Сергей Антонов.

Метро 2033. Московские туннели (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Это – пропуска. С ними вам любой блокпост нипочем. Не только на территории Ганзы, но и в других местах пригодится. Содружество Станций Кольцевой линии пока еще имеет авторитет в Метро.

Анатолию уже поднадоели рассказы о непререкаемом авторитете Ганзы. Благодарность благодарностью, а все остальное – позже. Он сунул пропуска в карман брюк:

– Идти можно сейчас?

– Самое время. Все спят, а часовые на блокпосту сменились. Улепетывайте отсюда побыстрее. Боюсь, мне из-за вас достанется. Сам не понимаю, зачем вам помогаю, но имейте в виду: передумать могу в любой момент. Топайте на Краснопресненскую, и чтобы глаза мои больше вас не видели!

Краб неожиданно бросился обнимать Михаила, крича при этом, что век будет помнить его доброту и детям закажет, хотя таковых у него не имелось. На этот раз Анатолию удалось заметить, как еще один пропуск перекочевал из кармана бизнесмена в рукав пиджака Краба. «Горбатого могила исправит!» – подумал он, схватил Краба за шиворот и вытолкнул в открытую Михаилом дверь: оба оказались на перроне Киевской-Кольцевой. Спали на станции далеко не все, но столпотворения, которое наблюдалось днем, уже не было. Стараясь не обращать на себя внимания, Анатолий и Краб добрались до ближайшей арки, свернули за угол и спрыгнули на пути.

Заметив их, сонные часовые на блокпосту оживились. Один выступил вперед и сдвинул брови так, что стало понятно: о том, чтобы двум оборванцам покинуть станцию, не могло быть и речи. Остановившись в метре от охранника, Анатолий и Краб вытащили из кармана пропуска. Часовой не поверил своим глазам. Пропуска, кажется, были чем-то большим, чем обычные паспорта с вклейкой о ганзейском гражданстве. Может быть, документы сотрудников какой-нибудь тайной службы? Написано ничего такого на них не было, но кто знает? Часовой вертел картонки в руках и так, и этак, светил на них фонариком и явно готов был откусить от пропусков по кусочку на пробу, чтобы определить подделку на вкус. Убедившись в том, что документы подлинные, грозный страж отступил в сторону и махнул рукой своим коллегам:

– Пропустите. С ними все в порядке.

Краб, только оказавшись за блокпостом, рванул с места в карьер. Толе, который вполне понимал его желание оказаться как можно дальше от этого жирного царства, пришлось ухватить Краба за фалду пиджака и придержать. Они прошли степенным шагом не меньше пятидесяти метров. Как только силуэты охранников поглотила тьма, оба, не сговариваясь, перешли на бег.

Бежать по туннелю оказалось неожиданно здорово. Толя вспомнил, как мальчиком он любил, встав коленями на сиденье вагона, смотреть в окно на извивающиеся на кронштейнах черные силовые кабели. Движение поезда оживляло их, словно в анимационном фильме, превращая в нескончаемую змею с изогнутым телом. Сейчас, разогнавшись, можно было снова увидеть эту змею… Как в детстве.

Анатолий перешел на шаг только после того, как легкие начали разрываться от напряжения, а в боку закололо с непривычки. Тяжело дышавший рядом Краб показал рукой на тусклое пятно света вперед:

– Краснопресненская.

Блокпост встретил путников стандартной процедурой выхода постового на пути, лязгом автоматного затвора и грозным окриком.

Однако пропуска с эмблемой Ганзы и здесь сработали безотказно. Увидев заветное коричневое кольцо, часовой стал настолько любезен, что пожелал обоим хорошего дня и улыбнулся им на дорожку.

Краснопресненская была своей сытостью и лоском похожа на Киевскую, но Толю не оставляло ощущение, что он находится на военной базе. Патрулей здесь было вдвое больше, а кроме них часто встречались и бойцы в совершенно другой форме.

