Анна Мартынчик.

Осанна



скачать книгу бесплатно

© Анна Мартынчик, 2015

© Виктор Вирт, дизайн обложки, 2015


Редактор Евгения Рамбл

Корректор Виктор Вирт


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Предисловие

 
Я являю собой совершенство,
Как и каждый, кто жив теперь,
Дух – мой храм, а добро – духовенство,
Страсть – мой ласковый нежный зверь!
 

Это неожиданно слушать от юной девушки, но юность и молодость у каждого только проходит одинаково, но наполняется разным. По книгам Анна сходила с ума с самого детства и по её же меткому выражению, игрушки ей дарили, но книгами баловали. И если школьница средних классов читает после уроков Канта и Берна, то для любой другой можно было бы сказать – детства не было. И даже жизни не было – в обычном ее понимании. Но в том-то и дело, что данный случай особенный – так приуготовляются высокие умы. Для чего, к чему они будут прилажены, это становится известно и понятно годы спустя.

Автор выбрал самый сложный путь. Не выбирать и не игнорировать людей «хладных» сердцем («Нас «не своё», по сути, не тревожит) – нет, Март делает выбор в пользу «наполнения» глаз, разжигания в них страсти и любви, хотя бы из золы на самом дне сердца. Ведь всегда что-то остается… Разжечь костер и так дано не каждому, на раздуть погасшие угли – это дар особого порядка:

 
Учит опыт, и я научена
Не чуждаться порывов душ.
В кокон разума сердце вкручено,
А в любовную верю чушь…
 

И еще Родина. Любовь не зря сравнить можно только со светом – она как свет распространяется вокруг себя, и нельзя любить мать и не любить то место, где она явила тебя миру. Та самая Родина, которая начинается не с картинки в букваре, и, конечно, не с буденовки, а с матери. И поэзия начинается с колыбельной песни. И как песня звучат строки:


МАТЕРИ

 
Матерь грешницы – женщина-грешница,
Этот путь уготовил Бог…
Для меня ты – Господня наместница…
…Первозданной любви исток…
 

Любовь у Анны всегда (или почти всегда) наполнена не страстью, но духом. Это редкость для женской поэзии, но тем она и прекрасна. Пусть читатель додумывает про себя – о любви или о поэзии сейчас сказано, каждый почувствует своё. Но сам поэт не может решиться, как любить, вернее – чем любить.

Осталось только … напомнить ближнее моему сердцу определение поэзии уже ушедшего Александра Ревича:

 
«Поэзия, увы, не слава,
От сердца к сердцу переправа,
К тебе, неясный и далекий,
Я перекидываю строки».
 

Эти мостки, перекинутые стихами … сборника Анны Март к тебе читатель, хоть и первые, тем не менее – не шаткие, не висячие над пропастью безнадежного самолюбования, не сколоченные кое-как наспех из гнилых досок дилетантства или намертво заученных молитв.

Нет! Эта книжка – легкий ажурный мост прекрасных рифм и образов, стоящий на серьезных и надежных быках недюженного исследовательского ума. Эта надежная переправа к твоему сердцу, читатель! Иди же по ней без страха за свой вкус и свое время. Тем более, на том берегу – сердце нового прекрасного русского поэта! И мне тем приятней это утверждать, что сама Анна Март, затеяв «страдальческий поиск своих координат», не укрылась от мира, не стала поэтической «небесной дочкой», но нашла свою точку отсчета здесь, среди людей и полей, в восторге от земной жизни, как она есть:

 
Райских яблок мне не неси,
Восторгают земные яства,
Между прочим, я дочь Руси!
Не небесного государства!
 
Член Союза писателей России и ЛНР, Член Союза журналистов России, Член песенной комиссии Союза московских композиторов, поэт, писатель, публицист, д. э. н.
Дмитрий ДАРИН

Ещё не…

 
Всевышняя духовность полнит плоть?
И не попустим грех, что пал намедни?
Над нами, с нами и за нас Господь?
Уже не вера, но ещё не сплетни…
Изводит мысль о том, как краток век,
Изводит здравый дух хмельное зелье
И зов сердечный: «Добрый Человек…» —
Уже не честь, ещё не оскорбленье…
Сторонники красивых небылиц,
Мы как угодно помним о бывалом,
Друг к другу через занавес границ
Уже не с пулей, но ещё с оскалом!..
Не прижилось адамово ребро!
Не от того ль смирение стращает?!
Искусы – похоть, власть и серебро,
Уже вершат, ещё не насыщают…
Всевышняя духовность полнит плоть?
Не повторится грех, что пал намедни?
Над нами, с нами и за нас Господь?
Уже не вера, но ещё не сплетни…
 

