Антон Леонтьев.

Небо слишком высоко



скачать книгу бесплатно

– Как бы то ни было, мой мальчик, но он – твой отец…

– Может, нет? – с надеждой спросил Тициан, смотря на мать. А затем, смутившись, произнес: – Извини, мамочка, но ты уверена, что…

Милена поцеловала подростка в лоб и, рукой начесывая волосы на лицо так, чтобы скрыть следы слез, проговорила:

– Ты забываешься, мой дорогой. Это не тот вопрос, который сын, даже такой умный, как ты, может задавать своей матери, даже такой глупой, как я!

Тициан, еще больше смущаясь, пробормотал:

– Мамочка, я не хотел… Просто… Просто это было бы важно в случае, например, вашего развода. Тогда бы у него не было права требовать единоличной опеки надо мной, потому что он не является моим биологическим отцом. А то, что родила меня ты, сомнению не подлежит.

Недовольная своим отражением Милена вздохнула, открыла сумочку, вытащила солнцезащитные очки, надела их, а потом извлекла из одного из отделений тонкий шелковый платок. Элегантным жестом обвернув его вокруг головы, она осталась более или менее довольной и сочла, что крайне похожа на Жаклин эпохи ранних семидесятых.

– Мой дорогой мальчик, это не то, о чем матери обычно говорят со своими пятнадцатилетними сыновьями…

– Но не все матери пятнадцатилетних сыновей замужем за такими людьми, как Делберт! – заявил Тициан.

В этом сын был, безусловно, прав. Но, как ни крути, не могли же все быть замужем за 54-м президентом США.

– Мамочка, ты у меня такая красивая,?– застенчиво произнес Тициан.?– И далеко не глупая! Поверь мне, Злата на самом деле глупее тебя, просто она хитрая. И замужем за Джереми, который готов ради достижения своих целей идти по трупам. А его цель – определять политику США, а со временем, кто знает, и всего мира, не занимая никакой выборной должности. И это у него, надо признать, неплохо получается уже сейчас.

Нажав кнопку и снова приведя лифт в движение (долго оставаться в застрявшей между этажами кабине было недальновидно и, более того, крайне опасно: в «Зимнем Белом доме» у всех стен, в том числе и стен лифта, имелись уши), Милена произнесла:

– Мальчик мой, я тебя прошу – не иди на конфронтацию с отцом. Да, он твой отец, хочется тебе этого или нет. И он мой муж!

Двери лифта распахнулись, выпуская на этаж, на котором находились апартаменты Милены и ее сына. Делберт же обитал в противоположном крыле псевдофранцузского замка.

– Мамочка, ты так и не ответила на мой вопрос – счастлива ли ты? – произнес Тициан, и в этот момент около кабины лифта возникла одна из горничных – конечно же, молодая, конечно же, с большой грудью, конечно же, темнокожая. Делберт установил критерии отбора прислуги в свое флоридское поместье.

– Добрый день, мэм! Добрый день, мистер Грамп! – произнесла она, приветствуя их.

Милена машинально поправила очки и с досадой отметила, что свой последний вопрос Тициан задал громко и, что ужаснее всего, на английском. И что горничная наверняка его услышала.

– Добрый день! – произнесла Милена, не утруждая себя тем, чтобы вспомнить, как зовут эту особу.

Вместе с сыном она прошествовала мимо замершей около лифта и явно что-то выжидавшей служанки. Показалось ли ей – или на губах этой особы застыла тонкая понимающая ухмылка?

Милена знала, что и в «Зимнем Белом доме», и в настоящем Белом доме в Вашингтоне сотрудники и прислуга считали ее гордячкой и снобом. И это только потому, что она никогда не звала никого из них по имени и не вела с ними ненужных разговоров.

Нет, никакой гордячкой или снобом она не была, просто она боялась вступать в какие бы то ни было отношения с абсолютно чужими людьми – кто сказал, что она должна вообще чирикать с этими личностями, половина из которых доносила обо всем ее мужу, а другая половина сплавляла пикантные подробности из жизни президентской четы оппозиционным либеральным СМИ?

Вот и сейчас, похоже, горничная услышала то, что для ее ушей не предназначалось.

Милена проводила сына в его комнату и, удостоверившись, что за дверью никто не маячит, произнесла по-герцословацки:

– Прошу тебя, не перечь отцу. И не говори о том, что проблема – он сам.

