Архимандрит Эмилиан Вафидис.

Жить в присутствии Бога



скачать книгу бесплатно

?

Часть II
О Божественном Промысле

Всем управляет Бог

Мы ничего не делаем сами по себе: даже нашими желаниями и подвигами, нашими бдениями и самыми простыми занятиями управляет Бог, а мы – орудия в Его руках. Потому нам нечего принести Богу в благодарность за свое спасение. От Господа и все наши мысли, всё берет начало в Боге, совершается Богом и заканчивается в Боге, Который соединяет в Себе всё – в Нем Едином заключается всё [3, 34].



Грех не может быть препятствием для любви Бога и Его премудрого Промысла. Напротив, грех в конечном счете может приблизить грешника к Царствию Небесному, ввести его в рай, если он покается и действительно возлюбит Бога, подобно евангельскому разбойнику и блуднице. Но и человеческая добродетель не имеет достоинства сама по себе, она являет собой лишь слабый отблеск безмерной любви Божией к человеку, Его неустанного промышления о нем, Его Божественной щедрости.

Если у меня есть какая-то добродетель, талант, если я поступаю по совести, то все это от Бога, дар Божий. Но в сравнении с праведностью Христа, Пресвятой Богородицы и святых моя добродетель все равно что темное пятно, она ничтожна в глазах Божиих. Так что ни мой грех, ни моя праведность не имеют сущности, потому что человеческая праведность – это лишь смутное отражение праведности Божией, а грех – только отсутствие добра [3, 232].



Даже от Бога мы не должны ожидать справедливого отношения к себе. Как правило, по нашему мнению справедливо одно, а по суду Божию – другое. Поэтому мы и заключаем, что Бог нас не помнит, забыл про нас. Как часто мы упрекаем Бога: «Для чего Ты меня оставил?» Но по-настоящему справедливым оказывается то, о чем мы никогда не думали, а то, что мы считаем справедливым, – это самая большая ошибка [2, 201].



Мы не можем жаловаться на то, что Бог чего-то не дает кому-либо из нас или всем нам. Милость Божия безмерна, и Он дает нам все. Все наши достижения исходят от Бога. Может ли бесплодная родить или способная к деторождению быть уверенной, что родит? Но когда Бог того желает, рождают и бесплодные. Наша молитва, намерение сделать что-то хорошее – тоже действие Божией благодати. Да и наше знание, интеллектуальное или сердечное, соответствующее человеческим силам, на самом деле – действие Божие, через которое Бог открывается нам [2, 202].

?
Бог ведет человека к Себе

Божественный Промысл, которому ведомо все, может и совершить все, не отнимая при этом у человека свободной воли. Только одно невозможно для всемогущей Божией десницы – одолеть человеческую волю. Но если человек делает над собой самое малое усилие, склоняя свою волю к добру, Бог сразу помогает ему, если только тот всецело предает себя Промыслу Божию.

Удивительно, до какой степени промышляет Бог о человеке! Как близко Он приникает к нему, словно делаясь самим этим человеком! Как Он склоняется над душой и стремится обратить ей на пользу любую ее наклонность, только бы избавить ее от вечной смерти, привести в единение с Собой.

Бог сотворил человека для Себя и ведет его к Себе всеми возможными способами, используя в первую очередь то, что человеку близко. Бог знает его образ мыслей и обращается к нему на языке, хорошо знакомом ему с детства, так, как говорили с ним его отец и мать [3, 28].



Бог не творит чудес видимых, но призывает нас к Себе очень просто, через различные житейские обстоятельства и скорби. Обращенное к Аврааму слово Божие: Пойди из земли твоей, от родства твоего (Быт. 12, 1) – есть слово пророческое, предсказание, данное всем людям на все времена. Бог призывает к Себе весь человеческий род. После падения человек стал рабом греха, предался тлению, которому оказалось подвластно и все творение, обреченное «стенать и мучиться даже доныне» (см. Рим. 8, 22), – но Бог призывает человека к Себе. Раз и навсегда Он поместил его на Своем полотне (cм. Деян. 10, 11; 11, 5), в Своей Церкви[2]2
  По мнению авторитетных толкователей, полотно вместе с заключенными в нем животными, явленное в видении апостолу Петру, предзнаменовало собою Церковь Христову, состоящую из бывших язычников (см.: Барсов М. В. Деяния святых апостолов: толкования и руководство к изучению. М., 2003. С. 401). – Пер.


