Лунный Город: Тайна тринадцати фонарей

Антон Сказочник

Лунный Город: Тайна тринадцати фонарей

ЛУННЫЙ ГОРОД: ТАЙНА ТРИНАДЦАТИ ФОНАРЕЙ

Антон Сказочник

Глава 1. Сломанные часы

В тот вечер Миша впервые услышал, как на чердаке кто-то ходит.

Сначала он решил, что это ветер.

Дом был старый, деревянный, и по ночам в нём часто что-нибудь потрескивало: то рама окна, то половица, то труба, которой уже давно пора было найти хорошего мастера.

Поэтому первый звук Миша почти не заметил.

Тук.

Он продолжил собирать маленький пластиковый самолёт, который уже несколько дней пытался привести в человеческий вид.

Потом сверху раздалось ещё два удара.

Тук.

Тук.

Миша замер.

Он поднял голову и посмотрел на потолок.

На кухне разговаривала мама. В гостиной работал телевизор. Тим спорил с Аней из-за какой-то игры. Всё было так обычно, что эти три звука казались неправильными.

Не просто странными.

Чужими.

— Тим! — крикнул Миша.

— Чего?

— Ты наверху?

— Нет!

Пауза.

— Я вообще-то внизу! — возмущённо добавил Тим.

Миша отложил самолёт.

Дверь комнаты открылась, и появилась Аня. Она держала книгу под мышкой и сразу заметила его лицо.

— Что случилось?

— На чердаке кто-то ходит.

Аня прислушалась.

Тишина.

— Может, крыса.

— Крысы не ходят туда-сюда.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

С чердака снова донёсся звук.

На этот раз шаг.

Один.

Потом второй.

Тим перестал улыбаться.

— Ладно, — сказал он. — Может, всё-таки посмотрим.

Миша поднялся первым.

Лестница на чердак находилась в конце коридора. Днём он редко обращал на неё внимание. Деревянная дверь казалась частью дома, такой же обычной, как зеркало или вешалка.

Но сейчас она была приоткрыта.

— Кто её открыл? — спросила Аня.

— Мама утром закрывала, — сказал Миша.

Из щели падала тонкая полоска желтоватого света.

Миша медленно потянул дверь на себя.

Она оказалась ледяной.

Не прохладной.

Именно ледяной.

Миша машинально отдёрнул руку.

— Что? — спросил Тим.

— Ничего.

Они поднялись.

Чердак пах старой древесиной, пылью и мокрой землёй. Последнее Мише особенно не понравилось.

На полу возле окна лежали капли воды.

— Но дождя нет, — сказала Аня.

Миша посмотрел на потолок.

Ни одной протечки.

Капли просто лежали на досках.

В дальнем углу стоял старый сундук.

Миша сразу его узнал.

— Дедушкин.

— Откуда ты знаешь? — спросила Аня.

— Видел раньше.

— А дедушка почему его здесь оставил?

Миша пожал плечами.

Сундук был заперт.

Но ключ торчал в замке.

Он повернул его.

Замок щёлкнул.

Крышка поднялась.

Внутри лежали старые книги, пожелтевшие письма, фотографии, несколько игрушек и небольшая жестяная коробка.

Миша открыл её.

Внутри были карманные часы.

Серебряные, покрытые мелкими царапинами.

На крышке был выгравирован знак.

Круг, перечёркнутый тремя линиями.

— Красивые, — сказал Тим.

Миша взял часы.

И сразу пожалел об этом.

Холод пронзил ладонь до локтя.

Он чуть не выронил их.

— Всё нормально? — спросила Аня.

— Да.

Миша открыл крышку.

Стрелки стояли на 03:17.

Часы не шли.

Он постучал пальцем по корпусу.

Ничего.

Нажал кнопку.

Щёлк.

Тик.

Все трое замерли.

Тик.

Тик.

Тик.

Секундная стрелка двинулась.

Но двигалась она в обратную сторону.

— Миша...

— Вижу.

Он наклонил часы к свету.

В стекле отражались три лица.

Миша.

Аня.

Тим.

А потом между ними на долю секунды появился мальчик.

Лет двенадцати.

С тёмными волосами.

В красной куртке.

Миша резко обернулся.

Никого.

Он снова посмотрел в часы.

Отражались только они втроём.

— Что случилось? — спросил Тим.

