Анна Соломахина.

И снова девственница!



скачать книгу бесплатно

Весь следующий день пришлось терпеть бесконечные манипуляции трех девиц, прибывших для подготовки дебютантки. Ароматная ванна, маникюр-педикюр-эпиляция, прическа, макияж и конечно же финальная примерка платья. Новые туфли, старательно разнашиваемые накануне, почти не жали. Швея, скрупулезно наводившая последние штрихи, умудрилась подобрать ткань такого оттенка, который идеально совпадал с цветом радужки Любови.

Взглянув в зеркало, Люба подивилась, насколько преобразился ее облик. На нее смотрела хрупкая, воздушная фея с копной золотистых локонов, украшенных драгоценными незабудками. А из глаз, казалось, льется небесный свет, окрашивая одеяние. Туфельки и перчатки в тон завершали чудесный образ.

Герцог Брионский не мог отвести глаз от небесного видения, спускающегося к нему по лестнице. Безотчетное желание схватить ее и телепортироваться обратно в родовой замок зудило на кончиках холеных пальцев. А потом порвать и растоптать… Вместо этого он предельно аккуратно накинул на точеные плечики плащ жемчужно-серого цвета и молча вышел.

И вновь карета со странным гербом, только в этот раз Люба успела разглядеть какую-то странную штриховку. Любопытство победило, и она решилась спросить:

– А что означает тот символ на дверце?

– Я так понял, геральдику вы не проходили? – Приподнятые брови, презрительный изгиб тонких губ.

– Только королевскую.

Чего-чего, а вины за собой Люба не чувствовала. Не она же составляла план занятий.

– То есть за все время ты выучила один герб?

Медведь попирает гиену, грозно скалясь. Очень сложный материал, учитывая непрекращающийся спор ученых о количестве клыков в пасти. Говорят, раньше их было шесть, но после нападения на дворец парочку у главной статуи отбили, а остальные изображения оказались уничтожены. И лишь в древних рукописях некто Фукирол в беседе с учениками упоминает, будто зверь, в которого обращались родоначальник династии и его тринадцать потомков, имел костную аномалию в виде лишних клыков на верхней челюсти. Дескать, признак избранности и свирепости.

– Нет, конечно, – спокойно, а оттого еще более раздражающе ответила иномирянка, – Двадцать три, а также биографии всех членов монарших семей.

– Зачем? – опешил маг. – Тебе сейчас куда важнее иметь хоть какое-то представление о местной знати.

– Что сказали, то и учила, – буркнула Люба. – В конце концов, я ведь принцесса, причем сопредельного государства. Откуда мне знать, кто здесь герцог, а кто барон, когда я десять лет ковры ткала под опекой старой няньки? – У Любы вновь включилось логическое мышление. – А вот знания о других правящих домах – самое оно.

– Восемь лет, – поправил Брэг. Как ни неприятно это признавать, но девчонка оказалась права. И он снизошел до ответа. – Змеи – символ знаний и мудрости, а орел – силы и власти. Род Брионских издревле владеет тайными знаниями, благодаря которым и возвысился.

Гордость и самодовольство – вот что звучало в голосе высокомерного мужчины.

За ним действительно стояли гордость предков и величие рода. Но Люба, рожденная на обломках СССР, изучившая тысячу и один вариант выверта мозга, начиная с Аристотеля и заканчивая пресловутым Фрейдом, будь он хоть трижды усопшим, лишь усмехнулась. К счастью, про себя, ибо давно поставила магу диагноз и назначила лечение, все упиралось в отсутствие медикаментов и смирительной рубашки. Желательно – с антимагическим эффектом. Вот тогда бы она ему объяснила, в чем разница между Бахом и Фейербахом, а также между феназепамом и гидроксизином.

– Я тебе буду подсказывать, – вмешалась Ждара, снимая напряжение, – ведь для того вы меня и наняли.

Люба подозрительно покосилась на компаньонку. Вчерашние слова не шли у нее из головы. «Интересно, если она сообщница герцога, почему ведет двойную игру? Она явно имеет на него зуб – сколько раз его подкалывала. А меня так вообще собирается под него подложить, причем явно не из большой любви к сводничеству. Надо с ней держать ухо востро».

Прибыв наконец во дворец, они, в отличие от не настолько высокородной знати, как седовласый, попали внутрь без очереди. Кучер зычно кричал: «Дорогу герцогу Брионскому!», вышеозначенный явно что-то приколдовывал, так что лошади ржали, кареты сцеплялись колесами, дамы пронзительно визжали, несмотря на то что придворный этикет запрещает громкие публичные звуки. Какой позор! Вездесущие репортеры радостно крапали сенсационные строки.

