Мари Блек. Путешествие вокруг елочного шара

Анна Келах

Мари Блек. Путешествие вокруг елочного шара

Глава первая. 44 кошки

По небольшой, залитой лунным светом тихой улочке, гордо именуемой проспектом Больших Надежд, шла пушистая чёрная кошка. Её быстрые лапки бесшумно и ловко перебирали влажный от майского дождя асфальт, а маленькие жёлтые глазки, казалось, читали вывески с номерами подъездов длинных серых, абсолютно одинаковых домов, из которых состоял весь район.

Около 6-го подъезда кошка на мгновение замерла и мяукнула. В ответ на её мяу прозвучало тихое мяу. Это мяу доносилось из подвала дома номер 17 на проспекте Больших Надежд.

Кошка сверкнула своими жёлтыми глазами, которые в какой-то момент стали похожи на два диска полной луны, и нырнула в открытое окно подвала.

Внутри подвал был большой и на удивление чистый. Более того, вместо труб, вентилей и насосов, которые обычно стоят в подвалах многоквартирных домов и регулируют подачу горячей и холодной воды жильцам, внутри был отделанный мрамором пол, на котором стоял внушительных размеров стол из красного дерева с вырезанными на ножках миниатюрными фигурками кошек в разных позах: то играющих с ниточкой с привязанной на её конце бумажкой, то мирно спящих, вытянув свои пушистые мягкие лапки, то смотрящих, как это обычно бывает у кошек, в пустоту со взглядом, который уходит куда-то далеко за пределы, доступные человеческому глазу. За столом сидели на мягких красных бархатных стульях 43 кошки разных возрастов, окрасов и размеров. Там были и маленькие котята, которые с любопытством оглядывали всё происходящее вокруг, и коты с таким видом, как будто они знают все ответы на все вопросы мира и им даже не нужно пользоваться интернетом, чтобы точно сказать, какая погода будет завтра и какое расстояние от Москвы до Тимбукту. При одном взгляде на них было понятно, что они своими собственными лапками прошагали все 7877 километров, пересекли 8 стран, переплыли Балканское море, а по дороге выучили таблицу интегралов за 9 класс, испекли пирог с гусиной печенью на оливковом масле, выучили португальский и ни разу не запыхались.

Чёрная кошка с жёлтыми глазами грациозно прыгнула на единственный свободный стул и сказала:

— Я нашла их.

Гул болтающих между собой и вальяжно растянувшихся на удобных бархатных стульях котов стих.

— Они поселились в небольшой квартире на углу улиц Вечной Верности и Настоящей Любви. Девочка родилась здоровая и крепкая, её назвали Мари. Принцесса Кэйтлин чувствует себя хорошо. Дозорные голуби передали, что малышка вполне спокойна и даёт принцессе время для сна. Но я всё равно настаиваю на своём предложении. Мы уже теряли их из вида на 3 месяца, и Король Курланд чуть не лишился рассудка за это время. Я послала голубя с докладом к королю, но этого может быть недостаточно.

— Вы просто слишком привязаны к принцессе, Агнесса, — сказал серый старый кот, который имел всего один глаз и большую царапину на морде. Он напряжённо завилял хвостом и подвинулся вперёд, глядя своим единственным глазом на Агнессу.

— Да, я этого не скрываю, — спокойно ответила Агнесса. — Я люблю принцессу Кэйтлин всей душой, как и каждый сидящий в этом зале, так же как и каждый житель Остары.

— Но она предала нас, — пискнул маленький рыжий котёнок, который стоял на задних лапках на стуле, а передними опирался на краешек мощного стола, чтобы его мордочка была видна собравшимся.

— Ты верно забыл, Кофрес, — начала белая гладкошёрстная кошка с голубыми, как сапфиры, глазами, — что принцесса Кэйтлин — единственная дочь короля и наша будущая королева. В каком бы мире она ни жила, она была, есть и всегда будет дочерью Остары, и наша задача, как её подданных, заботиться о ней и защищать. Я считаю предложение Агнессы весьма разумным и своевременным, тем более что здесь нет всех тех вещей, к которым привыкла принцесса, и ей нужна будет помощь в уходе за малышкой.

— Тем более что от этого человеческого существа, который зовётся мужем, нет никакого толку, — выпалил большой лохматый, похожий на рысь кот. Он протянул слово «муууууж» так, будто грозно орал во дворе на соседского Барсика, который посмел стащить заготовленную на обед мышку.

— Шетворд, — прервала его белая кошка, — личная жизнь принцессы сейчас не подлежит обсуждению, тем более что король, я уверена, со временем смирится с её выбором и время всё расставит на свои места.

— Я поговорю с королём, — сказала белая кошка, обращаясь к Агнессе. — Остальным пора заняться своими делами.

