Антон Кротков.

Голодный океан. Рикэм-бо



скачать книгу бесплатно


Джордж порывисто поднялся, подошёл к столу, взял какой-то лист и протянул Игорю.

– А это я получил вчера.

Игорь прочитал письмо дважды, – вначале бегло, затем более вдумчиво. Поле чего сказал:

– По-моему, ничего особенного. Обычная анонимка с угрозами, рассчитанная на слабонервного. Я бы не придавал ей большого значения.

Игорь ещё раз уткнулся взглядом в машинописный текст и предположил:

– Думаю, писал психопат с не в меру разыгравшимся воображением. Смотри, как он закрутил в конце письма.

Игорь процитировал: «Вскоре ты пожалеешь, мразь, что тебя не расстреляли в твоей сраной Венгрии, ибо мы приготовили тебе казнь в тысячу раз хуже».

– Рай, одним словом, – с сарказмом напомнил Игорю его недавние слова Габор. Губы его скривились. Джордж действительно был из тех, кого трудно запугать.

Они ещё немного посидели. Игорю постарался мягко убедить приятеля, что ему не стоит вставать на путь саморазрушения. В конце концов, его авторитет в мире настолько высок, что он сможет спокойно переехать в Европу, где атмосфера гораздо свободнее. А в нынешней Америке многим стало неуютно из-за своих убеждений. Вон даже Чарли Чаплина пытались вызвать на специальные слушания в конгрессе, тоже угрожая великому актёру и режиссёру депортацией. И лишь из опасения, что гениальный комик может сочинить ядовитую сатиру на своих преследователей, Чаплина не решаются всерьёз трогать.

– Твоё слово – это твоё оружие! Отвечай своим гонителям книгами и статьями. А на анонимщиков вообще не трать силы, ведь они скрывают свои имена из страха попасть на остриё твоего пера.

– Ладно, уговорил – «Зубровку» я с тобой пить не стану! – Габор поднялся со стула, давая понять, что пора ложиться. – Напрасно ты отказываешься лечь в спальне, там на диване тебе было бы гораздо удобнее. Здесь, на моей лежанке на тебе будет жёстко.

– Нет, нет, – замахал руками Игорь. – Уж позволь гостю выбирать! Между прочим, древние считали, что ложе впитывает в себя сны спящего на нём человека. Может, я желаю позаимствовать сны гения! Глядишь, вернусь от тебя и сам накропаю что-нибудь стоящее.

– Ну, как знаешь…

Габор пожелал гостю спокойной ночи и вышел из своего кабинета, прихватив с собой печатную машинку и стопку чистых листов…


Было без десяти минут два. Игорь подошёл к раскрытому окну, и некоторое время стоял в задумчивости, вслушиваясь в приглушённый шум невидимого отсюда моря. Хозяин за стеной никак не мог успокоиться. Стук его машинки напоминал работу пулемёта.


Глава 4

На следующее утро, проснувшись, Игорь заглянул на кухню –

Габор с сосредоточенным лицом поджаривал яичницу. В ответ на пожелание доброго утра, писатель ответил молчаливым кивком головы.

Лишь поставив перед Игорем тарелку с его порцией, спросил с вызовом:

– Я хочу знать: имею я право распоряжаться собой? Ты мой единственный настоящий друг, так скажи мне!

– Ты хочешь расстаться с Зоей? – догадался, куда дует ветер Игорь.

– Да.

– В таком случае, это может быть лишь твой выбор.

– Я рад, что ты так сказал – Габор похлопал Игоря по плечу и потянулся к лежащей на столе пачке сигарет. – И выбираю начать жизнь с чистого листа.

Завтра же уеду отсюда, и катись оно всё к чёртовой матери!