– Регулярная армия, – шепнул Толе Краб, уважительно кивая на рослых солдат в зеленом камуфляже.

Все они были в длинных тяжелых бронежилетах, на боку болтались стальные шлемы и свисали новенькие автоматы с подствольниками. Посреди зала стояла предлинная брезентовая палатка с надписью «Казарма».

Переходы на другую линию были превращены в настоящие крепости, и пограничные дозоры на них были усилены армейскими отрядами. Гражданских на станции вообще было маловато.

– А что тут… – начал было Толя и осекся.

Сам все понял.

Переходы с Краснопресненской были не просто на другую ветку – а на Красную линию. Пусть сейчас между давними врагами установился хрупкий мир, Ганза явно постоянно ждала от коммунистов подвоха.

Станция была на военном положении. Анатолия и Краба остановили для проверки документов не один и не два раза. Задерживаться здесь было точно нельзя. И выпускать Краба из поля зрения тоже. Боясь, что воришка сорвется и что-нибудь непременно стырит, а закончится все новым арестом, Толя буквально держал Краба за руку.

Но к тому моменту, когда они уходили с Краснопресненской, Краб с хитрым видом извлек из рукава фонарик, которого всего несколько минут назад у него не было и быть не могло.

– Мастерство не пропьешь, – щербато улыбнулся он.

Путники благополучно миновали следующий блокпост и вышли в туннель, ведущий на Белорусскую. Анатолий еще ни разу не путешествовал по Кольцевой, и все здесь ему было страшно любопытно. Первым, что бросалось в глаза, были надписи. Они размещались повсюду, где имелось свободное место, носили предупреждающий и просто информационный характер. Требования приготовить паспорт с визой, оповещения о вступлении на территорию Ганзы чередовались с предупреждениями о возможном нападении мутантов. Особенно тягостное впечатление вызвала надпись, сделанная у входа в боковой коридор: «Будь внимателен! Здесь пропали без вести 24 человека». Вся надпись была выполнена белой краской, а цифра «24» – мелом; видно, приходилось менять ее слишком часто. Толя посветил фонариком в коридор. Не увидел там ничего особенного, но ускорил шаг – очень не хотелось стать двадцать пятым.

Оказывается, туннели Кольцевой, несмотря на свою относительную чистоту и сухость, тоже не были столбовыми дорогами. А может быть, подумал Толя, все эти люди пропали тут еще во время войны Ганзы с красными. Может, тут действовали партизаны. Похищали ганзейских языков и уводили в плен. А может, просто расстреливали где-нибудь в безлюдных уголках Метро.

По мере приближения к Белорусской размышления о надписях, взаимоотношениях левых и правых отошли на второй план. Сейчас Анатолия тревожили две проблемы. Он опасался того, что их могут узнать на блокпосту, где Краб так необдуманно полез в чужой рюкзак. Тут следовало молиться, чтобы часовые сменились. Другая проблема не могла разрешиться так просто. На пути к коридору Аршинова им придется пройти мимо места нападения червей.

В прошлый раз до цели тоже было рукой подать, а из-за безглазых монстров пришлось сделать такой внушительный крюк, что и сейчас дух захватывало. Вот если бы раздобыть автомат! Анатолий чуть было не обратился к Крабу с этой просьбой, но вовремя опомнился. Последствия кражи оружия могли оказаться гораздо хуже, чем новая встреча с червями.

Выбравшись из туннеля на Белорусской-Кольцевой, Толя и Краб поднялись в переход на родную Замоскворецкую линию, прошли мимо статуй каких-то древних богов с автоматами и венками, пьедестал которых был обложен грибами, дохлыми крысами и другими подношениями, преодолели ганзейские пограничные пункты и оказались на второй Белорусской, бледном и чахлом двойнике кольцевой станции. Сейчас времени задерживаться тут не было. Главное, чтобы их не узнали…

Ни одного часового, дежурившего на блокпосту в прошлый раз, на месте не оказалось. Новый патруль проверял документы без особой тщательности. Причина столь наплевательского отношения к служебным обязанностям стала очевидна после того, как Анатолий перехватил встревоженный взгляд патрульного. Тот смотрел в туннель так, словно пытался различить во мраке цель, в которую следует разрядить всю обойму. Неужели все-таки черви?

