Кусимир. Дачные истории

Римма Антонова

Кусимир. Дачные истории

В пути

В душном автомобильном салоне на заднем сиденье я трясусь в переноске, которая давно стала тесна для меня. Ни растянуться, ни поиграть. Остаётся лишь смиренно лежать, свернувшись калачиком, и истошным "Мяу" надоедать домочадцам.

Нет. Ну а на что они надеялись?! Взяли с утра, запихали в коробушку и кинули в машину. Вот куда им приспичило ехать в такую рань? Ещё и вытащили из уютной лежанки. Да и игрушку мою, селёдку, забыли в квартире. Как же я без неё? Страшно!

– Мяу! – и никто не обращает внимания на меня. Конечно, зачем на кота обращать внимание?! Как же мы долго едем. Лапки затекли. Мне бы выгнуться дугой, размять спинку, поточить немного коготочки. А меня никто не замечает!

Славка, похоже, вообще уснул, держа в руках маленькую модель синего автобуса из какого-то мультфильма. А мультфильмы он смотрел часто. То машины, то роботы. И игрушки потом выпрашивал по этим мультфильмам, а мама их покупала для него. Но меня больше волновало то, что в этих мультфильмах коты дружили с собаками. Глупость какая!

Всем известно, что кот и собака дружить не могут. Я, когда подрос, мама пыталась щенка принести. Ух! И пришлось же этому ушастому устроить весёлую жизнь. И еду у него отбирал, и с лежанки выгонял. А папа ещё гордо заявлял, что кот и собака обязательно привыкнут друг к другу и подружатся. А я не хотел к этому псу привыкать. Поэтому спать хозяевам не давал! Я носился по квартире всю ночь, ронял вещи и играл с одеждой. А щенок выл от моей активности, боялся. Вот у мамы и сдали нервы. В итоге, она отдала щенка соседке. Ей как раз одиноко было. А мне вновь стало комфортно. Всё моё, и никто ничего не отнимал. И я радовался этому до сегодняшнего дня.

Всё же интересно, куда меня везут? В машине раздаются спокойные мелодии. Всё это так подозрительно. Надеюсь, они не надумали меня снова к ветеринару сводить. Если же надумали, то я им устрою такое шоу, что век не забудут. А то взяли моду: водить туда, где больно делают. Я после последнего раза три дня есть не мог, и бегать тоже.

– Мяу! – более требовательно выдаю я. И, похоже, мама начинает сдаваться.

Она тяжело вздохнула, обернулась назад и глянула в мою переноску. А там я большущими глазами нагло вопрошал к ней с немым вопросом: «куда путь-то держим, господа?».

– Не, ну ты только глянь на него! – говорит вполголоса мама. – Кусимир наш, гипнотизировать меня пытается. – обращается она к папе. – Как приедем на дачу, обустроимся, нужно будет помыть его.

– Зачем? – спрашивает папа, глядя строго на дорогу. – У него шерсть чернявая и так блестит. Зачем мыть? Сам себя вылижет.

– Вылизать то вылижет. Но иногда и купать его нужно, – не унимается мама.

А я не спорю. Люблю воду. Шерсть потом становится пушистая, свежая. Да и не боюсь я водных процедур, в отличие от многих моих сородичей. А шерсть у меня и правда шикарная. Чёрная, блестящая. Правда, возле пузика и хвоста седоватый налёт. Но от этого я только краше становлюсь. Только вот что такое «дача»? Никак я не пойму.

Снова тишина и музыка на фоне. Песня странная: "лай-ла-лай". Будто собачья. Неприятная. Славка бы, что ли, проснулся. С ним хоть как-то дорога поинтереснее будет. Он уже взрослый. Ему целых восемь лет. Славка закончил первый класс. Мама и папа его хвалили. Ещё бы! Ведь ему в школе дали какую-то бумажку красивую. Мама долго любовалась ею и хвасталась перед соседями и родственниками. И я Славу люблю, и бумаг мне для этого не надо.

Славка всегда со мной играл. Бывало, придёт со школы, возьмёт фантик от конфетки, привяжет к ниточке и начинает меня ею дразнить. А охотничьи инстинкты было не спрятать. Они всегда срабатывали вовремя. И тогда мы начинали с ним носиться по всей квартире.

