Антология.

Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Мне знакомо это желание, – сказала Лили, вспомнив о своих бесконечных поисках фэйри в детстве.

– Ты даже не представляешь, – вдохновенно продолжал Фрэнк. – Там все излучает собственный свет…

На несколько долгих секунд в пещере воцарилась тишина. Мужчина молча смотрел на Лили.

– Ты можешь пойти со мной, – сказал он наконец. – И увидеть все своими глазами. Тогда ты поймешь.

Девушка покачала головой.

– Я не могу. Не могу бросить тетушку – вот так, ничего не сказав. Только не после всего, что она для меня сделала. Она мне ведь даже не родная – но теперь ближе, чем родная.

Лили выждала один удар сердца, вспоминая силу его рук, теплоту его поцелуя.

– Но ты мог бы остаться здесь.

Настала очередь Фрэнка качать головой.

– Я не могу.

Лили кивнула. Она понимала. Будь ее воля, она сама не раздумывала бы ни секунды.

Девушка наблюдала, как Фрэнк отвинчивает колпачок тюбика и выдавливает на ладонь длинную полосу темно-коричневого пигмента. Затем он отыскал на стене свободное местечко, обмакнул палец в краску, поднял руку – и неожиданно замер.

– У тебя получится, – подбодрила его Лили.

Да, она не могла с ним уйти. Да, она хотела, чтобы он остался. Но она знала достаточно, чтобы не пытаться его удерживать. Это было все равно что водить дружбу с диким зверем. Его можно поймать, привязать к себе, не пускать на волю – но его сердце никогда не будет тебе принадлежать. Дикое сердце, за которое ты его полюбил, зачахнет и перестанет биться. А разве с друзьями так поступают?

– Получится, – тихо повторил Фрэнк и улыбнулся ей. – Это часть волшебства, да? Нужно изо всех сил верить, что сработает.

Лили понятия не имела, по каким правилам действует магия, но все равно ответила утвердительным кивком.

Фрэнк снова поднял руку и принялся что-то напевать себе под нос. Лили узнала почти-музыку, которую слышала раньше, но теперь смогла разобрать и мелодию. Девушка не знала ее названия, но местная группа время от времени играла ее на танцах в амбаре. Кажется, там было слово «фея».

Палец Фрэнка так и летал над скалой, прокладывая красочные линии. Лили не сразу поняла, что он рисует стилизованный дубовый лист. Наконец он положил последний мазок и отступил на шаг.

Никто из них не знал, чего ожидать – и ожидать ли вообще. Через несколько секунд Фрэнк перестал напевать и вытер руку о штанину, не обращая внимания на размазавшуюся по ткани краску. Плечи мужчины поникли. Он обернулся к Лили, но прежде чем успел произнести хоть слово, девушка воскликнула:

– Смотри!

Она указала на стену. Сердцевина дубового листа налилась теплым зелено-золотым сиянием. Фрэнк и Лили вместе смотрели, как свет растекается по стене, идя легкой зыбью – будто поверхность пруда, в который бросили камушек. Постепенно в нем проступили и другие цвета: синий, красный, глубокий зеленый. Они чуть дрожали, словно рисунок был выполнен на ткани, которую теперь колыхал ветер. А затем стена исчезла, и на ее месте появился проход.

Дверь в другой мир.

Там тоже был лес – очень похожий на тот, что шелестел у них за спинами, – но, как и говорил Фрэнк, каждое дерево в нем, каждая ветвь, каждый лист и тончайшая травинка лучились собственным светом. Мир-за-дверью был таким ярким, что почти ослепил их – и далеко не потому, что они все это время сидели в темной пещере.

Все в том мире сияло, пело и сверкало такой нестерпимой красотой, что от нее могло остановиться сердце. Лили почувствовала глухую тоску – будто ей в грудь всадили крюк и теперь тянули туда, в царство музыки и света. Это было не столько желание, сколько нужда.

