Возрождение Алой Луны

Анна Кириллова

Возрождение Алой Луны

Глава 1 Шепот Забытых Воспоминаний

Река несла свои воды неспешно , отражая в себе бездонное ночное небо , усыпанное бриллиантами звезд. У ее берега , среди влажных трав и прибрежных камней , лежала она. Бездыханная , с бледным лицом , словно высеченным из мрамора , и волосами цвета воронова крыла , рассыпавшимися по мокрой земле.

Ее нашел старый лекарь , Чэнь , чьи руки , изборожденные морщинами , были нежны и умелы.

Он был из деревни Цинъюань. Деревня эта , затерянная между двумя величественными столицами, была тихим и мирным местом , где жизнь текла размеренно , подчиняясь вековым традициям.

Чэнь шел вдоль реки в поисках редких трав , когда заметил ее. Девушка была необычно красива , даже в своем бессознательном состоянии , и от нее исходила странная , почти магическая , темная аура.

Лекарь , чьи руки знали секреты трав и кореньев , а сердце было полно сострадания , не мог пройти мимо такой находки.

Он принес ее в свой дом , где заботливо принялся ухаживать за таинственной незнакомкой.

– Отец , она очнется ? – дочь лекаря заботливо поднесла чашку с чаем отцу , с сочувствием посмотрев на бледную , мирно лежавшую на постели девушку.

– Очнется.

Дни сменялись ночами , а незнакомка все еще пребывала в забытьи. Ее глаза , цвета глубокого аметиста , оставались закрытыми , а дыхание было едва уловимым.

Когда она наконец открыла глаза , мир предстал перед ней совершенно новым. Она ничего не помнила . Ни своего имени , ни своего прошлого , ни того , как оказалась на том берегу реки. Ее разум был чистым листом.

– Ты пришла в себя! Я так рада! Отец несколько дней за тобою ухаживает. Ты была вся бледная и мокрая , когда он тебя нашел. – она с лучистой улыбкой на лицо склонилась над девушкой.

Девушка попыталась сесть , но резкая боль пронзила висок. Она застонала и снова опустилась на подушку. Жолань тут же поднесла ей чашку с теплым травяным отваром.

– Не торопись , тебе нужно отдохнуть. Выпей это , станет легче.

Медленно , маленькими глотками , девушка выпила отвар. Тепло разлилось по телу , немного успокаивая боль.

– Где я ? – прошептала она.

– Цинъюань , небольшая деревня. Отец решил оставить тебя в нашем доме , он лекарь и поможет тебе поправиться. – Жолань взяла мягкую ткань и осторожно протерла ее лицо. – Как тебя зовут ?

Девушка попыталась вспомнить , но в голове была лишь пустота.

– Я не знаю…– прошептала она , чувствуя , как к горлу подступает ком. – Я ничего не помню.

Жолань нахмурилась , но тут же улыбнулась ободряющей улыбкой.

– Не волнуйся , память может вернуться не сразу. Главное , что ты жива.

– Как тебя зовут?

– Жолань…– она расплылась в улыбке , смотря на лежавшую девушку. – Может пока будем звать тебя Фэй ?

– Фэй…

Имя прозвучало как нежный перезвон колокольчиков в ее потерянном сознании , будто слабый луч света пробился сквозь густой туман беспамянства. Она повторила его шепотом , словно пробуя на вкус , и на миг ей показалось , что она видит себя в этом имени , словно отражение в мутном зеркале.

Комната вокруг дышала запахом трав и лекарств , сплетаясь в аромат утешения и надежды. Солнце , проникавшее сквозь неплотно закрытые ставни , окрашивало пылинки в воздухе в золотистые оттенки , создавая впечатление , будто они танцуют в ожидании пробуждения. Фэй чувствовала себя новорожденной , голой и беззащитной перед лицом мира , который предстояло ей заново узнать.

Жолань взяла ее руку в свою , ее прикосновение было теплым и успокаивающим , как летний ветерок.

