Анна Джейн.

Небесная музыка. Солнце



скачать книгу бесплатно

– Что значит – заснула? Где? – не понимает мать. – Ты же сказала, что едешь смотреть квартиру с Кристианом.

– В квартире, которую смотрела, – отзывается Диана. – Здесь очень уютно. – Агент не стал меня будить.

– А почему тебя не стал будить Крис? – с нажимом спрашивает мать, и Диана чувствует в ее голосе предостерегающие нотки. – Не потому ли, что его с тобой не было, милая?

Проклятый Уилшер.

– Да, – ровным голосом отвечает Диана. – Мы поссорились.

– Что за глупости. Из-за чего вы поссорились? – злится Эмма.

Диана молчит. На нее накатывает холодная волна гнева.

– Ну же. Ответь, пожалуйста.

Что сказать матери? Правду? Пусть знает правду.

– Я сказала ему, что он мусор, – ледяным голосом отвечает Диана, кидая эту правду матери в лицо, – а он на людях заявил, что когда я с ним сплю, то другого мнения о нем.

– Что, прости? – переспрашивает ошарашено Эмма. – Ты с ним… что?

– Сплю, – подсказывает Диана со смешком.

Мать выдыхает, явно сдерживая себя от криков – возможно, рядом кто-то есть.

– Жду тебя дома, – отрывисто произносит она. – Немедленно.

– Я возьму такси, – сообщает Диана. Ей смешно.

– Нет, за тобой приедут, – сквозь зубы говорит мать.

За ней действительно приезжают люди Эммы – через полчаса. И Диана садится в огромный внедорожник рядом с молчаливой Джессикой.

– Все в порядке, мисс Мунлайт? – уточняет она своим сухим тоном, который всегда раздражал Диану.

– В порядке.

Пусть все будет в порядке.

Пусть все будет так, как она хочет.

Пусть все будет по законам ее сердца.

Диана снова засыпает, но ее будит мелодия Баха, стоящая как звонок на телефоне Джессики – Токката и фуга ре минор, переложенная на гитару. Необычное исполнение – Диана просыпается из-за звуков музыки, но не размыкает ресниц.

– Слушаю, – отвечает Джессика тихо – ее никто не слышит, кроме Дианы. Между ними и водителем перегородка.

– Я приеду в выходной, как мы и договаривались, – продолжает секретарь матери. – Послушай, Кэт, не стоит нервничать. Хорошо? Аар… – она осекается. – Он сейчас очень занят. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Переговоры длятся с самого утра. Это же огромные деньги. Я понимаю тебя, поверь. Как никто другой. Ты же знаешь. Хорошо. До встречи.

Диана удивлена, что сухая Джессика может быть такой участливой.

А потом она снова погружается в сон.

 
Ты сминаешь солнце в ладонях,
Забывая, что холод исчез.
Отправляешься, света не поняв,
На большой перекресток небес.
 

Глава 3
Венок из хрустальных подснежников

Когда ты смотрела на меня,

я видел твои глаза и ничего больше.

Но когда ты протянула мне руку,

я смог разглядеть твою душу.


Мы возвращаемся назад в город тогда, когда на улицы опускается мягкий вечер, постепенно и неровно окрашивающий небо звонкой медью.

Я наблюдаю за тем, как по окнам зданий следом за нами бежит солнечный яркий отсвет, и, как ни странно, настроение у меня хорошее. Силой воли я заставляю себя не вспоминать о том, что было сегодня. И не отвечаю на сообщения Лестерса, которыми он закидывает меня, словно крохотными бомбами, требуя, чтобы я ответила.

«Где ты?»

«Ты в порядке?»

«Почему ты не отвечаешь?»

«Хватит меня игнорировать, Франки».

«Серьезно».

«Это бесит».

«Да какого черта ты молчишь, рыжий монстр?!»

Я ловлю себя на мысли, что благодарна ему за то, что он вступился за меня. Но меня до сих пор злит то, что он был с ней. С Дианой Мунлайт.

Мальчишки сзади почти молчат – лишь мяукают котята. Джонатан рассказывает забавную историю, которая случилась с ним на вручении Грэмми в прошлом году, я слушаю его и улыбаюсь. Этот человек – настоящий вихрь позитива. Джонатан заряжает бодростью и каким-то необъяснимым, но весьма отчетливым желанием творить. Писать, играть, петь. Быть на волне созидания. Идти следом за светом и самому становиться этим светом. Искрить, фантазировать, развиваться. И мне он нравится все больше и больше – я верно почувствовала его душу через его музыку. Еще до того, как мы познакомились лично.

По пути мы заезжаем в букинистический магазин, где Джонатан покупает Саманте подарок – целую коллекцию книг в золотистых переплетах. И пока он общается с продавцом, с которым, судя по всему, давно знаком, я хожу между полок и осматриваюсь. Никогда раньше мне не приходилось бывать в таких магазинах. Он похож на небольшую библиотеку с узкими проходами между массивными стеллажами с тысячами книг. Здесь так же тихо и спокойно, и даже пахнет старыми страницами, пылью и еще непрочитанными историями. Я касаюсь кончиками пальцев корешков, с удовольствием вытаскиваю томики и листаю их, разглядываю обложки и форзацы… И думаю, что, наверное, у каждой книги есть своя музыка. Ее услышит лишь тот, кто сможет полностью проникнуться ею – не героями, сюжетом и идеями, а тем особым духом, который вложил в нее писатель.

Музыка есть во всем.