Раздел I. От истоков

«В истоках – деревня, где высился дуб-истукан…»
 
В истоках – деревня, где высился дуб-истукан,
И Божие слово, что истине всякой – утроба.
Я помню: парным молоком наполнялся стакан,
И мало-помалу белели гранёные рёбра…
Пущай несмышленая – хлебом единым жила,
Катая клубки на ладонях из хлебного тела,
Но знала, что выше голов за рекой купола…
И таинством сущего небо в реке стекленело…
Господствовал храм над грехом – не вело ко греху
И ладан на углях сгорал, пробуждая кадило…
Блаженное что-то тогда прилегло на духу:
«Не лги…
возлюби…
не суди… да не будешь судима…»
Сплетались крестом на груди три послушных перста,
И я утешалась крестом… по-библейски: всецело…
Навзрыд непорочно прожить обещалась спроста…
Треть века спустя признаюсь: не смогла…
не сумела…
Но то, что во мне расцвело – не истлело в труху!
Пробьётся врожденным ростком у иного истока.
Блаженное что-то приляжет на прочем духу…
И прочий, быть может, сумеет прожить без порока?..
 
Отцу
 
Непослушно вихрятся волосы,
Смутным прошлым взъерошен взгляд.
Страх прижился в дрожащем голосе…
В чём ты, папочка, виноват?
 
 
Я в тебе воспою хорошее!
Остальное смогу простить…
Счастьем полнится наше прошлое,
Если правильно ворошить…
 
 
«Ручка доченьки в ручке папиной…
Оп! – и спрятался кулачок!» —
Как грибок под еловой лапиной,
Лягу рядышком – и молчок…
 
 
Деревенский дом, дедом строенный,
Помнишь: сенцы, веранда, печь?..
Отчего же такой расстроенный?
…Есть что вспомнить да поберечь!
 
 
Ты не знал, что меня тревожило
И к чему так упорно шла…
Может, так оно и положено?
Может, в чём пред тобой грешна?
 
 
Забывал сказать: «С днём рождения»
И не шёл ночевать домой,
Редко слушал мои суждения…
Но любил! И гордился мной!
 
 
Тосковал, обижался, маялся,
А дождавшись, мог выгнать прочь!
…Одиночеству немо каялся:
Эхо слышали Бог и дочь…
 
 
Часть судьбы твоей есть моя судьба
Вечность жизни – закон колец…
Послушание… и души мольба:
Свято дочерью чтим отец!
 
Матери
 
Виноградной лазы тонкой веточкой
Оплетаюсь вокруг тебя…
Я во веки веков буду деточкой,
Вечно веруя и любя.
 
 
Тонкочувственная и мятежная…
Ты подобна морской волне…
Я по воле судьбою прибрежная —
Разбивайся на жизнь во мне!
 
 
Нашей близости нет объяснения…
Совершенной цветет любовь!
Приближаюсь к тебе отражением
И тебе посвящаю новь!
 
 
Ты Божественна духом и образом,
Ты свята во плоти своей!
Молвишь тоненьким ангельским голосом…
Осиянна среди теней…
 
 
Воспеваю тебя, как Есенин Русь,
Каждый вздох твой и каждый жест.
Преподобная! В ноги покланяюсь!
Словно нимб ты несёшь свой крест!
 
 
Матерь грешницы – женщина-грешница,
Этот путь уготовил Бог…
Для меня ты – Господня наместница…
…Первозданной любви исток…
 
Девятым деньком
 
Девятым деньком после Пасхи как должное: солнце,
И хочется красить цветами холодный гранит!
Всё больше и больше в истории нас остаётся,
Как должное: добрую память наследник почтит.
 
 
Девятым деньком после Пасхи столицу покину,
Проотчие тропы раскинутся свежей травой.
Я лучший кусок пирога отнесу на могилу…
…Как будто избавлен от голода каждый живой…
 
 
Протру намогильную рюмку, оставив пустою,
И вспомню судьбу нечужого, который молчит.
Всё ладное – в повесть скро?ю, а неладное – скро?ю,
Глотая комок ностальгии, что в горле горчит.
 
 
На кладбище мне неспокойно, неясно и немо.
Как будто взяла не своё да забыла вернуть…
«Не быть или быть?» – здесь для всех разрешима дилемма:
Постигшим – покой, а живущим – прискорбие в грудь.
 