Вздрогнув от громогласного объявления о прибытии его сиятельства такого-то с подопечной, Люба во все глаза уставилась на лютую мешанину цветов, местами посверкивающую драгоценностями. На ней самой кроме сапфировых заколок в виде незабудок была лишь скромная цепочка с круглой подвеской – символом бога – покровителя Меравии. Этакий тонкий намек на толстые обстоятельства. Все дебютантки были одеты в наряды пастельных тонов, дамы постарше – более эффектно, ее же платье балансировало между первыми и вторыми. С одной стороны, вызов, с другой – еще одна дань меравийской традиции: девушек на выданье там одевали поярче.

Впрочем, не только наряд способствовал повышенному вниманию к вошедшей троице. Отлично выполненная работа по распространению политинформации, иначе говоря – банальных слухов, и, конечно, одиозная личность новоиспеченного «опекуна» сделали свое дело. От пристальных взглядов Любе стало не по себе, в них было все: от брезгливости до откровенной оценки. Дамы всячески показывали свое фи по отношению к нестандартному туалету, возмутительно блестящим волосам и просто отвратительной красоте девицы. Мужчины, напротив, все вышеперечисленное одобряли и явно жаждали познакомиться поближе, желательно без свидетелей. Единственное, что всех сдерживало, – каменное лицо и сумрачная аура герцога Брионского. Как ни странно, опекун и его подопечная неплохо дополняли друг друга, как синее море и мрачный гранит прибрежных скал. Воздушная юбка пышного платья с шелестом разбивалась о черный рельеф брюк парадного костюма, то игриво обволакивая, то в ужасе отталкиваясь. В зале стало настолько тихо, что жертве повышенного внимание очень захотелось сказать: «Бу!» – и хоть как-то разрядить атмосферу.

– Ваше величество, – наклон головы, выше положенного, но все же обозначен, – нижайше приветствую и прошу позволения представить вам мою подопечную – Грэзиэну Дарийскую.

Люба присела в элегантном реверансе, отрепетированном до боли в суставах. Отошедшая к толпе компаньонка одобрительно кивнула. Его королевское величество даже глазом не моргнул, пытливо вглядываясь в лицо. Да, она действительно имела характерные черты павшей меравийской династии: овал лица, разрез глаз, форма бровей. Разве что миниатюрная фигура никак не напоминала о высоких Дарийских, правда, помнится, мать отличалась деликатностью сложения. Но главным фактором были, конечно, глаза. Того редкого оттенка, который он встречал лишь однажды, когда заключал помолвку своего десятилетнего сына с пятилетней принцессой соседнего королевства. Где-то даже портрет висел – рука не поднялась выбросить такую красоту.

Принц, который в первую очередь отказался избавляться от изображения пропавшей через несколько лет после помолвки нареченной, еле сидел, с трудом сдерживая порыв сорваться с малого трона и заключить нежную красавицу в объятия. Уловив справа нервное движение, король нахмурился и неодобрительно качнул головой.

– Приятно познакомиться, – подал наконец голос монарх. – Не уделите ли мне минутку вашего драгоценного внимания после того, как откроете со мной бал?

Принц обиженно взглянул на отца, но тот не обратил на него никакого внимания. Люба слегка опешила от ультимативного приглашения на танец и бросила вопросительный взгляд на опекуна. Тот, не меняя надменного выражения, слегка кивнул.

– Почту за честь, – вышло слегка сдавленно, но девушке позволительно волноваться в столь почтенном окружении.

Отходя в сторону, она поймала хлесткий, как нагайка взгляд. Утонченная брюнетка, одетая в дивное лиловое платье и сверкавшая минимум десятком украшений на всевозможных местах, с неприкрытой ненавистью смотрела в ее сторону.

– Фаворитка, – шепнул Любе на ухо маг, уловив реакцию. – Ты лишила ее одной из главных привилегий вечера – возможности открыть бал. Можешь гордиться.

Как ни странно, но несмотря на щекотливость ситуации, волнение улеглось, как только зазвучали первые аккорды менуэта. Плавные движения, более чем пионерское расстояние между партнерами и неспешная беседа. Голос короля, густой и низкий, очаровывал своей мужественностью. Если не смотреть на глубокие морщины, избороздившие лицо, да седые волосы, можно было подумать, что он могучий воин, эту особую стать не мог скрыть даже почтенный возраст. Упрямый квадратный подбородок, обрамленный аккуратно подстриженной бородой, острый взгляд голубых, немного выцветших глаз. Картину слегка портила старческая пигментация и слегка оплывшая фигура, хотя чувствовались и сила в руках, и мужской магнетизм.