После завтрака Габор взял собаку и пошёл провожать Исмаилова до пристани. Всю дорогу Джордж с воодушевлением рассказывал о том, как начнёт новую жизнь в Европе: заберётся куда-нибудь подальше в Альпы, снимет часть деревенского дома, и будет жить как простой крестьянин – на домашнем хлебе, молоке и сыре, без электричества и ватерклозета. А самое главное – вдали от телефонов, газет и знакомых, – чтобы ничто не отвлекало от раздумий и творчества.

– Когда у тебя отпуск? – вдруг остановившись, поинтересовался Джордж.

– В конце лета.

– Приедешь ко мне! – как о деле решённом сообщил писатель. – Я пришлю тебе адрес.

«Только по Швейцариям мне теперь и останется ездить, – про себя грустно усмехнулся Исмаилов. – Особенно если университет решит не продлевать со мной контракт на следующий год». Но, чтобы не обидеть приятеля отказом, кивнул.

Хотя вообще-то Игорь давно мечтал сменить обстановку. Хотя бы на время. В родном городе стало тоскливо. Да и разве это город? Так, просто вытянувшаяся вдоль океана бесконечная вереница однотипных скучных домов. Он был бы совсем не прочь повидать мир, прокатиться в Европу.

– Решено! – радостно подхватил собственную идею Габор. – Как устроюсь, сразу вышлю тебе адрес.


До отхода парома ещё было время, и они расположились на веранде маленького ресторанчика, наблюдая за суетой на пристани. Там постепенно собиралась толпа отплывающих на материк и тех, кто их провожал. Неподалёку плескались волны, солнце уже почти рассеяло утреннюю дымку над бухтой. Всё настраивало на умиротворённый лад.

Вдруг Джордж втянул голову в плечи, как-то весь сгорбился и сдавленно прошептал:

– Чёрт! Снова он! Чего они хотят от меня?! – На лице Габора появилось отчаяние и гнев. Он слегка кивнул Исмаилову:

– Видишь того типа в сером пиджаке.

Игорь внимательно посмотрел на указанного мужчину и не заметил в нём ничего подозрительного. Обычный приезжий, ничего примечательного. Он выбирал возле киоска открытки с местными видами и даже не глядел в их сторону.

Но Габор был уверен, что не ошибся:

– Шпик! Только изображает из себя туриста. Смотри, нацепил тёмные очки, хотя солнце ещё не слепит.

– Ну и что?

– Как что! Неужели ты не понимаешь?! Он же не хочет, чтобы мы видели его глаза.

Писатель предложил другу заглянуть под стол и, приподняв рубашку на животе, продемонстрировал массивную рукоять заткнутого за ремень армейского кольта.

Таким испуганным и одновременно агрессивным Исмаилов друга ещё не видел. Лицо Джорджа перекосилось, глаза стали бешенными. Крупноголовый, узкоплечий мужчина походил на мальчишку-скрипача, решившегося, наконец, дать отпор уличному хулиганью.

Исмаилов сказал как можно спокойнее:

– Плохая идея, старина, – стрелять в человека только потому, что он тебе чем-то не понравился.

– Ты не понимаешь, всё очень серьёзно! – уже завёлся Габор. И рассказал о странном случае, который произошёл с ним на прошлой неделе. Он ездил по делам в Ню-Йорк, и там случайно заметил за собой слежку…

– Я шагал по улице, как вдруг загривком ощутил опасность. Я не испытывал этого чувства с того самого дня в Будапеште, когда меня арестовали. Обнаружить слежку, даже квалифицированную, вовсе нетрудно, особенно рано утром, когда прохожих на тротуарах ещё немного.

Джордж признался, что давно ожидал чего-то подобного. Особенно после своего разговора с Нильсом Бором, когда полностью поддержал желание всемирно-известного учёного-атомщика поделиться секретами своей недавней работы с русскими*.