 
А помнишь ли, милая, вместе сюда приходили?..
Я в детских ладошках несла золотистый песок…
Сияет без жалости желтый наряд на могиле,
Где имя твоё и отпущенный Господом срок!..
 
 
Кукушка утихла. И я застываю в покое,
И катятся слёзы от грешной гордыни тайком.
Как должное: солнце и горстка песка на ладони,
Никто не забыт… после Пасхи… девятым деньком.
 
Вырастешь – поймёшь
 
Совсем дитя, что ведаешь о жизни?!
Всё вновь тебе: что видишь, то поёшь…
Не видел эту жизнь во взрослой призме,
Ну что тут скажешь: вырастешь – поймёшь.
 
 
Как много в голове беспечной дури,
Веселие звенит кругом и сплошь,
Ещё с усладой грудь сосешь мамули…
…Как быть без мамки?.. Вырастешь – поймёшь…
 
 
Восторг, когда поймаешь лучик солнца,
И не в удел пока могучий ГРОШ,
Ах, знал бы ты, как радость продается…
Мне очень жаль, но… вырастешь – поймёшь.
 
 
Вкусишь всю суть намёков и прелюдий,
Рубаху ближе к телу подберёшь,
Театр – наша жизнь, актёры – люди…
Ну, это к слову: вырастешь – поймёшь.
 
 
Однажды через игры в «понарошку»
Признаешь, что сладка бывает ложь,
Пока держи покрепче с манкой ложку,
Как вырастешь, поверь, ты всё поймёшь!
 
 
Посредственность наивности на смену,
Окрепнет память – въедливая вошь…
Моря уже не будут по колено!..
Я не пугаю… Вырастешь – поймёшь.
 
 
Однажды безнадежно повзрослеешь,
Ведь от того, что до?лжно, не уйдёшь…
…Ты только не спеши, а то успеешь…
Ещё забыть захочешь, что поймёшь!
 
Вскользь
 
По молодости вскользь, как сыр по маслу:
Красиво, гармонично и легко!
Ничто не происходит понапрасну,
Пока по венам кровь и молоко!
 
 
По молодости чувственно робею…
Кокетливо вживаюсь в зеркала…
Морщины не легли петлей на шею,
Печать тоски на чувства не легла.
 
 
Подобно волшебству… взрастает семя!..
Но отроду Вселенной повелось:
Летит-скользит по молодости время,
Вот так же и душа…
по жизни…
вскользь…
Молодость
Ни о чем серьезно не грусти,
Если юность кормит клетки плоти,
Молодость в лице, в словах, в груди —
Совершенства вдох в твоей природе!
 
 
Кожа, словно мягонький фарфор,
Каждая черта имеет четкость,
Нет пустот: то хаос, то фурор!
В чувствах – то изнеженность, то колкость…
 
 
Хочется и можется любить!
С этих пор в сердцах вакцина страсти!
…Тот, кто не успел её привить,
Может быть счастливым лишь отчасти…
 
 
То – не видел, это – не встречал,
Дух неизбалованный вчерашним,
Ибо ты и есть венец начал!
Мощь живых… надежда уходящих!
 
 
«Молодость» и «юность» – женский род,
Как и всё, что свято и всесильно!
…Женщина честна, но нестабильна,
Так и жизнь: тик-так за годом год…
 
Домой
 
Живущая сплетением дорог,
Казалось бы: какой патриотизм?
Парфюм французский, шелковый платок,
А на руке швейцарский механизм.
 
 
Но лишь в одном из всех земных зеркал
Все эти атрибуты не видны,
И как бы новый край не увлекал,
Я не могу не чувствовать вины.
 
 
В автобусе совдеповских времён
Щекой прижалась к пыльному окну,
Вновь ностальгией дух обременен,
Обмякну, подобрею и всплакну.
 
 
Останови, водитель, дай сойду…
На том спасибо, дальше я сама
Пройду тоннели яблонек в саду,
От аромата коих без ума.
 
 
Как жаль, дворняги Найды больше нет,
Об этом мне никто не рассказал…
Состарились соседка и сосед.
И неохотно верую глазам…
 
 
…Деревня. Вечереет. Отчий дом…
Обнюхал ветер, прежде чем принять.
А мысли мои только об одном:
Я слышу, как за дверью дышит мать…
 
 
Весь мой багаж – подарочный набор,
Под мышкой – новый томик складных строк,
Но мама не увидит их в упор:
Сто лет ей это нужно! Видит Бог!
 
