Антон Кротков.

Голодный океан. Рикэм-бо



скачать книгу бесплатно

Самолёты ударной группы один за другим начали взлетать. На высоте нескольких тысяч метров они построились и взяли курс на японскую эскадру.

Потянулось время ожидания новостей.


Глава 9

Неожиданно из громкоговорителя над палубой раздался голос ведущего ударной волны: «Они под нами! Атакуем!». Грохот разрывов и возбужденные крики пилотов слились в эфире в один общий вой.

Вскоре из радиорубки пришло радостное известие: пикирующие бомбардировщики нанесли удар по японскому авианосцу, добившись не менее четырёх попаданий. Поднятые на перехват «Зэро» попытались атаковать американские бомбардировщики, но четверо из них тут же были сбиты нашим истребительным прикрытием. По палубе прокатился возглас восторга.

Примерно через сорок минут начали возвращаться пикировщики. Дул слабый ветерок, и «Йорктаун» смог принять их, не меняя курса. Все бомбардировщики сели благополучно. Боевые потери составили всего две машины. Но истребители задерживались.

Наконец, вдали появился одиночный «уайлдкэт». Приближаясь, он заваливался то на одно крыло, то на другое. Самолёт был изрешечён пулями и осколками, часть обшивки крыла была сорвана так, что обнажился каркас. Пилоту всё же удалось совершить посадку. Но из кабины его пришлось извлекать. Перед тем как потерять сознание лётчик сообщил, что на обратном пути они были внезапно атакованы дюжиной «зэро», возникших со стороны солнца. Самураи оказались искусными мастерами: с первого же захода они сбили четверых наших, его ведомого тоже подожгли. Что было дальше, раненый не знает.


Прошло ещё 17 минут. Голос из громкоговорителя объявил: «С северо-востока приближаются самолеты противника, расстояние 13 миль. Всем приготовиться к бою!». Расчёты многочисленных зенитных орудий начали энергично вращать маховики наводки, греметь затворами. Все, кто находился на верхней палубе, впились глазами в горизонт, откуда вот-вот должны были появиться японцы. Кто-то крикнул: «А вот и они, твари!» На озаренном лучами солнца горизонте показались светящиеся точки.

Загрохотали первые выстрелы – это открыли огонь корабли прикрытия. В небо полетели сотни трассирующих снарядов, оставляющих за собой ослепительно-яркие шлейфы. Зенитный эсминец «Бенсон», идущий на некотором удалении от «Йорктауна», палил из пушек так неистово, что со стороны казалось, будто на его борту вспыхнул сильный пожар.

И вдруг громкоговоритель буквально взорвался от крика: «Прекратить огонь! Не стрелять! В воздухе свои! Группе живучести и пожарной команде приготовиться!».

Канонада разом смолкла. Наступила невероятная тишина, которую вскоре нарушил гул моторов приближающихся самолётов. Истребители начали садиться. Почти все они были сильно потрёпаны в недавней схватке.

Одним из первых сел Тич. Выбравшись из кабины, командир схватил сигнальные флажки и бросился лично руководить посадкой остальных. Но даже ему не удалось предотвратить катастрофу. Чей-то самолёт на пробежке врезался в надстройку мостика…

Игорь видит, как разлетаются обломки и куски тел, брызжет, подобно струям из огнемёта горящее топливо.

Бегущие люди сгорают, словно спички.

Палубу затягивает едким дымом. Воздух наполнен парами керосина и смрадом палёного мяса. Но остановить посадку невозможно: в небе кружатся самолёты, у которых на исходе горючее.

Новая катастрофа не заставляет себя долго ждать: в центре палубы кружится волчком и валится за борт другой уалйдкет. Там, где он упал, поднимается гигантский фонтан воды, который накрывает большую часть палубы. Игорь с ужасом думает об оказавшемся в воде пилоте: «Успел ли он выбраться?».

Но всего через секунду новая трагедия заставляет Исмаилова забыть обо всём. Один из истребителей приближается, едва не касаясь воды. За ним тянется дымный след. Временами самолёт начинает резко крениться и кажется, что теперь ему точно конец. Но агония продолжается…

Все уверены, что сейчас последует удар в борт авианосца. Тич взбегает на прожекторную площадку и оттуда бешено размахивает посадочными флажками. Ему удаётся привлечь к себе внимание пилота, потому что самолёт начинает выравниваться. Лётчик выпускает шасси и закрылки. Игорь замечает большую цифру восемь на фюзеляже истребителя. Это же Генри Чаппел! Он всё-таки вернулся! Весь мир для Исмаилова сужается до самолёта друга.

