Шкатулка Чарльза Морроу

Шкатулка Чарльза Морроу

Первая Ночь

Норвич — небольшой, но прекрасный город с богатой историей в английском графстве Норфолк. Когда-то это был крупный центр торговли шерстью и текстилем; теперь сюда летом приезжают туристы. Город богат множеством старинных церквей и театров. В городе проходят различные фестивали, есть разнообразные рестораны и пабы. А зимой город не пустеет не только благодаря двум университетам, но и насыщенной культурной жизни.

Джеймс шёл по шумному коридору университета, собираясь домой. Вокруг слонялись студенты и преподаватели.

— Пока, Джеймс! — несколько девушек пронеслись мимо него.

— До понедельника! — он помахал им вслед.

Рядом проходил невысокий мужчина — Эдвард Гривз, преподаватель скульптуры. Он ходил, немного согнувшись, постоянно держа руки за спиной.

— Майк не выздоровел? — мистер Гривз поправил очки.

— Вроде ещё нет, думаю, в выходные навестить его.

— Хорошо, это правильно, — он пошёл дальше по коридору вслед за потоком студентов.

Майк был любимым студентом мистера Гривза, так как был лучшим по скульптуре в нашей группе.

На выходе Джеймс немного задержался возле доски объявлений. Приглашения в различные кружки по интересам, расписание работы библиотеки и предложения записаться к репетитору — доска объявлений пестрела разнообразной информацией. В самом низу он заметил небольшой листок бумаги, на котором было написано от руки кривыми, дрожащими буквами: «Требуется ночной сторож на склад антиквариата. Только выходные. Достойная оплата». Внизу был указан адрес и телефон.

Джеймсу, студенту второго курса художественного факультета, не помешали бы лишние деньги. Стипендии хватало только на аренду комнаты над прачечной, а родители редко высылали что-то сверх необходимого, воспитывая в нём самостоятельность. С двенадцати лет он мечтал выпустить собственный комикс про мальчишку в рваном плаще, который сражается с разными чудовищами. Ночная смена на складе показалась ему отличной возможностью не только закончить комикс, но и заработать дополнительные деньги.

Джеймс решил не откладывать и сразу позвонил по указанному номеру. Ответили не сразу, и он начал переживать, что его кто-то уже опередил.

— Слушаю, — ответил тихий, скрипучий голос.

— Здравствуйте, я по поводу объявления о работе на складе... — Джеймс не успел договорить: голос на том конце его прервал.

— Жду сегодня к полуночи, адрес знаете, — и повесили трубку.

Джеймс улыбнулся, сунул объявление во внутренний карман пиджака и, довольный, пошёл домой. На дворе стояла прекрасная погода, красивые осенние листья покрывали деревья. Светило солнце. По пути он позвонил своему другу Майку, чтобы рассказать о подработке. Майк заболел и уже несколько дней не приходил в университет. Весь путь домой он провёл, разговаривая с другом.

На входе у двухэтажного кирпичного здания, на первом этаже которого была прачечная, стояла миссис Андерсон, крупная женщина пятидесяти лет; она жила в квартире напротив. Рядом с ней на поводке сидел Бруно — маленький пушистый шпиц.

— Ладно, Майк, я почти пришёл, выздоравливай.

— Обязательно. Удачи на первой работе! — Майк повесил трубку.

Проходя мимо, Джеймс поздоровался с миссис Андерсон, не забыв при этом погладить Бруно. Добрая и очень отзывчивая, она часто угощала его свежей выпечкой, которую готовила сама.

— Как дела в учёбе, Джеймс? — у неё был очень высокий голос.

— Всё хорошо, спасибо, миссис Андерсон.

— Вот, возьми, — она протянула ему небольшую коробочку. По аромату Джеймс уже догадался, что в ней.

— Большое спасибо, — он широко улыбнулся.

Она всегда очень радовалась, когда кормила его, возможно, потому что у неё никогда не было своих собственных детей. Она улыбнулась в ответ.

— Пойдем, Бруно, — сказала миссис Андерсон, и Бруно не спеша повел её на прогулку, забавно переставляя лапки.

Джеймс поднялся на второй этаж, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Коробочку от миссис Андерсон он положил на край стола.

Джеймс переоделся, сходил в душ, а после, плюхнувшись на кровать, решил позвонить родителям.

— Привет, мам! Как там у вас дела?

Родители Джеймса были поглощены наукой и работали вместе в одной лаборатории Кембриджского университета. Их разделяла всего пара часов езды на автобусе; раз в несколько месяцев Джеймс приезжал навестить их.

— Привет, Джеймс! У нас всё хорошо, — на заднем фоне был слышен голос отца, который с кем-то разговаривал, — как успехи в учёбе?

— Всё хорошо, мам, нашёл подработку, — Джеймс был немного горд, говоря это.

— Вот как? Это замечательно! Что за подработка?

— На одном складе, буду...

— Джеймс, извини, мне нужно бежать, я тебе позже позвоню, хорошо? — связь оборвалась, она повесила трубку.

— Хорошо... — Он привык, что родители постоянно заняты.

В остальное время он просто лежал на кровати, уставившись в потолок, и немного переживал о предстоящей работе на складе. Он никогда не оставался по-настоящему один: даже проводя ночь в арендованной комнате, поблизости всегда были соседи. Нередко люди приходили в прачечную ночью, и он привык засыпать под звуки работающих стиральных машин.