[Закрыть]
, чтобы соделать его Своим.

Здесь скрывается таинство Божие. Бог, как некий Ловец, стремится уловить душу человека и привлечь ее к Себе, а человек, сам того не подозревая, всю свою жизнь легкомысленно играет в игру. Ведь кроме искания Бога все прочее, что бы человек ни делал, есть игра, и опасная игра, так как даже малейшее увлечение вызывает у него привязанность и любовь к этому миру, отчего сердце и ум человека разлучаются с Богом [3, 32].



Бог сотворил человека не для страданий, не для искушений, не для тяжкого труда, не для того, чтобы сокрушить Свое создание, но для того, чтобы даровать ему полноту божественного мира, привести его к обо?жению [3, 172–173].

?

Часть III
Свобода человеческой воли

Свобода – обоюдоострый меч

Бог создал нас не для рабства, Он создал нас для свободы, для той свободы, которую даровал нам Христос (Гал. 5, 1). Однако свобода – это обоюдоострый меч, она ведет нас или в рай, или в ад. Свобода – это чувствительнейшие весы, показывающие, любим мы Бога или нет. Ведь человек может перемениться за одно мгновение: только что он был ангелом и вдруг превращается в демона.

Свобода позволяет нам добровольно избрать добро и затем, посвятив себя Богу, стяжать Божественную благодать. Человек Божий не может жить без свободы, но для него эта свобода заключается в том, что он добровольно предает всего себя Богу, порабощает Ему все свое существо [3, 210–211].



Глубинная воля человека каждый день приобретает все новые и новые формы, отклоняется, принимает разные направления, и, таким образом, одна воля кажется множеством воль. Каждый день человек может жить с иной волей или тысячью воль, то есть пожеланий. Но всего одного хотения, пожелания достаточно для того, чтобы у тебя не было Бога. А что будет, если у тебя их тысяча?

По этой причине в конечном счете борьба у нас идет с нашей собственной волей. Наше уподобление Богу совершается не иначе, как через отождествление нашей воли с волей Божией. Намерение осуществить это, наше твердое произволение, стремление к этому приближает к нам Бога. Нам нужно иметь такое сердце, которое бы приняло решение, что оно никогда не остановит борьбу против самого себя. Борьба против демонов, против страстей, греха, безнравственности, воровства, ненависти – вообще любая борьба на самом деле совершается против самих себя [1, 436–437].



Воля человека, его произволение, от которого зависит, будет ли он духовно свободным или поработит себя греху, это некое внутреннее стремление, находящееся в глубине нашей души, подобно уходящему вглубь земли корню. Такое стремление обычно называют расположением. Оно представляет собой устремленность к чему-то, намерение, которое человеку предстоит сознательно принять и усвоить себе, после чего оно как бы облекается в плоть, обретает бытие. Когда у человека нет расположения к чему-то, то, как ни старайся, ты не сможешь пробудить в нем интерес к этому.

Например, если ты начнешь говорить человеку, нерасположенному к духовной жизни, о любви Божией, о том, что Христос пролил Свою Кровь и был распят за него, его это нисколько не тронет. Другой родился в христианской семье, но с юного возраста стал предаваться греху, жить в беззаконии. Говори ему сколько хочешь о красоте девства, он ничего не поймет. Твои слова не найдут никакого отклика в его душе, никаких точек соприкосновения. Поэтому расположение можно назвать отправным пунктом, началом и корнем, из которого в дальнейшем должно произойти желание и решение исполнить это желание [3, 226–227].

?
Бог не отнимает у человека свободы

Идет время, я достигаю зрелости, и вот, наблюдая за собой, я вижу, что похож на коня, блуждающего там и сям, потому что у него нет хозяина, который бы им управлял. Кто находит этого коня, садится на него и после того, как поездит на нем сколько хочет, отпускает его, и его ловит другой, когда увидит, что он бродит один по дорогам и пустынным местам». Эти замечательные слова аввы Исаии показывают нам, до чего доводит человека грех.