Посадка больше напоминает падение. Одна стойка шасси подламывается при ударе о палубу. Машину юзом тащит по полосе, самолёт едва не переворачивается…

Игорь первым подбежал и вскарабкался на крыло «уайлдкэта». Стекло, за которым находится лётчик, разбито и забрызгано изнутри кровью. Вдобавок колпак фонаря заклинило. Но подоспевает помощь и общими усилиями удаётся вскрыть кабину. Генри буквально плавает в собственной крови. Голова Чаппела безвольно свешена на грудь. Кто-то перегибается через борт и отстёгивает привязные ремни и обвязки парашюта. Лётчика выволакивают наружу и осторожно кладут на носилки. Над тяжелораненым склоняется врач. Однако быстро выпрямляется. На озабоченном лице врача появляется выражение скорби. Доктор вздыхает и снимает с головы фуражку. Судовой капеллан начинает читать молитву. Чаппела больше нет.

Исмаилов чувствует, как по щекам его текут слёзы. Он ниже склоняет голову, чтобы никто этого не заметил. Но кроме капеллана рядом уже никого нет, все разошлись по своим делам: трагедия отдельного человека мало что значит на фоне разворачивающейся грандиозной битвы. Техники спешно заправляют вернувшиеся самолёты, пополняют на них боезапас. Объявлено, что через пятнадцать минут в воздух должна подняться вторая волна самолётов…

Игорь вытаскивает из нагрудного кармана друга непромокаемый пакет с прощальным письмом к родителям. Точно такое же написал и он сам.

В этот момент к Исмаилову подходит лётчик с крупными резковатыми чертами лица. Кажется, это у него несчастный Генри был ведомым. Мужчина что-то спрашивает, но Игорь находится в таком состоянии, что плохо соображает, что ему говорят. Мужчина хмурится и отходит. Молодой человек слышит, как он говорит Тичу:

– Я не полечу с ним.

– Почему?

– Посмотри, парень не в себе.

– У меня нет для тебя другого ведомого, Квайл.

– Послушай, Джон, с меня хватит и одного снукера* (так в британской армии называют молодых кадетов-первогодков) на сегодня. Я хочу снова увидеть свою семью. Короче, мне нужен кто-нибудь поопытней.

– Хорошо, я тебя понял, Квайл. Бери моего ведомого, а с новичком полечу я.


…Игорь взволнованно пытался объяснить командиру, что не хочет быть никому обузой. Тич слушал недолго.

– Послушай, сынок, – сказал он, и мужественные складки на его лице проступили глубже и резче. – Накануне своего первого боевого вылета я страдал животом, и добряк-врач предложил освободить меня от полётов. Но я ответил, что пусть лучше обосрусь в воздухе и мне придётся убирать за собой кабину, чем останусь на земле, и всю оставшуюся жизнь буду чувствовать себя полным дерьмом. – Тич оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не слышит, и продолжил: – Это я к тому, что если ты ищешь повод для того, чтобы не лететь, то так и скажи об этом прямо. Обещаю, я не стану тебя принуждать. Я даже постараюсь, чтобы никто об этом не узнал. Думаю, что смогу добыть тебе какую-нибудь канцелярскую должность.

– Нет, нет, я этого не хочу! – поспешно воскликнул молодой лётчик.

Они некоторое время смотрели друг другу в глаза. Тёртый жизнью ветеран словно пытался заглянуть ему в самую душу. Растерявшемуся юнцу удалось то, что подчас не удавалось матёрым бойцам – он смог выдержать пронзительный взгляд ярко-синих глаз Тича.

– Тогда не засирай мне мозги перед боем, сынок! – со зловещей ласковостью в голосе хрипло прорычал ас. – Иди лучше к машине, хорошенько всё проверь, и помолись своим богам, коль останется минутка.

Механик в заляпанном маслом выцветшем комбинезоне пытался успеть отмыть кабину от крови за оставшиеся до вылета минуты. Он сообщил новому лётчику, что баки заправлены керосином под завязку, боекомплект для пушек и пулемётов пополнен. Игорь поблагодарил и покосился на бурые пятна на сиденье и кровавые отпечатки на приборной доске. Оттуда же – с приборной доски – ему улыбалась девушка с фотографии, которую Генри прицепил сегодня утром – на счастье. Это была подруга Чаппела – Джейн. Механик хотел убрать фотографию, но Игорь не позволил.


Из палубных громкоговорителей раздался четкий голос командира авиационной боевой части: «Всем отойти от пропеллеров… Включить двигатели…».