– То, что Федеральное бюро расследований занимается шпионажем в отношении меня, не стало для меня новостью. Я предполагал, что мой телефон прослушивается. Друзья предупредили, чтобы я был на чеку, ибо ФБР ничего не стоит сфабриковать против меня какое-нибудь ложное обвинение. Поэтому, заметив ищеек, я решил пойти ва-банк. Я подумал, что если фэ-бэ-эровцы будут знать, что я их не боюсь и могу обратиться в суд, то, может, призадумаются, стоит ли затевать провокацию в отношении меня.

В Венгрии Габору довелось пройти хорошую школу подпольной борьбы. Поэтому ему удалось провести шпиков. Войдя в известный ему бар, писатель вышел через заднюю дверь, пересёк внутренний дворик и осторожно выглянул из-за угла. Он заметил двух человек в припаркованной у тротуара машине, один из них уже больше часа водил его по улицам.

– Кажется, это был автомобиль марки додж, у одного моего соседа была похожая машина. Модель Wayfarer красного или розового цвета. А может кораллового – там было мало света. Я сумел подойти к ним достаточно близко. Эти двое в автомобиле не подозревали о моем присутствии, они даже не смотрели в мою сторону. И тут я сообразил, что разговор ведётся по-русски!

Исмаилов заинтересованно хмыкнул и покачал головой:

– Странно.

– Меня тоже это озадачило. Я так растерялся, что не понял ни слова из их разговора. Но я вытащил блокнот и записал номер машины. Тут один из них заметил меня и хлопнул напарника по плечу, машина с визгом рванула с места и умчалась прочь.

– Тебе удалось что-то выяснить?

– Машина арендована на имя некоего дантиста Томаса Делби. Мне не удалось найти такого человека.

– Как выглядели те двое?

Габор дал подробное описание карауливших его мужчин. Странно, но оно вполне подошло бы парочке типов из морской контрразведки, что недавно навестила Исмаилова. Впрочем, Габор сам признал, что всё происходило вечером, и место было не слишком хорошо освещено.

Игорь снова взглянул на мужчину на пристани, тот уже уселся на скамейку с купленной газетой в руках. Заподозрить в нём шпика можно было лишь с большой натяжкой. Хотя был момент, когда Исмаилов тоже почувствовал на себе внимательный изучающий взгляд.

Габор же был уверен, что стал объектом охоты:

– Теперь ты понимаешь, почему я ношу пистолет? У меня плохой опыт общения с секретной полицией. В прошлый раз в Будапеште меня едва не убили нацисты. Тогда меня спасло лишь чудо. На этот раз я намерен постоять за себя.

– Ты уже говорил со своим адвокатом?

Писатель раздражённо повёл плечом:

– Мой адвокат тоже считает, что я напрасно волнуюсь. Он поддержал моё намерение уехать; сказал, что на лоне девственной природы, вдали от всех переживаний моя нервная система быстро восстановится, и мир перестанет казаться мне сплошным набором угроз. А ещё он порекомендовал мне хорошего психоаналитика. Только полагаю, что он просто постеснялся сразу направить меня к психиатру. Похоже, он считает меня параноиком.

– Вряд ли он так думает, – не согласился Игорь. – Просто он желает тебе добра.

Джордж, странно усмехнулся:

– Как говориться, если ты не параноик, это ещё не означает, что за тобой не следят. И наоборот.

Через полчаса друзья пожали руки, и Исмаилов зашагал к трапу. Неожиданно Габор догнал его и обнял, хотя прежде у них так было не принято.


– Ты мой единственный настоящий друг – грустно крикнул Габор с пристани, когда паром уже отвалил от причальной стенки.

Игорь хотел бы задержаться на острове ещё хотя бы на пару дней, чтобы поддержать друга, но не мог. Предстояло продление контракта с университетом на следующие пять лет. Отменить давно запланированные встречи было нельзя.

Исмаилов стоял на палубе, пока одинокая фигура на берегу не исчезла из вида. Он твёрдо дал себе слово вернуться через три дня, чтобы вместе с Джорджем выехать в Нью-Йорк и проводить друга до уходящего в Европу парохода.

