Проклятие векового инея

Ари Рэн

Проклятие векового инея

Глава 1

Глава 1

Каренир в тот день казался Кейрениану настоящим чудом - и в то же время вызывал глухое раздражение. Пятнадцатилетний деревенский мальчишка, впервые оказавшийся в городе, крутил головой так, что чуть не упал в канаву. Высокие каменные стены, шумные улицы, запахи свежеиспечённого хлеба и смолы…

Он сжимал в кармане монеты - последние, что дала мать на ярмарку, - и старался выглядеть увереннее, хотя колени предательски дрожали. Но в глубине души он уже знал: Каренир ему не по душе.

Слишком много людей, слишком громко, слишком… фальшиво. Он ненавидел этот город с его показной роскошью и снисходительными взглядами горожан на деревенских. Здесь всё было чужим - даже воздух казался гуще, пропитанным чем‑то неприятным, будто скрытым ядом.

Он остановился у лавки с тканями, заворожённо разглядывая яркие рулоны шёлка, когда услышал:

- Красиво, правда?

Кейрениан вздрогнул.

Рядом стояла девочка лет двенадцати - статная не по годам, с аккуратно убранными под кружевной чепец волосами и глазами, в которых читалась какая‑то тихая грусть. На ней было строгое, но изящное платье из тонкого льна, отделанное кружевом по воротнику и манжетам. Платье сидело безупречно - ни единой складки. Всё в её облике говорило о достатке, но не кричащем, а сдержанном, благородном.

- Д‑да, - пробормотал он, краснея.

- Очень. - Это восточный шёлк, - улыбнулась она.

- Говорят, в Каренире его продают дешевле, чем в столице.

Её голос был мягким, но уверенным. Кейрениан вдруг заметил книги под мышкой - толстые, потрёпанные. «Начитанная», - мелькнуло в голове. Он невольно выпрямился, стараясь выглядеть взрослее.

- Ты… часто бываешь здесь? - спросил он, кивая на лавку.

- Иногда, - пожала плечами Арэлин.

- Бабушка иногда посылает меня выбрать ткань для новых платьев. Но мне больше нравится смотреть на книги. Вон там, дальше по улице, есть лавка с древними фолиантами… Там такие иллюстрации!

- Иллюстрации? - переспросил Кейрениан, невольно заинтересовавшись.

- Да! - оживилась Арэлин.

- Особенно мне нравятся книги с романтическими историями. Представь: бал при свечах, таинственный незнакомец в маске, а потом - признание под звёздным небом… - она вздохнула, глаза её заблестели.

- Я могу перечитывать такие книги снова и снова.

Кейрениан неловко кашлянул: - Звучит… необычно.

- А ещё я обожаю лунтиканский язык! - вдруг добавила она.

- У него такая мелодичность, такие изящные конструкции! В нём есть что‑то от поэзии. Я уже выучила алфавит и основные глаголы. Бабушка говорит, что девушке не нужны языки и учения, но я всё равно учу каждый день.

Кейрениан покосился на её безупречное платье, на аккуратную причёску, на эту странную смесь романтики и лингвистики - и вдруг почувствовал странное уважение.

- И как… это даётся? - осторожно спросил он.

- О, прекрасно! - улыбнулась Арэлин.

- Например, я представляю, что каждое слово - это нота в мелодии. А предложение - целая музыкальная фраза. Нужно лишь найти правильный ритм, чтобы всё звучало гармонично.

Кейрениан невольно улыбнулся:

- Никогда не думал о языке так.

- Потому что ты не пробовал! - она лукаво подмигнула.

- Знаешь, иногда я мечтаю написать книгу на лунтиканском - романтическую историю, где каждое слово будет на своём месте, как в симфонии.

Кейрениан слушал её и ловил себя на мысли, что впервые за день город перестал казаться ему враждебным. В этом шумном, фальшивом Каренире нашёлся один настоящий уголок - с девочкой, которая видит поэзию в словах и музыку в грамматике.

- Научишь меня? - неожиданно для самого себя спросил он. - Ну, лунтиканскому. Если он правда такой красивый.

Арэлин рассмеялась:

- Конечно! Я буду ждать тебя здесь после полудня. У меня есть учебник с упражнениями - начнём с алфавита. Ты будешь первым, кому я его покажу.

Когда она, наконец, посмотрела на солнце и вздохнула:

- Мне пора… Бабушка будет волноваться.

Кейрениан вдруг почувствовал укол разочарования.

