Записки из-за угла

Анжелика Царяпкина

Записки из-за угла

Рассказ 1.0

Подсмотренно

Глаза катились по полу, помаргивая и посматривая на круг избранных

Мягкая обувь без шнурков

Опущенные вниз головы

Длинные пижамы без признаков М и Ж

— Как я с вами задолбался! — белый халат сжат до боли в левом кулаке.

— К чёрту эту диссертацию, тупые пациенты! — Бумаги веером полетели на кафель, отмытый до слёз.

— Успокойся, нулевой пациент найдётся. Подумаешь, первая сотня пошла браком. Я много раз пыталась найти причину нежелания.

Нежелания быть счастливыми

Нежелания быть человечными

Нежелания быть здоровыми

Нежелания быть мудрыми

— Да как я докажу матери свою гениальность, если даже простые психи не поддаются анализу?! — он топал ногами и стучал по стене кулаками, превращаясь в своих подопечных.

— Иди, обниму. Не надо ничего ей доказывать. Живи свою счастливую жизнь. Будь человечным, здоровым, мудрым. Ты сам по себе ценен. Твои дипломы не сепарируют тебя от неё.

Перестань казаться

Просто будь

Я всегда с тобой

Твоя совесть

Рассказ 2.0

Что вы знаете о зубной боли

— Выбей его, вырви, вырежи! Ты точно зубник высшей квалификации?! — орал монстр, гроза всего округа, прикусывая язык.

— Да рву я его, рву! — упирался ногой в упругую челюсть стоматолог.

Зуб совсем не хотел покидать зловещий рот: извивался, притворяясь мягким зародышем, прятался за самый крупный моляр.

Удар — промазал. Удар — и сам доктор уже прошёл полчелюсти.

Это не зуб мудрости — это трусость монстра, поселившаяся во рту.

Тьфу на эту грязную работу.

Рассказ 3.0

Жизнь с нелюбимой

Звук её голоса ежедневно приводит его в иступление. Медленно закрывая глаза он приказывает себе быть милым.

Напряжение мышц буравит подкожные ткани. Боль сквозь волдыри прорывается иглами действительности. Несдержанность быстро нарастает, затрагивает лицо, губы, язык, сопровождается осиплостью голоса.

Затруднённое дыхание расчёсывает горло до "Добрый вечер, дорогая".

Рассказ 4.0

Будь осторожен в желаниях

Он: «Хочу, чтобы ты похудела».

Она: «Хорошо, исполню твоё желание».

Её желудок, сгруппировавшись, прыгнул в карман халата. Он всё подслушал и быстро реализовал задуманное.

«Как она будет без меня... меньше есть, чаще, дробно, таблеточки... А я отдохну от постоянной работы. Сколько перетёрто пирогов, волокон мяса! Ненавижу это холодное пенное, пусть поймёт, как желудок любить надо».

Она поняла — стала как юная балерина. Он держал её за руку, нёс на руках.

Желудок похихикивал в ненужном халате, радуясь бессрочному отпуску.

Рассказ 5.0

Вот откуда кашель знает, что наступила ночь? Он набирает силу, раздирает грудь.

* * *

Эхо моего голоса так приятно откликается при пробуждении. Хочется, не открывая глаз, прислушаться к звукам.

— Доброе утро! — шёпот с протягиванием гласных мягко проник в подсознание.

— Бабушка, — протянув руки, я начинаю кашлять, покрываюсь от натуги липким слоем пота.

— Тише, деточка, держи кружечку, вдыхай аромат реликтовых трав, сейчас будет легче, — тёплые руки вздуваются бороздками вен.

Каждый вдох делал бабушку всё моложе. Мелкие цветочки на пододеяльнике ожили и тянулись ближе к кружечке. Пространство сужалось вокруг девочки. Танцевали и кружились васильки. Голос бабушки стал звонким. Гортанное пение выуживало болезнь.

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Голубые лепестки всасывали кашель.

Пространство наполнилось воздухом.

Девочка заснула, улыбаясь.

Всё смешалось: прошлое, будущее, настоящее.

Сегодняшний день победил.

Жизнь продолжается.

Рассказ 6.0

От потерь

— Я лежу здесь никому не нужная и вечно соплю в четыре дырочки, — голос снизу.