 
Домашняя рубаха до колен,
Навеял голод запах куличей.
И столько лет спустя – без перемен:
«Там» – стройненькая леди, «здесь» – кощей.
 
 
Вернуться – исповедаться без слов,
Как следствие – катарсис и покой.
Нас тянет к дому испокон веков,
Любая из дорог ведёт домой!
 
Аминь
 
Жизнь затеяна причудливо и тонко:
Душу в вечность обратит, а тело – в прах…
Что есть время? До сих пор не знаю толком…
Удостоюсь ли познать? «Увы» и «ах»!..
 
 
Это было не давно, скорей – недавно:
Под Хатынь с отцом ходили по грибы,
Голосить «ау» казалось так забавно
Да искать тропу до сказочной избы.
 
 
Это было не давно, скорей – недавно,
Не забуду хвойный шарм лесной среды…
Изменения случились только в главном:
По следам моим – не папины следы.
 
 
Деревенский магазин. Стрекочут счеты.
Надышал теплом пшеничный хлеб «кирпич»,
Желтым блином будет встречен день субботы,
В день Пасхальный печь теплом взрастит кулич.
 
 
Восприятие… я помню мысли в прошлом,
Был другим мой дом, мой дворик и крыльцо.
А иначе жить казалось невозможным,
Всё решило обручальное кольцо.
 
 
Это было не давно, скорей – недавно…
Время вырвало меня из прошлых чувств!
Правомерно ли, а может быть, бесправно?..
Жизнь, по сути, – производная безумств…
 
 
В неизменных зеркалах изменчив образ:
Скулы скалами растут на месте щек,
Привыкаю: опылен кокетством голос,
Наливается историей зрачок.
 
 
А история, как будто так и до?лжно,
Изгоняет дух из столь знакомых тел!
Но принять, что близкий смертен, крайне сложно,
Только «близких» круг заметно поредел…
 
 
Я всегда боялась старости и смерти,
Опасаясь перемен в затее дней,
Оттого и просыпаюсь на рассвете
Погадать: куда несет моих коней?
 
 
Их несет туда, где дышится спокойно,
Где есть души и живые голоса,
Благодарность: здесь, сейчас. А после – больно.
В решето времен сочатся чудеса.
 
 
Миг за мигом… бесконечно длится гонка,
За один держусь, предчувствую другой.
Жизнь затеяна причудливо и тонко,
Дух ей служит то владыкой, то слугой…
 
 
В голове моей – раздолье для видений,
В узелок скрутила память «янь» и «инь»,
Прогонять пора молитвой дым смятений:
Слава прошлым дням, а будущим: «Аминь…»
 

Раздел II. Вокруг да около

Не двое
 
«Один» и ещё «один»,
Но это не значит двое!
Есть дама, есть господин,
Но в связи их нет покоя…
 
 
Мечтания об одном,
И мир понимают схоже,
А в горле соленый ком:
Глас истины дух тревожит.
 
 
ОН курит, как паровоз,
Которая пачка за день?..
Бессонница и невроз
Оставили след во взгляде.
 
 
ОНА не спешит домой:
Две комнаты и ни звука.
Лик чистый и молодой,
А в сердце – седая скука.
 
 
ОН знает: ОНА не «та»,
Но «ту» ОН навряд ли встретит.
На то она и мечта…
А сказками ОН не бредит.
 
 
И дама, и господин
Не ждут ничего от завтра,
На лицах счастливый грим,
А дальше – в режиме «авто».
 
 
Быть может, мелькнет искра?,
Вполне вероятно – трепет…
На время пройдет тоска…
…На время… Потом окрепнет.
 
 
«Мне самый большой букет», —
ОН скажет в цветочной лавке,
Опять всунет нос сосед:
«Куда вы с такой охапкой?»
 
 
Так длится из года в год:
Всё правильно, всё красиво,
Без тягот и без забот…
Что ж… в принципе… выносимо…
 
 
Есть дама и господин,
Есть связь, только нет покоя.
«Один» и ещё «один»…
Поверьте, не значит «двое».
 
«Лужи ржавые – рыжие бестии!»
 
Лужи ржавые – рыжие бестии!
Не пойду по сухой тропе!
Сапоги всё равно обесчестили:
Топтуны в городской толпе!
 
 
Первый встречный – как будто родственник,
Оттого с первых слов на «ты».
Новый взгляд, новый слог – совершенный миг,
Полный девственной красоты!
 