- Значит, завтра? - уточнил он.

- Завтра, - улыбнулась Арэлин.

- И не опаздывай!

Она помахала рукой и пошла прочь, а он стоял и смотрел ей вслед, пока её фигурка не скрылась за поворотом. Её платье, безупречное и аккуратное, мелькнуло ещё раз среди толпы и исчезло. И тогда он почувствовал это - первый укол. Но не лёгкий, как раньше, а резкий, обжигающе‑холодный.

Иней внутри него пронзил грудь, сковал дыхание, заставил сердце сжаться. Он вздрогнул, схватился за край прилавка, чтобы не упасть. «Иней… снова…» - подумал он с ужасом.

Проклятье давало о себе знать всякий раз, когда он испытывал что‑то сильное: радость, волнение, надежду. Но сейчас оно было особенно жестоким - будто предупреждало, что нельзя привязываться, нельзя мечтать, нельзя чувствовать.

Кейрениан сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Он глубоко вдохнул, выдохнул и твёрдо решил:

- Забыть. Не думать о ней.

Он резко развернулся и зашагал прочь, стараясь заглушить в себе то тепло, что зажглось после разговора с Арэлин.

Шаг за шагом он убеждал себя, что это просто случайная встреча, что не стоит придавать ей значения. Но иней внутри не отступал - он пульсировал, напоминал, что чувства опасны, что они могут принести боль. С тех пор Кейрениан стал осторожнее. Он научился прятать эмоции за маской равнодушия, научился говорить коротко и по делу, научился не смотреть в глаза слишком долго.

И только по ночам, когда никто не видел, он доставал спрятанный учебник лунтиканского - единственный след той встречи, единственный мост к чему‑то светлому. Он учил слова, повторял фразы, зубрил грамматику - упорно, методично, будто бросая вызов проклятью. Он стал единственным в округе, кто изучал лунтиканский. Язык, который связал его с Арэлин, теперь стал его тайной битвой с инеем.

В тот момент он не знал, что этот миг станет точкой отсчёта. Что иней внутри него будет расти, крепнуть, ждать встречи. И что когда‑нибудь он снова увидит Арэлин - уже не в шумном Каренире, а в Лунорее, где всё будет иначе..

Глава 2

Лунорей встретил Арэлин серостью - однообразными каменными фасадами, хмурыми лицами прохожих, вечным туманом, стелющимся по мостовым. Но «Чисо» был островком тепла в этом сером мире: витражные окна переливались всеми цветами радуги, пахло кофе, корицей и ванильной выпечкой.

Арэлин стояла за прилавком, привычно натягивая лучезарную улыбку:

- Доброе утро, господин! Что будете заказывать? У нас сегодня свежий пирог с яблоками и новый сорт чая из восточных земель!

Она научилась этому - улыбаться, даже когда внутри всё сжималось от боли. За стенами кофейни её ждали обязанности старшей дочери, заботы о младших братьях и сёстрах...

Но здесь, в «Чисо», она могла на время забыть обо всём.

- Опять сияешь, как солнце в пасмурный день? - раздался знакомый голос.

Рядом возник Адриан - высокий, улыбчивый, с ямочками на щеках. Он ловко переставлял чашки, подмигивал гостям и не переставал болтать:

- Знаешь, если бы все официантки были такими же лучезарными, как ты, мы бы разорили все кофейни в городе! Ну или они бы повысили нам зарплату. Что тоже неплохо.

Арэлин невольно рассмеялась:

- Ты всегда знаешь, как поднять настроение.

- Это мой дар! - он картинно поклонился.

- А теперь... за работу! Вон тот мрачный тип у окна уже полчаса смотрит в одну точку. Пойди спроси, не умер ли он там от скуки.

Она послушно направилась к столику, но на полпути её остановил холодный голос:

- Арэлин, фартук поправь. И улыбку пошире - гости не должны видеть твою усталость.

Это был Арден, Владыка зала. Высокий, с безразличным взглядом юноша. Безжалостный, холодный нахал.

Она кивнула, поправила фартук и натянула ещё более лучезарную улыбку.

- Простите, господин. Сейчас подойду.

Когда она проходила мимо стойки, Талвин, мастер напитков, тихо шепнул:

- Держись. Я приготовил твой любимый мятный чай. После смены зайди - выпьешь и отдохнёшь.

Его забота всегда была ненавязчивой, почти незаметной, но именно она помогала держаться.