Со стороны берега донёсся колокольный звон. Торжественный и печальный гул плыл над волнами…


* Известный датский физик профессор Бор, имевший отношение к работам по созданию атомной бомбы, недавно вернулся из США к себе в Данию. Он был известен как прогрессивно настроенный учёный и убеждённый сторонник международного обмена научными достижениями. 11 августа 1945 года в газете «Таймс» Бор объявил во всеуслышание свою позицию: атомная бомба не может быть монопольным секретом одной державы, только свободный доступ к научной информации может служить гарантией от ядерной катастрофы.


Надо было чем-то заполнить время: Игорь несколько раз прогулялся вдоль борта, покормил чаек на корме, успел переброситься несколькими репликами с толстым господином. Их начавшуюся беседу прервал оживший репродуктор на мачте.

«Национальная служба рыболовства Флориды сообщает: не менее 37 китов-касаток погибли этой ночью на побережье – заговорило радио приятным баритоном. – Животные по неустановленной причине выбросились на берег».

Диктор в студии передал слово корреспонденту, чтобы тот сообщил подробности: «Громадное стадо китов вспенивало воду – азартно рассказывал видевший всё собственными глазами журналист. –  Никогда еще эти океанские животные не подходили так близко к берегу. Не сбавляя хода, стадо неслось прямо на прибрежные рифы. Они налетели на их острые подводные зубцы. С берега было видно, как море окрасилось кровью агонизирующих касаток. Другие окончили свой путь на отмели, и лежали здесь, издыхая…».

Снова заговорил ведущий, который сообщил, что сведения о загадочном явлении приходят в последнее время из разных точек побережья.

«Что это – массовое самоубийство?» – этот вопрос был адресован гостю радиостудии, профессору местного калифорнийского Института океанографии Уолтеру Хиггинсу. Учёный не стал спешить с прямым ответом. Вместо этого он принялся говорить о том, что этих мощных хищников недаром называют китами-убийцами. Касатки исключительно умелые охотники, которые могут убивать гораздо более крупных китов. Этих хозяев океана бояться даже белые акулы. По сути, у них нет естественных врагов; они занимают место на вершине пищевой цепочки. Из этого приглашённый эксперт делал вывод, что только сильный страх перед неведомой ужасной силой мог заставить касаток в ужасе выброситься на берег…

Слушающий радиопередачу вместе с Исмаиловым седеющий мужчина в тёмном костюме с белой вставкой на стоячем воротнике – баптистский священник – скорбно заметил:

– Когда что-то серьёзное назревает в мире и в обществе, вначале что-то случается в природе, которая чутко ощущает движения воздуха. Если мы и дальше не будем обращать внимание на посылаемые нам знаки, то всех нас ждёт расплата за грехи политиков и жадных дельцов.

Игорь не стал слушать передачу до конца. Раскалённый солнечный шар в безоблачном небе приближался к зениту, пора было отправляться на поиски прохлады.

В баре уже не было ни одного свободного места. Новый посетитель заказал колу со льдом и приготовился пить стоя. Но тут из-за столика возле иллюминатора поднялся подвыпивший мужичок и, пошатываясь, направился к выходу. Игорь сел на его место, сделал несколько глотков и задумчиво взглянул в иллюминатор.

Рядом какой-то лощёный тип с женственными манерами расписывал двум подружкам свой предстоящий отпуск:

– Мой агент посоветовал мне этот круиз: коралловые острова, тёплое приветливое море. Одним словом, сплошная экзотика! Мир и благодать! Так что если существует рай на земле, то он расположен именно там – между экватором и южным тропиком.

Исмаилов недоумённо покосился на соседа: райское место, о котором он говорил, почти десять лет назад было настоящим адом…


Глава 5

Коралловое море: 7 мая 1942 года, 6 часов 52 минуты утра.