– Фэй..Мне нравится. – проговорила она , ее глаза искрились как лазурное озеро при восходе солнца. – Это имя тебе к лицу. Оно словно соткано из легкости и тайн.

Неожиданно в комнату вошел высокий мужчина с мудрым взглядом и доброй улыбкой.

– Не бойся , дитя. – прошептал он , его голос , словно потрепанный ветром лист , звучал хрипло , но успокаивающе.

Лекарь вынул из своей сумки маленький флакон , наполненный жидкостью цвета заката.

– Это бальзам из лепестков спящей луны. – пояснил он , протягивая его Фэй. – Он снимет боль и поможет тебе открыть свое сердце.

Фэй недоверчиво посмотрела на флакон , словно на змею , свернувшуюся у ее ног. Но в глазах лекаря она увидела лишь сочувствие и желание помочь. С дрожью в руках она поднесла флакон к губам и выпила содержимое одним глотком. Жидкость , словно лавина растеклась по всему телу.

Жолань покинула комнату вместе с отцом, оставив Фэй наедине с тишиной, которая теперь казалась не просто отсутствием звуков, а живым пространством, наполненным ожиданием и внутренним напряжением. В этом молчании она пыталась уловить что-то важное – отблески воспоминаний, проблески чувств, которые еще не успели обрести форму. Пустота вокруг словно звала ее заглянуть внутрь себя, туда, где скрывались страхи и надежды, сомнения и мечты.

Свет, проникший сквозь ставни, казался не просто золотистым, а наполненным смыслом, словно каждый луч был ниточкой, ведущей к новому началу. Она почувствовала, как бальзам, растекающийся по венам, не только унимает боль, но и пробуждает что-то глубокое – забытое, но живое. Сердце билось ровно, но с новой силой, словно готовое принять любой вызов.

Тишина комнаты на мгновение перестала быть пустой. Она наполнилась отголосками прошлого, эхом давно минувших дней. Фэй закрыла глаза, позволяя этим призрачным образам и звукам увлечь ее в неведомые глубины ее собственной души. Она чувствовала, как бальзам работает, не просто исцеляя раны тела, но и открывая двери в запертые комнаты ее сознания.

Внезапно, сквозь пелену воспоминаний, проступил образ. Яркий, отчетливый, как будто он стоял прямо перед ней. Это была женщина, чьи глаза сияли той же лазурной глубиной, что и глаза Жолань, но в них была иная мудрость, иная печаль. Женщина протягивала к ней руку, и в этом жесте было столько любви и боли, что Фэй невольно протянула свою. В момент их прикосновения, словно вспышка молнии, ее пронзила резкая боль от которой она повалилась на пол

Мир вокруг завертелся, цвета смешались в калейдоскоп, а звуки превратились в неразборчивый гул. Фэй почувствовала, как ее тело становится невесомым, а затем с силой ударяется о холодный пол. Образ женщины исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь жгучее ощущение потери и новую, острую боль, которая теперь пульсировала не только в теле, но и в самой душе.

Она лежала, задыхаясь от боли и непонимания. Что это было? Кто эта женщина? И почему ее прикосновение вызвало такую реакцию? В голове проносились обрывки фраз, незнакомые лица, но ничто не могло сложиться в единую картину. Казалось, что бальзам, призванный исцелить, открыл не только забытые воспоминания, но и раны, о существовании которых Фэй даже не подозревала.

Тишина комнаты, которая еще недавно казалась такой многообещающей, теперь давила своей пустотой. Она была наполнена не ожиданием, а страхом. Страхом перед тем, что скрывалось в глубинах ее сознания, перед тем, что могло быть раскрыто. Фэй попыталась подняться, но тело отказывалось слушаться. Она чувствовала себя разбитой, словно хрупкая ваза, которую уронили и разбили на тысячи осколков.

В этот момент дверь комнаты тихо скрипнула, и в проеме показалась Жолань. Ее лицо было встревоженным, увидев Фэй на полу, она бросилась к ней.

– Фэй! Что случилось? – воскликнула она, опускаясь на колени рядом.