Кейрениан работал на кухне «Чисо». Он редко появлялся в зале, предпочитая оставаться в тени, среди пара и запахов готовящихся блюд. Теперь он был другим - не тем робким мальчишкой из Каренира. Резкие движения, насмешливая улыбка, колкие замечания. Он флиртовал с посетительницами, отпускал сальные шуточки в адрес коллег‑официанток и демонстративно игнорировал правила приличия. Адриан то и дело качал головой:

- Кейр, ты бы поумерил пыл. Не все оценят твои «остроты».

- А мне плевать, оценят или нет, - хмыкал Кейрениан, ловко переворачивая мясо на сковороде.

- Жизнь коротка, чтобы ходить с кислым лицом!

Но когда никто не видел, маска слетала. Проклятье инея давало о себе знать всякий раз, когда он позволял себе почувствовать что‑то слишком острое. Укол холода в груди, сковывающий дыхание, напоминание: «Не привязывайся. Не мечтай. Не чувствуй».

Именно поэтому он и выстроил вокруг себя эту броню - хамства, цинизма, показной бравады. Легче быть грубым и резким, чем снова испытать ту боль, что принесла первая встреча с Арэлин. Легче отпугнуть всех, чем позволить кому‑то подойти слишком близко.

Он знал: стоит ему проявить слабость, показать настоящие чувства - иней сожмёт сердце с новой силой. Так было всегда. Поэтому он шутил слишком грубо, смеялся слишком громко и смотрел на женщин так, будто они были лишь мимолётным развлечением.

Однажды вечером, когда зал почти опустел, Арэлин зашла на кухню, чтобы забрать поднос. Кейрениан стоял у стола, нарезая овощи. Он не заметил её сразу. Арэлин на мгновение замерла, разглядывая незнакомого повара. Высокий, с тёмными волосами, с резкими чертами лица и насмешливым изгибом губ - он казался ей чужим и каким‑то опасным.

Она невольно поправила фартук, чувствуя себя неловко под его коротким, безразличным взглядом. Кейрениан мельком взглянул на неё, узнал - и тут же отвернулся, будто она была просто очередной официанткой. Внутри всё сжалось от знакомого укола инея, но он лишь хмыкнул:

- Поднос на стойке. Забери и иди.

Арэлин удивилась такой грубости, но не подала виду.

- Спасибо.

Коротко ответила она, подошла к стойке, взяла поднос и направилась к выходу. Уже у двери она обернулась - повар всё так же резал овощи, будто её и не было здесь. Что‑то в его движениях показалось ей смутно знакомым, но она тут же отогнала эту мысль. «Просто уставший человек», - решила она и вышла в зал.

Кейрениан дождался, пока за ней закроется дверь, и только тогда выдохнул. Лезвие ножа чуть дрогнуло в его руке. Он сжал рукоять крепче, пытаясь унять дрожь. Иней внутри пульсировал, напоминая: «Правильно. Так безопаснее. Пусть не узнаёт». Из‑за угла выглянул Адриан:

- О, Кейр, ты сегодня особенно очарователен! Девчонка чуть не расплакалась от твоей любезности.

Кейр бросил в него полотенцем:

- Замолкни, балабол.

Арден, стоявший неподалёку, лишь слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. А Талвин мягко покачал головой и поставил на стол чашку горячего чая - для того, кто сейчас больше всего в нём нуждался.

Глава 3

от лица Арэлин

- Доброе утро, ЯСНОЕ СОЛНЫШКО! - громко крикнула гостья, едва переступив порог «Чисо», и так широко улыбнулась, что я невольно улыбнулась в ответ.

Аромат свежевыпеченного хлеба смешивался с запахом корицы и крепкого кофе. Утренний солнечный луч пробивался сквозь окно, выхватывая из полумрака танцующие пылинки.

Адриан, который в этот момент протирал серебряные приборы рядом с Лирой, вздрогнул и обернулся. Его лицо на мгновение вытянулось от удивления, а потом расплылось в широкой улыбке такой искренней, что морщинки собрались у уголков глаз:

- Марфа! Какая радость! Ты что, с рассветом встала?

Гостья, полная женщина с весёлыми глазами и в цветастом платке с маками, громко рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по залу:

- Да я и не ложилась толком. Вот караулила, когда твоё заведение откроется! Знаю ведь: где Адриан, там и настроение на весь день!

Я заметила, как Лира на мгновение замерла, её пальцы так сильно сжали салфетку, что костяшки побелели. Она быстро опустила взгляд, будто пытаясь скрыть что‑то, но я успела заметить тень в её глазах. Когда она подняла голову и улыбнулась Марфе, улыбка вышла чуть натянутой, искусственной.