Когда последний блокпост остался позади, Толя остановился, чтобы отыскать хоть какое-то оружие и не идти на червей с голыми руками. Нож… Кусок арматуры… Как на грех, ничего подходящего не попадалось. Когда попытка выкорчевать из цемента остатки какого-то рычага не принесла успеха, пришлось удовлетвориться единственным, что попалось под руку, – ржавым болтом.

Приближаясь к месту, где произошла памятная стычка с червями, Анатолий и Краб сбавили темп. Хотелось проскочить опасный участок как можно скорее, но воспоминание о том, что подземные твари чувствительны к вибрации, отбивало охоту побежать. Анатолий осветил вход в знакомую подсобку. Баррикада, наспех сооруженная из двери, осталась на прежнем месте.

О червях напоминали только многочисленные вмятины на поверхности двери и изрытая земля. Анатолий встал на рельс и осторожно приблизился к норе между шпалами – месту, где черви утащили под землю собаку. Остановился и швырнул болт на несколько метров вперед. Болт со звоном ударился о рельс. Толя затаил дыхание. Проползла невыносимо длинная минута, но черви так и не объявились. Тогда он подошел к болту, поднял и швырнул вновь. И еще. И еще.

– Знаешь, а я уже такое видел, – сообщил повеселевший вор. – В кинотеатре тогда работал. Как кино называлось, не помню. Сам понимаешь, не на экран я смотрел. Но лысого мужика, который тряпку к гайке привязывал и швырял ее, совсем как ты сейчас, хорошо помню.

Анатолий ничего не ответил. Он увидел знакомый боковой коридор и позавидовал памяти Краба. Сам-то он никак не мог припомнить, в какой последовательности и через какие промежутки времени следовало подавать сигнал фонариком. Азбука Морзе, черт бы ее побрал! Кажется, три короткие вспышки, три длинные и опять три короткие. Вроде так говорил Аршинов. Анатолий включил и выключил фонарик нужное число раз. Затаив дыхание, стал ждать ответного сигнала.

Прошла минута, две. Анатолий подал сигнал еще раз.

Никакого эффекта.

Почему он решил, что Аршинов должен находиться в своем тайном логове? Возможно, как раз в этот момент он пирует на Войковской в компании дружков-анархистов.

Когда Анатолий уже совсем отчаялся, в глубине туннеля вспыхнул фонарик. Толя не стал считать, сколько раз он мигнет, а просто бросился навстречу Аршинову.

– Ты? Почему здесь? Почему один? – изумился прапорщик.

– Западня. Предал нас энкавэдэшник. Я один остался. Ребята… Нет их больше.

Аршинов некоторое время удивленно смотрел на Анатолия. Затем подошел и крепко обнял:

– Совсем поседел, брат. Но это ничего. Главное, что живой.

Толя развел руками, набрал полную грудь воздуха, собираясь рассказать прапорщику все, что с ним приключилось, да так и не решил, с чего начать. Стоял, вспоминал все и чувствовал, как набухают глаза, как по корке из крови, грязи, машинного масла ползет предательская слеза.

– Так что же, задание провалено? – спросил у него Аршинов.

– Еще нет, – потряс головой Толя.

– Помощь не требуется? – подмигнул ему прапорщик.

Глава 17
Возвращение на Тверскую

Аршинов уверенно шел по знакомому туннелю, не включая фонарика, и рассказывал о последних новостях.