Человек создан свободным, а грех сделал его ни на что не годным, искалечил, превратил в духовного евнуха, лишил его даже малейшей, так сказать, возможности управлять самим собой, овладел его личностью. Таким образом, человек думает одно, хочет другого, а делает третье, как говорит апостол Павел. И в конце концов он становится блуждающим конем и ни сам не может владеть собой, ни другой не может им распоряжаться, потому что никто не в силах лишить его самовластия. Он похож на потерпевшего кораблекрушение человека, которого волны страстей и демонских стремлений одна за другой бьют изнутри и снаружи и несут куда захотят. И в особенности, когда человек думает, что сейчас он чего-то хочет, это оказывается именно тем, чего он не хочет. И когда он совершает что-то в уверенности, что действует самостоятельно, тогда скрывающийся в траве змий – демон, страсть, что-то подсознательное – толкает его к гибели.

Так человек становится бесноватым, скитающимся по пустыне. Бог не может ему помочь, потому что не отнимает у человека дара самовластия, который дал ему, пусть этот человек и не пользуется им как должно. Бог дал человеку дар, который Он никогда не возьмет обратно, не может отнять этот дар и кто-то другой. Ты можешь плакать о человеке, страдать, молиться о нем, умолять его, падая ему в ноги. Но если он сам не захочет встать, если не будет иметь внутреннего побуждения, горячего расположения к этому, если он не возжелает освободиться от власти греха – единственного владыки, который им управляет, – то ты не сможешь сделать для него совершенно ничего. Твои слезы, труды, страдания – все пропадет даром. Если уж крест Самого Христа не может помочь ему, то тем более человек. Ничтожные попытки собрата не помогут ему стать выше себя самого [1, 254–255].

?
Свободны ли мы в том, чтобы изменять свои привычки?

Есть такая поговорка: «Привычка – вторая натура», что она означает? По существу, в этой поговорке два смысла. Прежде всего, мы, люди, так сильно любим свои привычки, что не хотим от них отказаться. Нельзя говорить, что привычки не меняются. Мы сами любим свои привычки, всячески их защищаем, жить без них не можем: скорее согласимся умереть, чем расстаться хоть с одной своей слабостью. Понаблюдаем за собой: если кто-то захочет повлиять на наше мнение или суждение, изменить заведенный нами обычай, мы немедленно начнем раздражаться. Мы теряем мирное расположение духа, потому что любим свои привычки, а не потому что не можем себя изменить. Но неужели ложно слово Священного Писания, которое утверждает, что и престарелый Никодим, и кто угодно другой может измениться, родившись снова в Крещении? Сердце новое дает нам Бог, – возглашает пророк (Иез. 36, 26), дает новую жизнь нашему уму, внутреннему существу, и так мы обновляемся с каждым днем (см. 2 Кор. 4, 16). Значит, человек способен измениться.

Каждый человек обладает теми или иными душевными свойствами. От природы человек бывает общительным, вялым, сообразительным, простодушным, живым, серьезным, с теми или иными достоинствами или недостатками. Конечно, в человеке могут происходить перемены, например, какие-то черты его характера совершенствуются, проявляются в большей или меньшей степени. Но полной их перемены не бывает. Душевные свойства – дар Божий. Они помогают нам преуспеть и, обращенные на служение Богу, привлекают к нам Его благодать.

Говоря о неизменяемости человеческих привычек, мы подразумеваем или то, что люди сами не хотят меняться, или то, что речь идет о неизменяемых природных свойствах человека. На пути нашей духовной жизни эти свойства нам не препятствуют. Они – поле, которое мы должны возделать. Будем заботиться не о том, чтобы их изменить, а о том, чтобы приносить их на служение Богу. Я принесу свою радость, ты – сообразительность, другой – образованность. Но все наши способности, какими бы хорошими они ни были, – ничто, а потому я должен приносить их Богу, осознавая, что приношу всего лишь сор. Только так я могу преуспевать в жизни по Богу.

Привычки, в особенности духовные, не меняются только потому, что мы сами этого не хотим. Мы «пришиваем» их к нашей душе той самой, упоминаемой в Евангелии, огромной иглой, в которую пройдет «верблюд» – толстая веревка, канат нашей воли.

И поскольку мы знаем, что человеку измениться крайне трудно, то будем поступать мудро – не будем желать изменять других, но станем меняться сами [3, 77–79].

?

Часть IV
Добродетели

Страх Божий – глава всех добродетелей

У новоначального нет ощущения сладости и красоты Бога. Это для него пока что мечта, сновидение, а вот страх Божий может быть у всякого. Всякая душа чувствует, сколь велик и страшен Бог. Всякого человека охватывает трепет, когда он думает о неприступности и небесном величии Бога. Нет человека, который не боялся бы Бога в трудный момент своей жизни, даже в том случае, если он кажется неверующим.