Падая на большую софу и вытаскивая из-под нее очередной номер комиксов, Тициан проговорил:

– Мамочка, но ты же сама знаешь, что он и есть проблема. Но любую проблему можно устранить.?– А потом, взглянув на нее, добавил: – Поэтому повторяю в третий раз, мамочка, ты с ним счастлива?

Милена никогда не пыталась анализировать свои отношения с Делбертом с точки зрения того, счастлива ли она с ним или нет. Когда она вышла за него, он был миллиардером, владельцем строительной империи. И даже если она его не любила (а надо признать, она его не любила), было бы – если использовать любимое словечко Делберта – сущим идиотизмом отвергнуть его предложение о замужестве.

Теперь же он являлся президентом США, одним из самых могущественных лидеров в мире.

Какое отношение имел к этому вопрос о личном счастье жены президента?

– Забудь об этом! – произнесла она, а Тициан, кладя ноги к ярких кроссовках на софу, подытожил:

– Следовательно, нет. Что же, мне это важно знать для дальнейших шагов.

Милена вздрогнула. Она желала узнать, что имеет в виду сын, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату Тициана вошел отец-президент. За ним семенил прибывший другим самолетом пресс-секретарь Белого дома Стивен Маккиннон, толстяк со свиными глазками.

– Сын! Я рассказал Стивену о твоей гениальной идее обвинить Старую Ведьму в связях с кремлинами. Он с тобой поговорит, чтобы разработать стратегию…

В комнату заглянула и Лоретта, заявившая:

– Но Делберт, вообще-то, это моя прерогатива заниматься пиаром.

Стивен, выпятив в подражание шефу нижнюю губу, сказал:

– Ничего, Лоретта, была твоя, стала моя! Мы с Тицианом отлично друг друга понимаем. Так ведь, приятель?

Стивен выставил ладонь, явно ожидая, что Тициан ударит по ней, однако подросток, листавший комиксы, и не подумал это сделать. Пухлая рука Стивена повисла в воздухе, а Лоретта, цокая каблуками и выставляя напоказ все изгибы своего роскошного тела, облаченного в алый шелк платья, подошла к софе и опустилась на подлокотник. Ее когтистая рука хищницы легла на макушку Тициана.

– О, с Тицианом мы ведь тоже друг друга отлично понимаем? Так ведь, мой сладкий?

Милена отлично знала – глава пиар-штаба Лоретта вела непримиримую войну с пресс-секретарем Белого дома Стивеном, и теперь каждый из них, желая увеличить собственное влияние на Делберта и потопить конкурента, пытался заручиться расположением его младшего сына.

– Классные сиськи! – громко заметил Тициан, уставившись на нависавшие над ним буфера Лоретты, и та, обычно не склонная к подобной реакции, смутилась и зарделась. Отец-президент оглушительно расхохотался и, подойдя к сыну, хлопнул его по плечу.

– Сразу видно – мой отпрыск! Настоящий Грамп! Ладно, Тициан, поговори с ними обоими, может, придумаете что-то хорошее для очернения Старой Ведьмы!

* * *

Милена вздохнула и вышла из комнаты сына, понимая, что он последует приказанию отца и будет дурачить недалекого Стивена и прожженную Лоретту, причем никто из них не догадается, что мальчик морочит им голову.

В одном Делберт был прав: сразу видно, что Тициан – его отпрыск. И Милена не знала, стоит ли этим гордиться или бояться этого.

– Злата сказала, что ты недовольна приездом Ясны,?– произнес муж, когда они оказались одни в длиннющем коридоре.

Ага, дочурка успела уже настропалить отца и втюхать ему свою версию событий. Впрочем, она была недалека от истины.

Милена знала, что раньше Делберт и его первая жена, эта ужасная югославка, на протяжении нескольких лет вели настоящую «войну роз», однако это осталось в далеком прошлом: ведь развелись они уже больше двадцати лет назад. Теперь же они сделались лучшими друзьями, а Делберт был благодарен этой ужасной югославке за то, что она подарила ему двух сыновей и любимицу-дочку: больше отпрысков, чем вторая и третья жена вместе взятые.

– О, это совсем не так! – тихо проговорила Милена.?– Просто я хотела знать, прибудет ли Ясна одна или со своим очередным молодым любовником…

Милена заметила, как исказилось лицо Делберта. Несмотря на тот факт, что он уже четверть века как развелся с Ясной и сам был после этого дважды женат, не считая бесчисленных интрижек, его бесил тот факт, что его бывшая заводила себе бойфрендов, причем с каждым годом все моложе и моложе.

