У любви своя цена

Анна Райт

У любви своя цена

Глава 1

Многие дети хотят скорее повзрослеть. Ощутить себя взрослыми, значимыми. Не спрашивать разрешение у родителей куда пойти и во сколько прийти. Принимать самостоятельные решения и ощутить вкус свободы. Чтобы их принимали, такими, какие они есть. И не думать, что скажут люди, как посмотрят на тебя и твои поступки. Решать только тебе. Чтобы никто не мог тебя заставить сделать что-то против воли.

Так размышляла Настя в свои четырнадцать лет. Как и многие сверстники, она была уверена, что родители ее не понимают и слишком опекают. Она смотрела на своих друзей, которые имели больше свободы и самостоятельности, и завидовала им. Кое-кто из одноклассниц уже встречались с мальчиками.

Ее единственным, на сегодняшний день, желанием было скорее закончить школу и уйти из под родительской опеки. Ведь девочка верила, что как только двери школы останутся позади, наступит долгожданная свобода.

Настя жила с родителями в большой трехкомнатной квартире. В самой маленькой комнаты решено был оборудован кабинет для отца. Роман Леонидович, преподавал историю. Он был высоким, широкоплечим мужчиной, черные волосы чуть тронула седина. Серые глаза всегда излучали доброту. Мама же наоборот была небольшого роста. Но как и у папы ее глаза излучали доброту и искренность. Все их жесты и движения словно говорили о том, что они половинки друг друга. В нашем доме всегда царило тепло и уют. Это выражалось во всем.

На одной из стен кабинета развешены многочисленные дипломы, награды, семейные фотографии. Ближе к окну стоит компьютерный стол. На противоположной стене – стеллаж с различными книгами.

Настя вошла в кабинет и осмотрела фронт работы. Мама попросила навести в кабинете порядок. Смахнуть пыль с книжных полок, расставить книги, пропылесосить. Отец не разрешал ничего трогать в кабинете. Ему казалось, что там и так полный порядок. И переубедить его было невозможно. В этом они были похожи. Каждая вещь находилась на своем месте. И переставлять ее было кощунством. Обычно он сам наводил порядок в кабинете. Но на этот раз мама, уговорила его провести генеральную уборку. После нескольких дней уговоров, он сдался.

Сначала девушка решила снять все книги с полок и протереть стеллаж, а уже потом смахнуть пыль с книг, которых было очень много. От классических произведений до энциклопедий. До самой верхней полки она не смогла дотянуться, и принесла стул. Встав на него, Настя потянулась за книгами, и одна из них с грохотом упала на пол. Из нее выскочил сложенный вдвое листок бумаги.

— Интересно, что это такое, — произнесла девушка, спускаясь со стула и разворачивая листок.

«Свидетельство об усыновлении (удочерении)

Докучаева Анастасия Викторовна

5 июня 1990г

Усыновлен (удочерена) Сергеевым Романом Леонидовичем

Гражданином России

Сергеевой Ниной Васильевной

Гражданкой России

с присвоением ребенку фамилии Сергеева

имя Анастасия отчества Романовна

и указанием даты рождения: 5 августа 1990г, о чем 1992 года мая месяца 25 числа составлена запись акта об усыновлении (удочерении) 35».

Настя прочитала это свидетельство несколько раз. Чье это свидетельство?

Она никак не могла поверить в то, что видит. Неужели она читает это о себе?

Ее мама, и папа, не ее родители.

Девушка сложила свидетельство снова пополам и заново открыла. Казалось, что ее жизнь вот так только что сложилась пополам. Она ошарашено присела на пол.

— Это какая-то ошибка! — прошептала девушка, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Из глаз ручьем потекли слезы. Настя отбросила злосчастный листок в сторону. Ей казалось, что над ней разверзлись небеса. Неужели это происходит с ней?

— Не может быть, не может быть — сквозь слезы шептала девушка.

Настя подобрала листок и перечитала его снова. Никакой ошибки не было, она приемный ребенок. Жизнь в этот момент остановилась для нее словно в часах села батарейка. В голове проносились тысячи мыслей.