Я тихонько толкнула её локтем, и она едва заметно вздохнула, чуть наклонившись ко мне:

- Да, немного ревную, - прошептала она одними губами.

Мы с Адрианом были закадычными друзьями, с самого первого дня, как я пришла работать в «Чисо». Наши разговоры всегда были лёгкими, колкими и смешными, словно игра в пинг‑понг словами.

Рабочий день начался. Зал постепенно наполнялся гостями, звуками, ароматами. Мы трудились не покладая рук до самого глубокого вечера.

Адриан был хранителем денег: он принимал заказы, рассчитывал гостей, следил за кассами и аккуратно записывал выручку в толстую книгу учёта. В его руках всегда был небольшой блокнот и перо, он отмечал каждый заказ с педантичной точностью, хотя при этом умудрялся шутить и подбадривать всех вокруг.

Хранители зала делились на две группы:

Встречающие - они приветствовали гостей у входа, помогали выбрать столик и предлагали меню. Этой группой руководила Лира.

Разносящие и убирающие - они приносили блюда и напитки гостям, а затем убирали посуду, протирали столы и поддерживали порядок в зале. В эту группу входила я и ещё несколько молодых людей.

Кейрениан стоял за прилавком на кухне - вместе с Эрни он готовил блюда: ловко резал овощи, помешивал соусы и следил за плитой. Он умел флиртовать с коллегами. С Лирой шутил, с Эрни перебрасывался дружескими репликами.

Но стоило мне оказаться поблизости, как его лицо тут же становилось жёстким, а голос - резким, словно ледяной ветер.

Я как раз расставляла свежие салфетки на столиках, чувствуя, как ноют усталые ноги, когда Адриан окликнул меня:

- Арэлин, скажи честно, если я скажу гостю, что наш фирменный пирог - это древний рецепт королевских пекарей, он поверит?

- Адриан, - я покачала головой, стараясь не рассмеяться, - ты опять за своё?

- Ну а что? - он подмигнул, и в его глазах заплясали озорные искорки.

- Немного фантазии никогда не помешает! К тому же, пирог и правда королевский!

В этот момент к стойке подошёл дед Волован, сторож из поместья. Он уже привычно направился к прилавку, опираясь на трость:

- Как всегда, пирог с яблоками и чай с мятой, пожалуйста.

Арден, который проходил мимо, тут же вмешался. Его голос прозвучал твёрдо, но без резкости:

- Оставьте кошелёк, дед Волован. Сегодня всё за счёт заведения.

- Да что вы, молодой человек… - начал было сторож, и его морщинистые руки задрожали.

- Никаких «да что вы», - твёрдо сказал Арден.

- Адриан, пробей на мой счёт.

Адриан весело подмигнул:

- Будет сделано, господин Арден! С наилучшими пожеланиями и щепоткой магии!

Дед Волован смутился, но улыбка тронула его губы, разгладив морщины:

- Спасибо вам, добрые люди.

Прямо сердце радуется, когда такое видишь. Чуть позже, пока мы с Лирой протирали столики у окна, я тихонько сказала, понизив голос:

- Ты видела, как Арден поступил с дедом Волованом? Так по‑доброму… Аж не верится. Он ведь обычно такой колючий, прямо заноза.

Лира пожала плечами, вытирая столешницу чуть более энергично, чем нужно. Я заметила, как дрогнули её ресницы:

- Он не колючий. Он… защищается так. Словно боится, что если покажет мягкость, его сочтут слабым.

- Но зачем? - удивилась я, чувствуя, как во мне просыпается искреннее любопытство.

- Здесь же все свои.

- Может, он просто не привык доверять, - задумчиво ответила Лира, и её взгляд на мгновение стал отстранённым.

- Видишь, как он держится особняком? Но когда доверяет - бывает удивительно щедрым. Как сейчас.

- Получается, Адриан умеет его «расколдовывать»? - улыбнулась я, и в этот момент действительно почувствовала, как теплеет на душе.

- В каком‑то смысле, - кивнула Лира.

- Адрианбудто знает, как достучаться до того настоящего Ардена, которого остальные не видят и не особо любят.

Я посмотрела в сторону стойки, где Адриан что‑то оживлённо рассказывал Марфе, а Арден стоял рядом и едва заметно улыбался, так редко и так неуловимо. В этот момент он и правда выглядел… другим. Более живым, что ли.