– Ясна приедет одна! – пролаял супруг, а Милена добавила:

– Чудно. Я буду очень рада ее видеть. И кстати, Злата тебе уже сказала, что она готовит тебе сюрприз?

Она сделала паузу, зная, что Делберт тотчас пожелает узнать, какой именно. Так и произошло. Муж повернулся и уставился на Милену.

– Сюрприз! Какой такой сюрприз? – произнес он, на что Милена, изображая растерянность, ответила:

– Ах, похоже, я выболтала чужой секрет. Нет, нет, я больше ничего сказать не могу!

Делберт приблизился к ней и, выпятив нижнюю губу, заявил:

– Я не только твой муж, Милена, но и твой президент! Ты голосовала за меня, так что ты обязана, просто обязана сказать мне, что за сюрприз готовит мне Злата!

Милена внутренне усмехнулась. Злата и ее Джереми хотели обставить визит этой француженки в лучших традициях шпионских романов и осуществить все втайне, дабы Делберт ни о чем не догадался. А тут такая незадача!

И вообще, если бы Делберт только знал, что на выборах она голосовала не за него, а за Старую Ведьму, то, разумеется, тотчас бы подал на развод. Нет, сделала Милена это не потому что поддерживала политику Старой Ведьмы, а исключительно по той причине, что страстно желала ей победы и проигрыша мужу: иначе ей предстояло лишиться уютной нью-йоркской жизни.

Но ее голос против не помог, и Делберт все же стал президентом.

– Так какой сюрприз? – требовательно спросил муж, а Милена засюсюкала:

– Ах, лучше спроси ее сам… Ну хорошо, я тебе, так и быть, скажу, ведь ты в самом деле мой президент… Джереми и Злата пригласили эту самую… ну, как бишь ее зовут… Ту, что ноги свои не бреет… Француженку! А, Марианна дю Прэ!

Делберт дернулся и на секунду замер, громко втягивая носом воздух.

– Пригласили? Без согласования со мной? Президентом?

Милена вздохнула:

– Ты же знаешь, как Злата тебя любит. И Джереми, конечно, тоже чтит тебя как политического лидера нашей великой страны. Возможно, они только хотят сделать тебе приятное… Очень приятное…

Взор Делберта на мгновение затуманился, и Милена подумала, не вспоминает ли он акт животного совокупления, которому предался тогда с этой француженкой в Овальном кабинете.

Неужели ему было так с ней хорошо?

– Сделать приятное…?– процедил Делберт, а Милена тихо добавила:

– Наверняка! Ведь дети так тебя любят! Правда, не забывай, что эта француженка все же безнадежно проиграла свои президентские выборы, а ты их триумфально выиграл. Так стоит ли тебе встречаться с политическими неудачниками? Это может бросить на тебя тень. Ведь все эти незначительные европейцы только и норовят погреться в лучах твоей славы, Делберт. Так и эта парижанка, не бреющая свои ноги…

Делберт снова резко втянул воздух (что было признаком крайнего раздражения) и произнес:

– Точно не идея моей Златы, это все малыш Джереми устроил. Я с ним еще поговорю, когда он приедет.

Милена еле сдержала улыбку. Похоже, зятю-манипулятору впервые предстоял неприятный разговор с тестем-президентом.

– Конечно, конечно, я уверена, что Злата тут ни при чем. Она ведь и так занята все время своими чудными близнецами. Когда не пытается дать тебе советы…?– подлила масла в огонь Милена и невинно поинтересовалась: – Так какой будуар приготовить для нашей высокочтимой французской гостьи? Салон маркизы де Помпадур?

В «Зимнем Белом доме» в самом деле имелась крайне безвкусно обставленная комната с таким претенциозным названием.

– Да, да, прикажи подготовить. Она, видимо, останется здесь ночевать,?– произнес супруг, не замечая тонкой иронии, которой был буквально пропитан вопрос Милены.

Он неуклюже поцеловал жену в щеку и отправился прочь, в свои апартаменты. Милена посмотрела вслед супругу. Они уже давно, наверное, не меньше десяти лет спали не только в разных постелях, но даже и жили каждый в своих комнатах или, как в случае с «Зимним Белым домом», каждый в своем крыле.

Дело было в том, что у Делберта время от времени были гости женского пола. Сначала Милена была шокирована, потом разозлена, но, в конце концов, смирилась с этим. Мужа все равно было невозможно переделать, а если бы даже было и можно, то она, вероятно, теперь все равно бы предпочла сохранить статус-кво.