«Почему меня бросили? Кто мои родители? Меня выкинули, как мусор? Почему со мной так поступили? Кто я на самом деле? А вдруг мои родители воры или убийцы? А если и я буду такой же?»

Она и подумать не могла, что одна маленькая бумажка может перевернуть ее жизнь с ног на голову. Насте хотелось забиться в темный угол, чтобы ее никто не видел и не трогал. Через силу она собрала книги и поставила их на место, убирать в кабинете желание пропало. Девушка, сложила листок вчетверо и положила в карман шорт, вышла из кабинета и направилась в свою комнату. Взяла с полки фигурку ангела, которую ей подарил папа на Рождество. Достала листок из кармана, свернула в трубочку и спрятала внутри статуэтки. Затем подошла к письменному столу и достала из ящика блокнот с темно-синей бархатной обложкой, это был ее дневник. Она раскрыла его и записала.

«14 июля.

Привет, мой дневничок. Сегодня самый ужасный день в моей жизни, я нашла то, что круто её изменило. Представляешь, какая-то бумажка убила меня! Кто я в этой жизни? Отвечу тебе – Никто, отброс общества. Просто мусор, который выкинули за ненадобностью. С чего я это решила? А как можно назвать, если меня бросила родная мать? Чем я провинилась перед ней, что она со мной так поступила? Может быть, она умерла при родах, но тогда напрашивается вопрос – почему меня не забрали отец или бабушка? А потому, что даже им я не нужна. У меня столько вопросов в голове. Интересно, а родители собирались рассказать мне, что я им не родная. Я не смогу подойти к ним с этим вопросом сама. Я не знаю, что мне делать. Мое сердце разрывается от боли и ощущения ненужности. Я не хочу жить. Не хочу жить и знать, что я никто. Меня взяли из жалости. Зачем я нужна чужим людям? Ты скажешь, что они любят меня. Я так не думаю. Им просто нужен был ребенок для полноценной семьи. Теперь я начинаю понимать, почему мы переехали из одного города в другой. Чтобы не нашлись «добрые» люди и не рассказали правды обо мне, и возможно о тех, кто был моими родителями».

Сделав запись в дневнике, девушка закрыла блокнот и спрятала его под матрас. Сдерживать свои эмоции она больше не смогла. Присев на кровать, она глубоко вздохнула. Обняв подушку, Настя легла и разрыдалась. Она и сама не заметила, как уснула. Девушка не слышала, как домой вернулись родители. Зайдя в комнату, Нина Васильевна увидела, что дочь крепко спит и стонет во сне. Ее удивило, что дочь заснула в одежде. Женщина подумала, что Настя заболела и пощупала ее лоб, но он был холодным. Мама попыталась ее разбудить, тронув за плечо, но Настя не проснулась. Решив не трогать дочь до утра, она удалилась.

Девушка проснулась глубокой ночью. Встала и достала свой дневник. Подошла к столу, включила настольную лампу, открыла дневник и записала.

«15 июля.

Дорогой дневник! Сегодня последняя запись в тебе. Дорогие мама и папа, если вы когда-нибудь найдете мой дневник и прочтете его, я хочу чтобы вы знали. Я вас очень люблю, спасибо вам за все, что вы для меня сделали. Но я не могу больше оставаться с вами. Я не знаю, поймете ли вы когда-нибудь меня, но я не могу так жить. Простите меня. Не хочу быть никем!»

Дописав последнее слово, она вернула дневник на место. Бросив взгляд на часы, которые показывали два часа ночи. Погасив свет, Настя бесшумно вышла из своей комнаты. Проходя мимо комнаты родителей, заглянула в приоткрытую дверь. Они мирно спали, и не догадывались, что сейчас творится на душе у дочери.

— Простите меня, – прошептала девушка, смахнув набежавшие слезы.

Настя поспешила покинуть дом. Чувство собственной ненужности и отверженности охватило полностью, она уже не видела смысла в жизни.