— Ничего.

Миша хотел закрыть крышку.

Но часы внезапно обожгли его холодом.

Он выронил их.

Корпус ударился о деревянный пол.

На ладони Миши появилась тонкая красная линия.

Три коротких штриха, соединённых почти незаметным изгибом.

А потом исчезли.

Просто исчезли.

— Ты видел? — прошептала Аня.

Миша кивнул.

Часы перестали тикать.

На циферблате снова стояло 03:17.

И тогда Миша услышал голос.

Тихий.

Детский.

Совсем рядом.

— Миша...

Он поднял голову.

— Вы тоже слышали?

Аня побледнела.

Тим ничего не ответил.

Голос прозвучал снова:

— Миша... почему ты опять привёл их с собой?

На чердаке погас свет.

Тим вскрикнул.

Внизу хлопнула дверь.

— Ребята! — крикнул он. — Там кто-то есть!

Они бросились вниз.

И замерли.

На стене, где ещё минуту назад стоял старый шкаф, теперь была дверь.

Небольшая.

Гладкая.

Синяя.

Без ручки.

На ней был тот же знак, что и на часах.

Круг.

Три линии.

Из-за двери послышались три коротких стука.

Тук.

Тук.

Тук.

Миша медленно подошёл ближе.

За дверью кто-то тихо засмеялся.

А потом произнёс:

— Вы наконец-то пришли.

Миша сжал часы.

На серебряной крышке появилась тонкая свежая царапина.

Она складывалась в слово.

ОПЯТЬ.

После того как дверь появилась, Миша ещё несколько секунд не мог отвести от неё взгляд. Ему казалось, что если отвернуться, она станет другой — выше, уже, старее. Аня взяла его за локоть и тихо сказала, что им лучше не спорить с тем, чего они пока не понимают. Тим, наоборот, пытался разрядить обстановку, перечисляя самые нелепые причины появления двери: от тайного прохода к соседям до комнаты, в которой живут «очень организованные привидения». Миша засмеялся, но смех вышел коротким. Он впервые заметил, что его ладонь всё ещё помнит холод часов. Даже после того, как красная отметина исчезла, пальцы будто чувствовали невидимый рисунок. Позже, когда все легли спать, Миша несколько раз просыпался и прислушивался к коридору. Дом молчал. И всё же ему казалось, что за стеной кто-то терпеливо ждёт, когда он снова откроет глаза.

Глава 2. Утро, которого не должно было случиться

Утром двери не было.

На её месте снова стоял шкаф.

Миша несколько минут просто смотрел на него.

Потом открыл шкаф.

Полки.

Старые коробки.

Зимние вещи.

Никакой потайной комнаты.

Никакой синей двери.

Тим стоял рядом.

— Я же говорил, что она была.

— Ты первый сказал, что мы её придумали, — напомнила Аня.

— Я передумал.

— Очень удобно.

Миша достал часы.

03:17.

Стрелки не двигались.

Он перевернул корпус.

На крышке всё ещё была царапина.

ОПЯТЬ.

Значит, это не сон.

Он обыскал пол под шкафом.

Ничего.

Тим вдруг присел.

— А это что?

На полу лежал маленький белый камень.

На нём была выцарапана цифра 13.

Аня подняла его.

— Он мокрый.

Миша провёл пальцем.

И действительно, камень был холодным и влажным.

— Где ты его нашёл?

— Здесь.

Миша оглядел комнату.

За окном светило солнце.

Всё выглядело нормально.

Но именно это и пугало.

Потому что теперь он знал: странности необязательно должны выглядеть странно.

Вечером Аня принесла найденную на чердаке фотографию.

На ней стояли дети.

Тринадцать.

Хотя один почти скрывался за краем кадра.

— Это они, — сказала она.

— Кто?

— Дети, о которых говорил твой дедушка.

Миша посмотрел на фотографию.

На обороте было написано:

НЕ ИЩИТЕ ТРИНАДЦАТОГО.

Чуть ниже, другим почерком:

ОН УЖЕ ИЩЕТ ВАС.

В дверь дома постучали.

Все трое вздрогнули.

На пороге стоял дедушка.

Он посмотрел на фотографию.

Потом на часы.

И сразу перестал улыбаться.

— Где вы это нашли?

— На чердаке.

Дедушка снял пальто.