Слава, бегая, заливался звонким смехом. А у меня цель была лишь одна: поймать этот шустрый фантик. А когда мне это удавалось сделать, я его разрывал в клочья. Потому что нечего зверя дразнить. Я, между прочим, хищник. И даже мышей ловить могу. Правда, чаще всего мне лень. И не люблю я их.

Но бывали дни, когда Слава приходил в плохом настроении со школы. Скидывал одежду, шёл к себе на кровать и падал на неё, громко всхлипывая в подушку. Тогда я в сторонке не оставался. Запрыгивал рядом и начинал сказку рассказывать, мурлыкая. А он ещё пуще начинал реветь. Вот от этого мне сразу грустно становилось. Тогда я начинал бодаться мордочкой, чтобы Славка обратил на меня внимание. Чтобы он погладил меня по мягкой чёрной шерстке и немного отвлёкся от своих печалей. Требовалось немало времени, чтобы мой коварный план сработал.

Но когда мальчик проревётся, то всегда брал меня на руки, зарывался в шерсть лицом и гладил. Гладил долго и усердно, от ушей до самого кончика хвоста. А я радовался и наслаждался лаской. А потом я ещё и слёзы слизывал с щёк Славы. А он начинал смеяться. По-доброму, тихо и мягко.

А вообще я очень ласку люблю. Обожаю, когда меня берут на руки или же садят на коленки, а потом гладят. Папа редко ласкал, а вот мама тискала часто. Но я и не против. Правда, когда начинают тискать незнакомые люди, мне это не нравится. Потому что они моего доверия не заслуживают. А руки вечно тянут. Особенно мамины подружки или друзья Славы. Не люблю я этого.

Машина остановилась. Мама повернулась и рукой дотянулась до Славки. Слегка потрясла его за плечо.

– Просыпайся, мы уже на месте.

– Мяу, – тут же вклиниваюсь я.

– Вон и Кусимир всю дорогу орёт, а ты дрыхнешь, хоть бы хны.

Славка что-то несвязное промычал, но глаза открыл, недовольно посмотрев на меня.

– Всё я слышал. Только понять не могу, чего Кусимиру не хватает. Взяли же его на отдых с собой, а он.

– Всё, всё. Вылазь! Позже будем рассуждать.

Они вылезли, оставив меня в машине. Значит, мы приехали на отдых. Это хорошо. Они меня и подобрали на улице тогда, когда приехали отдыхать. И дали необыкновенное имя – Кусимир, потому что я сразу же укусил Славку за палец. Он тогда впервые попробовал прикоснуться к моей шерстке, а я решил, что он обидеть меня собирался.

Но потом они меня забрали с собой в квартиру. Купили игрушки и кормить не забывали. Я полюбил их больше всего на свете. А они меня. И на все мои капризы не обижались. Поэтому с ними я останусь навсегда. А то мы, коты такие, если нам что-то не нравится, спокойно встаём и уходим.

Отдых? Интересно, каково это – встретить отдых с домашними? Надеюсь, это не так холодно и голодно, как это было при нашей первой встрече. Ну и я на всякий случай от Славки далеко отходить не буду. А то ещё потеряемся, не дай Бог. Да и проказничать лишний раз не стану. Чтобы папу и маму ненароком не разозлить. Волнительно всё это, и звучит «отдых» и «дача» как-то странно. Но надеюсь, что всё будет хорошо, и я зря переживаю.

Дача

Долго пришлось ждать, когда Слава вытащит переноску вместе со мной из машины. Я даже мяукать устал. Голос надорвал. А они всё внимания на меня не обращали. Мама и папа суетились, вытаскивая из багажника вещи, а Славка со мною в руках, встал как вкопанный и разинул рот, обглядывая новые владения.

А поглядеть было на что! Даже я через переноску залюбовался. Перед нами стоял небольшой домик с деревянными окнами, и даже ставни у него были старинные, резные, только выцветшие немного, почти точь-в-точь, как показывали в старых сказках по телевизору. А ещё около дома был просторный садовый участок. Уж было где на славу лапки поразмять. Деревянный забор же покосился от времени. И теперь в нём была куча лазеек на волю.

А воздух какой! Так шёрстку и пригревает. Поскорее бы уже выскочить из этого заточения и лечь на крыльцо, подставив пузико к солнышку. Замурчательно. Я даже успел простить то, что меня вытащили насильно из уютной городской квартиры и приволокли сюда.