Выйдя из дома, она решительно направилась в сторону реки находившейся неподалёку от дома, стараясь не пускать в голову никаких мыслей. Иначе бы точно не смогла решиться, на то, что задумала. На небе светила яркая полная луна. Теплая летняя ночь и приятный ветерок расслабили ее. Приближаясь к реке Настя почувствовала как силы оставляют её. Она остановилась на середине моста, размышляя, о том, чтобы положить конец всему. Вскинув голову, девушка наблюдала за звездным небом и была так погружена своими мыслями, что даже не заметила, что за ней наблюдают. Настя перевела взгляд на темную гладь воды, вздохнула и тихо произнесла:

— Этот мир хорош, но в нем нет для меня места.

Она перелезла через поручень моста, собираясь спрыгнуть. «Совсем не страшно, один шаг и все закончится». Закрыв глаза, девушка почти разжала руки и наклонилась вперед, как вдруг, кто-то схватил ее за руку. Настя открыла глаза, и повернув голову увидела молодого человека, который крепко держал ее руку.

Глава 2

Настя попыталась вырвать свою руку, но парень и не думал ее отпускать. Другой рукой обхватил ее за талию, перетащил через поручни и развернул к себе. Он оказался на голову выше, с русыми волосами зачёсанными назад. Настя возмутилась.

— Да кто ты такой, что тебе нужно? Отпусти меня сейчас же! — кричала она, пытаясь вырваться из его цепких рук.

— Отпущу, а дальше что? Опять топиться пойдёшь, или вены себе вскроешь, или с высотки сиганёшь? Ты решила поплавать летней ночью, а может наоборот, это у тебя такой оригинальный способ научиться плавать? Малолетка, о родителях подумала? — взяв девушку за плечи и хорошенько встряхнув пару раз, спросил парень.

От этого её каштановые волосы рассыпались по плечам. Колени у Насти подгибались, руки были ледяными, несмотря на тёплую ночь. Всё тело била мелкая дрожь, не от холода, а от пережитого ужаса и опустошения. Губы пересохли от слёз и крика, на щеках застыли солёные дорожки. Она еле стояла на ногах, и если бы он не держал её, просто осела бы на асфальт.

— У меня их нет! — крикнула она. — Никого нет!

После этих слов из карих глаз потекли слёзы. Парень даже растерялся такой реакции. Он прижал девушку к себе и начал гладить по голове. Настя не сопротивлялась, лишь тихо всхлипывала. От парня исходило тепло и умиротворение. И казалось, что сейчас он самый родной и близкий человек.

— Прости, я не знал, — он пытался успокоить девушку. — Но это не повод прыгать с моста. Тебе дали жизнь, чтобы ты жила, а не по ночам с моста прыгала.

— Я никому не нужна, — продолжая всхлипывать, проговорила девушка, — я не хочу жить, не хочу…

— Так что случилось? — спросил незнакомец.

Девушка отстранилась от него.

— Я просто никому не нужна. Даже родителям. Они врали мне. Я им никто. Я мусор, который выбросили, а они подобрали из жалости. — Настя снова дёрнулась в сторону перил. — Зачем ты меня остановил? Сейчас всем было бы легче.

Парень был ошарашен услышанным. Сначала эта девица заявляет, что у неё никого нет, а теперь есть. Крепче схватив её за руку, произнёс:

— Посмотри на меня! Так родители всё-таки есть? Кто дал тебе право их судить? Сколько тебе вообще лет, одиннадцать, двенадцать? Что ты вообще знаешь о жизни? С чего ты решила, что не нужна им?

Девушка вырвала ладонь из его руки, в ней начала закипать злоба к этому незнакомцу.

— Я в своей жизни разберусь сама, — прошипела она со злостью.

— В своей жизни?! Ты сама себя слышишь? Пять минут назад ты хотела умереть! Правильно гласит арабская пословица: «Если вы хотите умереть, сбросьте себя в море. Вы увидите, что будете бороться за свою жизнь. Потому что вы не хотите умирать, вы хотите убить что-то внутри себя».

Парень заметил её недоумённый взгляд и усмехнулся.

— Не смотри так удивлённо. Дед у меня военный переводчик, служил на Ближнем Востоке, в Сирии. Оттуда и привёз целую библиотеку арабской философии. Я с детства эти книги листал, кое-что в голове застряло.