 
О-ля-ля! Лицезрею парочки:
Пальчик с пальчиком в узелок.
Джентльмены, детишки, дамочки
В том, как верно жить, знают толк!
 
 
Так-то, чёртики и антихристы!
Человеки избрали свет!
В проявленье добра порывисты…
Но для нас ближе Бога нет!
 
 
Бог есть жизнь: естество и мистика…
И… выходит, что DO der Бог!..
…Абсолютнейшая дуристика,
Но приводит сердца в восторг.
 
 
Хорошо… До мурашек здорово!
На надрывчике каждый вздох!
Вижу звёзды – сплав меди с оловом,
Слышу хохот ворон-пройдох.
 
 
Где-то ждут моего присутствия,
Нет сомнений: я буду там.
Взяв от неба любовь в напутствие,
Вслед за верою по пятам.
 
 
Учит опыт, и я научена
Не чуждаться порывов душ.
В кокон разума сердце вкручено,
А в любовную верю чушь…
 
 
Солнце колется, Солнце дразнится!
Австралийское Солнце снов!
Я в бутылке взбиваю маслице,
А к нему – напеку блинов!
 
 
В рыжей луже рыжеют локоны.
Шабурно-бесноватый лик…
Изнутри разрывайте коконы!
Жизнь, как в песне: «Есть только миг!»
 
Вновьвесенняя
 
Крест – во имя; свеча – во здравие,
Всё по совести, по уму…
Это тешит моё тщеславие,
Но увы, не меня саму…
 
 
Взбунтовалась нутра Вселенная,
Смуту сея семь раз на дню!
Я пугливая… Очень верная,
Может, что-то да изменю?..
 
 
Ото сна пробудилась раненько,
Окна настежь: а там – весна!
Святы Боже, Святая Маменька,
Столько воздуху – грудь тесна!
 
 
Послезимняя… вновьвесенняя…
Мне не дышится по чуть-чуть!
Кислородное опьянение:
Взять да заживо полыхнуть!
 
 
Выпьем с музой да по стаканчику,
И на вешалке бросив зонт,
…Из окошка… По тротуарчику,
Ринусь вышагать горизонт.
 
 
Кошкой мартовской по околицам,
Страсти чуя за три версты,
Всем любовникам и любовницам
По пути накручу хвосты!
 
 
Рвутся страсти за грань смирения,
Сдался разум во власть чутья!..
Как послушна в руках материя
Вновьвесеннего бытия!
 
Царство «Р»
 
Рифмы бРызгами изо Рта,
ДетвоРа во двоРе Резвится,
Грежу в Рыжую обРатиться,
РазРывая нутРом ветРа.
СеРдце тРебует пеРемен
КаРдинальных пРенепРеменно…
В миРе лиР закуРила неРвно
Примадонна интРиг КаРмен!
ПодуРели воРчать на миР?
НепРиятен? Другой постРойте!
Развели, пРаво, «циРк на дРоте»!..
РазбеРитесь внутРи кваРтиР!
…ГоРод стРашно осточеРтел…
ЗдРавствуй, стаРая деРевушка!..
Треск костРа и в Руке гоРбушка.
В сеРдце Радостный беспРедел!
ЗауРяднось – дуРной пРимеР,
Крепость Разума из каРтона!
Мне по нРаву пРишлась коРона
НепРеступного цаРства «Р»!!!
 
Смута
 
Для воды обнаженное тело свободно, открыто…
Я хочу так же просто понять и принять свою суть!
Самобытность ищу в суете повседневного быта…
Сколько можно фастфудовским чувством закармливать грудь?
 
 
Почему не облегчит терзания время иль случай?
Пусть ко мне, как к Есенину, «Чёрный» придет
человек…
Пусть нависнет над самой душой «сарказмической» тучей!
И распишет с иронией то, как он видит мой век!
 
 
Прекапризный ребенок: виню всех и вся! Взятки
гладки!
Вашим духом питаясь, я свой испускаю на нет!
Субъективность, пожалуй, решила играть со мной в прятки,
И отнюдь не всегда удается найти её след.
 
 
Вдруг мне нравится горечь? А что, если серый – цвет жизни?
Или… вот ещё: сон есть реалия, явь – мнимый миф!
…Инкубаторный строй! Нет отличий в общественной призме!
Я не против канонов, но ближе порой апокри?ф!
 
 
Получи – распишись: кисти, локоны, два темных глаза.
Ах! Ну да… а в нагрузку держи поэтический дух…
Понимаю, о чем говорила Саган Франсуаза:
«Ты поэт? Так веди монологи „внутри“, а не вслух!»
 