— Кто открыл сундук?

Миша ответил:

— Я.

— И часы тоже?

— Да.

Несколько секунд дедушка молчал.

Потом тихо произнёс:

— Тогда началось снова.

Утром Миша понял, что больше всего его пугает не исчезновение двери, а то, что он уже начал сомневаться в собственных воспоминаниях. Он записал в тетрадь всё, что произошло ночью: время, звук шагов, часы, мальчика в отражении и три стука. Аня сделала то же самое. Тим отказался писать, но заставил их внести одну строку: «Я точно видел дверь». Они договорились хранить записи у Ани, чтобы никто из них не мог в одиночку убедить себя, будто всё придумал. Поздно вечером Миша заметил ещё одну мелочь: на внутренней стороне его кармана осталась крошечная влажная песчинка. Он положил её на стол. Песчинка мгновенно высохла, а под ней проступила едва заметная синяя точка. Миша решил никому пока не говорить. Он ещё не знал, что именно эта точка позже окажется подсказкой к первой карте.

Глава 3. Тринадцать

Дедушка разложил газетные вырезки на столе.

Бумага была настолько старой, что края рассыпались под пальцами.

На первой странице был заголовок:

ТРИНАДЦАТЬ ДЕТЕЙ ПРОПАЛИ ЗА ОДНУ НОЧЬ.

Дата была сорокадвухлетней давности.

Дети исчезли почти одновременно.

Некоторые — из собственных домов.

Некоторые — по дороге домой.

Один мальчик исчез прямо из своей комнаты.

Одиннадцать часов тридцать минут.

Полночь.

Один час.

Два.

А затем остановились часы.

03:17.

— Все они говорили одно и то же, — сказал дедушка.

— Что?

— «Город зовёт».

Тим сглотнул.

— Какой город?

Дедушка не ответил.

Он положил перед ними старую фотографию.

— На фотографии двенадцать детей?

— Тринадцать, — сказал Миша.

— Почему не видно тринадцатого?

— Потому что он стоял за камерой.

Дедушка покачал головой.

— Нет.

Он провёл пальцем по краю фотографии.

— Потому что фотографировать его уже было нельзя.

Миша почувствовал неприятный холод.

— Что это значит?

Дедушка посмотрел прямо ему в глаза.

— Есть вещи, которые человек может потерять и даже не заметить.

— Например?

— Память.

В комнате стало тихо.

— Ты сам был там? — спросил Миша.

Дедушка ответил не сразу.

— Да.

— Ты видел этот город?

— Да.

— И ты знаешь Артёма?

Вопрос заставил дедушку закрыть глаза.

— Кто вам назвал это имя?

Миша ничего не сказал.

Тим ответил:

— Он сам.

Дедушка медленно поднялся.

— Если мальчик назвал себя Артёмом, значит, времени осталось меньше, чем я думал.

— Для чего?

Дедушка посмотрел на часы.

— До 03:17.

После рассказа дедушки они ещё долго сидели за столом. Миша впервые увидел, насколько усталым может быть взрослый человек. Дедушка несколько раз открывал рот, будто хотел продолжить, и снова замолкал. Наконец он признался, что после исчезновения детей родители в городе долго искали хоть какую-нибудь причину происходящего. Они проверяли старые туннели, чердаки, заброшенные дома, реку. Но чем больше искали, тем меньше помнили, кого именно ищут. Фотографии теряли лица. Записи становились бессмысленными. Даже имена детей иногда звучали для людей чужими. Дедушка сохранил свои записи только потому, что каждый вечер переписывал их от руки. «Если написать что-то достаточно много раз, — сказал он, — память начинает держаться за слова». Миша записал эту фразу. Она казалась ему слишком важной, чтобы оставить её без бумаги.

Глава 4. Девочка с красной лентой

После разговора с дедушкой они стали искать всё, что было связано с тринадцатью детьми.

Аня превратила стол в настоящий архив.

Газеты.

Фотографии.

Записки.

Старые карты.

Книги.

Миша сперва смеялся над этим.

Через два дня перестал.

Потому что каждый новый предмет подтверждал то, что ему хотелось считать невозможным.

Первым предметом стала красная лента.

Она была спрятана между страницами старой книги.

Миша развернул ткань.

На ней сохранился выцветший запах чего-то сладкого.

Он коснулся ленты.