Настя промолчала, но что-то в его голосе, уверенность без давления, совет без осуждения, заставило её на секунду забыть про злость.

Парень решительно взял её за руку и повёл за собой.

— Здесь не место для разговоров, пойдём ко мне, я живу неподалёку. Тебе надо успокоиться.

Настя пошла за ним, как зачарованная. У неё даже мысли не возникло, что он сделает ей что-то плохое. Хотя парень по виду был старше её. Ноги почти не слушались, каждый шаг давался с трудом, словно она шла по глубокому снегу, а не по тёплому летнему асфальту. Пальцы её руки, которую он держал, были такими ледяными, что парень невольно сжал их крепче, то ли пытаясь согреть, то ли боясь, что она вырвется и побежит обратно к мосту.

— И вообще-то мне четырнадцать, — глухо буркнула девушка.

Он искоса посмотрел на неё, и ухмыльнулся.

— Да уж, а ума как у пятилетней. Это первая проблема, если это вообще можно назвать проблемой, в твоей жизни, и ты даже не попыталась в ней разобраться. Конечно, проще же с моста прыгнуть. Кстати, меня Алексей зовут.

— Анастасия.

Алексей привёл девушку в свою квартиру. Как он объяснил, его родители уехали на море, поэтому не было нужды объяснять, почему он привёл ночью домой несовершеннолетнюю девушку. По его словам, ехать с ним не захотел и остался один дома. В эту ночь ему стало не по себе в пустой квартире, хотя раньше такого не было, и он решил прогуляться до реки. По счастливой случайности оказался на том злополучном мосту. И если бы ему не стало тоскливо, он не спас бы жизнь девушки. Наверное, это судьба.

Он провёл Настю на кухню и включил свет. Кухня была просторной, с большим окном, за которым темнел ночной город. Добротный дубовый стол, вокруг него тяжёлые стулья с мягкими сиденьями, явно не из дешёвого магазина. На стенах застеклённые шкафчики с чайными сервизами, какие обычно дарят на юбилеи, и пара небольших картин в рамах. На подоконнике стояли горшки с геранью и бегонией, ухоженные, словно о них кто-то заботился до самого отъезда. Ремонт свежий, обои в мягких бежевых тонах. Всё говорило о том, что в этой семье не бедствовали, но и хвастаться было не в привычке, чисто, уютно, без лишней роскоши. Настя невольно сравнила, у неё дома кухня была попроще, хотя отец профессор, а мать хирург. Здесь же чувствовалась другая порода достатка спокойная, уверенная, без показухи.

Алексей включил чайник и достал чашки. Молча, ждали, пока закипит вода. Бурлящие пузырьки и звук кипящего прозрачного электрического чайника были такими домашними и уютными и совсем не вписывались в напряжённую атмосферу, которая царила на кухне. Разлив в чашки крепкий чай, парень достал из буфета печенье и коробку конфет. Присев на стул рядом, Алексей произнёс:

— А теперь давай поговорим. Тебе надо выговориться. А то ещё каких-нибудь глупостей наделаешь.

Девушка исподлобья посмотрела на него, пытаясь понять, зачем ему это нужно. Вздохнула, обняла ладонями свою чашку, словно пытаясь согреться, хотя внутри неё всё пылало. Пальцы до сих пор не слушались. Мелкая дрожь в руках не унималась, зубы то и дело стучали о край чашки. Помолчав пару минут, Настя начала свой рассказ. Алексей внимательно её слушал и не перебивал. После окончания сбивчивого рассказа, решил, что оказавшись в подобной ситуации, неизвестно как бы сам отреагировал. Но точно бы не стал лишать себя жизни.

— Ситуация конечно не простая. Но это не конец. Понимаешь, Настя, не конец. Это не стоит того, чтобы лишать себя жизни. В любой, запомни, в любой ситуации есть выход, всегда. И если честно, я не понял, почему ты приняла такое решение. С тобой плохо обращаются родители? Они тебя бьют, морят голодом, унижают? — поинтересовался Алексей.

— Нет, — потупив взгляд, тихо произнесла девушка.