Фэй не могла говорить. Она лишь смотрела на Жолань, пытаясь найти в ее глазах ответы, которые не могла найти в себе. В лазурной глубине глаз Жолань она увидела отражение той женщины из видения, но теперь это отражение было искажено тревогой и непониманием.

– Я… я не знаю. – наконец прошептала Фэй, ее голос был слабым и дрожащим.

Фэй лежала на полу, прислушиваясь к своему дыханию, которое все еще сбивалось от боли. Жолань обнимала ее, и ее лазурные глаза, полные тревоги, казались единственной опорой в этом хаосе. В голове кружились обрывки видений: незнакомая женщина, чье прикосновение обожгло душу, и странное ощущение, будто что-то внутри нее разорвалось и теперь медленно, но верно собирается заново.

– Тебе нужно отвлечься. – мягко произнесла Жолань, поглаживая ее по волосам. – Сегодня в чайном доме выступают танцовщицы из столицы. Говорят, их грация не имеет себе равных. Может быть, это поможет тебе забыть обо всем, хотя бы на время?

– Я..я пойду.. – неуверенно прошептала Фэй.

– Ты уверена, что не хочешь остаться? – спросила Жолань, поглаживая ее по волосам. – Я могу принести чай, лекарства…

Фэй покачала головой. Она не знала, что ответить. Внутри нее бушевал шторм, но она чувствовала, что если останется в этой комнате, то утонет в своих мыслях.

– Нет. – прошептала она. – Лучше… лучше пойдем.

Жолань кивнула, помогая ей подняться. Фэй шаталась, как пьяная, но с каждым шагом боль отступала, уступая место странному, почти приятному оцепенению.

Чайный дом встретил их теплом и ароматом специй.

Фэй села на подушки, и Жолань тут же подала ей чашку горячего чая.

– Это поможет, – сказала она, улыбаясь. – Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Фэй пригубила напиток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Танцовщицы начали свой танец, и Фэй невольно зачаровалась их грацией. Их движения были плавными и завораживающими, словно потоки воды или легкий ветерок. Они рассказывали истории без слов, их тела пели о любви, печали и радости. Она наблюдала за ними, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы отвлечь ее от собственных мыслей.

– Интересно , ты когда-нибудь была в столице? – спросила Жолань, наблюдая за ее лицом.

Фэй покачала головой.

– Нет. Но… мне кажется, я должна была.

Жолань молчала, словно пытаясь понять, что именно скрывается за этими словами. В ее взгляде мелькнуло что-то большее, чем просто любопытство – возможно, тревога или даже надежда. Она нахмурилась, но ничего не сказала. Вместо этого она взяла ее за руку и сжала.

В какой-то момент Фэй почувствовала, что музыка и движения танцовщиц сливаются воедино, создавая странный, гипнотический эффект. Ей казалось, что она видит не только их танец, но и что-то большее – отблески другого мира, тени прошлого или, возможно, намеки на будущее. В голове всплывали обрывки воспоминаний, не принадлежащих ей, но таких ярких и реальных, что она чувствовала их кожей.

Она вздрогнула, и видения исчезли, оставив после себя лишь странную пустоту и ощущение потерянности. Жолань все еще держала ее за руку, и ее тепло казалось единственной нитью, связывающей Фэй с реальностью. Она посмотрела на подругу и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и неуверенной.

– Что с тобой? – тихо спросила Жолань, ее глаза были полны беспокойства. – Ты вся побледнела.

–Все в порядке, – прошептала она, ее голос звучал слабо. – Просто… немного устала.

Но обе знали, что это неправда. Усталость не могла вызвать таких глубоких теней в глазах, такого дрожания в голосе.

Фэй отвернулась от сцены, стараясь прогнать остатки странных видений. Но они, как назойливые мошки, кружили вокруг, не давая сосредоточиться, нашептывая обрывки чужих жизней, о которых она не должна была знать. Она чувствовала себя так, словно приоткрыла дверь в запретный сад, и теперь не могла закрыть ее обратно. Столица… почему ей показалось, что она должна была там побывать? И что за отголоски прошлого или будущего так настойчиво стучались в ее сознание? Неужели ее прошлое скрывает нечто гораздо более древнее и могущественное?