– Помнишь, Толян, я у тебя щупальцами интересовался? Так вот, никакие это не щупальца, а змеи. Подземные, понимаешь? Они сквозь грунт с такой скоростью чешут, что теперь ухо востро держать надо. Одну атаку мы отбили, но думаю, эта мерзость теперь с силами соберется и на нас опять попрет. Если автомат в руках и патронов достаточно – бояться особо нечего, но если ты один, да еще безоружный, в туннеле окажешься – пиши пропало. Из наших одного утащили так быстро, что и глазом никто моргнуть не успел. Непонятно только, откуда взялись вдруг. Один умник сказал, что, может, они это… мигрируют. Дай бог, чтобы он прав был. Потому что, если они сами не уйдут, мы с ними точно ничего не сделаем… Мда. Его-то они и схавали.

А Толе было достаточно просто слышать голос прапорщика, такой уверенный, такой домашний. Голос человека, который был надежным якорем, связывающим его с Гуляй Полем, с прежней понятной жизнью, который мог бы быть его другом и который все еще может-таки другом стать. Толя был уверен: отыскав Аршинова, он сделал даже не половину, а большую часть дела. Сознание того, что долю забот можно теперь переложить на надежные плечи, позволяло расслабиться от многодневного напряжения.

Он улыбнулся в темноту. Аршинов – настоящий, крепкий мужик. Он никогда не покажет удивления, а уж тем более страха. Даже о червях прапорщик говорит таким будничным тоном, словно служил с ними в одной части. Лучшей кандидатуры для похода на Корбута и его подопечных нечего и желать.

Аршинов отвел Анатолия и Краба метров на двести от развилки. Прозвучал негромкий щелчок, скрипнула дверь. В темноте раздались удаляющиеся шаги прапорщика. Вспыхнул огонек керосиновой лампы, и Анатолий увидел, что они не в какой-то подсобке, а в очень большом помещении, дальняя часть которого терялась во мраке. Можно было лишь различить очертания огромных шкафов, выкрашенных в темно-зеленый цвет и снабженных написанными через трафарет буквенно-цифровыми обозначениями. Именно таким и представлял себе Толя военный склад.

Аршинов поставил керосинку на стол, заваленный проводами, трубками и кусками проволоки.

– Мой секретный ангар. – Прапорщик с гордостью обвел склад рукой. – Здесь можно найти все, чего душа пожелает: от мелкокалиберной винтовки до гранатомета «Муха». Там в углу бочонок с краном. Можете умыться, а заодно и сбросить свое тряпье. Особенно это касается тебя, нарядный дружок. Я понимаю, ты играешь в семафор, но хотелось бы привлекать поменьше внимания.

Анатолий ожидал, что Краб сорвется и пошлет прапора в дальние дали, но тот избавился от своей одежды молча и с видимой охотой. Они с наслаждением умылись чистой, холодной водой, и Анатолий пожалел лишь о том, что бочонок оказался слишком мал. Наметанным глазом бывалого старшины Аршинов определил размеры одежды и обуви. Когда умывание закончилось, Анатолия и Краба уже ждали комплекты формы.

На очищенном от инструментов и деталей столе стоял чайник, кружки и глубокие алюминиевые тарелки, доверху наполненные холодной свиной колбасой.

Во время еды Аршинов не докучал расспросами. Он просто посасывал свою самокрутку и смотрел на то, как работают челюсти и исчезает с тарелок колбаса. Утолив голод, Анатолий заговорил. Уже после первых слов лицо Аршинова помрачнело. На протяжении рассказа он несколько раз вскакивал с табурета и мерил шагами склад.

Когда Толя договорил, Аршинов закурил, качая головой:

– А на Войковской все еще ждут возвращения вашей группы.

– Группа еще действует, – серьезно ответил Анатолий. – Пока я жив, группа действует.

– Что будем делать? – Аршинов уселся напротив него.