Мама и папа только этой зимой приобрели дачу. И поэтому с весны уже готовились к переезду на лето. Мама выращивала рассаду в каких-то хрупких стаканчиках и на меня кричала, чтобы к ним я не подходил. Даже на ночь двери закрывала, оставляя меня в комнате Славы. Ну, правда, коридор с туалетом были в доступе. А мне, между прочим, было очень интересно принюхаться к тому, что созревало в этих стаканчиках.

Потом по вечерам они стали ежедневно ездить куда-то, и мы со Славкой находились в квартире вдвоём. Правда, комнаты с растениями строго-настрого закрывались, и Славе не разрешалось туда заходить. Только на кухню, но и то, чтобы он смотрел: забежал ли я с ним или нет. Одного меня там оставлять было нельзя! И чтобы Славка выполнял просьбу добросовестно, ему разрешалось играть всё это время в приставку. Эх, и тоска зелёная была тогда!

– Ну и чего ты стоишь?! – прикрикнула мама на Славу.

– А что? – откликнулся сразу же он.

– Заноси Кусимира в дом. Сейчас вещи разберём и чай станем пить с бутербродами.

– Ладно, – пробубнил мальчик, посмотрел через переноску на меня и тихо-тихо проговорил, – ну, пошли изучать местность, в которой на три месяца застрянем без цивилизации и интернета.

И Слава зашагал вместе со мной в дом. Всё-таки расстроился парень. Он не хотел на дачу. В квартире было лучше. И игрушки, и приставка, и друзья. А здесь же только природа, дом и огород. Я тоже расстраивался. Но сейчас внутри разгорелось любопытство, и мой страх остаться брошенным на отдыхе исчез куда-то. Всё-таки хозяева меня любили, как и я их, наверное.

Внутри дом оказался скучным. Ни покраски, ни обоев. Серо-старые брусья и мутные окна изнутри. Как только в дом заходишь, то попадаешь сразу же на кухню и столовую в одном месте. А рядом справа арка дверная и ещё одна комната, куда и поставил мою переноску Слава и открыл её.

Вроде бы я так мечтал вырваться из клетки, но сейчас почему-то чувствовал в ней себя безопаснее, чем снаружи. Пусть внутри в ней, я и сгорал от любопытства, но вылазить было страшно. В комнате стояли старый шкаф, такой тяжёлый и массивный, и по двум сторонам кровати. Одна большая кровать для мамы и папы, а возле окон маленькая – для Славы. Только они были не заправленные. Матрасы и то запечатаны были толстой плёнкой.

Робкий шаг и вот я высовываюсь с головой на волю. Замираю и принюхиваюсь. Сыростью и древесиной попахивает. Но это не неприятно, а необычно. Раньше я редко где мог уловить такие запахи. Мама и папа тем временем вошли тоже в дом и шустро начали бегать по комнате, распаковывая кровати и застилая их.

– Мам, – простонал возле неё Слава. – Мне здесь не нравится. Давайте обратно в город уедем?

– Не придумывай, – строго ответила мама. – Привыкнете, и всё будет нравиться. Не вечно же сидеть за играми в приставку.

– Ну, мама, – шмыгнул слезливо носом мальчик.

– Я всё уже сказала!

И Слава сдаётся в этом бессмысленном споре, уходя в другую комнату, где стоят стол и плита. Я же посмелее выползаю наружу. Вроде ничего страшного нет. Принюхиваюсь. Необычный запах раздражает нос. Несмело бреду, обнюхивая пол. И вдруг мышиная вонь ударяет в нос. Фу! Не люблю! А тут ещё и ловить их заставят, скорее всего.

Нет, инстинкт охотника у меня срабатывает на ура. Но это не значит, что я люблю ловить мышей. Они невкусные и противно пахнут. Жутко даже от одной мысли об этом становится.

Я шустро бегу на кухню. Там уже вовсю папа колдует у плиты. Горячие бутерброды с колбасой и сыром. Но мне, как обычно, это счастье не перепадёт. Славка в дурном настроении, а кроме него меня никто со стола не подкармливает. Что ж, придётся снова давиться своим кормом с лососевым запахом.