Принц серьезно проигрывал рядом с отцом. У его высочества был мягкий округлый подбородок, курносый нос, полные губы, румяные щечки и светлые кудри. В детстве с него можно было писать херувимов, зато сейчас… Единственное, что подкупало, – это его искренняя радость от встречи с внезапно появившейся невестой, не замутненная сомнениями и подозрениями. Сущий ангел, право слово, весь в покойную матушку, как просветил в свое время Любу учитель.

– Где же вы пропадали столько времени, прекрасное видение? – прощупывал почву Базальд.

– Мы с нянюшкой ткали ковры на заказ. – Смущенный взгляд на натруженные в процессе освоения ремесла руки. – Она меня всему научила.

– Вот как? – Ласковое поглаживание слегка шершавых от мозолей пальцев. – Кажется, я припоминаю: приятная такая женщина, слегка полноватая.

– О, вы, должно быть, путаете ее с гувернанткой. – Люба быстро уловила, куда клонит потенциальный свекор. – Кормилица была стройной, как ива, а донну Лизетту, о которой вы говорите, убили повстанцы. Они вместе с Клотильдой защищали меня, только мы успели убежать, а она нет.

«Любопытно, это он со времен сватовства все помнит или в связи с новостями память освежил?» – ехидничала про себя псевдопринцесса.

– О, значит, я тогда только одну видел.

Поклон, разворот и случайно пойманный хищный, оценивающий взгляд черных глаз какого-то мужчины.

– Должно быть. – Люба слегка загрустила и опустила уголки полных губок.

Взгляд в пол и легкое моргание, как будто борется с подступившими слезами. На деле же ее охватил охотничий азарт: кто кого перехитрит?

– Вы, должно быть, мало что помните из той жизни? – задал король новый вопрос с подвохом.

– Что вы, – ясный, незамутненный взгляд, – конечно же помню.

– То есть вы говорите на родном языке? – перешел он на меравийский.

– Конечно, – легко подхватила Грэзи. – Правда, давно не практиковалась.

– Как же так? – делано удивился старый интриган, вновь переходя на родной язык. – Разве нянюшка не разговаривала с вами?

– Мы старались не вспоминать былое – слишком больно. – Люба понизила голос практически до шепота. – Да и боялись, что кто-нибудь услышит и нас найдут.

Наконец танец закончился, и нетерпеливо притоптывавший принц поспешил застолбить следующий.

– Нет, – сурово остановил его отец. – Сначала разговор. Наедине.

– Прошу прощения, ваше величество. – Герцог опять отвесил наглый недопоклон. – Это может скомпрометировать репутацию девушки. Я как опекун настаиваю на своем присутствии.

– Да что ей может грозить в обществе почтенного старца? – слукавил ловелас со стажем.

– Мало ли, барышня молодая, неопытная. Вскружите ей голову, а она возьмет и потеряет ее. Где потом искать? – притворно развел руками маг. – А ей еще замуж выходить, наследников рожать.

Оспорить столь логичные доводы не представлялось возможным, по крайней мере публично. Пришлось Базальду уступить. Как и следовало ожидать, монарх интриговал не по-детски и на приватную беседу пригласил того самого черноглазого типа, что сканировал Любу во время танца.

– А вы говорили – наедине, – изогнул бровь седовласый.

– Позвольте представить, – игнорируя выпад, обратился Базальд к Любе, – главный королевский маг, герцог Кордаван Дагонский.

– Знакомы, – холодно бросил Брэг, несмотря на то что представляли главного мага не ему. Впрочем, на его выпад особого внимания не обратили.

Высокий худощавый мужчина с желчным выражением не менее надменного, чем у его старого знакомца, лица коротко кивнул. Черные как вороново крыло волосы скользнули по острым скулам. Одна из прядок прилипла к уголку тонкогубого рта, рассекая щеку надвое. Острый, больше похожий на смертоносный клюв нос пересекал тонкий, почти незаметный шрам.

«Что-то многовато стало герцогов в моем окружении», – хмыкнула про себя Люба, намеренно медленно опускаясь в реверансе. Так сказать, расставила акценты. Признаться, ей было очень неуютно под хищным взглядом, но показывать она этого не собиралась.

– Ваше высочество, – он испытующе прожег Любу своим антрацитовым взором, – прежде чем мы начнем наше общение, вам необходимо пройти проверку. – Зловещая полуулыбка вкупе с прилипшей прядью создавали эффект глубокого надреза. Как у Гюго в романе «Человек, который смеется», только с одной стороны.