– Для начала надо отпустить этого парня, – кивнул Толя на Краба. – Это мой проводник. Я ему патронов должен… Десять рожков.

Аршинов присвистнул, но не отказал. Сходил за патронами, принес набитые магазинами подсумки, положил перед Крабом. Однако тот награду не принял.

– Не надо мне этого. Лучше рассчитайся со мной по-другому, Том.

Толя внимательно посмотрел на него:

– Это как?

– Знаешь… Мне с тобой понравилось. Звучит, может, туповато… Но вроде как смысл какой-то у жизни появился. Чувство, что не зря все. Что для истории. – Он улыбнулся.

– Уверен? – немного оторопев, спросил Толя. – Мы, может, на смерть идем.

– Господи, – притворно испугался вор. – Это же у нас обычное дело, заместо ужина.

– А Крест?

– А что Крест? Он мне не папа и не мама. Такой же бизнесмен, как и все остальные. Только у него теперь свое дело, а у меня свое.

– Мир спасать? – усмехнулся Толя.

– Тебя из дерьма вытаскивать, – нагло подмигнул Краб.

– Да пусть идет, раз сам хочет, – высказался прапорщик.

– Он вообще-то вор, – предупредил Аршинова Анатолий.

– И что? А я – убийца, ёлы-палы.

Прапор прикурил одну самокрутку от другой, пустил едкий дым и оскалился.

– Ну и слава Кропоткину, – подытожил Толя. – Теперь к делу. Цель у нас та же – станция Дзержинская. На сей раз нас никто не проведет через границу… Штурмом, понятное дело, мы ее никогда не возьмем. Я оттуда выбрался через Лубянское кладбище. Но обратного пути найти не смогу. Остается только проникнуть с поверхности. Найти будки вентиляционных шахт, вскрыть и спуститься вниз. Надеюсь, сверху красные никого не ждут. Прапор?

– Будки действительно есть, и над станцией Лубянка – ты извини, я уж ее по старинке – их в изобилии, – откликнулся Аршинов. – Оружие, снаряжение, тротил у меня есть. С дверью проблем не возникнет. Пусть хоть на сто засовов запирают, у меня взрывчатки хватит. Только одна проблема: кто-нибудь из вас бывал наверху?

– С детства не выходил, – признался Толя. – И очень соскучился.

Аршинов одобрительно ухмыльнулся:

– Это, поверь мне, не так весело, как ты думаешь. Но увлекательно. Потянуло меня на приключения на старости лет… Придется, видно, по полной программе.

Прапорщик скрылся между шкафами и вскоре вернулся с картой, на тыльной стороне которой виднелись бумажные полоски, скрепляющие истертые места. Со стола убрали посуду и расстелили план.

Карта была особенная, не чета тем, что Толя встречал раньше, где станции располагались по определенным геометрическим правилам: окружность, прямые линии. На этой карте станции Метро были не главными. Заключенные в кружки, красные буквы «М» рассыпались по улицам, проспектам и площадям в полном беспорядке.

– До Лубянской площади дойдем по Тверской. – Аршинов провел пальцем по улице, отмеченной на карте жирной зеленой линией. – Знакомый бродяга-сталкер говорил, что там пока безопасно и ночью можно пройти, не встретив ни одного чудища. На звезды кремлевские только смотреть нельзя… О Театральном проезде ничего не слыхал, но если не ловить ворон, то проскочить его можно минут за десять. А начать, друзья мои, придется со станции Тверская. В общем, к старым приятелям, Толян, хочешь не хочешь, надо идти. Разговаривать с этими отморозками – не самое приятное из занятий, но я надеюсь, что, если им дать на лапу, проявят человечность.

Анатолий подошел к брошенным на пол лохмотьям, вынул из кармана брюк картонные прямоугольники, полученные от Михаила, и показал Аршинову:

– Здесь два пропуска. У Краба есть свой.