На кухне вонь мышей усилилась. И мне уже захотелось обратно в квартиру. Там таких запахов нет. Бывали, конечно. Но очень редко. Так, по осени. Но чтобы по квартире мыши бегали, такого не было ни разу за время моего проживания там. Да и мама обычно для них отраву по осени покупала и раскидывала по углам. Правда, так один раз я чуть не отравился вместо мыши. Тогда меня к ветеринару возили и промывали желудок.

Так что, может, и здесь мама разбросает отраву по углам, и мне не придётся выполнять свой кошачий долг. Я очень надеюсь на это.

– Ну что вы? – вошла мама в комнату. – Всё готово к чаепитию?

– Всё, – кивнул папа и начал накрывать на стол.

– А про кота забыли?

– Забыли, – эхом отозвался папа.

И, кстати, не первый раз они про меня забывают. В плане кормления только мама ответственная. Всегда накормит и иногда даже порцию побольше насыплет, чтобы я наверняка был сыт. А вот если на хозяйстве папа и Слава, то всё – у меня начинается диета.

Мама поставила на пол возле печки две миски. Одну наполнила кормом пахучим, другую – водой. И на этом моё желание исследовать местность исчезло. Аппетит со зверской силой разыгрался во мне в тот момент, когда на глазах появилась большая зелёная упаковка, а содержимое приятно и звонко зашуршало. Я с жадностью набросился на миску, когда вся семья уселась за стол.

Досыта насладившись трапезой, я подошёл к маминым ногам и упал возле них, благодарно мурлыкая. Приятно быть сытым в тепле и в любви. Время тихо шло, и даже Славка после перекуса подобрел. Начал разговаривать. А это значило, что всё обязательно у нас будет хорошо. И дальше нас ожидало очень много интересных приключений. Главное, чтобы не пришлось ловить мышей. Вот, всё что угодно, но только не мыши.

– Хорошо здесь, – вполголоса сказал папа. – Тихо.

– Да, – выдохнула мама. – А то я уже с ума начала сходить от городского шума. Но и здесь у нас с тобой работы много.

– Будешь ставни красить? – обратился папа к Славе.

– А это интересно? – тут же встрепенулся мальчик.

– Очень, – засмеялась мама. – Но в следующий раз. А красить ставни будет папа, а ты пойдёшь и поможешь мне помогать рассаду поливать.

А мне ничего не нужно было делать. И, довольный своим безучастием, я поднялся и поплёлся в соседнюю комнату. Внимание привлекла Славина кровать. На неё светило яркое солнышко, а это значило, что мне нужно было именно на неё. Я запрыгнул на кровать, развалился, подставившись ласковым лучам солнца, и задремал.

Разбитое окно

Когда папа зашуршал чем-то возле окон, мой сон быстро испарился. Любопытство разгорелось внутри с огромной силой. Я уже не мог себя сдерживать и пустился со всех лап к выходу из дома. Благо дверь не заперта была. Тюль белая развевалась на ветру вместо неё.

И тут моё внимание тоже застряло. Игривость напала внезапно, и я начал ловить мелкие волны внизу шторы, которые влияли на меня подобно гипнотическому кругу. Лапами я перебрал все волны, и тюль заходила ходуном, словно звала меня: «Давай, Кусимир, вскарабкайся на самый верх, к потолку!». Ну разве я мог отказаться от такой затеи? Конечно же, нет! И со всей прыти запрыгнул на неё, ловко цепляясь за мелкие дырочки в шторе, пополз наверх и почти достал до самого потолка. Только вот тюль резко затрещала, и я полетел вниз, шумно приземлившись на пол.

Больно и обидно. Я фыркаю и смотрю на место происшествия. Ох, и достанется же мне от мамы. Главное – вовремя сбежать от неё, а то ещё и полотенцем вдоль хребта прилетит невзначай. Не любит мама у нас беспорядок и всегда кричит на домочадцев, да и на меня тоже. А мне от этого досадно. Тон её голоса так сильно меняется на обиженный, что моё кошачье сердце не выдерживает этого, и я трусливо сбегаю прочь в укрытие. А когда мама успокаивается, выбираюсь из своего тайного местечка и иду к ней гладиться.

Так! А куда я вообще бежал? Ведь что-то срочно важное меня выдернуло из сна. Но вот что? Позабыл. И тут снова грохот, послышался недовольный папин голос. Точно! Вспомнил! Там же что-то на улице интересное творится и без меня.