 
P. S.
Разумеется, думать об истине – вряд ли нуждаться.
Жизнь признали игрой, а в игре очень важен азарт!
Когда всё да в избытке, а хочется чем-то заняться,
Затеваю страдальческий поиск своих координат!
 
Отражению
 
Ну не хмурься… ну не грусти…
Взглядом страждущим не томи!
Помутнело в глазах, в крови,
Негде душеньку отвести!
Знать не знаю, к чему иду,
Как прикажете с этим жить?
Кто же свят, чтобы суд вершить?
Есть ли ангел в Земном саду?
Уязвимые отродясь,
Благородный ты князь или мразь,
Только смерть с нас смывает грязь,
С бытием обрывая связь.
Хочешь – жалуйся, хочешь – злись,
Походатайствуй в «высший суд»…
О, душа моя, ну уймись!
Не поддержат «там», не поймут…
А по делу: чего здесь нет?
Для шагов – благомощный грунт,
Для согрева – небесный свет,
Для деяний – запас минут…
Изобилие – для идей,
А таинственность – от тоски,
Свет свободы в сети путей…
Даже звезды, и те близки!
Зазеркальная… что не так?
Не пора ли как есть принять?
Не поднять ли ввысь белый флаг?
Ни к чему совершенство менять!
 
Пред… чувствие
 
Предчувствие… остановит на полпути…
Рискнуть обреченностью и обратиться в веру?
Рубаха, что ближе к телу, не по размеру…
Мне смертность страшна и бесчестие в забытьи!
 
 
Страшащее неизбежное… как с ним быть?
Морщины безвкусным нарядом погубят тело,
И вырвется жизнь за черту моего предела!..
Безверная… неподвластное нечем крыть…
 
 
Нарочную злую глупость зову грехом,
Клеймом поперёк и вдоль пролегла греховность.
Предчувствую, как губительна самовольность,
Покрылась судьба пороками, точно мхом.
 
 
В бесплодии, в одиночестве, в нелюбви,
Принять безысходность проще, чем верить в чудо.
С бедой визави завсегда приходилось худо…
Страшнее остаться с верою визави?
 
 
Предчувствие: разрушителен мой протест…
Привыкшая неоправданно ошибаться!
Получится утешением оправдаться,
Крещеною… принимая нательный крест?
 
Это не я
 
Маменька! Сколько историй во мне пылало?!
Тех, что тайком или всякому напоказ…
Если зацепишься взглядом – пиши пропало!
Я и сама страшусь отражения глаз…
 
 
Кто-то моими устами и складным слогом
Станет взывать, пророчить и поучать…
Чувствую: дело – за малым, вина – во многом,
Можно покаяться… знать бы, с чего начать…
 
 
Голос, как будто бы мой… просквозит советом,
Честным и даже спасительным – подчинит!
Кто-то гипноз распевает моим куплетом!
Эхо библейского кода… никак иврит?..
 
 
Ставкой заложен рассудок в бегах по кругу,
…Можно сойти, но уже не в своём уме!..
Кто-то сорвал мою шкуру – куёт кольчугу!
Кто-то на страже и точно готов к войне!
 
 
Кто-то закрался, заврался и гулко стонет!
Двое в одном!.. Лучше посох, тюрьма, сума!
Кто-то греховностью душу мою угробит!..
Проще поверить, что кто-то… не я сама…
 
Кроет измену туман…
 
Кроет измену туман … – распознала с рассветом…
Золотом слёз отжила? за окном алыча.
Чувствую тайную жизнь, что течёт под запретом…
…Тишь. Догорает на блюдце ночная свеча…
 
 
Двое не целость: двудушие сплошь да двутелость…
Ложные клятвы погубят священность былья,
Ибо прощая любимым былую неверность,
Скроете боль, но ни в жизнь не простите себя!
 
 
Ткутся венчальные узы из нитей непрочных,
Горьким обманом уста извергают «люблю».
Страстолюбиво меняем друг-друга на прочих,
Зная, что тщетно друг-друга менять на корню…
 
 
Кроем пороками судьбы, вверяясь чужому
В мыслях, в мечтах, на полвека и даже на миг,
И обрекаем любимых на злую истому,
Порабощая неволей бесчестных интриг!
 
 
Грешная ревность ведёт ко смертельному тлену,
Рубит смирения нить, не жалея: с плеча!
Тайна рассвета: туман покрывает измену…
Скорбью на блюдце истлела ночная свеча…
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4