Глава 10

8 июля 1947 года. Неподалёку от побережья Калифорнии

Примерно в полумиле по течению дрейфовало что-то похожее на полузатопленное судно. Паром изменил курс и направился туда. Когда подошли ближе, в воздух взвилась стая морских птиц. В воде плавало нечто огромное и зловонное.

Это была туша взрослого кашалота или кита иной породы. Капитан решил развлечь пассажиров впечатляющим зрелищем и приказал застопорить машину.

Возле борта поглазеть на диковинное зрелище собралась толпа. В голубой прозрачной толще хорошо можно было рассмотреть погибшее животное. Кит выглядел так, словно угодил под винты огромного корабля. Он напоминал огромный огрызок.

Звучали разные версии. Кто-то считал, что это работа китобоев. Просто раненый гарпуном кашалот сумел уйти на большую глубину (кашалоты способны погружаться на глубину более двух километров и оставаться под водой до полутора часов), и промысловикам пришлось обрубить канат. Позже животное издохло и всплыло на поверхность.

Кита могли убить и по ошибке. Метод эхолокации, позволяющий находить субмарины, пока ещё был не слишком надёжен. В результате очень часто глубинное бомбометание применялось военными по крупным морским животным. В прессе также писали, что экипажи некоторых кораблей и самолётов имели приказ в целях тренировки открывать огонь по обнаруженным китам.


…В порту Исмаилов случайно стал свидетелем как какой-то человек договаривается с владельцем небольшой парусно-моторной шхуны отвезти его к месту обнаружения мёртвого кита.

– А, этот тот дохлый горбач, – понимающе кивал хозяин лодки. – Мили три в море. Сто пятьдесят долларов.

Клиент явно сильно спешил. Он подкатил на такси, и вид у него был рассеянный и одновременно решительный, как у человека, все мысли которого устремлены на одну цель. Не удивительно, что хозяин лодки это почувствовал и ломил цену.

– О'кей, – чудак протянул моряку несколько бумажек. Он достал купюры из клеёнчатого кошелька, который висел у него на шее – на длинной тесёмке. Так младшие школьники носят обеденные деньги. Лицо этого человека показалось Игорю знакомым. Он определенно уже где-то видел этот энергичный взгляд, оттопыренные уши. Лоб у него был, пожалуй, более высокий, чем у большинства людей. А нос такой выдающейся формы, что его владелец просто обязан был обладать феноменальным любопытством и совать его повсюду. И голос… Исмаилов мог поклясться, что слышал его раньше.

– Ещё одно, – будто спохватился высоколобый чудак. – По пути никакого мотора, мы пойдём туда под парусом.

– Да что вы такое говорите? – изумился хозяин шхуны. – Это же займёт прорву времени! А время – деньги. Хотите, чтобы я лишился другого заработка? Оставьте себе ваши доллары.

– Хорошо, плачу вдвое. Половина сразу.

Моряк внимательно осмотрел незнакомца с ног до головы.

– Ладно, сэр, значит, три сотни. А теперь скажите, почему не надо мотора?

Лопоухий умник впервые улыбнулся и загадочно произнёс:

– Кто умеет стать тихим, того даже смерть минует.

Больше вопросов хозяин лодки странному чудаку не задавал.


В такси Исмаилова осенило. Ну, конечно же! Похоже, этот голос он слышал на пароме – из громкоговорителя. Он принадлежал приглашённому в студию радиостанции эксперту по морским животным. Вот только фамилию коллеги Исмаилов не запомнил.

И всё же ощущение не до конца разгаданной тайны осталось, ведь помимо голоса и лицо этого господина он точно где-то видел раньше.


В последующие дни Исмаилов был очень занят в университете. Тем не менее, периодически возникали беспокойные мысли о Джордже Габоре: «Как он там один на своём острове?».

Однако выкроить время для совместной поездки в Нью-Йорк никак не получалось. Пришлось звонить и переносить встречу.

– Не беспокойся за меня. Мне выписали хорошее лекарство, так что шпики перестали мерещиться мне на каждом шагу, – бархатистый голос Габора в телефонной трубке был полон добродушной самоиронии. – Зато я снова стал обращать внимание на хорошенькие женские ножки. Мне это по вкусу, хотя Зою это вряд ли обрадует… Как, разве я тебе не говорил? Я померился с женой по телефону. Она будет встречать меня во Франции. В Швейцарию поедем вместе. Зоя уже забронировала номер в хорошем семейном пансионате…

И вообще, – в конце разговора Джордж усмехнулся, – я, видимо, буду жить вечно. Одна гадалка в юности напророчила мне, что вообще не видит меня в гробу.


После этого телефонного разговора Исмаилов как-то сразу успокоился, и несколько дней почти не вспоминал о друге. Всё разом изменил один случайный разговор.