— Да, госпожа Мадлена, — послышалось со всех сторон, и кошки начали беззвучно исчезать из комнаты с массивным столом и красными стульями, на которых не осталось ни единой шерстинки от всех сорока четырёх разноцветных кошек, которые минуту назад заполняли все свободные места в подвале дома номер 17 на Проспекте Больших Надежд.

Глава 2

Глава 2. Все из-за кота

Сегодня мой день рождения. Я знала, что вечером родители отвезут нас с моими подругами-одноклассницамиа Кристи и Анжелой кататься на коньках. В Филадельфии в это время года довольно жарко, так что после учебного дня будет приятно остудиться, поесть мороженого и поболтать.

Я попросила у родителей на день рождения наушники — и знала, что получу их.

Наша жизнь всегда была тихой и размеренной. Папа работал в банке, мама владела небольшим цветочным магазином в паре кварталов от нашего дома. Ровно в 19:00 вся семья собиралась за столом, мы ужинали и обсуждали последние новости. После ужина мыли посуду, а в 19:50 садились играть в настолки или смотрели вместе фильм. В 22:00 все уже были в постелях, чтобы проснуться в 7:00 и к 9:00 быть на своих рабочих местах.

Всё всегда шло чётко. Даже будильник всегда звонил вовремя.

То утро не было исключением. К 9:00 я уже была в школе, немного поболтала с Кристи и Дженной— и мы пошли на биологию.

Так получилось, что это был первый урок биологии в этом учебном году. До этого биологию у нас вела другая учительница, но она переехала, и к началу года директору не удалось найти ей замену. Поэтому на прошлой неделе мы просто приехали в школу ко второму уроку. Но сегодня биология стояла в расписании — и мы с некоторым любопытством вошли в класс.

В классе был выключен свет и задёрнуты шторы. Проектор выводил на экран слайд с большой надписью:

ЗООЛОГИЯ — биологическая наука о животных.

Наверное, из-за того, что в кабинете было темно и прохладно, а всем изрядно надоело солнце, пока мы ехали в душном автобусе, сейчас хотелось просто посидеть и насладиться освежающим ветерком от кондиционера. Наш класс удивительно тихо расселся по местам.

Отсутствие освещения давало надежду на то, что писать нас пока не заставят. Все достали телефоны и начали листать приложения в ожидании учителя. Свет мобильных немного освещал тёмную комнату, и можно было разглядеть то, что находится перед тобой.

Слева от меня сидел Маркус Таклер — школьный заводила, круглый как шар для боулинга, но резвый как стая оленей. Случись ему разбить окно в холле — он убегал с места преступления с завидной прытью. Поэтому до пятого класса, пока мистер Уинсон, учитель математики, не застал Маркуса за ретушированием фотографии директора миссис Алисии Джонс красным фломастером в школьном коридоре на втором этаже, никто бы и не поверил, что именно Таклер способен так тонко и изысканно подчеркнуть волевой характер директрисы, добавив к белому льняному костюму миссис Джонс красивые и длинные усы.

Справа от меня сидела Лили Краун. Типичная любимица учителей, вечная зазнайка и хвастунья. Естественно, её отец входил в совет попечителей школы, и ездила она в школу и домой на автомобиле с личным шофёром.

Время шло, а учителя всё не было.

Передо мной сидела Анджела Никсон — моя подруга и староста класса. Перед Анджелой стоял стол учителя, весь заставленный цветами. На столе, рядом с ним и на стенах — везде были горшки.

Я была удивлена, что не заметила их до того, как села на своё место. Наверно, всё-таки свет от проектора и возбуждение в связи с предстоящей поездкой на каток сделали своё дело. А может быть, я просто заболталась с Крис и не заметила их.

От начала урока прошло пять минут.

— Я пойду в учительскую и спрошу, не отменили ли у нас урок, — сказала Анжела. — Может быть, они так и не нашли нам учителя и просто забыли об этом сказать.

Она хотела встать с места, но тут из цветов раздался женский голос:

— В этом нет никакой необходимости, мисс Никсон.

Класс замер от изумления.

Было слышно, как на задней парте у Билли Райда выпал из рук телефон.

— Я миссис Розалинда Флауэр, — продолжил женский голос из темноты. — И сегодня мы поговорим с вами о зоологии.

Экран переключился на следующий слайд. Там была таблица с классификацией животных по системным критериям и рядом — пример классификации кошки с довольно забавной фотографией рыжего котёнка, который сидел в цветочном горшке явно не для того, чтобы посадить там семена морковки.

В классе раздались сдержанные смешки.

— Мисс Краун, — раздался голос учителя, — можете ли вы нам охарактеризовать по этой структуре свинью?

— Я думаю, что она уже описана на вашем примере, — с отвращением проговорила Лили Краун. — Такие свиньи, как этот недокот, должны содержаться в приютах, а не быть примером для изучения данной темы.