Я перепрыгнул через скомканную тюль – и полетел вперёд, на свободу! Только силы я не рассчитал и кубарем скатился по маленьким трём ступенькам вниз с крыльца на землю. Ух, больно! Какой же неуклюжий я сегодня. А на улице не всё так просто, как казалось несколько минут назад. Множество звуков мгновенно свалились на меня со всех сторон.

Сверху птицы щебечут, сбоку Славка с машинкой на радиоуправлении жужжит. Ещё немного дальше мама из шланга что-то поливает. Где-то далеко ревёт чудовищная газонокосилка. Так шерсть дыбом и встаёт! В городе-то этот шум терпеть не мог, а сейчас никуда не денешься от него. Где-то ещё дальше музыка из старых кинофильмов звучит. Снова я теряюсь во внимании. Столько всего вокруг! Но выбрать я должен что-то одно. Но что? Очень сложно определиться: птицы, Славка или папа? Что же выбрать?!

Тут на мои глаза попадается прекраснейшее существо – бабочка-капустница. Сидит на травинке, крылышки распрямляет и складывает вместе. Крылышки такие хрупкие, нежные, аппетитные. Я, пригибаясь к земле, начинаю готовиться к прыжку. Ещё немного, и эта красавица попадётся мне в пасть. Есть, конечно, её не стану. Даже и в мыслях нет затеи полакомиться бабочкой. Здесь другой азарт овладевает мной. Игра: «Поймаю или не поймаю?»!

Я не свожу с цели взгляд, притаиваюсь. И – хоп! Прыжок! Мои зубы клацают почти возле крыльев бабочки, но она оказывается проворнее меня. Бабочка мгновенно поднимается ввысь в воздухе и улетает за забор. А я остаюсь сидеть на примятой траве и разочарованно глядеть ей вслед. Красивая она.

А я возможность поохотиться проморгал. Что ж, ладно…

А за воротами шорох и папин голос раздаётся. Я снова вспоминаю, зачем выбежал на улицу и, довольный, вальяжно отправляюсь в сторону забора. Пробираюсь сквозь дыру, и вот я на неогороженной свободе. Просёлочная дорога недалеко и другие соседские дома выстроились в одну линию. Надо заметить, что они выглядят совсем чуть-чуть краше нашего. Но это пока. Скоро и наш домик заблестит и засияет новыми красками.

Я поворачиваю мордочку в сторону папы. А там столько всего интересного, что дух замирает! И высокая лестница приставлена к окну. Папа рядом что-то размешивает в банке. И одет он очень странно. Синие штаны на подтяжках и рубашка в клеточку. Бегу в его сторону, как мгновенно в нос врезается резкий запах, от которого у меня начинает жутко кружиться голова.

Но любопытство легко так не победить. Я вскарабкиваюсь высоко-высоко на лестницу. До самой крыши почти. Здесь и дышится легче. Что-то в банке у папы явно нехорошее, но зачем ему это? Лучше здесь схоронюсь и всё подсмотрю.

Папа всё продолжал что-то подливать из бутылочки в краску и вымешивать. А что бы ему не совсем скучно было, он насвистывал какую-то мелодию, известную лишь ему одному. А когда папа закончил размешивать странную жидкость, то взял в руку баночку за небольшое донышко, которое раньше принадлежало какой-то вкусной газировке, ну или квасу.

Это я уж не знаю, что люди любят больше покупать и пить. Но покупают они это очень часто. Особенно летом.

И, не глядя на меня, папа начал подниматься по ступенькам наверх. Я даже шевельнуться боялся. Как бы не вспугнуть. Уж очень было интересно, что же будет дальше. На третьей ступеньке он остановился. Папа ростом высоковат, поэтому макушкой почти доставал до меня. Но каким-то чудом не чувствовал моего присутствия. Он приподнял баночку с голубоватой вязкой жидкостью, обмакнул в неё кисть и начал размазывать эту смесь по деревяшке у окна.

Тут я уже не выдержал. От резкого токсичного запаха неведомой для меня жидкости снова закружилась голова и дыхание спёрло. Я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. И, чихая, я повалился папе прямо на голову. Он на лестнице пошатнулся, выронил баночку с жидкостью и плечом повалился на окно. Я приземлился на землю, прямо в растёкшуюся, дурно пахнущую жидкость. Но вскоре на меня посыпались и осколки стёклышек после громкого резкого звука, будто мама снова разбила стакан на кухне. Только не один, а все десять одним разом.