Уж слишком много воды утекло, слишком много времени прошло с тех пор, как она ответила согласием на предложение Делберта стать его женой.

Заметив, что она оказалась в коридоре в гордом одиночестве, Милена, вздохнув, отправилась в свои апартаменты. Она толкнула дверь – и оказалась в просторной гостиной, обставленной не с вульгарной роскошью, как прочие помещения в поместье супруга, а в классическом английском деревенском стиле. На том, чтобы изменить обстановку, настояла сама Милена.

Снимая очки и стягивая с головы косынку, она прошлась по ковру и опустилась в глубокое кресло. Что же, к ним скоро пожалует эта француженка. А помимо этого, ужасная югославка и вторая супруга Делберта, актриса-неудачница. Муж любил время от времени устраивать подобные семейные сборища, он обожал находиться в центре всеобщего внимания. А вот Милена ненавидела такие празднества, в особенности те, на которых собирались бывшие жены Делберта. Одно дело – дети, они были кровью и плотью мужа, а вот для чего звать этих двух престарелых теток, одна из которых открыто ненавидела Милену, а другая была поглощена исключительно собственной персоной?

Милена когда-то неосторожно задала этот вопрос Делберту, и он, вспылив, заявил, что это не ее ума дело. Наверное, это в самом деле было так. Только речь шла даже не о том, чтобы собрать вокруг себя круг льстецов и зависимых от финансовых подачек Делберта персон – и ужасная югославка, и неудачливая актриса получили при разводе более чем щедрые отступные.

Милена поняла, что Делберт хочет продемонстрировать, в том числе и ей самой, что бывает с женами, которые из разряда нынешних переходят в разряд бывших.

Но если он хотел таким образом завуалированно ей пригрозить, то попытка пошла прахом. Милена, хоть и с трудом выносила обеих, но признавала, что дела у них в общем и целом шли отлично.

Так что быть бывшей женой Делберта Грампа было, в сущности, не так уж плохо.

Однако и ужасная югославка, и бездарная актрисулька были бывшими женами Делберта Грампа – строительного магната. Она же сама могла стать бывшей женой Делберта Грампа – президента.

И это были совершенно разные вещи.

Еще раз вздохнув, Милена поднялась из кресла и проследовала в ванную. Пустив воду в ослепительно-белую купель (Делберт в подобных случаях вызвал бы прислугу, однако Милена ненавидела, когда на ее половине появлялись незнакомые люди, которые к тому же наверняка «стучали» мужу), она отправилась в спальню, чтобы переодеться. Женщина чувствовала, что после перелета из Вашингтона во Флориду ей требовалась горячая ароматная ванна.

В спальне, на небольшом приставном столике из палисандрового дерева, стоявшем около задрапированного тяжелыми шторами окна, Милена заметила роскошную корзину цветов, ее любимых желтых роз.

Сердце Милены забилось сильнее, она постыдилась, что только что думала о таких вещах, как развод или даже вдовство. Да, Делберт был своеобразным человеком, в личном общении далеко не всегда легким, но, как-никак, она была его законной супругой. И он подумал даже о таком пустяке, как корзина ее любимых цветов к моменту их прибытия во флоридскую резиденцию.

Милена подошла к корзине и вытащила продолговатый конверт, видневшийся среди длинных розовых стеблей. Вообще-то, не очень-то похоже на Делберта, он никогда не прикладывал никаких писем или посланий. Потому что исходил из того, что и так должно быть понятно, кто прислал роскошную корзину цветов. Но, не исключено, он хочет сообщить ей что-то, возможно, отметить ее старания, с которыми она играла роль первой леди или, к примеру…

Сообщить ей, что сам разводится с ней и женится на этой француженке?

Открывая конверт, Милена улыбнулась. Нет, она не имеет права думать о подобных идиотских вещах. Потому что при всех его недостатках, коих у него было великое множество, Делберт мог быть ласковым, страстным, великодушным…

Но через мгновение вложенное в конверт послание, напечатанное на продолговатом листке бумаги, вылетело у Милены из рук. Женщина, дрожа и не в состоянии поверить своим глазам, уставилась на лежавший на полу картонный прямоугольник.

Милена никак не могла поверить, что в конверте находится именно такое послание. Но это значило…

Это значило, что цветы были не от Делберта. Или, возможно, от Делберта, но послание уж точно не от него. Потому что Делберт никак не мог знать ни эту страшную фразу, ни тем более имя, которым она была подписана.