— Я думаю, что единственная свинья здесь — ты, — выпалила я вне себя от бешенства.

— Что ты сказала? — опешила Лили.

Класс зашумел.

— Попрошу тишины, — раздался голос мисс Флауэр. — Вы находитесь на уроке и должны уважительно относиться к своим одноклассникам.

— Но я… но она… — мой голос задрожал. — Она не имеет права так отзываться о бедном беззащитном котёнке.

— Я имею право выражать своё мнение, — стала наступать Лили. — И моё мнение заключается в том, что это не котёнок, а свинья. А ты, Блэк, просто чокнутая.

— Мисс Краун, — вмешалась учитель, — я попрошу вас выбирать выражения и передать эту записку вашим родителям. На первый раз я вас прощаю, но в будущем не потерплю такого поведения на своих уроках.

На столе у Лили Краун откуда ни возьмись появился нежно-розовый листок бумаги, больше похожий на цветок мальвы, чем на те листы, которые обычно бывают в блоке для записей.

— Вас же, мисс Блэк, я оставляю сегодня после уроков, — продолжила мисс Флауэр. — Для того чтобы и вы смогли скорректировать своё поведение в дальнейшем. Урок окончен.

Свет проектора внезапно погас. Зажглись лампы над нашими головами. Дверь в класс открылась, а на моём столе появился светло-голубой листок бумаги, который походил на бутон колокольчика. Внутри было написано:

Мари Блэк остаётся сегодня с 16 до 17 для дополнительного изучения материалов по зоологии. Родители предупреждены. Мисс Розалинда Флауэр.

Я встала со своего места вся в слезах и пошла на выход. Крис и Анжела ждали меня в коридоре.

— Мы поймём, если ты перенесёшь празднование, — начала Крис.

— Они не имели права это говорить, — продолжила Андж.

— Я в порядке, — попыталась взбодриться я и поддержать подруг. — От Лили Краун другого и не следовало ожидать. Я позвоню родителям после математики и всё объясню. Уверена, мама меня поймёт.

Мистер Уинсон, учитель математики, весь урок объяснял нам новую тему про математические модели.

Я люблю математику. Она тоже является очень творческим предметом. Вы знаете, что одну и ту же задачу можно решить минимум десятью разными способами? Это я поняла ещё во втором классе, когда мы вовсю считали яблоки и конфеты.

Кто-то может думать, что без второклашек никто бы никогда в жизни не додумался считать, сколько яблок выросло на дереве, или сколько травы на газоне, сколько продано в магазине карандашей и съедено шоколадных конфет. Но поверьте: такие примеры учат нас гораздо больше фантазировать, чем кажется на первый взгляд.

Вот, к примеру, задача: у одного мальчика было три воздушных шара, один он подарил другу. Сколько у него осталось?

«У него осталось два воздушных шара», — скажете вы.

Нет. У него осталось гораздо больше, чем два воздушных шара.

У него остался хороший друг, который в следующий раз угостит его конфетой или яблоком. У него осталась память о воздушном шаре и осознание того, что их уже было три, а значит, может быть и больше. У него осталась хорошая привычка дарить и радовать других людей. И самое главное — у него остался ещё один шар для себя.

Именно шар для себя и является тем самым недостающим звеном, которое нас утомляет, выматывает и заставляет совершать дикие и глупые поступки, вроде моего несдержанного вопля на биологии.

Если бы я не была так занята серьёзностью папы в последнее время, непрекращающимся чувством, что что-то явно идёт не так, как должно быть, то пропустила бы это наглое и бесцеремонное обращение к абстрактному котёнку. Но я уже это сделала.

Я слишком увлеклась тем, что происходило вокруг меня, и забыла, что происходит во мне. Моя рука чуть-чуть ослабла, но этого хватило для того, чтобы верёвочка выскользнула и шарик улетел.

Мне нужно было смотреть на все не так прямо, а сквозь себя.

Как это — смотреть сквозь себя? Вы не сливаетесь с предметом, как я слилась с Лили Краун и этим рыжим котёнком, а смотрите на них через своё понимание их существования. Звучит сложно, знаю, но на деле все просто. Это как простая детская игра «люблю — не люблю».

Вы любите мороженое? Нет, оно слишком холодное. Но кто-то его любит, поэтому глупо закрывать все магазины с мороженым. Вы любите шоколад? Да. Это не значит, что его нужно есть три раза в день.

В любом случае, что сделано, то сделано. И после урока я собиралась позвонить маме и честно ей во всём признаться.

Урок закончился довольно быстро. Я собрала свои вещи, выскочила в коридор на пятом этаже математического корпуса и взяла в руки телефон, чтобы позвонить маме.