– Пойдем со мной, – повторил Фрэнк.

Лили еще никогда ничего не желала так отчаянно. Там, за стеной, была не просто Страна фей. Там была Страна фей, в которой она сможет навечно остаться с этим удивительным, талантливым мужчиной. С мужчиной, который впервые в жизни поцеловал ее по-настоящему.

Но она медленно покачала головой.

– Ты когда-нибудь наблюдал с вершины горы, как солнце опускается в перистые облака? Видел бабочек, рассевшихся на поле молочая? Слышал первую птичью трель после долгой зимы?

Фрэнк кивнул.

– В этом мире тоже есть магия, – сказала Лили.

– Но не та, что мне нужна, – ответил Фрэнк. – Не теперь, когда я побывал в зачарованных лесах.

– Я знаю.

Лили сделала шаг вперед и поцеловала его. Он на секунду задержал ее в объятиях, возвращая поцелуй, и они снова отступили друг от друга.

– Иди, – сказала Лили, легко подталкивая его в грудь. – Иди, пока я не передумала.

Она видела, что Фрэнк понял: уйти с ним было бы для нее такой же ошибкой, как для него – остаться. Он кивнул и, повернувшись, шагнул прямо в стену.

Лили следила, как он уходит – и через несколько секунд уже вступает под сень неправдоподобно ярких деревьев. Слышала, как он окликает кого-то – и ему отвечает другой мужской голос. Смотрела, как проход в стене снова превращается в круговорот красок. Перед тем как свет окончательно погас, в граните проступили очертания женского лица – того же лица, что было высечено над входом. Затем все исчезло. Пещера погрузилась во мрак, и Лили осталась одна.

Девушка присела на колени возле этюдника Майло Джонсона, опустила крышку и защелкнула замок. Потом взяла ящик за ручку, выпрямилась и медленно вышла из пещеры.

* * *

– Ты там? – спросила Лили, вглядываясь в крону Яблоневого Человека. – Ты меня слышишь?

Она вытащила из кармана чуть раскрошившееся печенье. Утром девушка слишком злилась на друга, который вчера так запросто явился к ней в сон, а до этого пять лет делал вид, будто его вовсе не существует. Друга, который заставил ее думать, что единственная выпавшая на ее долю ночь волшебства была не более чем игрой воспаленного воображения.

Лили положила печенье между корней.

– Я хотела сказать, что, возможно, ты прав. Я имею в виду, про уход в Страну фей. А не про магию в этом мире.

Девушка уселась на траву, положила рядом ящик с красками и водрузила сверху сумку. Затем подобрала опавший яблоневый листок и принялась методично его ощипывать.

– Знаю-знаю, – сказала она. – В этом мире тоже много будничной магии. Просто я не понимаю, почему нельзя еще дружить с волшебным существом.

Ответа не было. Яблоневый Человек не вышел из ствола. У Лили над ухом не раздался голос из ночного видения. В общем-то, она ни на что особо и не рассчитывала.

– Я хочу попросить у тетушки акр земли под собственный сад, – продолжила она. – Попробую вырастить там тростник и продавать патоку на ярмарке. Или наберу ягод и сделаю пирогов и варенья. Мне ведь понадобятся деньги на краски.

Лили взглянула наверх, в переплетения узловатых ветвей.

– Видишь, я не совсем безнадежна. Может, все-таки дашь мне шанс?

Помедлив, девушка встала и начала отряхивать колени.

– Завтра принесу тебе еще печенья.

С этими словами она подхватила ящик и сумку и направилась к тетушкиному дому.

– Спасибо, – послышался за спиной тихий знакомый голос.

Лили обернулась. Под деревом никого не было, но печенье исчезло.

Девушка улыбнулась.

– Ну, начало положено, – сказала она и принялась спускаться по холму.

* * *

Чарльз де Линт – писатель, фольклорист и исполнитель кельтской музыки, который живет в Оттаве, Канада, вместе с женой Мэри Энн Харрис, тоже музыкантом и художницей.