Имеется в виду, конечно, не вложенный в природу человека страх, но добровольный страх любви, благоговейный трепет перед Богом. И когда мы говорим о том, что страх Божий есть у всякого человека, то имеем в виду чувство величия Бога, перед Которым не может остаться в живых никакая плоть (см. Втор. 5, 26) [1, 43].



Страх Божий – это главнейшая добродетель, соединяющая нас с Богом. Услышав какой-то шум, ты пугаешься. Затаив дыхание, останавливаешься и слушаешь не шелохнувшись, стараясь понять, что происходит. Страх заставляет тебя всецело обратиться в слух. Итак, если начало всех грехов – это общение с демоном, то глава всех добродетелей – страх Божий, который означает, что я прекращаю всякую деятельность и взираю на Бога с таким благоговейным страхом, что не смею даже шелохнуться [1, 511–512].



Когда человек приобретает страх Божий в непорочности, то есть из чистых побуждений и с действительной любовью, то этот страх рождает в нем добродетели и отсекает поросли порока.

Так что если ты хочешь отсечь грехи, то не говори, как это делают некоторые: «Все, я решил больше не гневаться» – или: «Я обещаю отныне не лгать», но приобрети страх Божий [1, 511–512].



Может быть, страх – это состояние новоначальных: он нужен только для того, чтобы привести нас к любви? Ведь любовь изгоняет страх (1 Ин. 4, 18).

Конечно, страх Божий – это некое начальное состояние, поскольку, как говорит мудрый Соломон: Начало премудрости – страх Господень (Притч. 1, 7), но это не значит, что у страха есть конец. Священное Писание говорит, что совершенная любовь изгоняет страх, но имеется в виду не тот страх, который являет собой начало премудрости, а тот, который происходит от вражды, от отсутствия как дерзновения, так и доброй совести. Если я возлюбил Бога, то я преклоняю голову, отдаюсь Ему в рабство и приобретаю дерзновение.

Таким образом, выражение «страх Божий» может обозначать разные понятия. Страх этот означает, если можно так сказать, содрогание моего сердца перед страшным Богом: я ощущаю, что Он опасен для меня, Он палач, каратель, и я не знаю, что делать; дрожу от страха, как дрожали Адам и Ева: «Убоялись и скрылись», – говорит Священное Писание. Любовь уничтожает такой страх (см. Быт. 3, 8 и 10).

Любовь – это дерзновение, и она уничтожает страх человека, не имеющего дерзновения. Страх – это обращение человека к Богу, чувство величия и святости Его, жажда этого столь великого и святого Бога, моего собственного Бога. Вот такой страх – «начало премудрости».

Слова «начало премудрости – страх Господень» не означают, что для того, чтобы приобрести мудрость, вначале нужен страх. Под «началом» здесь имеется в виду то же самое, что и «глава», «начало всего», та основа, которая тебе совершенно необходима и без которой ничего не существует. Страх Господень – это непременное условие духовной жизни. Как только человек его теряет, тут же нарушается его связь с Богом. Начало Божества – Отец. Можете себе представить Сына без Отца? Нелепость! Начало творения – Иисус Христос. Можно ли представить творение без Иисуса Христа? Точно так же невозможно представить духовную жизнь без страха, о котором говорит авва Исаия или учительные книги Ветхого Завета и святые отцы.

Значит, слова «любовь изгоняет страх» имеют другой смысл и означают, что любовь уничтожает смущение. Поэтому авва Исаия говорит: «Стяжи страх – и проведешь всю свою жизнь в спокойствии». Обещаю тебе, ты не будешь бояться смущений совести, у тебя не будет бури помыслов, искушений, потрясений, ты будешь в безопасности, будешь ходить «в премудрости». Премудрость – это Сам Бог. Итак, страх Божий – начало премудрости, начало существования Бога в твоей жизни, начало твоей связи с Ним, нечто соединяющее тебя с Богом. Ты соединяешься с Богом, если боишься Бога, если думаешь о Боге, если обращаешься к Богу. «Стяжи» страх Божий, сделай его своим достоянием, решительно этого пожелай.