И оказался на берегу реки.

Перед ним стояла девочка.

Лет десяти.

Рыжеватые волосы.

Красная лента.

В руках — бумажный кораблик.

Она плакала.

— Не говори им, что я здесь, — сказала она.

— Кому?

Девочка посмотрела за плечо Миши.

Там была огромная тень.

Он обернулся.

Тень исчезла.

Когда снова посмотрел на девочку, её уже не было.

Он оказался обратно в комнате.

Аня держала его за плечо.

— Миша.

— Я здесь.

— Ты опять куда-то исчез.

Тим смотрел на ленту.

— Её зовут Лида.

Миша удивлённо посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Она сказала.

— Тебе?

— Во сне.

Аня записала имя.

Лида.

В ту же секунду часы в кармане Миши начали тикать.

03:14.

03:15.

03:16.

Миша достал их.

03:17.

В стекле появилась фигура.

Артём.

— Не ищите меня, — прошептал он.

— Почему?

Он поднял глаза.

— Потому что вы найдёте не меня.

Тик.

Часы остановились.

На столе лежала новая записка.

Миша поднял её.

ЕСЛИ ВЫ НАШЛИ ЛЕНТУ, ЗНАЧИТ, ГОРОД УЖЕ ПРОСНУЛСЯ.

Ленту они не сразу решились убрать обратно в книгу. Аня положила её в прозрачный пакет и подписала дату. Это стало их первым настоящим правилом: ничего найденного не выбрасывать и не отдавать, пока они не узнают, кому предмет принадлежал. В тот же вечер Тим рассказал, что ему снилась девочка с красной лентой три ночи подряд. Каждый раз она стояла у воды и ждала, пока кто-нибудь назовёт её имя. Миша спросил, что будет, если имя забыть. Тим ответил не сразу. «Тогда она станет тише», — сказал он. — «А потом её уже никто не услышит». Эта фраза заставила Мишу перестать улыбаться. Ночью он положил часы рядом с лентой. До самого утра они не двигались. Но на стекле оставался крошечный след воды, будто внутри часов была река.

Глава 5. Дом без номера

На старой карте Аня нашла улицу, которой не было.

Улица Тринадцати Фонарей.

— Здесь она обозначена, — сказала она. — Но на современных картах её нет.

Миша посмотрел на дедушкины записи.

Там был тот же адрес.

Они нашли улицу ближе к вечеру.

Сначала казалось, что это обычный переулок.

Потом появился дом.

Серый.

С узкими окнами.

Без номера.

На двери висела табличка:

ЗДЕСЬ НИКТО НЕ ЖИВЁТ.

Но изнутри доносилось тиканье.

Они вошли.

В доме было тринадцать вешалок.

На каждой висело детское пальто.

Одно было красным.

На воротнике была маленькая металлическая пуговица.

Миша коснулся её.

Снова возникло видение.

Мальчик сидел под столом.

Он смеялся.

В руках держал бумажный кораблик.

— Смотри, — сказал он кому-то за кадром. — Он поплывёт дальше всех.

Миша моргнул.

Видение исчезло.

На втором этаже стояла полка с игрушками.

Тринадцать.

На одной из игрушек была надпись:

АРТЁМ.

Под ней лежала книга.

На первой странице:

Он не исчез. Он остался.

Миша почувствовал тревогу.

— Остался где?

Снизу донёсся детский смех.

Они выбежали наружу.

На противоположной стороне улицы стоял мальчик.

Красная куртка.

Тёмные волосы.

Возраст — примерно двенадцать.

Он смотрел прямо на Мишу.

А потом поднял руку.

В ладони лежал бумажный кораблик.

Дом без номера стоял в переулке так, словно его специально спрятали между двумя обычными домами. На соседних окнах горел свет, слышались голоса, кто-то закрывал ставни. А этот дом будто находился чуть в стороне от всего мира. Миша заметил, что на его пороге нет пыли, хотя дверь давно никто не открывал. Внутри они нашли детские рисунки. На каждом был один и тот же мост, но в разных состояниях: иногда разрушенный, иногда покрытый светом, иногда ведущий прямо в небо. Аня долго рассматривала последний рисунок. На нём стояли три ребёнка, а за ними был огромный чёрный город. Внизу кривым детским почерком было написано: «Не бойтесь, если фонарь горит. Бойтесь, если он зовёт». Миша сфотографировал рисунок, но экран телефона на секунду погас. Когда он снова включился, фотографии не было.