Сердце ухнуло вниз, грудь заледенела от страха, но неожиданно пришла мысль о том, что данная ситуация поможет обойти условия контракта и не придется никого травить. Пусть и фиктивно. Странная смена настроения не прошла мимо внимания Корда.

– Вашу руку, сударыня. – Он достал острый кинжал и белоснежный носовой платок.

– Протестую, – лениво растягивая слова, подал голос седовласый. – Требую проведения экспертизы в присутствии высокой комиссии. И вообще, где ты будешь брать эталон?

– Чего ты добиваешься, Брэг? – как старому знакомому бросил Корд.

– Справедливости для своей подопечной.

– Кстати, об этом, – как бы вскользь начал брюнет. – Ты не оформил официального опекунства, значит, как несовершеннолетняя гражданка Кординии, она находится под опекой короля.

– Она не гражданка, – парировал Брионский, – а политическая беженка. Я не стал давать ей официальный статус подопечной, дабы меня не уличили в корыстных целях. Как-никак, но она законная невеста принца Миральда и возможный претендент на трон Меравии. С супругом, разумеется.

– Принадлежность к династии еще надо доказать, – возразил король, но в его взгляде чувствовался неприкрытый интерес, перешедший из чисто мужского в политический. Это же какие перспективы открывались! Так можно и существенно расширить границы! – Хорошо, завтра в полдень, в малом зале совещаний.

Вернувшись на праздник, Любовь никак не могла прийти в себя от быстрой смены декораций. Сначала на нее давят, требуют крови, а потом карамельный принц спешит пригласить на танец, но жесткий взгляд из-под нахмуренных бровей и резкий маневр главмага его величества опять мешают осуществить задуманное. Он опережает наследника престола.

– Позвольте пригласить. – Саркастические интонации не оставляют даже минимальной надежды на нормальное общение.

Любе он категорически не нравился и казался куда опаснее Брэгдана. Тот хоть оценивал ее как женщину, даже король попался на крючок девичьей красоты, этот же смотрел исключительно как на опасный объект. Нет, она не стремилась завоевать расположение всех и вся, она вообще хотела бы никогда не встречаться с этими мужчинами, но женское самолюбие обиженно возмущалось.

– Держитесь от принца подальше, – угрожающе прошептал он, вызывая у Любы толпу леденящих мурашек.

Она непроизвольно взглянула на предмет обсуждения. Тот стоял с недовольным выражением ангельского лица и выслушивал гневную тираду от отца. Похоже, он получил аналогичные инструкции. Тоскливый взгляд в ее сторону подтвердил предположение.

– А после экспертизы? – поежилась Люба.

– В зависимости от результатов. – Он сильно сжал ее ладонь, суставы жалобно хрустнули. – Но и тогда у меня к вам будет ряд вопросов.

Из-за зловещего тона Люба подумала, что извращения неофициального опекуна – далеко не самое страшное, что может угрожать в этом мире. Даже череп, пугавший до икоты, немного успокоился – спасибо песне дяди Шевчука, – а вот чем взять этого, похожего на хищную птицу мага? Она терялась в догадках.

«Надо будет за ним понаблюдать, – решила самозванка, – но держаться подальше, мало ли. И расспросить Брэга, а то цедит информацию в час по чайной ложке, а мне потом мучиться!»

Вечером, падая от усталости, Люба с блаженством растянулась на кровати и приготовилась во сне петь Цоя. Мало ли, вдруг черепу понравится? Но сегодня инфернальный кошмар не захотел разводить политесы, а с ходу напал, едва она подошла к поднятой решетке ворот. Пришлось с визгом убегать, подражая Витасу в начале его песенной карьеры.

– Черт, я так поседею, – выругалась изможденная жертва ночных кошмаров, сидя посреди разворошенной постели. Пришлось вставать, пить успокоительное, которое она выпросила у своего пленителя, а потом вновь пытаться заснуть.


Она шла по подъемному мосту, ступая босыми ногами по истерзанным подковами лошадей и колесами телег бревнам, и пела «Звезду по имени Солнце». Ветер уныло завывал, норовя сбить с ног, но Люба упрямо двигалась вперед, ведь она знала, что назад дороги нет. Кое-как дойдя до решетки, она устало прислонилась к стене. Охранник угрожающе поднял алебарду, недвусмысленно показывая свои агрессивные намерения.

Глядя в пустые провалы глазниц, она набралась храбрости и шагнула внутрь. Пусть убивает. Надоело! Сколько можно ее мучить? Наяву угрожают, во сне покоя не дают. Достали!

