Мысли ефрейтора

Антон Кушев

Мысли ефрейтора

Научно-технический прогресс двоякий: с одной стороны, он облечает нашу жизнь. Общение, покупки, банкинг через дополнительную реальность. Однако, научно-технический прогресс с другой стороны, не решил и отягчил самое ужасное в человечестве: стремление воевать.

Мне только недавно стукнуло двадцать два года, закончил университет. И теперь вместо работы по специальности – я ефрейтор в отделении сухопутных войск. Чёрт, чуть-чуть и я бы мог получить бронирование на государственной службе и занимался бы своими должностными обязанностями.

Двадцать два года, холост, детей нет. Образование высшее – вот список моих достижений за всю жизнь. Но ладно, я прибедняю себя. В моем послужном списке уже: уничтожение значительной живой силы противника, пленение… Наверное, если проводить аналогии с нашей армией, – прапорщика. Ну, ещё я занимаюсь обеспечением правопорядка и допросами пленных. С прямого указания комотдела. А там уже по нарастающей: взвода, роты и так далее. Наверное, зная уровень бюрократии – чуть ли не на уровне не то что военного командира округа это согласовано. Или же как комотдел сказал – так и будет.

Мой основной план – не бздеть, не впадать в отчаяние и попросту выжить. Немного и я свалю в военную полицию, где буду зализывать свои раны и страдания, полученные в ходе боёв за это время. Ещё напьюсь и проведу время очень и очень хорошо, ибо смотрел свои счета и там хорошая сумма набежала. Всё уже находится на рассмотрении и приказ о моём переводе на днях должен быть составлен.

Если не ударяться в мои мечты, то каков расклад. Моё отделение третий день как в городе. Основных сил противника осталось немного и то, как известно, они будут делать всё, чтобы эвакуироваться отсюда. Радует одно: что у них командиры не лучше наших, потому пока их не останется пару калек и двухсотых, эвакуации не будет. Снайперов мало, поскольку большая часть высотных зданий уничтожена. Да и в целом сей град разрушен не чуть ли не до основания, уж точно можно назвать уровень разрушений значительным. Не Карфаген, конечно, но что-то на уровне городов времён Великой Отечественной.

Хотя о чём я. Ядерное оружие было применено тогда дважды: в отношении японских Хиросимы и Нагасаки. Когда тут: авиабомбы, не уступающие по мощности «Толстяку», ракет с обеднённым ураном. Господи, даже сраные дроны и то напичканы ядерным фугасом и если ёбнут, то либо сдохнешь либо жри таблетки от радиации. Тут радиационный фон зашкаливает похлеще, чем в условном Чернобыле. Только за этот месяц, который и так не самый интенсивный, было сброшено около тысячи ядерных боеголовок, способных нанести существенные разрушения.

Что ж, «Война никогда не меняется». Даже становится ещё жёстче. Первая мировая не покончила с войнами, Вторая мировая привнесла в мир ядерное оружие, Третья мировая не отбросила в каменный век. А это уже Четвёртая мировая война, блядь. Нюанс только в том, что после предыдущей войны прошло всего двадцать два года, а мы не в каменном веке, а в гнетущем будущем. После последней войны военно-технический прогресс ускорился в раз пять. Всё, что предсказывали фантасты – быль, а науку от магии не отличить.

Апеллируя к эссе Герберта Уэллса, классика английской литературы, я могу заявить точно, может быть, несколько просторечно и не так уж и лаконично: «Чётвертая мировая война покончит с человечеством раз и навсегда». Почему я так считаю? Потому что ебашат всем: от дронов до водородного оружия. Война на всех континентах, на суше, воде, воздухе и космосе.

Господи, это и есть Апокалипсис. Это война не в интересах политиков и капитала, а бойня в масштабах планеты и близлежащего космического пространства. Глотки не просто грызут, а всю тушу превращают в прах.

Ух, бля. Неплохие размышления перед выходкой.

– Алексей, что-то вы поникли, – обратился ко мне командир. – Нас засекли. Выходим, нам нужно перегруппироваться со вторым отделением.

Командир – капитан Иванов. Старше на несколько лет. Кажется гнусным типом, но на деле лучший из командиров, у которых я был. Хотя он и второй, да. Всегда поддержит, найдет выход из внештатной ситуации и просто повеселит что подчиненного, что пленника, который, правда, наделает в штаны от его панчей.

– Я готов.

Боевое задание ясно как солнце: нужно перегруппироваться и сделать это без потерь.

Нас всего ничего, я, командир Иванов, рядовой Омельченко, ефрейтор Палькевич и сержант Тимофеев. Минимальное число для функционирования отделения как тактической единицы в вооружённых силах. Однако раньше с нами был военный медик – лейтенант Денченко, однако её демобилизовали из-за попадания под артобстрел пару месяцев назад. Так что врача нет, приходится самим как-то лечиться.

Разведка местности – основная моя задача. Ввиду физиологических данных и наличия в моём боевом чипе соответствующих модулей. Ощущение радио-, теплопомех, анализа местности. Поэтому я всегда иду вперёд, тем самым прикрывая их. Хотя обычно я люблю не лезть на рожон, ибо своя жопа дороже. Но оступиться приказа – привет, военный трибунал и попадание в штрафбат, где любое неверное движение – расстрел на месте. Терять есть что, как говорится. Даже не свою жизнь жалко, а что будет с родными и близкими людьми.

Омельченко и Тимофеев – основаная ударная сила, на их плечах ведется основной бой и борьба с дронами и прочими боевыми роботами противника. Ребята хоть и грозные, но веселые и добрейшие, не надо встречать книгу по обложке.

Палькевич – оператор БПЛА и занимается радиоэлектронной борьбой. Ещё хакер и геймер. Одними словами, сумеречный гений, который был практически вытащен из своих закромов. Наверное, самая страшная боевая единица в нашем отделении, если так подумать. Взломать мозг – это страшнее выстрела в голову.

Такие затейные ребята собрались. И мы едины, пройдём через всё. Естественно, если по нам не ебанёт ядерным боезапасом.

– Товарищ капитан, разрешите доложить обстановку, – обратился к командиру в строевой стойке.

– Вольно.

– До точки сбора около двух километров. Маршрут безопасный, данные рядового Палькевича указывают, что в данной локации нет ни живой силы противника, ни скопления техники.

Все подошли. Командир дал указание покинуть место пребывания и направиться в точку сбора.

Я направился вперед. Держу связь со всеми, однако всё равно делаю перерывы в связи и сообщаю, если обнаружу что-либо. «Чисто», «Сюда направляемся» – каждые пять минут.

Всё вокруг в руинах, уничтоженной военной технике и следами того, что недавно здесь жили люди. «Здесь люди», «Бомбоубежище» – передает мой переводчик. Были люди, бомбоубежище. Кто-то погиб, кто-то эвакуирован. Здесь нет жизни, только смерть и хаос. Однако здания всё равно несколько ограничивают видимость всей локации.