— А, кстати, пуговицу мою никто не видел? — голос сверху басом привлекал внимание. — В смысле? — голос сверху менее бархатистый.

— Какую пуговицу? — голос сверху хрипловатый. — Такая обычная маленькая пуговица... Четыре дырочки и насечки. Пропала с утра просто, от пиджака... Пиджак очень дорогой. Как-то нелепо будет из-за одной пуговицы весь пиджак выкидывать, — бас продолжал пришёптывая.

— Да, здесь я, как всегда, рядом с барсеткой. Все меня забыыыли, — ныла тоненьким голосочком пуговица.

— Ребята! Всё же ясно, у нас две проблемы: Допуск и пуговица. Мы пуговицу найти можем? Чисто теоретически? Можем! А с Допуском мы ничего сделать не можем... Вывод: надо искать пуговицу.

— Послушайте безвыходных ситуаций не бывает, я здесь под барсеткой, — топала бы ногами если могла наша пуговица.

— Слушай, может у кого-то кто-то есть в Запуске подетективней?

— Мы сейчас без труда это выясним. У тебя, часом, никого нету? — хрипловатый с придыханием уткнулся в телефон.

— Не, не, не. У меня как раз нету, — менее бархатистый бас вместе с головой отвернулся от телефона.

— Вот почему у меня дядя замначальника Генштаба, а в Допуске никого?

— Т-ш-ш! Не спугни. А у тебя есть телефон дяди? — Тихо! Вы вдвоём быстро в эфирную студию! Быстро! Команда старпомов вызвана. Работают профессионалы. У пуговицы нет шансов остаться незамеченной.

Когда пиджак принял беглянку обратно, все согласились бросить в огонь соли, ладана, белой смолы и камфоры, от последующих потерь.

Рассказ 7.0

Жизнь неисправима

На днях благоверная моя пожаловалась, что засыпает плохо и вообще нервная возбудимость как-то повышена.

— Ну а что такого, — отвечаю, — давай я в аптеку сбегаю, какой-нибудь валерьянки куплю или ещё каких успокаивающих. Я вон спокойный, не нервы, а тросы стальные, и ты тоже нервничать не будешь. Благо аптека со словом "Жизнь" совсем под боком.

Раз решил — пошёл исполнять.

Белоснежные двери зелёным шёпотом распахнулись. Аромат стерильности и мятных конфет приветствовал героя.

Зашёл, он в аптеку бодренько и по-свойски. Перед ним одна дама лет шестидесяти пяти, с фармацевтом общается.

— Это что за лекарство? — спрашивает. Медленно так слова произносит.

Фармацевт, мадмуазель лет двадцати пяти, начинает ей так же медленно читать аннотацию к лекарству, которая здесь же, на стеллаже, под этим препаратом прикреплена.

Дама выслушала и говорит:

— Мне это не надо. А это что за лекарство? — и пальчик свой на соседнее переводит.

Фармацевт начинает ей читать аннотацию второго препарата. И всё это ме-е-едленно.

Дама вновь говорит:

— Мне это не надо. А это что за лекарство?

Опять всё повторяется.

А стеллаж-то с лекарствами в его рост, блин, — сокрушается герой.

— А нельзя ли как-то побыстрее? — говорит.

Фармацевт выкатывает на него свои глаза и осуждающе так произносит:

— Я ведь обслуживаю!

И всё это ме-е-едленно.

Я уже сорок минут стою, всё это наблюдаю и чувствую, что валерьянка нужна уже мне. И даже не валерьянка, а похоже, что нужен галоперидол. Мне. Чтобы успокоиться.

Наконец дама сообщает, что ничего ей не надо. Она в следующий раз зайдёт. И покидает аптеку.

Фармацевт спрашивает меня:

— Вы что хотели?

— УСПОКАИВАЮЩЕГО МНЕ! Да побольше! — рявкаю я так, что она подпрыгивает.

— «Ново-Пассит» возьмите, — шепчет девушка, сжимая края халатика.

Медбратья не понадобились.

Все женщины целы.

Рассказ 8.0

Интерактивный спектакль

Так, слезай с меня, на сцену скоро! Трофим натягивал штаны с золотой тесёмочкой. Ангелина кокетливо пинала его ножкой.

