Фанфик к сериалу "История его служанки". Вещий сон

Анна Ярус

Вещий сон

Он видел в ней множество лиц, они сменяли друг друга, как череда картинок в калейдоскопе. И как часто это бывает, когда играешь с калейдоскопом — расслабляешься, залипаешь, медленно даёшься диву смене узоров, состоящих из одного и того же, но сложенных по-разному.

В тот памятный вечер огни свечей трепетали, лизали воздух между ними, создавая мягкое освещение, на фоне которого её кожа отливала приятным бархатистым, молочным оттенком. Он смотрел, придирчиво изучал её, потом эта придирчивость сменялась вплыванием в неё и любованием, потом снова строгое изучение и познание, какая она. Естественное лицо, но глаза... Глаза её были как два блестящих тёмных, почти чёрных камня. Можно было подумать, что они принадлежат чему-то нечеловеческому, безумно притягательному и непознанному: другому миру например, или другой планете.

Иногда ему чудилось, что цвет этих глаз становился другим, чёрно-синим или зелёным, таким острым, как у мудрой, загадочной старухи. Тайна её взгляда приглашала к разгадке, которой и быть не могло. Как в азартной игре, выигрывает только игорный дом, даже если поначалу кажется, что выиграл ослеплённый случайной удачей игрок.

Она фактически его, его служанка, его рабыня, связанная такой унизительной ролью на целый год... Но он знал, что это далеко не так. Её душа была свободна, свободна от всего: от предрассудков высшего света, от малодушия, от чопорности, свойственной аристократам и, самое главное, от смертной скуки, в путы которой попадали многие девицы и женщины, потерявшие связь со своей непосредственной маленькой девочкой.

Николай смотрел и снова восхищался, когда она ставила перед ним поднос с чайными приборами, чуть звеня ими, весело спросив, не хочет ли он чаю, а может восхитительных симкиных бисквитов? Они такие славные, во рту растают за пару мгновений! А когда он видел её расстроенной, ставшей жертвой собственной милой или странной глупости, всё в нём отзывалось нежным сочувствием, как-будто его малолетняя дочурка невовремя убежала из дома без присмотра и от поспешности упала, заплатив за неосторожность ссадинами на коленях и ладошках.

Как бы то ни было, он сделает её своей женой перед Богом и людьми и ему совершенно наплевать на все против, что есть между ними. Его тётка смирится, пересуды дворян Петербурга и Москвы умолкнут. Всё рано или поздно заканчивается — преграды между ними также не вечны.

Размышления и воспоминания графа прервал визгливый вопль, раздавшийся откуда-то из кухонной части дома: несомненно это Анна, и что-то опять стряслось! Николай опрометью бросился выяснять, что стало причиной крика. — Анна, что случилось? — вид его любимой "служанки" был, мягко говоря, совсем неважный. Девушка забралась на стол, придерживая подол платья одной рукой, а второй от ужаса зажала рот, вытаращенные глаза смотрели в дальний угол. — Николай, там... Там... Крыса!!! — на одном выдохе выпалила Анна. — Я видела её отвратительный длинный хвост! — Она закатила глаза и смешно, по-детски искривила губы. — Крыса? — недоумённо повторил граф. — Откуда она взялась? Благо, что это крыса, а не сошествие сатаны! Вы кричали так, что я подумал о чем-то действительно страшном! — Вы не понимаете, для меня это хуже сатаны, я ненавижу этих мерзких тварей! — жалобно простонала Анна. — Подайте мне руку и спускайтесь, — Николай чуть хмыкнул, происходящее стало его забавлять. — Обещаю, пока я здесь, сатана в обличье крысы вам не страшен. — Анна подозрительно смотрела на графа и Николай, не выдержав, расхохотался. Она привычно закатила глаза, а граф, давясь от смеха, помог ей спустится. — Не волнуйтесь, мы примем меры. Как вы смотрите на то, чтобы завести кошку? Надо будет сказать Потапу, пусть сыщет крысоловку. Вы оправились от шока? — теперь уже заботливо и совсем серьёзно спросил Николай. — Да, благодарю, вы очень вовремя спасли меня! — её расслабленные глаза действительно излучали тёплую благодарность. Как всегда... Такова её природа — невольно подумал граф. Светиться и излучать тепло.

