Малышка любила бургунди

Анна Литхе

Малышка любила бургунди

Её с самого детства привлекало всё красного цвета. Тяга к нему начиналась как простое увлечение, что в будущем составило в её жизнь более чёткое помешательство касательно предпочтений в выборе, к примеру, нижнего белья. Такой коллекции трусиков и бюстгальтеров, как у неё, данного цвета точно мало у кого было, начиная с простых домашних, заканчивая кружевными. Бургунди был её самым любимым оттенком в выборе цвета, и каждый раз, надевая их на свою весьма миниатюрную попку, она словно сочилась соком просто оттого, как хорошо они на ней сидели. Так элегантно и с таким вызовом. Хотя её формы не ахти можно было назвать таковыми, более того, девушка сама предпочитала думать, что её пятая точка в целом больше плоская, чем выдавала в ней явно не женскую натуру, и могла разве что выплясывать ею, любуясь часами собою перед зеркалом.

— Эх, в такую попу, да входа найти не могут, — девушка в очередной раз крутанулась своею фигуркой перед зеркалом и, не придумав ничего умнее, плюхнулась всем телом на кровать, раскинув при этом руки в стороны. А ведь ей действительно просто хотелось любви, обычной, такой, от которой там внизу всё переворачивается, от которой заливаешься теплом, так, чтоб она чувствовала его горячий наплыв в своё не менее горячее лоно.

Думая обо всём этом, она не заметила, как уже успела испачкать трусики. Взглянув вниз, немного приподняв голову, она оттянула трусики и убедилась в этом — её шелковица уже была мокрая.

— Ну блин, — сегодня ей нужно было идти на собеседование, и для особой удачи, женского характера, она сразу решила для себя, что пойдёт именно в них, так как они были её любимыми, и уж точно не планировала сразу потечь от своих дурных пошлых мыслей, чем хоть и немного подпортить себе задуманное.

— Для таких дур, как я, ведь придумали ежедневки, — вновь не выдержав и всё ещё ругаясь на саму себя, девушка вскочила, подошла к шкафу с одеждой и, открыв его, начала искать вышеописанное. — Нет, если я не поебусь хоть с кем-то, вскоре моя крыша совсем потечёт, а между ног будет вечное пятно, и никакие прокладки мне точно не помогут, — говоря вслух последнее, она уже прилепляла ежедневку к трусикам и, натянув их резко обратно, покрутилась ещё раз перед зеркалом, дабы убедиться, что последнюю не было видно.