Его перу принадлежат многочисленные романы в жанре магического реализма. Действие большинства из них происходит в вымышленном городе Ньюфорде. Рассказы из «Ньюфордского цикла» можно прочесть в антологиях «Городские легенды», «The Ivory and the Horn» и «Moonlight and Vines». Последний сборник в 2000 году получил Всемирную премию фэнтези. Среди других работ писателя выделяются «Волчья тень», «Зеленая мантия», «Лезвие сна», трилогия «Зверлинги», а также роман «Кошки Дремучего леса», проиллюстрированный Чарльзом Вессом.

Чтобы узнать больше, загляните на сайт писателя: www.charlesdelint.com.

От автора

Среди моих лучших друзей есть семейная пара – Карен Шаффер и Чарльз Весс. Я знаю Чарльза многие годы – и столько же лет мы пытаемся вместе сделать какой-нибудь большой проект, а не иллюстрированный сборник рассказов тут, книжку комиксов там.

Наконец нам предоставилось целых два таких шанса – спасибо Шерин Новембер из издательства «Viking» (за детскую книжку-картинку) и Биллу Шейферу из «Subterranean Press» (за графический роман). Оба проекта связаны образом Лили, а действие этого рассказа происходит между ними. Предположительно, домик тетушки Лили стоит в холмах за Ньюфордом, но на самом деле это лесистые холмы Вирджинии, где живут Карен и Чарльз. Там есть такой же домик – в часе пешком от дороги, – ручей, сосны и буки. Не сомневаюсь, что Яблоневый Человек там тоже есть.

Название этого рассказа вдохновлено строчкой из песни группы «The Incredible String Band», которую написал Майк Херон.

Танит Ли
Среди листвы такой зеленой

 
– Замуж я выйду за славного рыцаря,
Статного рыцаря, юного рыцаря,
 

– напевает Бергетт, распахивая деревянные ставни.

Золотой солнечный свет растекается по кровати и полу, будто пролитый мед. Но даже прекрасное утро не спасает от дурных предчувствий: Гилэйн слышит пение и понимает, что неприятности уже не за горами.

Бергетт – сестра Гилэйн. Сводная. В деревне у их матери дурная слава. Однажды она сошлась с дровосеком – и появилась Бергетт. Два года спустя в ее кровати оказался другой дровосек – и родилась Гилэйн.

Для деревенских они обе как бельмо на глазу. Плод греха. Впрочем, для Бергетт сестра – чудовище куда хуже. Она родилась первой, а потом Гилэйн заняла ее место. И Бергетт мстила, сколько себя помнила, десятками способов: отбирала еду, толкала, щипала и подставляла. С каждым годом издевательства становились все жестче, унизительнее и изощреннее.

– Вставай, – требует Бергетт, поворачиваясь, чтобы пнуть Гилэйн.

Но ее половина тюфяка уже пуста.

Им повезло ночевать тут, наверху. Из-за работы мать спит отдельно. (Вчера ночью у нее остался трактирщик. Около часа назад, на рассвете, было слышно, как он впопыхах собирается.) В отличие от прочих односельчан, сестрам лучше не вставать слишком рано – чтобы не смущать уходящих клиентов.

– И в платье шелковое он меня оденет, – продолжает Бергетт.

Ей шестнадцать. Черные волосы. Бледная кожа. А Гилэйн в свои четырнадцать – нескладное нечто со светло-русыми волосами и легким загаром. Когда только успела? И у той, и у другой зеленые глаза, только у Гилэйн – цвета молодого винограда, а оттенок Бергетт больше напоминает змеиный яд. Обе – девицы на выданье, но кто возьмет их замуж? С такой-то матерью.

Мать зовет их резко и требовательно.

Бергетт безумно смеется, внезапно пихает Гилэйн так, что та едва не падает, и спускается по лестнице на первый этаж.