Чувствуя, что ее охватывает ужас, Милена осторожно нагнулась и поддела письмо ногтями. Может быть, она ошиблась, может быть, это была идиотская шутка…

Только вот кто бы мог пошутить таким циничным образом? К примеру, Злата и ее Джереми. Или, например, ужасная югославка. Или даже эта француженка.

Но никто из них – и в этом Милена не сомневалась – не имел ни малейшего представления ни о кодовой фразе, ни об имени, которым она была подписана. На листке по-герцословацки и по-английски было написано:

«Бабочка вспорхнула с вьющейся розы, напуганная появлением в беседке графини». И подпись «Гордион».

* * *

Нет, не могло быть и сомнений, что это та самая фраза.

Милена уселась на пол и уставилась на послание. Она все эти годы думала, что все давным-давно закончилось. Что они оставили ее в покое. Что она никогда более не прочтет эту фразу.

Однако выходит, что нет.

Милена перечитала послание, а потом разорвала его на мелкие клочки и, следуя инструкции, направилась в туалет, чтобы смыть вещественные доказательства в унитаз.

Инструкция, которая была дана ей Комитетом государственной безопасности Герцословакии больше двадцати пяти лет назад, когда ее родина была еще коммунистической страной, а она сама – полной надежд студенткой, желавшей начать карьеру модели и получить возможность выехать за рубеж – если не в Париж, то хотя бы в братские страны социалистического блока, например в Россию.

И когда ее завербовал герцословацкий КГБ, сделав ее одной из своих многочисленных неформальных сотрудников, то есть простым агентом, в задачу которого входило поставлять информацию из студенческой среды, недовольной коммунистическим режимом, выявлять лидеров формирующегося подпольного студенческого движения, направленного на подрыв авторитета коммунистической власти, предоставлять сведения обо всем том, что могло бы интересовать могущественный герцословацкий КГБ.

Милена занималась вышеперечисленным спустя рукава, так как была вынуждена работать на КГБ, а не пришла туда по собственной воле.

Человеком, который тогда «вел» ее, был пузатый майор госбезопасности, которого следовало именовать «Гордион». С ним была согласована кодовая фраза, получив которую, Милена письменно обязалась выполнять любое поручение того, от кого эта кодовая фраза исходила.

Милена попыталась припомнить, сколько же лет прошло с тех пор, как ей в последний раз называли кодовую фразу. Это было давно, практически в прошлой жизни.

О своей недолгой работе на герцословацкий КГБ Милене вспоминать не хотелось. И, разумеется, о нем никто не знал.

Уж точно не Делберт.

Ведь если бы она сообщила тогда, еще до их свадьбы, о том, что по глупости сделалась агентом герцословацкого КГБ, то Делберт, еще тогда ужасно боявшийся силовых органов Восточной Европы (что теперь, после скандала с коварными русскими и его воцарения в Белом доме, превратилось в навязчивый пунктик), наверняка тут же бы ее бросил.

И она бы не была теперь первой леди США (что хорошо), однако у нее не было бы сына Тициана (что плохо).

Наверное, у нее был бы другой ребенок, однако Милена и помыслить не могла о том, чтобы поменять Тициана на кого-то другого. Нет, она не сожалеет, что все получилось именно так, как получилось.

Смыв ошметки послания в унитаз, Милена некоторое время смотрелась в зеркало, а потом, вздохнув, стала снимать косметику.

Значит, они все же решили возобновить с ней контакт. Только вот кто были эти самые они? Герцословацкий КГБ после крушения на ее родине коммунистического режима в начале девяностых приказал долго жить. И Милена, которая к тому времени была уже достаточно известной фотомоделью, причем фотомоделью по герцословацким меркам обеспеченной, приложила все усилия, чтобы получить доступ к столичным архивам КГБ и изъять из него досье, в котором было указано ее кодовое и настоящее имя и хранились все ее донесения.

Те донесения, которые она в свое время отправляла в КГБ.

Так поступала не только она, но и многие из герцословацкого бомонда – те, кто, как и она сама, был вынужден работать на органы госбезопасности.

Досье она изъяла. Завербовавший ее пузатый майор – она даже наняла частного детектива, чтобы тот следил за человеком, который раньше следил за ней самой – уволился, подался в бизнес, а потом несколько лет спустя скончался при не вполне выясненных обстоятельствах.

Мир его праху! Милена, однако, быстро убедилась, что, видимо, у КГБ и тех структур, которые пришли ему на смену, имелась вторая – тайная – картотека. Или майор все же кому-то что-то разболтал. Или…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6