***

Ближе к полуночи он начал собираться. Оделся потеплее, собрал в рюкзак заранее приготовленные вещи и вышел из дома. Пришлось добираться на велосипеде, так как в это время автобусы уже не ходили. Было довольно прохладно. Он сел на велосипед и медленно поехал. Он ехал вдоль жилых домов; фонарные столбы хорошо освещали дорогу. Колеса велосипеда издавали приятный монотонный звук, двигаясь по асфальту, а осенние листья закручивались вслед проезжающему по ним велосипеду.

Здания сменились грубыми, промышленными постройками, а качество самой дороги становилось всё хуже. Некоторые здания были заброшены. Он уже проехал большую часть пути, но вынужден был остановиться — фонарь на его велосипеде постоянно сползал. Он слез и начал поправлять фонарь; вокруг было очень тихо.

Что-то звякнуло.

Джеймс резко повернулся на звук.

В полутьме, между старыми зданиями, куда уже не доставал свет фонарей, стоял огромный пёс. Бледный и грязный. На нём был старый ошейник с металлическими заклепками. Его глаза светились, поймав отблеск далёкого фонаря. Он просто стоял и смотрел. Смотрел прямо в глаза. Джеймс не мог пошевелиться. Секунды тянулись. Потом пёс медленно развернулся и исчез в темноте. Джеймс ещё какое-то время стоял неподвижно, вглядываясь во тьму между зданиями. Страх отпускал медленно, неохотно. Джеймс сел на велосипед и тронулся с места. Доехав до склада, он наконец выдохнул.

***

Склад стоял на самой окраине, у старой железнодорожной ветки, по которой уже лет тридцать не ходили поезда. Длинное здание из почерневшего красного кирпича, с узкими небольшими окнами, заклеенными с внутренней стороны старой газетой. Чуть сбоку от входа повисла старая подвесная лампа с ржавым металлическим отражателем. Её тусклый свет освещал высокую худую фигуру человека.

Возле входа на склад его встретил очень пожилой мужчина. «Старик» — так Джеймс сразу стал называть его про себя. Сгорбленный, высохший, с тонкой жёлтой кожей, на которой проступали набухшие вены. Он опирался на трость с набалдашником, говорил с хрипотой и после каждой фразы переводил дух, словно поднимался по лестнице.

— Джеймс Браун, сэр, — представился студент и протянул немного дрожащую руку.

— Чарльз Морроу, — сухо ответил старик.

Старик пожал её. Пальцы у него были холодные и сухие, как ветки зимой, но хватка оказалась неожиданно крепкой. Он задержал руку Джеймса в своей чуть дольше, чем полагалось.

— Молодой, — пробормотал он. — Тёплый.

— Простите?

— Руки, говорю, тёплые. Это хорошо. Тут ночью холодно.

Старик развернулся и пошёл ко входу. Он отпер тяжёлую железную дверь — она отворилась с протяжным стоном. В двери было небольшое окошко с решёткой. Они вошли внутрь.

Теплее не стало. «Хорошо, что прихватил с собой тёплый свитер». Внутри пахло пылью, воском, машинным маслом и старым деревом. В пяти шагах стояли стол и пара стульев. Вдоль стен в глубину здания уходили стеллажи, и казалось, что им нет конца. Резные шкатулки из красного дерева. Винтажные лампы. Бронзовые подсвечники в виде змей. Фарфоровые куклы в кружевных платьях с трещинками на розовых щеках. Механические обезьянки с медными тарелками. Солдатики в коробках, выстроенные ровными рядами, будто ждали приказа.

И часы. Десятки часов: напольные в высоких футлярах, каминные, карманные под стеклом, часы с кукушкой. Все стрелки стояли на месте. Джеймс подошёл к одному из стеллажей, коснулся часов, потревожив старую пыль.

— Поразительно! Как здесь много всего, — взгляд Джеймса метался по стеллажам.

— Эхо ушедших времён… — старик куда-то смотрел мутными глазами.

Джеймс пошёл дальше вглубь склада. Под ногами поскрипывали доски. Чем дальше он продвигался, тем становилось всё темнее. Он медленно шёл вдоль стеллажей; глаза разбегались от большого количества разных диковинных вещей. Дальше стеллажи шли довольно запутанно, образовывая некий лабиринт. Он не стал идти дальше и вернулся в центральный проход, в самом конце которого, на отдельной полке, лежала маленькая шкатулка из чёрного полированного дерева размером с ладонь. Ни узора, ни замка, ни петель. Гладкая, как капля застывшей смолы. Свет лампы скользил по её поверхности и будто проваливался внутрь. От неё было сложно оторвать взгляд.

— Сэр, а это что?

Старик долго смотрел на шкатулку, и в его водянистых глазах мелькнуло что-то, похожее на нежность. Так смотрят на старого верного пса.

— Просто шкатулка.

— Можно посмотреть? — Джеймс уже было хотел взять её в руки.

— Нельзя, — резко ответил старик, — да и не откроешь ты её. Она сама открывается. Когда захочет.

Он рассмеялся сухим, дребезжащим смехом и тут же зашёлся кашлем, долгим и надрывным. Джеймс даже испугался, что старик сейчас помрёт.

— А кто работал тут до меня? — спросил он, когда кашель старика утих.

— Один парень. Тоже студент, — старик вытер губы платком, — уехал. Они всегда уезжают.

Потом он показал Джеймсу стол у входа с настольной лампой, старым дисковым телефоном и толстым журналом в кожаном переплёте.

— Обход каждый час. Отметки в журнале. Ничего не трогай, ничего не переставляй. Утром я тебя сменю.

— Хорошо, — кивнул Джеймс.

— Мне пора.

Старик открыл дверь и, выходя наружу, на секунду задержался.

— Если что-то случится... телефон на столе.

— Да... хорошо.

Дверь со скрежетом захлопнулась. Он ушёл.