Телефон был заблокирован. На заставке моего рабочего экрана после того, как я ввела защитный код, появилось наше семейное фото. На нём я вместе с мамой и папой и нашей любимой кошкой Бусинкой была на отдыхе летом на побережье Тихого океана. Все, кроме Буси, которая не особо была рада поездке и демонстрировала только часть своей мордочки, были загорелыми и счастливыми.

Я набрала номер мамы и поднесла телефон в ожидании ответа.

— Да, милая, — раздался в трубке голос мамы.

— Мам, я обозвала Лили Краун свиньёй, и меня оставляют сегодня после уроков, — честно призналась я.

— Оу, — выдохнула мама. — Мисс… — она запнулась, — Флауэр мне об этом сообщила. Что ж, придётся немного сдвинуть празднование. Я заберу тебя после 17 и сразу же отвезу на каток, а девочки доедут туда сами.

— Спасибо, мам. Прости, — проговорила я, стараясь опять не заплакать.

— Что ты, милая. Увидимся вечером. Целую.

— И я целую тебя, мам, — я положила трубку.

Я и не сомневалась в том, что мама не будет слишком на меня сердиться. Все эти школьные шалости, возня — вполне нормальное дело, как говорит папа.

Поэтому я помчалась вниз по лестнице, чтобы успеть на испанский.

После урока испанского мы с девочками пообедали в школьной столовой и просидели ещё несколько уроков до того, как настало время отбывать своё наказание.

Я зашла в кабинет биологии в 15:50 и не нашла там мисс Флауэр. Свет в кабинете не горел, но шторы были открыты, поэтому в помещении было светло.

Поскольку мне было нечем заняться, я стала разглядывать цветы, стоящие на столе у учителя. На первый взгляд это были вполне обычные комнатные цветы. Какие-то с длинными и тонкими листьями, какие-то со множеством маленьких и толстеньких листочков. Моя мама очень любит цветы. Я люблю только на них смотреть — ухаживать за ними мне не приходится. У нас дома тоже много разнообразных растений, и всегда есть свежие букеты, которые мама приносит с работы.

Моё внимание привлёк один необычный цветок. Я могла поклясться, что видела его где-то раньше, но где именно — вспомнить не могла. Он был с длинными мясистыми листьями, которые выходили из его луковицы небольшими аккуратными пучками. Распределяясь в своеобразный рисунок, этот рисунок выглядел так, будто ты стоишь внизу высокой башни с каменными ступеньками, которые ведут к самой её вершине и теряются где-то под крышей. Жилки на каждом из листиков имели красивый ветвистый узор, и вся крона этого цветка была похожа на спираль.

Меня поразило это удивительное растение, и я не могла оторвать от него взгляд. Казалось, что в этот рисунок можно всматриваться бесконечно. Мне даже показалось, что я слышу какую-то звонкую весёлую песенку, которая исходит от этого цветка. Чем больше я на него смотрела, тем, казалось, глубже погружалась в центр этой спирали и тем явственнее звучала мелодия.

Мной овладела такая лёгкость и безмятежность, что я совершенно забыла о том, зачем я пришла сюда. Мне казалось, что я плыву где-то среди зелёных лугов, подхваченная полётом летнего ветра, и я свободна и полна счастьем и любовью.

Мне казалось, что каждая травинка подо мной слышит мои мысли, и я с восторгом кричу им: «Здравствуйте!» И они в ответ легонько сгибают свои вершинки в мою сторону и весело мне улыбаются, щекочут мои босые пятки на прощание. И я продолжаю лететь всё дальше и дальше.

С каждой минутой моего полёта чувства любви и радости внутри меня растут, и я готова обнять весь этот прекрасный мир, который окружает меня от самых дальних звёзд до горячего сердца нашей планеты. Я чувствовала этот мир внутри себя и сама была неотделимой его частью.

Звук радостного пения вокруг помогал мне почувствовать, осязать и обонять то прекрасное место, где я находилась. Оно тоже исходило из меня, и моё сердце скучало в унисон с этой весёлой мелодией, которая почему-то стала похожа на песню, которая стояла у меня на звонке.

Я моргнула и оказалась в классе за партой, на которой сидела во время урока. Я посмотрела на телефон и увидела, что звонит мама.

— Алло, — я сняла трубку.

— Милая, я стою на парковке. Спускайся.

— А, что… — пыталась я собраться с мыслями. — Который сейчас час?

— Сейчас 17:00. Тебя девочки ждут, помнишь?

Тут только я посмотрела на часы, которые висели на стене. Они показывали 17:01.

Всё ещё соображая, что к чему, я сказала маме, что иду, взяла свою сумку и вышла из класса.

«Наверное, я задремала», — подумала я, закрывая за собой дверь.

— Она обязательно вспомнит, — скрипнула дверь у меня за спиной и плотно закрылась.