Жолань, не отпуская ее руки, повела Фэй к выходу из зала, где музыка и танцы уже не могли заглушить внутренний шум. Свежий ночной воздух, пропитанный ароматами цветущих жасминов и далекого дыма от костров, немного прояснил голову Фэй, но не смог развеять туман, окутавший ее сознание. Они молча шли по узким улочкам, освещенным лишь лунным светом, пока не оказались у дома Жолань.

– Заходи, – мягко сказала Жолань, открывая дверь. – Тебе нужно отдохнуть. И, возможно, поговорить.

Фэй кивнула, чувствуя себя опустошенной. Внутри дома было тихо и уютно. Жолань заварила травяной чай, аромат которого успокаивал. Они сидели в полумраке, лишь слабый свет от масляной лампы освещал их лица. Фэй смотрела на мерцающее пламя, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты своих видений.

– Это было… странно, – наконец произнесла она, ее голос был хриплым. – Я видела вещи, которых не должно быть.

Жолань слушала внимательно, ее взгляд был полон сочувствия. Она не перебивала, позволяя Фэй выговориться.

– Я чувствовала их эмоции, их истории, – продолжила Фэй, сжимая чашку в руках. – Словно это были мои собственные воспоминания, но я точно знаю, что никогда не переживала ничего подобного. И столица… это слово… оно словно ключ к чему-то.

Жолань поставила свою чашку на стол.

– Моя бабушка рассказывала мне о таких вещах, – тихо сказала она. – О людях, которые могут видеть отголоски прошлого или будущего. Она называла это «пробуждением памяти». Говорила, что это случается с теми, кто связан с древними родами.

Фэй подняла на нее удивленный взгляд.

– Древние роды? Но я… я обычная.. может я схожу с ума ?

– Ты не можешь сказать наверняка , пока твоя память не вернулась, – ответила Жолань, ее голос стал серьезнее. – Иногда семьи скрывают свое происхождение, чтобы защитить себя или своих детей. Особенно, если это происхождение необычно.

Она сделала паузу, внимательно глядя на Фэй.

– Будь осторожна.

Фэй почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Слова Жолань были не просто предупреждением. Эхо древнего имени звучало в ее душе, обещая раскрыть тайны, но требуя взамен смелости и готовности встретиться с неизвестным.

Девушки попрощались и разошлись по комнатам, но сон так и не пришёл. Фэй сидела на краю кровати, холодный ночной воздух проникал сквозь приоткрытое окно, но ей было не до него. Сон, словно испуганная птица, улетел прочь, оставив ее наедине с роем мыслей, кружащихся в голове. Слова Жолань звучали эхом, переплетаясь с обрывками чужих жизней, которые она так явственно ощущала.

«Пробуждение памяти». «Древние роды».

Фэй встала и подошла к окну. Луна висела высоко в небе, освещая тихий двор. В ее свете все казалось спокойным, умиротворенным. Но внутри Фэй бушевала буря. Она чувствовала себя потерянной, словно корабль без компаса в открытом море.

Она пыталась вспомнить, как оказалась на берегу реки. Воспоминания были словно заперты в темнице, и ключа к ним не было. Только это странное, древнее имя, которое теперь звучало в ее голове, как настойчивый зов. -Лань…– прошептала она. Гул набирал силу. Не извне – внутри. Как будто сотни голосов, давно ушедших в вечность, собрались в её черепе, чтобы шептать ей одно и то же, сбивая с рассудка:

– Вспомни. Вспомни. Вспомни.

Каждое слово проникало глубже, чем удар молнии.

Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Что-то в ней хотелось вырваться, протестовать против этой боли, против этого давления. Но вместо сопротивления – желание подчиниться. Открыться.

Она задыхалась , а голоса продолжали.

– Ты вернулась. Мы ждали тебя.