Прежде чем последовать за ней, Гилэйн смотрит из окна на деревню – лабиринт неряшливых хижин и кривобоких домов с мрачной каменной церковью во главе. Ее взгляд следует вверх по склону, к кромке леса. Того самого леса, страшного и опасного, в честь которого назвали их деревню.

– Пусть она оставит меня в покое, – шепчет она лесу. – Пожалуйста.


– Сходите за яйцами к Вдове, – приказывает мать, как только они доедают комковатую кашу, которую сами же и приготовили.

– Нет, – отвечает Бергетт.

Мать тут же отвешивает ей увесистую оплеуху. Бергетт в истерике заливается слезами. Как и пение, слезы предвещают неприятности – что бы ни сделала мать, сестра отыграется за это на Гилэйн. Сегодня ей точно попадет.

Да и что толку упрямиться? Все равно придется идти. Им обеим.

У матери есть три причины послать их к Вдове.

Первая: тогда они не путаются под ногами, пока она принимает «гостей» или просто бездельничает.

Вторая: им придется идти через лес. Ни один деревенский в здравом уме старается туда не соваться. Кто знает, какие опасности могут подстерегать на глухих тропинках? Волки, дикие кабаны, змеи, болотные огни и духи. Тем более дом Вдовы стоит в самых дебрях, а по пути так легко потеряться… Ну, или их может разорвать какой-нибудь дикий зверь. Мать, впрочем, никогда не призналась бы в том, что хочет от них избавиться.

Третья, последняя по порядку и по значению: скорее всего, сегодня к матери заглянет пекарь, а он любит яйца.

Когда они идут по деревне, кто-то швыряет камень – и попадает в Бергетт. Она в гневе оборачивается, но обидчик уже скрылся. Им может оказаться кто угодно. Все ненавидят деревенскую шлюху и ее детей. Даже мужчины – пока не переступят порог ее дома.

Обе девочки знают, что однажды наступит момент, когда им больше не удастся откладывать Смену – как мать это называет. Иначе говоря, придет время заняться ее ремеслом. Но они предпочитают об этом не задумываться.


Пока они поднимаются по склону и легкая поросль сменяется настоящим лесом, Бергетт снова заводит песню о рыцаре и леди.

Гилэйн хочет побыть в тишине и послушать шепот ветра в листве, шелест травы и лесные шорохи. Но просьба замолчать наверняка обернется чем-нибудь ужасным.

Подлесок раскрашен в два цвета – багрянец цветов и зелень побегов. Сам лес, густой и хвойный, кажется черным. Тени сгущаются между деревьев – сосен, кедров и елей, кустарников болиголова и остролиста, еще с зимы пестрящего кроваво-красными ягодами.

Солнце скрывается за кронами деревьев.

Неба больше не видно.

Бергетт резко прекращает петь.

– Ну а теперь, малявка…

Гилэйн убегает раньше, чем в ее лицо впиваются ногти – Бергетт объяснила бы глубокие царапины встречей с остролистом.

Гилэйн бежит быстро, как лань, подныривает под ветвями и перепрыгивает через торчащие из земли корни. Под ногами тут и там мелькают грибы, вереск и колючая трава. Бергетт справляется с препятствиями куда хуже и быстро остается далеко позади.

Тени сгущаются все сильнее – и яркий день прямо на глазах оборачивается ночью.

Ох, просто замечательно.

Поблизости ни единой тропинки. Ни одной приметы. Совершенно непонятно, как теперь добираться до хижины Вдовы.

«Надо было остаться. Или хотя бы броситься в другую сторону, – судорожно размышляет Гилэйн, пока мчится по лесу. – Зачем я побежала именно сюда?»

Но куда еще было бежать? Ноги сами принесли ее. Множество раз ей доводилось видеть, как злится Бергетт, но в этот раз на лице сестры отражалась такая жажда убийства, такая ненависть плескалась в глазах цвета змеиного яда, что Гилэйн просто бросилась наутек. И теперь она, словно загнанный зверь, мечется в поисках безопасного укрытия…

Но его нет.