– Доедай быстрее, а то опоздаем! Предполётный инструктаж начинается через восемь минут – торопил приятеля Генри Чаппел. На его простецкой лопоухой физиономии озабоченность и приятное возбуждение слились воедино. Игорь закивал и принялся ещё энергичней поглощать куски омлета. Он глотал их, почти не разжёвывая. В воздухе стоял аромат кофе и жареного мяса, а ему приходилось заставлять себя есть, ибо в бою силы понадобятся…


Игорь Исмаилов попал на флот прямо со студенческой скамьи. Он был пятикурсником, когда случился Перл-Харбор. Правда он считался очень перспективным студентом и ему чуть ли не со второго курса уже прочили карьеру университетского преподавателя. Однако сын русских эмигрантов решил, что кое-чем обязан Америке.

Была и ещё причина, не позволявшая ему оставаться в стороне в такое время. Его историческая родина – Россия, которую он правда знал лишь по рассказам родителей, обливалась кровью под ударами германских фашистов, а Япония считала себя союзницей Гитлера.

Одним словом, сдав экзамен за первый семестр, Игорь решил записаться добровольцем в морскую авиацию Соединённых Штатов. Месить грязь в пехоте желания не было. Да и романтика неба звала за собой.

Но всё оказалось не так просто. Служба в военной авиации, особенно морской, считалась очень опасной, поэтому юноши, желающие вступить в этот род войск, должны были предоставить письменное разрешение своих родителей. И если в своём отце Игорь почти не сомневался, то про мать знал, что она слишком любит его, чтобы отпустить на войну. Пришлось подделать родительские подписи. Возможно, в другое время обман бы не прошёл, но теперь Америка очень нуждалась в добровольцах, и в призывных комиссиях на многое смотрели сквозь пальцы. Офицеров-вербовщиков и врачей гораздо больше интересовали результаты интеллектуальных тестов кандидата и состояние его здоровья. Исмаилов же оказался настоящим подарком для военного ведомства: диплом пилота и первые сто часов налёта он приобрёл в университетском аэроклубе (их оплатил отец), так что в какой-то мере парень уже был подготовленным новобранцем.

На авиационной базе в Майями Игоря обучили азам воздушного боя. Инструкторами у курсантов выступали успевшие понюхать пороху ветераны. Интенсивность занятий постоянно возрастала. Каждый день их будили до рассвета и с первыми лучами солнца курсанты уже поднимались в воздух. Полёты обычно продолжались до обеда. Затем начинались занятия в классах.

А ещё были многочасовые изнурительные физические тренировки, направленные главным образом на развитие вестибулярного аппарата и выносливости. Личного времени у парней практически не оставалось. Им постоянно твердили, что в самое ближайшее время они начнут воевать, а потому об отдыхе и развлечениях придется забыть до лучших времён.

Через два месяца из двухсот гардемаринов для службы на авианосце было отобрано всего пятьдесят. Их направили для повышенной подготовки в школу морской авиации в Пенсаколу. Обучение посадкам на авианосец началось с приземлений на ограниченную площадку сухопутного аэродрома, размером примерно 20 метров в ширину и 50 метров в длину, обозначенную полосами белого брезента. Тех, кто допустил более трёх промахов, беспощадно отчисляли. Через восемь дней перешли к полётам на предельно малой высоте и минимальной скорости над палубой настоящего учебного авианосца. Параллельно проходили многочасовые полёты над морем, когда у тебя нет никаких наземных ориентиров, и остаётся полагаться на несовершенные навигационные приборы в кабине, да на собственную интуицию.