Тут же выскочила из-за ограды мама, а Слава за ней. Она, охая и ахая, побежала выручать из опасности папу, а мальчик схватил меня, стряхивая с шерсти стёклышки, и побежал в дом.

– Ох, и достанется тебе, прохвост! – прошептал мальчик, перешагивая через тюль.

Слава счистил с моей шерсти остатки пыли и принялся за лапы. Какой-то тряпкой, смазанной ничуть не лучше пахнущей жидкостью, что и у папы была в руках, начал оттирать мои лапы. А голова моя всё кружилась. И уже сам на себя я начал ругаться. Лучше бы спал себе мирно на кровати, так нет, потащили черти на приключения.

– Ну что? – крикнула мама через разбитое окно, выходящее на кухню. – Кусимир цел?

– Цел, – тут же прокричал Слава и в знак моей целостности, откинув тряпочку, вытащил меня на всеобщее обозрение.

– Ну, Слава Богу, – выдохнула мама. – И папа цел. Уже хорошо. Окно только жаль.

– Ничего, – кряхтя, проговорил папа, завязывая бинт на руке. – Сейчас плёнкой закроем. Хорошо, что лето. Не замёрзнем. Слава, кота водой попои и уложи спать. Надышался краски, бедолага.

Сразу же Слава подставил мне миску с водой. Я несколько раз мордочкой ткнулся в неё, немного полакав. Дурно мне. Мальчик поднял меня на руки и отнёс на свою кровать. Положил на тёплое покрывало и долго-долго гладил, пока я не забылся волшебным сном. А разбитое окно осталось лишь моим неприятным воспоминанием.

Есть рассаду опасно!

Ранним утром, пока все спали, я вместе с мамой выпрыгнул на улицу. Она взяла меня на руки и нежно-нежно погладила. Всё-таки, вчера я всех перепугал. Да и сам, если честно, испугался сильно.

Хорошо, что у меня есть такая замечательная семья, которая в любой ситуации и спасёт, и поможет, и поддержит.

Да и Славка вчера сидел со мной всё время рядышком. А потом мы спали с ним всю ночь в обнимку. Было уютно и тепло. Правда, папа долго вчера ворчал по поводу окна. Но я же не знал, что выйдет всё так. Да и не хотел, чтобы что-то ломалось. Я же не виноват, что папа повалился именно на окно. Теперь на кухне вместо стекла мутно переливалась тепличная плёнка.

На улице тёплое солнышко нежно согревало поверхность земли. Лапками коснёшься – благодать... А вот на траве ещё роса не обсохла. Из-за чего я не смог пробраться к грядкам. А на грядках творилось, между прочим, очень много интересного и опять без меня. Не даром мама с самого утра отправилась в сторону теплиц одна-одинёшенька и никого с собою не взяла.

Кузнечик где-то неподалёку стрекочет. Жутко любопытно, но не хочу, чтобы всё было как вчера. Я больше подобной ошибки не повторю. Ставлю лапку в траву. Б-р-р. Сыро! Поднимаю лапку и стряхиваю с неё противные капельки холодной росы. До чего же сырость противная! Даже шерсть дыбом встаёт!

Гляжу на маму, а она открывает все теплицы, и заглядывает в них. Улыбается загадочно, будто вместо обычной травы там что-то волшебное растёт. Очень интересно. Я думаю, что в теплицах живут те самые растения, от которых в квартире меня всегда отгоняли. А роса так и не высыхает, будь она не ладна!

Ах, не до неё сейчас! Любопытство разрывает на части кошачью душу! Больше нет сил терпеть! Я крупными прыжками преодолеваю путь от крыльца до первой теплицы. Мама идёт с лейкой к бочке. Моему любопытству некому мешать. Я сую мордочку в теплицу, а там так тепло, так хорошо. Что даже и позабыл, зачем хотел так сюда попасть. Вот так бы в бороздочке и разлёгся бы, подставив бока к свету и теплу, да нежился себе на доброе здоровье.

Прохожу внутрь теплицы и падаю на землю. Как же здесь прекрасно! Вот этот отдых точно мне по душе! Надеюсь, мы здесь останемся надолго. Не хочется возвращаться в душную квартиру. А ведь раньше не хотел оттуда выезжать. Вот это лето! Волшебство, да и только!