— Вот программка, сейчас впишу твоё имя, дай маркер.

Оборот бумажки привёл Трофима в ступор.

— Что за шутки? Какой нафиг некролог? Вот с*ки, весь настрой сбили, ещё Декстера вписали. Надо прекращать играть маньяков.

— Впиши себя сама, я на сцену. Похоже, нас зритель ненавидит.

Красотка перечитывала некролог, ресницы слипались, нос хлюпал: «Смотри, они убьют не тебя, красные сандалии у Декстера».

Хватанув пёструю бумаженцию, Трофим ещё быстрее натягивал рубаху:

— Мать её! Да я за него душу из всех вытащу.

* * *

Тем временем на сцене.

— Ты вытри слёзы, дитя, мы лучший мир покажем тебе, — Декстер затягивал на юной девушке грубый ремень.

— Я не хочу в «лучший», мне бы в колледж. Знания — свет, а фантазии оставьте себе.

Авангардный спектакль взорвался смехом толпы с непонятными моральными принципами.

— Ха-ха-ха-ха!

Интерактив так захлестнул зрителей - все ринулись на сцену. Одни решили помогать маньяку, хватали ремни, давали советы. Кое кто рвал на себе рубаху, пытаясь своим примером доказать реализм происходящего.

Актриса была не стянута ремнями изначально, ей в этом помогли оголтелые зрители. Посиневшие пальчики безвольно повисли. Губы кричали "Стоп, уймитесь, это спектакль. Не трогайте меня твааари".

— Мы вам покажем, что значит реализм. Вяжи меня тоже, просто так не дамся!

Запах пота и хрип сопроваждали эту вакханалию.

— Смерть маньякам не предусмотрена! — ворвался Тимофей, пытаясь предупредить друга.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Похоже, кто-то не дождался завтрашнего дня.

Толпа ликовала! Билеты скупали в драку.

Никто не обращал внимание на кареты скорой помощи и тех, поважнее в погонах.

Рассказ 9.0

Переша_гни

Я перелистывала историю болезни Натали.

«Сенситивная атаксия привела к нарушению координации движений, которое возникло из-за поражения проводящих путей глубокой чувствительности, передающих в мозг информацию о положении тела, конечностей и суставов в пространстве. В результате потеряна способность ощущать своё тело, что привело к неустойчивости и рассогласованности движений», — вот, *ать вашу, и причина.

Она замечала всё: трещину на асфальте, похожую на молнию; голубку, которая придирчиво выбирала крошки у булочной; старика, который разговаривал со своей тростью. Эти мелочи были якорями, не дававшими ей окончательно раствориться в сером городском воздухе. Приоткрытая дверь в квартире соединяла с миром, таким желанным и всё менее доступным.

«Главным органом равновесия является мозжечок, но, чтобы плавно и чётко двигаться, требуется слаженная работа всех трёх систем равновесия: мозжечка, вестибулярного аппарата и глубокой чувствительности мышц, связок и суставов», — читала я дальше с интересом.

Так вот почему она так часто смотрела под ноги: это не желание запоминать детали и радоваться жизни, а физиологическая, *ать её, необходимость.

Рассказ 10.0

Про то и про это

О, это поле любви и надежды. Твоё доверие оставили охранять тебе, сняв с себя все обязательства.

Ты — тело, оставшееся лежать на траве надежды. Твои пальцы цепко держатся за корешки растений, пытаясь вернуть воспоминания и чувства.

Этого мало. Ты раскапываешь глубже, продираясь сквозь корни деревьев. Уже разодрав пальцы в кровь, всё глубже выкапываешь яму забвения.

И только трель непонятной птицы выдёргивает тебя из состояния отчаяния. Вскочив, тело бежит, очень быстро бежит, позволяя себе стряхнуть боль и начать жить заново.

Движение. Движение. Движение.

_______^__^________

Рассказ 11.0

Приятный разговор

Раннее утро. Гуляю с собаками. Случайный прохожий интеллигентного вида.

— Да кому ты нужна с двумя собаками!

— С третьей гуляет муж, не переживайте за меня.

Таксы:

— Мужик, мы тебя запомнили.

Рассказ 12.0

Вкус памяти

Вечерело. Детский сад провожал детей средней группы. Крохотный стульчик, упёршись в батарею, с усердием поддерживал малышку. Она ждала маму.