***

На следующий день Потап, ввалившись в кухню, держал в руках извивающийся пушистый шерстяной вихрь. — Ох, батюшки! Ну ты, брат, меня замучил! Какой бес в тебя вселился? — верный помощник графа, чертыхаясь, поставил кота на лапы, отряхивал жилет и возмущался неудобствами, доставленными буйной животиной. Кот быстро шмыгнул под полки, в спасительную темноту, где ручищи Потапа ему уже не грозили. — Это ещё что? Или кто? — Симка раздражённо сдула выбившиеся кудри из под тряпичного ободка, сдерживающего её витые пряди. — А то ты не поняла? — Потап даже не пытался скрыть безобидный сарказм. — Котище вам, чтоб крыс истребить. — Крысы? Здесь есть крысы? Только этого ещё не хватало! — Симка деловито возилась с тестом.

На плите уже вовсю готовился обед в виде ароматного жаркого из свежайшей индюшатины, под винно-морковным соусом — модный нынче рецепт среди господ! Потап голодно сглотнул, вкусный запах растворил осадок от схватки с разъярённым котом. Надо ж, специально ездил, искал этого крысолова, потратил столько времени, а тот ещё и поцарапал его будь здоров! — Сим, ну чего ты все время такая? — Какая, такая? — Ну, сама знаешь какая! — Потап взял красное яблоко из плетёнки на столе, с хрустом вонзил в него зубы. Пока Симка толкла приправы и пряности в ступке, порхала по кухне от плиты к тесту, Потап с интересом наблюдал за ней. Как хорошо видеть женскую красоту — подумалось ему. Пусть Симка вредина, но хороша!

— Вчера Анна здесь крысу увидала, да страсть как испугалась, вот граф велел мне кошку иль кота добыть, да чтоб дельная была животина, охотилась хорошенько. — Ну принёс и молодец, брысь теперь отсюда! — небрежно бросила Симка. А сама, отвернувшись, плутовато улыбалась. — Можешь вон, пирожков взять, да катись, дел что-ли своих нет, а? Утрешние они, свежие. Ой, молока коту теперь надо. Мяса кусочек, — Симка бормотала под нос всё, что необходимо сделать для нового жителя кухни. — Так, сюда миску ему поставить, — энергично вытерев руки о полотенце, Симка потянулась за кувшином с молоком. — Ой, миленький, трётся уж и под ноги лезет. — Кот вылез из своего укрытия, как почувствовал, что о нём разговор и о его насущных потребностях. Потап только рот открыл: вот шельма! Его, значит, исцарапал, а эту... Эту мамзель жалует уже! Мурлычет, да трётся о юбку. Симка наклонилась погладить кота, а он только громче замурчал и начал с лапки на лапку перетаптываться, выражая доверие и удовольствие. — Смотри, как топчется, одной лапкой, второоой, — нараспев приговаривала Симка, — Топтун. Топтун ты мой, топтун! — рука девушки везде прошлась: и за ушком, по спинке, затронула нежную шерсть живота. — Так я тебя и буду звать — Топтун, Топтуша! Поймаешь нам крысу, будет тебе почёт. — Ему, значит, почёт? А мне хоть что сделай, так и слова доброго не дождаться. — ворчал Потап. Симка посмеивалась: — Иди уже! Пирожки с собой и вперед! — Потап зажевал воздушное тесто: — Ммм, с капустой и грибочками солёными, мои любимые! Ушёл я, раз гонишь меня. — деланно обидевшись, Потап удалился восвояси.