Глава 6. Полуночный мост

Они побежали за ним.

Мальчик не ускорялся.

Но расстояние между ними всё равно увеличивалось.

Он дошёл до моста.

И исчез.

Миша остановился.

Часы в его кармане начали работать.

11:58.

11:59.

12:00.

Мир изменился.

Река стала зеркально-чёрной.

По мосту прошла холодная волна.

А там, где за рекой раньше стояли только деревья, появились огни.

Один.

Два.

Три.

Десять.

Тринадцать.

Потом возник город.

Будто он был там всегда, просто кто-то выключил его днём.

Башни.

Улицы.

Вывески.

Светящиеся окна.

Узкие переулки.

Лунный Город.

Он был прекраснее любого места, которое Миша видел раньше.

И именно поэтому казался страшным.

На площади горели тринадцать фонарей.

Но светили они по-разному.

Один ярко.

Другие едва заметно.

А несколько были совсем тёмными.

У первого фонаря стоял Артём.

— Вы всё-таки пришли.

— Ты реальный? — спросил Тим.

Артём улыбнулся.

— Иногда.

— Что значит «иногда»?

— Это длинная история.

Миша подошёл ближе.

— Начинай.

Артём посмотрел на него.

— Сначала запомните три правила.

Он поднял первый палец.

— Здесь нельзя произносить настоящее имя.

Второй.

— Нельзя отвечать голосу из темноты.

Третий.

— Если любые часы показывают 03:17, вы немедленно уходите.

— Почему?

Артём посмотрел на площадь.

— Потому что в 03:17 город перестаёт быть городом.

— А чем становится?

Артём ответил:

— Дверью.

На мосту каждый из них почувствовал разные вещи. Аня — холод. Тим — желание вернуться. Миша — странное ощущение, будто он узнаёт место, в котором никогда сознательно не был. Они перешли реку, и за последним камнем мост превратился в другой. Его перила стали светлыми, на них появились маленькие символы, похожие на детские рисунки. Один изображал кораблик. Другой — ленту. Третий — часы. Миша провёл пальцем по знакам и вдруг понял, что они расположены в обратном порядке. Артём увидел это и впервые заметно встревожился. «Вы уже принесли с собой прошлое, — сказал он. — Поэтому город открылся быстрее». Миша хотел спросить, что именно он должен был принести, но на площади погас один из фонарей. Артём велел молчать. Город, казалось, прислушивался даже к вопросам.

Глава 7. Библиотека

Библиотека Лунного Города была огромной.

Но книг в ней было слишком мало.

Они стояли на полках только там, где когда-то, видимо, существовали целые ряды.

Некоторые книги лежали на полу.

Некоторые висели в воздухе.

А несколько медленно перелистывали сами себя.

— Что здесь произошло? — спросила Аня.

— Мы забыли, — сказал Артём.

— Что?

— Зачем существуем.

Они нашли книгу с изображением тринадцати фонарей.

Внутри не было слов.

Только рисунки.

Дети входили в город.

Фонари загорались.

Потом появлялась огромная тёмная фигура.

И дети исчезали один за другим.

На последнем рисунке стоял Артём.

Один.

Весь город был тёмным.

Миша закрыл книгу.

— Кто это?

Артём ответил:

— Забывающий.

— Это человек?

— Нет.

— Тогда что?

— Пустота, которая научилась говорить.

В этот момент в коридоре раздался голос.

— Миша.

Он замер.

Голос звучал как мама.

— Миша, иди сюда.

Аня схватила его за руку.

Артём прошептал:

— Не отвечай.

— Она знает, что я здесь.

— Потому что город знает.

Голос снова позвал:

— Миша, я нашла твой школьный дневник.

Он сделал шаг.

И остановился.

Потому что рядом стоял Тим.

Артём держал его за плечо.

Тим прошептал:

— Это не она.

Миша посмотрел на дверь.

Под ней не было света.

Только тень.

Слишком длинная.

Идущая не из комнаты.

А в комнату.

Голос изменился.

Теперь он говорил голосом самого Миши.

— Ты же хочешь, чтобы всё стало проще.

Миша почувствовал, как холод пробежал по спине.