Конечно, есть множество способов стяжать страх Божий: безмолвие, устранение от попечений, бегство от суеты, бдение, избрание Царства вместо тьмы, проявление любви к людям, исповедь, даже если у тебя нет покаяния. Все это приводит к страху Божию, но прежде всего к нему приводит жизнь, которую ты проводишь в плаче, жизнь серьезная, воздержная, с чувством, что Бог находится перед тобой. Каждый миг своей жизни веди себя так, как если бы ты стоял пред Богом и Его видел. Пусть твое предстояние пред Ним будет постоянным, не будь переменчивым, колеблющимся, неустойчивым. Так твоя воля постепенно укрепляется, развивается, и страх Божий, то есть особое расположение и действие воли, становится твоим неотъемлемым достоянием [1, 550–552].

?
Покаяние
Покаяние – это познание Бога

Что такое настоящее покаяние? Конечно, это не просто сожаление о том, что я сказал или сделал. Глагол «каяться» означает, что мой ум продвигается и входит в селение Царства Небесного[3]3
  Греческий глагол ??????? («каяться») буквально означает изменение, или передвижение, перемену ума. – Пер.


[Закрыть]
. После того как я уничтожил грех глубоким покаянием, то есть вхождением в недра Божества, я обнаруживаю внутри себя глубину своего падения, недра и глубины своей падшей природы, все то, что совершается внутри меня помимо моего согласия, чувства и сознания.

Покаяние – это молниеносное действие ума, внутреннего человека, которое происходит от общения с Богом. Таким образом, покаяние – это познание Бога, постижение Его таинств, раскрытие перед нашим взором благости, любви, смирения, «мирности» Божией. Это вкушение сладости Божества, Божественной жизни и энергии.

Когда человек внутренне становится причастником жизни Божией, тогда стрелы лукавого, как и всякие другие стрелы, уже не могут войти в него через помыслы, потому что внутреннее пространство человека полностью напоено Божеством, Духом Божиим, Божественными энергиями. Невозможно греху проникнуть в рай. Если в нас может проникнуть помысел, то, значит, туда проник и грех.

Предполагается, стало быть, что покаявшийся человек – тот, кто познал, что значит убегать от греха, – причастен Божественной природе и его сердце услаждается, чувствует такое сродство с миром Царства Небесного, что всецело предается этому миру. Когда ты сидишь на солнце, то его лучи постоянно освещают тебя и ты не можешь быть затемненным. Точно так же и в описанном благодатном состоянии ты исполнен Божеством, и стрела помысла или какого-либо греха не может в тебя войти [1, 495–496].



Покаяние означает, что мой ум вмещает в себя Бога и оказывается к Нему все ближе и ближе, мое общение с Богом становится все теснее, мое единство с Ним все время возрастает. Подобно тому как Христос, будучи Человеком, преуспевал в премудрости и знании (см. Лк. 2, 52), и мы преуспеваем в познании Бога и общении с Ним, все больше приобретаем Бога, все больше напитываем Им свой ум и сердце, устраняемся от всякого попечения, забываем обо всем постороннем и только Бог приводит нас в трепет. Когда ночью ты внезапно видишь молнию, то пугаешься, забываешь, о чем говорил, из рук падает то, что ты держал, а если пьешь воду, то давишься и начинаешь кашлять. Человеку нужно испытать нечто подобное, возжелать этого: он должен онеметь от благоговейного ужаса пред Богом. И вот тогда можно будет сказать, что он покаялся и возлюбил Бога [1, 555].



«Берегись, как бы твой помысел не был прельщен воспоминанием прежних грехов и они не возобновились в твоей душе», – наставляет преподобный Антоний Великий.

Грехи ближнего напоминают нам о наших собственных грехах, но мы должны стараться их не вспоминать, чтобы не повторять. Человек, любящий Бога, не падает в тот грех, в котором покаялся. Мы вспоминаем свои грехи в том случае, если не благоговеем пред Богом и каемся неискренне. Например, если ты с сожалением исповедался в том, что огорчил своего брата, а затем огорчаешь кого-то другого, то это означает, что ты не покаялся, но просто насмехаешься над Богом. Возможно, ты скажешь, что брат поставил тебя в трудное положение. Но что значит «поставить в трудное положение»? Брат спровоцировал тебя, потому что он раздражительный, упрямый, эгоистичный, злой. Ты это знаешь. Покаяться означает принять во внимание характер брата и, следовательно, знать, как себя с ним вести [2, 153].



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

сообщить о нарушении