо щелкнул, отрезая её от привычной жизни и от уютных стен. Улица встретила промозглым холодом и запахом сырости. Шаг за шагом, спускаясь по лестнице, она ощущала каждый удар подошвы ботинок о бетонные ступени. Звук отдавался эхом в пустом пространстве, отсчитывая секунды до новой жизни. Ветер пронизывал пальто, заставляя съежиться и ускорить шаг. Она шла, опустив голову, стараясь не смотреть по сторонам. Мимо проносились знакомые дома, магазины, деревья, но сегодня от этого становилось только тоскливее.