— Тогда с чего ты решила, что не нужна им? Родители тоже бывают разные, порой родные относятся к своему чаду намного хуже, чем приёмные.

— Наверное, ты прав, — согласилась девушка. — Эта новость настолько меня шокировала, что я не контролировала свои эмоции.

— Тебе надо было подойти к ним, рассказать, что ты нашла этот документ и поговорить с ними. Я думаю, что для них он ничего не значит. Им нужна ты, именно ты. И для них ты самая родная, любимая дочка, их ребёнок. И наличие этого документа ничего не меняет в их жизни по отношению к тебе.

У Насти от его слов навернулись слёзы. Одна слеза упала в чай, к которому девушка так и не притронулась.

— Спасибо, — поблагодарила Настя. — Если бы не ты, я бы совершила большую глупость.

— Глупость, — усмехнулся Алексей, и протянул ей салфетку, — это не то слово. Ты бы принесла большое горе своим родителям.

Настя с благодарностью взглянула на него и приняла салфетку из его рук. Ещё ни разу в жизни она так не откровенничала с посторонним человеком, тем более с парнем.

Взгляд Алексея упал на настенные часы на кухне. Полшестого утра. Родители девушки скоро проснутся, и обнаружат, что дочери нет дома.

— Тебе пора домой, родители скоро проснутся. Они будут очень волноваться, если заметят, что тебя нет, — вставая со стула, произнёс парень.

— Да, пора возвращаться, — согласилась Настя, поднимаясь со стула.

Она и не заметила, что время пролетело так быстро. Голова была тяжёлой, глаза покраснели и опухли от слёз, тело ломило так, будто она всю ночь разгружала вагоны. Дрожь в руках почти прошла, но вместо неё навалилась свинцовая усталость такая, что хотелось лечь прямо здесь, на кухонном полу, и не двигаться.

— Всё образуется и встанет на свои места. Вам обязательно надо поговорить на эту тему. Может это произойдёт не сегодня и не завтра, но от этого разговора вам никуда не деться. Я вызову тебе такси. И ещё напишу свой номер телефона. Если тебе будет нужен совет или просто захочется поболтать, звони, — с улыбкой произнёс Алексей, протягивая ей листок с номером телефона.

Настя взяла протянутый листок и посмотрела в его серые глаза. Глядя в них, она ощутила, что он видит все её потаённые страхи, настолько глубоко его взгляд пронзал её. Словно смотрел в самую душу. И в то же время в них было что-то такое, отчего сразу стало спокойнее и теплее.

Такси подъехало через десять минут. Алексей проводил её до машины, открыл дверцу.

— Береги себя, — коротко сказал он и закрыл дверцу.

Всю дорогу Настя молчала. Водитель бросал на неё любопытные взгляды через зеркало. Девочка четырнадцати лет, в мятой одежде, с заплаканным лицом. Но вопросов не задавал. За окном проплывал пустой предрассветный город.

Машина остановилась у её подъезда. Настя расплатилась, взбежала по ступенькам и замерла перед дверью. Ключ был в кармане, взяла по привычке. Тихо, стараясь не скрипнуть замком, открыла дверь и проскользнула внутрь. В прихожей было темно и тихо. Она медленно прошла по коридору. Из-под двери родительской спальни не пробивалось ни лучика света. Тишина. Настя остановилась у приоткрытой двери и заглянула внутрь. Они дышали ровно и спокойно, не зная, что их дочь этой ночью стояла на краю моста и хотела шагнуть в темноту.

Настя прислонилась плечом к дверному косяку и закусила губу до крови, чтобы не закричать. Слёзы хлынули снова, горячие, жгучие, беззвучные. Она смотрела на их спящие лица и думала: «Вы не мои родители. Вы мне врали всю мою жизнь». А потом другая мысль, тихая и страшная: «А что если бы я прыгнула? Что если бы этот парень не оказался на мосту? Вы бы проснулись и меня бы не было. И вы бы никогда не узнали почему».

Она стояла так, наверное, минуту, а может и пять. Потом тихо, на цыпочках, прошла в свою ко