Как ни странно, но череп отступил. Полыхнул ультрафиолетом. Доспехи осыпались, и Любин персональный кошмар поплыл за нею следом.

– Кто ты? – Дойдя до середины мощенной серой брусчаткой площади, Люба резко обернулась к спутнику.

– Страж, – прошелестело в ответ.

– Чего?

– Уходи, – ответил полтергейст или как он там называется.

– Не могу. – Сведенные от напряжения плечи устало опустились. – У меня контракт на крови.

– Странная, другая, – раздалось очередное шипение. – Не отступишься – пожалеешь!

Вновь привычный вихрь и наконец-то нормальный сон.

«Фух, вот бы сразу так!»

Глава 5
Проверка

На следующий день, как назло, с самого утра зарядил дождь. Сначала моросил, а потом разошелся не на шутку. Свинцовые тучи полностью заслонили солнце, лучи еле пробивались сквозь ватную толщу невнятной серостью. Завитые локоны, несмотря на карету и зонт, набрякли и обвисли. Пышный подол украшали влажные разводы, а оборки собрали, кажется, всю окрестную грязь, щедро делясь ею с чулками и туфельками. Гордо вышагивавшему рядом магу в высоких ботфортах и кожаном плаще сии неприятности были неведомы.

– Могли бы и мне выделить что-то в этом роде, – бурчала Любовь, чувствуя, как холодные струйки подбираются к пяткам.

– Тебе бы пошло, – окинул задумчивым взглядом стройную фигурку герцог. – Только под плащ надеть одни чулки с корсетом.

– Фу, – скривилась Люба, передергиваясь от сырости и всплывшей в памяти картинки из мужского журнала, что она случайно нашла в столе главного бухгалтера, когда в срочном порядке искала печать предприятия. Причем главбух была женщиной…

Наконец они добрались до дворца, где их уже встречал вчерашний главмаг, которого Люба про себя называла Вороном. С вариацией эпитетов, разумеется. Сегодня он удостоился прозвища Ворон-Зализняк, поскольку то ли переборщил с гелем для укладки, то ли забыл помыть голову. Брэгдан по сравнению с ним выглядел куда ухоженнее: пышная белоснежная грива была уложена волосок к волоску, контрастируя с блестевшим от хрустальных капель черным плащом. У Кордавана же волосы были небрежно перехвачены замшевой лентой, непослушная прядь вновь рассекала щеку, а сюртук он, похоже, не менял со вчерашнего вечера. Тем не менее именно он подсушил и почистил ее одежду, предварительно скривившись в презрительной гримасе.

– Теряешь квалификацию, – насмешливо бросил Ворон Брэгу. – Сил теперь только на себя любимого хватает?

– Вот еще. – Герцог чуть было не оговорился про презренных рабынь, но вовремя вспомнил об официальном статусе подопечной и поправился: – Просто не успел, ты раньше вмешался.

Заминка и резкая смена интонации не прошли мимо внимания коварного герцога. Впрочем, обострять конфликт Брэгдан не стал, зафиксировав произошедшее в копилке дотошной памяти.

– Следуйте за мной. – Придворный маг резко развернулся и, чеканя шаг, двинулся вверх по мраморной лестнице.

Синий, с золотистым орнаментом по канту ковер приглушал шаги. Седовласый, памятуя о легенде, подал руку Любе. Пленница прекрасно понимала: если бы не свидетели, «опекун», вопреки его словам, не только не помог бы ей, а напротив, еще бы и попинал.

Тем не менее руку она подала, ведь глупостью Люба не отличалась и перечить сейчас совершенно точно не собиралась. Сообразительности пленнице было не занимать, только вот шестеренки в голове работали в этом мире буквально на износ, как в информационном, так и в эмоциональном плане. И бог бы с ней, с учебой, порой было даже интересно, за исключением танцев и хитросплетений придворного этикета, но круглосуточное напряжение давало о себе знать.

В малом зале совещаний можно было устраивать чемпионат мира по хоккею, настолько там оказалось просторно и холодно. Пол искрился от света магических кристаллов как первоклассный каток, не отставая и в скользящих функциях.

Любе велели встать в центре полукруга напротив почтенной комиссии высших магов государства, даже не предложив кресло или стул. Сами же проверяющие вольготно устроились в мягких креслах, в том числе и тиран-опекун, и лишь секретарь недовольно ерзал на жестком стуле, явно не отличавшемся особым удобством. Помимо бумаг, на его столе возвышался колоритный агрегат с несколькими колбами, кристаллами и прочей магической ерундистикой, в которой Люба абсолютно не разбиралась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7