За обедом они сидели небольшой компанией в университетском кафетерии. У коллег зашёл разговор о недавно пропавшем члене Палаты представителей конгресса Моррисе Элтхаузе, который с семьей и друзьями проводил время на личной яхте возле побережья. Об этом сейчас много писали в прессе. Игоря эта тема не могла не заинтересовать, ему сразу вспомнился визит двух флотских контрразведчиков.

Оказывается, незадолго до своего исчезновения политик публично пообещал выступить с докладом на специальных слушаниях в Конгрессе. Вроде бы даже благодаря ему должна была появиться резолюция Конгресса о порабощённых народах. Имелось в виду население прибалтийских республик, Украины. А также жители территорий, насильственно присоединённых к СССР по соглашению с союзниками, которое было достигнуто в конце войны. Сенатор будто бы хотел поставить под сомнение существование самой ялтинско-потсдамской системы, на основе которой был выстроен послевоенный мир и благодаря чему поддерживался хрупкий баланс мира между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом.

По словам коллег, об этом своём намерении политик рассказал в недавнем интервью «Вашингтон пост». В нём Элтхауз сообщил, что «намерен открыть глаза общественности на то, что делается в Советском Союзе, с которым у Америки слишком хорошие отношения в последние годы». Моррис Элтхауз был уверен, что власти СССР скрывают информацию о грандиозном голоде в своей стране. Между тем, по его данным, в этом 1947 году голод достиг пика. Число жертв приближается к двум миллионам. Больше всего умерших в России – до 700 тысяч человек, а также в Молдавии и на Украине. Поступают сведения о массовых случаях каннибализма. И это не смотря на то, что американский Красный крест уже поставил в этом году СССР грузов гуманитарной помощи на 31 миллион долларов. Из Швеции, Дании и других европейских стран тоже посылается продовольствие. Но при этом СССР продолжает широкомасштабные закупки иностранного оборудования, особенно для тяжёлой и военной промышленности. И делается это, якобы, за счёт хлебопоставок. Ибо это главный источник валюты русских. В этом году СССР вывез больше 3 миллионов тонн зерна, как в 1938-1940 годах вместе взятых.

Элтхауз был готов потребовать создания специальной парламентской комиссии для расследования массового геноцида в СССР. Коллеги и помощники конгрессмена уверенно заявляли прессе, что он собирался по возвращению из отпуска добиваться введения экономические санкций против СССР. И даже приостановить членство СССР в ООН.

Не то, чтобы это был глас вопиющего в пустыне, но у многих здесь на Западе ещё свежи были воспоминания о Сталинграде и Нюрнберге. Тем не менее, Элтхаузу удалось привлечь внимание к скандальной теме и добиться парламентских слушаний по этому вопросу. А это в перспективе могло стать новым Фултоном в отношениях между Россией и Западом.

Но скандальный доклад не состоялся, так как Элдхауз просто испарился. И никто из его коллег при всём своём желании не мог продолжить расследование, ибо вместе с политиком исчезли документы, с которыми он работал в последнее время.

Перед мысленным взором Игоря возник чёткий образ двух жёлтых папок в кабинете Габора. Они лежали отдельно, и потому обращали на себя внимание. А ведь на них точно имелась фамилия Элтхауз. Не исключено, что они то и содержали те самые разоблачительные материалы для доклада в Конгрессе…

Игорь решил, не откладывая, позвонить другу. К счастью, писатель был дома.

– Привет, Габи! Кажется, я начал кое-что понимать… Это не паранойя, Джордж. Ты оказался прав.

– Я рад, что ты это понял, – ответил Габор, и в голосе его прозвучала улыбка – немного усталая, застенчивая и идущая от самого сердца. Так обычно улыбаются только дети.

– Давай я к тебе приеду?

– Спасибо за заботу, друг. Но в этом действительно нет необходимости. Паромы на материк ходят регулярно, всего пара часов в море – не бог весть какое путешествие. Потом мне надо будет завершить кое-какие дела с издательством… ещё тут кое с кем встретиться… Ты тоже спокойно заканчивай свои дела. Предлагаю встретиться в Нью-Йорке за день до моего отъезда. Нам надо славно отметить мой отъезд, потому что в Европе Зоя возьмёт меня, как у вас русских говорят: «в ежовые перчатки».


Глава 11

Вечером Исмаилову позвонила Нэнси Кологан и сообщила, что её любимая тётушка оказалась в госпитале.

– Ты не мог бы отвезти меня к ней, а то моя машина в ремонте?

– Охотно, – ответил Игорь, и подумал, что, может быть, эта поездка спасёт их гибнущие отношения.