Лира проследила за моим взглядом и снова чуть нахмурилась, но быстро взяла себя в руки.

- Ладно, - вздохнула она, и её голос стал чуть бодрее.

- Давай закончим с этими столиками. Ещё полдня впереди.

Однажды я принесла Кейрениану поднос с ингредиентами и вежливо сказала: - Кейрениан, вот свежие травы для соуса. Он даже не поднял глаз, продолжая яростно рубить зелень:

- А без меня ты не могла это сделать? Или ты думаешь, что я тут один работаю?

- Я просто хотела помочь, - тихо ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

- Помощь от тебя - это ещё одна проблема, - бросил он, не оборачиваясь.

Я отошла в сторону, чувствуя, как к горлу подступает комок, а в глазах щиплет. В другой раз, когда я случайно задела его локоть, неся поднос с пирогами, он резко рявкнул:

- Смотри, куда прёшь! У тебя что, глаз нет?

Я замерла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Комната вдруг поплыла перед глазами, а шум зала стал глухим и далёким. Но собрав всю волю и силы в кулак, решила может стоит извинится:

- Прости, я не специально…

- Да всем уже надоело твоё «не специально»! - оборвал он меня.

- Может, найдёшь себе другое место, где можно спотыкаться?

Слёзы покатились по моим щекам, обжигая кожу. Я отступила к стене, пытаясь взять себя в руки, и прижалась лбом к прохладной каменной кладке.

Адриан, который всё это видел, тут же подошёл ко мне и положил руку на плечо. Его прикосновение было тёплым и надёжным:

- Арэлин, иди протри тот дальний столик, гости ушли, я сам разберусь.

Потом он повернулся к Кейрениану и твёрдо сказал:

- Ты излишне резок. Арэлин - часть команды, и она старается. Если у тебя проблемы с ней - говори прямо, а не срывайся на каждом шагу.

Кейрениан только фыркнул, бросил нож на стол с таким звуком, будто что‑то сломалось, и резко бросил:

- Мне всё равно. Я ухожу собираться.

Он развернулся и направился в подсобку, хлопнув дверью так, что со стены упала маленькая картина. Эрни, который всё это время молча наблюдал, вздохнул и пошёл за ним.

Лира подошла ко мне, обняла за плечи. Её объятия были тёплыми и крепкими:

- Не обращай внимания. Он просто… он просто сложный человек.

- Но почему он так со мной? - шмыгнула я носом, чувствуя, как её тепло понемногу согревает меня изнутри.

- Со всеми он нормальный, а со мной…

- Не знаю, не бери в голову, - покачала головой Лира.

- Но это не значит, что ты в чём‑то виновата.

Адриан принёс мне чашку тёплого чая. Аромат мяты и мелиссы окутал меня, словно одеяло:

- Выпей. И не переживай - ты отличная, и мы все это знаем.

Я кивнула, стараясь успокоиться, и сделала глоток. Тепло разливалось по телу, успокаивая.

Глава 4

Когда последний гость ушёл, я задержалась у стойки, машинально протирая и без того чистую поверхность. Время будто остановилось, я ждала. Не просто ждала Талвина, а чувствовала, как каждый миг растягивается, наполняясь предвкушением.

Адриан, который складывал меню в стопку, довольно мордой обращаясь ко мне:

- Ждёшь?

- Да, - прошептала я, не отводя взгляда от двери.

- Он всегда приходит.

- Как и я, - раздался рядом голос Лиры.

Она поправила фартук и улыбнулась Адриану.

- Мы идём последними, как обычно.

Я кивнула, понимая негласное правило: Адриан всегда ждал Лиру, и они уходили позже всех, неторопливо, будто растягивая момент перехода от работы к отдыху.

Талвин появился неожиданно, словно тень из полумрака. Его появление было сродни солнечному лучу, пробивающемуся сквозь грозовые облака. Мы не договаривались о встречах, не строили планов... просто молча ждали друг друга, чувствуя эту незримую связь.

Мы вышли из «Чисо» в вечернюю прохладу. Город жил своей ночной жизнью: где‑то вдалеке звенели стаканы, доносились звуки гитары, слышался смех.

Но для нас существовала только эта тихая улочка, освещённая фонарями. За нами, чуть поодаль, шли Эрни и Кейрениан.

Кей... так звали его все. Я тоже, когда не злилась.

Они то обгоняли нас, то отставали, то шли рядом, вплетаясь в наш молчаливый ритм.