Да и откуда бы ему взяться?

Она останавливается, только когда видит Древо – хотя задыхается, а бок то и дело пронзает острая боль. Добравшись до него, Гилэйн падает на колени, вжимает голову и ждет, когда Бергетт наконец настигнет и изобьет ее.

Древо – наполовину дуб. Или, вернее, два дерева, дуб и граб, корни которых переплелись так тесно, что они выросли практически на одном месте – и стали единым Древом.

В дремучей чаще, наполненной тенями, только Древо облачилось в зелень раньше срока. Листья еще не распустились до конца, но уже стали роскошной кроной, ажурной и раскидистой. С ветвей граба, словно сережки, свисают желтые метелочки соцветий.

Древо устремляется ввысь сквозь застилающую небо листву соседей. Сверху, разлетаясь золотистыми брызгами, льется водопад солнечного света.

Гилэйн медленно поднимает голову и рассматривает Древо, как будто в первый раз. Сейчас она действительно замечает кое-что новое – витки кем-то закрепленной виноградной лозы, обещающей к осени дать горсть синих ягод, и подвешенный на шнурке деревянный амулет. Некоторые ветки обвязаны лентами и тесьмой, ничуть не похожими на те, что можно увидеть в деревне.

На выцветшем переднике, который скрыт в переплетении ветвей, лежат медовые соты, зимние яблоки и ломти свежего хлеба.

В лесу полно птиц, но подношения они не трогают. Стоит тишина. Такая же зловещая, как в то мгновение, когда Бергетт прекратила петь.

А потом сестра все-таки ее находит. Она хватает Гилэйн за волосы и оттягивает ее голову назад. Та крепко зажмуривается, чтобы уберечь глаза…

Но Бергетт ее отпускает.

– Что это за жуткое место? – спрашивает она.

– Не знаю, – лжет Гилэйн, мимолетно удивившись, что ее хотя бы на время оставили в покое. Конечно, она знает.

– Как-то тут скверно. Готова поспорить, ты специально меня сюда затащила, – Бергетт пихает сестру, но без особого усердия. Ее мысли заняты другим.

Мгновение спустя она натыкается взглядом на алтарь у Древа, берет пару яблок, предложенных лесному богу, и откусывает сначала от одного, а потом от другого.

– Нет! Не надо! – умоляет Гилэйн.

Бергетт ухмыляется и продолжает их грызть.

Яблоки, да и вообще вкусная еда, перепадают им редко. У их непутевой матери нет своего сада, а «гости» зачастую не удосуживаются принести угощения.

Гилэйн замирает и ждет гнева бога, живущего в Древе.

Почему он медлит?

Была бы она рада, если бы тот наказал Бергетт? О да! Но, несмотря на это, Гилэйн подходит к дереву, низко склоняется, как уже делала раньше, и шепчет:

– Не сердись. Она невежа, вот и все.

– Вообще-то, я все слышу!

Бергетт оттаскивает Гилэйн от Древа и дает ей под дых.

Пока Гилэйн лежит на земле, пытаясь восстановить дыхание, Бергетт швыряет недоеденные яблоки в ствол, так что они разлетаются на множество кусочков.

– Грязные язычники! – вопит Бергетт, хотя ее голос дрожит от страха. – Чего тут бояться? Что за бредни? Да нет здесь никого!

Едва договорив, она разворачивается и убегает в лес.

Гилэйн не пошла бы за ней, даже если бы могла. В конце концов, это Бергетт заблудилась, а не она. Она отлично знает, где находится.

Гилэйн с трудом поднимается и бредет к Древу.

Она стоит, глядя наверх, где сквозь изумрудную листву пробиваются золотые лучи. Затем осторожно касается коры.

– Прости, что так вышло. Не сердись, пожалуйста.

Гилэйн вытаскивает монету, на которую должна была купить яйца, и кладет ее на алтарь.