Прапорщик взял протянутую карточку и присвистнул:

– А вы даром времени не теряли. Черт меня возьми, если это не пропуска ганзейских дипломатов. Ловко! С такими ксивами жизнь становится милее.

В прошлый раз Толя рассчитывал, что в контакт с подданными Рейха вступать больше не придется. Тогда он еле удержался от того, чтобы полезть в драку. Сможет ли он вытерпеть вновь и не сорваться? Оставалось надеяться лишь, что на Тверской они не задержатся. Да что там делать? Нашли нужного человечка, всучили ему взятку, выбрались на поверхность. Ничего, как-нибудь выдержит. Соберет в кулак всю волю и постарается меньше смотреть на мерзкие рожи.

– Хороший план. Когда выходим?

– Собираемся, поспим пару часов, и в путь.

Аршинов уложил гостей на длинных ящиках, а сам, прихватив керосинку, исчез среди шкафов и стеллажей. Подложив руки под голову, Анатолий смотрел в потолок. Он думал, что не сможет уснуть, но довольно скоро обернулся в мягкий кокон сна. Ему приснился город…

Он увидел Москву с высоты птичьего полета. Дома, улицы, проспекты и скверы выглядели как разноцветные кубики, параллелепипеды, квадраты, круги и линии. Среди игрушечных на вид жилых массивов то тут, то там мелькали обозначения станций Метрополитена. Анатолий понял, что видит не сам город, а во много раз увеличенную, объемную карту Аршинова.

Карта была живой. По улицам двигались машины, а во дворах домов и на тротуарах можно было рассмотреть фигурки людей. Они спешили по своим делам, спускались по игрушечным лестницам под землю, выходили наверх, соединялись в группы, вновь разделялись, чтобы растекаться по улицам людскими реками и маленькими ручейками. Обитатели гигантского муравейника влюблялись, женились, рожали детей, дрались и убивали друг друга, не подозревая о том, что их расписанной по минутам жизни вот-вот придет конец. Анатолий это предвидел, поскольку сейчас был Богом, бестелесным существом, парившим над Москвой.

И вдруг воздух сгустился настолько, что стал похожим на стекло. Вслед за этим невидимая, гигантских размеров воздушная волна прокатилась по городу, сметая все на своем пути, ломая деревья, как спички, оставляя после себя остовы строений с пустыми глазницами окон. Менее устойчивые домики сминались и рушились, словно карточные, погребая под обломками оказавшихся вблизи человечков. Машины взмывали в воздух, как игрушечные, сталкивались, отлетали к тротуарам, прямо под падавшие фонарные столбы. Какое-то время взрывались фонтанами голубых искр поврежденные линии электропередачи. Яркие краски стремительно тускнели.

Теперь Анатолий видел Метро. Оно тоже изменялось. Сначала остановились поезда, затем на станциях и в туннелях погас свет. Когда он загорелся вновь, то был уже не электрическим. Тусклые оранжевые огоньки осветили остовы составов. Вновь появились люди. Совсем непохожие на тех, кто ходил по поверхности. Вездесущая, проникающая во все щели серая пыль обесцветила одежду и лица. Обитатели Метро брели от станции к станции в поисках лучшей жизни. Многих поглощали темные туннели, а те, кто добирался до цели, разочаровывались в ней и продолжали бесконечное путешествие под землей.

Изменились обозначения станций. Теперь вместо красных букв «М» в кружки были заключены другие знаки: коричневый круг Ганзы, красный флаг коммунистов, трехногая свастика Рейха, пентаграмма сатанистов. Анатолий отыскал Дзержинскую-Лубянку. Она обозначалась глазом. Черным, окруженным серебряным нимбом зрачком. В отличие от других символов око профессора Корбута пульсировало, втягивая в себя энергетические потоки соседних станций. Оно пожирало жизненные силы Метро, чтобы смешать их в жуткий коктейль и выплеснуть его обратно в туннели.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18