И лишь после этого справившихся курсантов допустили к главному – их стали учить взлетать и садиться на корабль. Дело это оказалось гораздо сложнее и опаснее, чем можно было себе представить. Длина палубы была недостаточной для того, чтобы самолет успевал нормально погасить скорость после посадки. Поэтому его тормозили с помощью специальных тросов. В этот момент все внутренности лётчика оказывались в районе горла, глаза вылезали из орбит; бывало, что на несколько секунд вообще пропадало зрение…

Но прежде требовалось точно зайти на качающуюся полосу с учётом движения корабля, высоты волн и направления воздушных потоков, и суметь точно в нужной точке зацепить трос авиафинишёра самолётным посадочным крюком. Каждый раз Игорь чувствовал себя сумасшедшим трюкачом, исполняющим запредельный цирковой трюк. Не слишком успокаивало, что на случай, если ты промахнёшься и вылетишь за пределы палубы, ещё остаётся шанс, что самолёт удержит от сваливания в море аварийная сеть.

Вот тут на их курсе начались серьёзные потери. Двое однокашников Исмаилова разбились, но гораздо больше было списано. Многие ушли сами. Игорь и сам в какой-то момент балансировал на грани отчисления. Первая посадка в условиях реального авианосца долго не давалась ему. Дежурный офицер раз за разом давал ему отмашку красным флагом, направляя на повторный круг. И лишь с пятого захода у него получилось…

Однако времени обрести должную психологическую уверенность и хорошо овладеть машиной юнцам не оставили. Курсантов готовили в большой спешке, ибо ситуация на фронте складывалась не в пользу Америки.

После уничтожения большей части боевых кораблей Тихоокеанского флота в Перл-Харборе японцы нанесли ещё целый ряд эффектных поражений американцам и их союзникам – англичанам, австралийцам, голландцам и новозеландцам. «Страна восходящего солнца» успешно решала поставленные задачи, стремительно захватив Филлипины, Сингапур, Голландскую Ост-Индию, остров Уэйк, Новую Британию, острова Гилберта и Гуам. К весне 1942 года Империя запланировала захватить Австралию и Новую Зеландию, и окончательно выдворить англосаксов из тихоокеанского региона. Великая богатая Америка находилась на грани унизительного поражения.

Императорский флот превосходил своих противников по количеству авианосцев и в качестве лётчиков. Наконец, их самолёты были лучше. У американских пилотов быстро развился «синдром Зеро» – панический ужас перед непобедимым истребителем самураев. В схватку с манёвренными «Zero» часто вступали устаревшие и неповоротливые истребители «Буффало» (Brewster F2A), о которых сами американские лётчики грустно шутили: «Если наши командиры отправляют пилота в бой на «Буффало», то они с полным основанием могут вычёркивать его из списков части ещё до того, как шасси самолёта оторвутся от взлётной полосы». В кровавых схватках флотская авиация США несла большие потери и постоянно нуждалась в свежих пополнениях.

В этой ситуации командование посчитало, что готовить молодых пилотов по довоенной программе – непозволительная роскошь. Гигантская прожорливая военная машина нуждалась в постоянном притоке всё новых и новых людей.

Всего после десяти посадок на палубу, имея за плечами немногим более 70 часов налёта на истребителе, Исмаилов и ещё семеро выпускников его курса получили свои серебряные «крылышки» пилотов и назначение в 17 оперативное соединение на авианосец «Йорктаун».


Глава 6

Огромный корабль ошеломил Игоря своими размерами; новичок с трудом ориентировался в многочисленных коридорах; авианосец можно было сравнить с небольшим городом. И жизнь тут протекала по своим правилам. Во всяком случае дисциплина была не такой строгой, как в «учебке». Начальники и многоопытные сослуживцы – ветераны эскадрильи почти интересовались новичками, их просто оставили в покое. Это было очень неожиданно и вообще-то странно. Вначале лейтенанты-лётчики даже обрадовались неожиданной вольнице. По общему мнению, всему виной была курортная атмосфера, от которой экипаж не может сразу отвыкнуть после довольно продолжительной стоянки эскадры на островах Тонга. Но, приглядевшись, парни обнаружили, что вообще-то в других корабельных подразделениях новобранцам поблажек не дают.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12