— Нееет! Мама, я здесь! Как больно! — кареглазая девчушка пяти лет рухнула на пол. Сандалии с жёлтой ромашкой валялись ровно в тридцати сантиметрах от окна. Треск сломанного стула запустил обратный отсчёт. Начищенное до скрипа окно отражало детскую надежду на скорую встречу с мамой.

Мальчик в рыжих колготках держал в руках остатки стула и счастливо улыбался: место у окна свободно.

Скорая неслась в районный центр. Диспетчер уже готовил реанимацию, что-то бубнил про почки и срочную… срочную… срочную…

Операция прошла успешно.

Девочке становилось всё хуже и хуже.

— Какое сильное сияние… Мама, я слышала, как доктор сказал: «Влили плохую кровь».

— Я знаю, моя милая. Просто доктор устал, перепутал группу. От него жена ушла, ему тяжело. Ты держись, всё наладится. Как ты похудела, ножки уже совсем слабые…

— Мама, ты не плачь. Хочу арбуз, большой красный арбуз. Буду плевать тебе в ладошку семечки, а ты — выкладывать из них солнце с длинными лучиками.

— Зима, деточка, зима на дворе. Доживём до августа — будет много лучиков из семечек.

* * *

Прошло пятьдесят лет.

Арбузы так и остались поминальными.

p.s. по реальным событиям

Рассказ 13.0

На острие

На цыпочках, поигрывая кинжалом, он пробирался к холодильнику. Ни скрип, ни сирены за окном не отвлекали его от хрома холодильника, скрывающего нерождённый зародыш птичьего рода.

— С0, С0, — хриплый голос вибрировал в такт кончику кинжала, царапающему скорлупу мраморного цвета.

— Кап, кап, кап, — обмыл на прощание пару беззащитных, молчаливо покорных нерождённых цыплят. Вспарывая хрупкую защиту острым кончиком, он следил за каждой каплей, направляя их прямиком в раскалённую секцию жаровни. Латка раскраснелась, белок сопротивлялся, денатурация радовала взгляд. Беспорядочный клубок белка потерял функциональность навсегда. Дейтоплазма жёлтым гноем шлёпнулась в тарелку, отбивая всё желание добавить майонез.

— Приятного аппетита, дети, — осипшим голосом сказал отец.

— Когда вернётся мама? — спросили дети, не в силах больше употреблять яйца на завтрак.

Рассказ 14.0

Апокриф от Осины

Осина росла в Гефсиманском саду среди других деревьев. Трепеща листами, она взирала на проходивших мимо людей, прислушиваясь к их разговорам. В один из дней она услышала тех, кто приходил каждую ночь и, расположившись недалеко от нее, вел долгие беседы. Один из них выделялся. Ему внимали другие, называя между собой Учителем. Тот говорил о любви, о жизни, о благости. Его речь слушала и осина, испытывая радость и скорбь, веру и сомнение.

Однажды к осине пришел один из них, кого звали Иуда привёл стражу; и отдал Учителя.

Осина слушала стенания людей, но была равнодушна, ибо жизнь людей скоротечна и далека. А в каждой трещинке ветвей осины заключена история, которую та бережно хранила, не раскрывая ее посторонним.Тот, кто был Иуда, пришел к ней позже и со слезами говорил, что был он непристоин, что отрекся и недостоин, и нет ему прощения, и лишь осина слушает его. Потом воздел он веревку на ветвь осины и прервал свой путь земной. Путь закончен, где каждый шаг был наполнен смыслом.Пришли люди, сбросив тело, бранили Иуду, бранили осину, ломали ветви ее и рыли ей корни.

И возопила осина, затрепетала листами: "За что мне все это? Ведь далека я от людей, за что же карают меня?"

И ответил ей Тот, кто ведает всем, что судьба ей стать деревом проклятых, трепетать листами всегда, даже в безветрии, стать древом самоубийц.

Но дал Он ей и силу, ибо только осина сможет прервать путь нежити, и лишь она страшна тем, кто живет после смерти. И будут ее проклинать, но и оберегать, ибо ненависть и любовь, жизнь и смерть всегда рядом и не могут быть друг без друга.

10 июня 2026

Царяпкина Анже