- Эй, ребята, - вдруг воскликнул Талвин, когда мы поравнялись с небольшим ночным прилавком, где торговали пряными орехами и леденцами,

- а давайте в «силомер»? И сыграем на пряники! Вон те, медовые, с корицей, выглядят потрясающе!

- «Силомер»? - засмеялся Эрни.

- Да мы же в детстве там все руки набили!

- И отцы наши играли, и деды, - подхватил Талвин.

- Говорят, ещё прадеды тут мерились силой. Это же не просто забава, это традиция Лунорея!

«Силомер» и правда был любим всеми. Простая, надёжная конструкция: прочный деревянный столб с длинной вертикальной линейкой вдоль одной стороны. У основания толстая металлическая пластина, рядом висит кувалда с обитой резиной головкой: так и руку не отшибёшь, и удар чувствуется. К линейке прикреплён тяжёлый каменный груз на прочном шнуре. От каждого удара по пластине камень плавно ползёт вверх, чем сильнее удар, тем выше. Никаких хитростей, только чистая сила и честность.

- Я первый!

Эрни снял кувалду с крючка, размахнулся и ударил по пластине. Глухой бум разнёсся по улице. Камень плавно пополз вверх и замер на отметке 4 локтя.

- Неплохо, да?

- Ха, - Кей подошёл следом

- смотри, как надо.

Он взял кувалду, на мгновение замер, сосредоточившись, и ударил - мощнее, чётче.

Камень взлетел выше, остановился на 6 локтях.

Кей усмехнулся, но в глазах мелькнуло что‑то вроде вызова.

- Теперь ты, Талвин! - подбодрила я.

Талвин сжал рукоять, размахнулся...

Бум!

Камень поднялся до 5 локтей.

- Неплохо, - кивнул Кей, впервые за вечер глядя на него с уважением.

- А ты, Арэлин? - неожиданно спросил Кей.

- Попробуешь?

Я на мгновение замерла. Все смотрели на меня, не насмешливо, а с искренним интересом.

- Конечно! - я подошла к «силомеру», взяла кувалду, та оказалась тяжелее, чем я ожидала. Размахнулась, стараясь повторить движения парней…

Бум!

Удар получился не слишком сильным, но чётким. Камень поднялся до отметки «3 локтя». Не рекорд, но и не позор.

- Отлично, Арэлин! - хлопнул в ладоши Эрни.

- Для девушки очень даже! Давай ещё раз! - загорелся Талвин.

- Давай, покажи им! - добавил Эрни.

Я сжала рукоять крепче, сосредоточилась, вспомнила, как делал Кей... Размахнулась и ударила со всей силы...

Бум!

Камень плавно поднялся выше, замер на 3,5 локтя.

- Рост! - засмеялся Талвин.

- Ты молодец, - неожиданно сказал Кей.

Его голос звучал непривычно мягко.

- У тебя хватка.

Я подняла глаза и впервые заметила, как он смотрит... не с холодностью, а с каким‑то новым, почти тёплым интересом. В его взгляде читалось уважение, смешанное с удивлением. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к прилавку, и наблюдал за нашей неуклюжей, но искренней радостью.

- Ещё раунд? - предложил Эрни.

- На пряники! Кто проиграет - тот покупает всем по прянику.

- О, я за! - обрадовалась я.

- Талвин, дай монетку, я хочу ещё раз сыграть!

Талвин похлопал себя по карманам:

- У меня всё, - вздохнул он.

- Проиграл последние в прошлый раз.

Кей на мгновение замер, будто колеблясь. Потом молча, без лишних слов, не глядя мне в глаза, протянул монету - просто слегка выдвинул руку вперёд и тихо произнёс:

- На, держи.

- Спасибо! - я взяла монету, и вдруг меня накрыло такое чистое, детское счастье, что я не смогла его сдержать.

Громко, на всю улицу, я рассмеялась. Так звонко, радостно, словно дитя, который только что получил самую желанную игрушку:

- Ура! Ещё один раунд!

Кей невольно усмехнулся, глядя на мою неподдельную радость.

На мгновение его лицо смягчилось, и он покачал головой, будто удивляясь самому себе:

- Ну и заразительная же ты, Арэлин…

Я вложила монету в щель механизма. Размахнулась…

Бум!

На этот раз камень поднялся только до 3 локтей

Эх видимо, я устала.

- Проиграла! - весело объявил Эрни.

- Получается, Арэлин покупает пряники!