– Я знаю, что деньги для тебя не имеют значения, но больше у меня ничего нет.

Почему она так делает? Гилэйн и сама не понимает.

В голове сами собой возникают кошмарные образы: Бергетт бросают в темницу за ее проступок. Может, она и заслуживает такой участи, но Гилэйн – из сострадания или из впечатлительности – не в силах вынести эту картину.

Древо шумит и вздыхает, будто ему точно известно, что сделает с Гилэйн мать за «потерянную» монетку и невыполненное поручение. Ну конечно, ему известно.

Божество и его Древо знают все.

Христианский священник, каждый вечер пропускавший пару-тройку (десятков) кружек пива, наставлял деревенских на путь истинный: языческие верования – ложь и блажь, деревья – всего лишь деревья, волки – всего лишь волки, и не бывает ни демонов, ни духов. Зато есть дьявол, завлекающий души в ловушку с помощью суеверий и примет. Он обитает в лесу, заявлял в подпитии священник, в лесу и нечестивых сердцах язычников.

В отличие от него, Гилэйн не верит в дьявола, но ничто не заставит ее усомниться в существовании духов и демонов.

Гилэйн бредет по лесу к хижине Вдовы. У нее нет других идей. Может, Бергетт все-таки найдет дорогу. Или Вдова отдаст хотя бы одно яйцо бесплатно… Она уже делала так пару раз, когда жадная до денег сестра прикарманивала монетку.


Говорят, что Вдова была замужем за крестоносцем, который, вернувшись из похода, по каким-то таинственным причинам решил поселиться именно здесь. Звучит, конечно, неправдоподобно, но что-то в этом есть.

Вдову не перепутаешь ни с кем другим: это сгорбленная старуха с тонкой коричневой кожей, напоминающей пергамент, и длинными узловатыми пальцами. Она, будто женщина с языческого Востока, прячет лицо и волосы под слоями ткани. Иногда сквозь них блестят узкие глаза, однако их цвет рассмотреть не удается.

Лицо всегда надежно скрыто.

Ее ветхая хижина выглядит совсем неопрятно, а еще там живет, наверное, целый десяток кошек. И жаба, огромная и ярко-зеленая, как лист плюща. Как ни странно, они отлично друг с другом ладят. От посягательств кошек страдают только куры, а время от времени – птицы в лесу. Но когда дело касается жабы, они лишь лениво потягиваются, зевают и идут охотиться на кого-нибудь другого.

В этот час Вдова сражается с сорняками в саду, где растут дикая капуста, сельдерей и низкие ореховые деревья. Куры путаются у нее под ногами.

Ни следа Бергетт.

Вдова медленно выпрямляется, и Гилэйн чувствует ее взгляд.

– Доброго утра, – говорит Гилэйн. – У вас не найдется лишних яиц?

– Кто тебя поколотил? – вместо ответа осведомляется старуха.

Как она узнала? Может, птицы рассказали?

– Сестра.

– А что еще она натворила? – не успокаивается Вдова.

– Украла подношения Древу.

И почему она обо всем этом выспрашивает?..

К искреннему изумлению Гилэйн, Вдова хохочет в ответ. А потом объявляет:

– Яиц нет. Последние три дня куры не неслись.

Гилэйн разворачивается, чтобы уйти. У нее нет ни денег, ни яиц, и за это придется расплатиться с лихвой – теперь мать точно ее выпорет.

– Зайдешь? – неожиданно приглашает Вдова.

И так же неожиданно – для самой себя – Гилэйн соглашается. В хижине витает причудливая смесь запахов: лекарственных снадобий, лесных трав, а еще кур и кошек.

Они садятся на стулья под единственным узким окном.

– Значит, ты приносила подношения Древу? – спрашивает Вдова.

Гилэйн не пытается лгать. Отчего-то ей кажется, что от этого не будет никакого толку – Вдова спрашивает так, будто все уже знает и просто хочет удостовериться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7