Тётушка Нэнси проживала в городке Санта-Круз в ста километрах от Сан-Франциско. По дороге Нэнси завела давно назревший разговор:

– Послушай, Крэг, почему бы нам не попробовать пожить вместе? – спросила она и по глазам мужчины осознала нелепость своего вопроса. Нэнси не могла понять причину его странной рассеянности, появившейся в последнее время. Они реже стали встречаться, а когда это всё же случалось, Исмаилов невпопад отвечал на вопросы, подолгу задумчиво молчал, и ни дансинги, ни секс, ни её новые наряды, на которые Нэнси тратила своё небольшое секретарское жалованье, его больше не радовали. Ему явно стало смертельно скучно рядом с ней.

По пути они заехали в ресторанчик. Исмаилов понимал, что Кологан ждёт от него прямого ответа, ёрзал на стуле, нервничал и беспрерывно курил. Образ другой женщины, который ещё недавно казался таким далёким и зыбким, не шёл у него из головы. Он немного выпил. Перед глазами снова проплыл образ, как они целуются с той женщиной. Яркое ощущение счастья, от которого электричество пробегало по телу, снова овладело им. Рыжеволосая островитянка похожа на утреннее солнце, от неё веет каким-то особым, светлым, романтическим счастьем, запах, от которого у него снова голова пошла кругом…

Оскорблённый голос Кологан возвратил Исмаилова в реальность:

– Милый, – поинтересовалась она ядовито, – ты случайно не забыл о моём существовании?

С чувством вины Игорь поднял бокал шампанского:

– За нас! – Залпом выпил, налил себе ещё и незнакомым деревянным голосом, стараясь не смотреть Нэнси в глаза, признался, что не смог отказать приятелю, который поссорился со своей женой и попросился несколько недель пожить в его доме.

Это была ложь. И следовало признаться себе, что, гоняясь за призраками, он своими собственными руками, закапывал всякую надежду на нормальное будущее. Ведь с Нэнси он мог начать нормально жить одним домом: завести полноценную семью…


Игорь оставил подругу в госпитале, а сам поехал заправить машину.

Залив полный бак, Исмаилов зашёл в магазинчик при заправке.

– Эспрессо, пожалуйста, – попросил он.

Получив заказ и расплатившись, Игорь опустился за ближайший столик и стал неспешно потягивать кофе. Через прозрачное стекло открывался великолепный вид на океан.

Практически сразу его внимание привлекла странная группа на пляже. Эти люди как будто сошли с ума. Точнее свихнувшейся выглядела только полная женщина лет пятидесяти в чёрном платье и в чёрной косынке. А бывшие с ней рядом трое мужчин и две женщины явно пытались её успокоить и вразумить. Некоторое время они разговаривали, бурно жестикулируя. Вдруг женщина в чёрном вырвалась из живого кольца и бросилась к воде. Причём с ловкостью и быстротой весьма удивительными при её возрасте и комплекции. Словно профессиональный нападающий в американском футболе толстушка ушла из-под опёки защитников и достигла прибоя.

Её едва успели нагнать, взяли под руки и очень вежливо отвели подальше от воды. Но через несколько минут последовала новая попытка утопиться. Растрёпанные волосы на голове безумной колыхал ветер, платье её намокло и порвалось.

На третий раз ей удалось повалить одного из преследователей и забежать в набегающую волну почти по грудь. Здесь она вцепилась в лицо рыжему здоровяку. Но вовремя подоспели другие. Мужчинам пришлось на руках вытаскивать бьющуюся в истерике женщину на берег. По пути толстуха била их и кусала, но удивительное дело, эти люди покорно сносили всё.

– Несчастная Эльза совсем спятила после исчезновения сына! Каждый день такое повторяется, – это сказал продавец. Засмотревшись, Игорь не заметил, как тот вышел из-за стойки и оказался рядом. Печально глядя в том же направлении, гигант с широким розовым лицом и белой шведской бородкой вздохнул:

– И врагу такого не пожелаешь. – Продавец покосился на посетителя и, убедившись, что тому интересно, пояснил: – Её сын исчез около двух недель назад. Он работал тут неподалёку – в супермаркете. Закончил ночную смену и отправился домой. Никто не видел, что произошло дальше. Один здешний любитель утренних пробежек обратил внимание на аккуратно сложенную одежду на берегу, и вызвал полицию. Вместе с Робином исчезла девушка. Только она нездешняя. Их машина стояла в трёхстах метрах на шоссе. – Напоминающий викинга, торговец снова вздохнул и вернулся к стойке. Игорь почувствовал, что должен что-нибудь купить ещё, если желает услышать продолжение:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12