Наугад я беру очередную книгу и понимаю, что в руках у меня старое, слегка потрепанное издание «Таинственного сада» Фрэнсис Элизы Бернет с иллюстрациями. Эту книгу читала мне бабушка в детстве, а когда я научилась читать, то и сама не раз перечитывала ее. От этой книги, напечатанной давным-давно, раньше, чем была построена Пауэлл-стрит, веет волшебством. Я слышу отголоски ее переливчатой мелодии. Это свирель – прекрасная и нежная. И я понимаю, что должна взять эту книгу. Не для себя – для Саманты.

Я покупаю «Таинственный сад», хотя стоимость меня впечатляет. Но возвращать книгу назад мне кажется преступлением.

Тейджер с интересом наблюдает за мной. Кажется, ему приятно, что я покупаю подарок для его жены. Но я делаю это не для того, чтобы показать им обоим свою симпатию. Я делаю это потому, что я слышала звуки свирели.

– Надеюсь, Саманте понравится, – говорю я, бережно прижимая книгу к груди. – Кстати, теперь мне нужна упаковка.

Мы идем искать ее – благо, что магазинчиков на Пауэл-стритт много. И вскоре уже вновь едем обратно. «Таинственный сад» упакован в винтажную бумагу.

Когда мы оказываемся на подземной парковке, я снова думаю о том, что не должна мешать чужому торжеству. Саманта – такая чудесная женщина, что мне не хочется доставлять ей дискомфорт. Все-таки это ее праздник – ее и Джонатана. Однако композитор только небрежно и вместе с тем изящно машет рукой.

– Что ты говоришь, Санни! Саманта будет рада тебя увидеть. Она уже спрашивала о тебе. Кроме того, – подмигивает Джонатан, – мы устроим себе внеочередной медовый месяц через пару дней. Поедем на Гавайи и вспомним молодость. Только деток сплавим, – кивает она на племянников, шепотом переговаривающихся над своими котятами.

– Чертовски неловко, – вздыхаю я.

– Элинор Фелпс, – напоминает Джонатан лукаво.

Я шумно втягиваю носом воздух. Да, точно. Она.

Я должна ее увидеть.

Это мечта детства!

Мы поднимаемся наверх и идем к лифтам. Отчего-то в огромном, ярко освещенном холле мне становится не по себе. Мерещится Дастин Лестерс. И кажется, что он вот-вот выйдет из-за угла, или шагнет навстречу из лифта, или, окликнув, подойдет сзади. Не знаю, чего я опасаюсь. Своей злости или своих вчерашних воспоминаний о поцелуе с ним?

Слава Всевышнему, Лестерса мы не встречаем. И спокойно попадаем в апартаменты четы Тейджеров. Саманта встречает нас в гостиной. Она все такая же улыбчивая и доброжелательная. И выглядит совсем не по-праздничному. Котята ее не пугают, наоборот, кажется, радуют, но Саманта тотчас дает понять племянникам, что за животными ухаживают они. Она подбирает такие правильные слова, что мальчишки только согласно кивают. Они очарованы котятами и не хотят их никому отдавать.

Увидев меня, Саманта не начинает спрашивать у мужа, зачем он приволок на праздник какую-то девчонку. Лишь приветливо улыбается.

– Рада видеть тебя, Санни, – говорит она мне.

– Надеюсь, я не слишком помешаю вам, – отвечаю я.

– Ну что ты. Мы любим гостей, – отмахивается Саманта. – Я давно хотела с тобой поболтать.

Когда я протягиваю ей подарок, она странно смотрит на меня – словно не веря. А потом приходит в восторг – это видно по ее глазам. «Таинственный сад» – одна из ее любимых детских книг. А такого издания Саманта никогда не встречала. Она так радуется, что мне самой становится тепло на душе.

– Я тоже привез тебе книги, – делано обижается Джонатан. – Но моим ты не рада.

– Ох, дорогой, ну что ты несешь, – отмахивается она.

Он наклоняется к ней и невесомо целует в щеку. А я снова думаю, что они – трогательная пара.

Мы проходим в гостиную. Она вся уставлена цветами – всюду настоящие клумбы роз, ирисов и орхидей. В воздухе витает незримый утонченный аромат – словно мы находимся в настоящем саду.

– Она любит цветы, – весело шепчет мне Джонатан, и я понимаю, что все это его рук дело. Его любовь к супруге кажется мне образцовой. Я вижу нежность во взгляде Джонатана, когда он смотрит на Саманту.

– Миссис Тейджер, – высовывается вдруг из-за угла какой-то паренек. – Вы нам нужны.

Саманта спешно покидает нас. Оказывается, дома она не одна – тут целый штат наемных сотрудников, которые готовят ужин, колдуют с алкоголем и кэнди-баром, украшают огромную террасу, где будет проходить вечеринка, и вообще делают все, чтобы она прошла отлично.

– Мы любим собирать гостей дома, – поясняет мне Тейджер. – Обожаю эти посиделки. С Элинор можно говорить часами – у нее особый голос, который просто околдовывает разум. Надеюсь, она тебе понравится.

Я не надеюсь, я в этом уверена. Пока идут приготовления к вечеринке, мы сидит с Питером и Элтоном, которые глаз не сводят со своих котят – те как раз немного успокоились и осваивают новую территорию. И я снова ловлю себя на мысли, что мне тепло – рядом с этими людьми, в незнакомом, казалось бы, доме. Чем-то атмосфера тут напоминает атмосферу в нашем старом доме, где мы жили с бабушкой и дедушкой. Конечно, он в сравнение не идет с изящными апартаментами Тейджеров, но я определенно чувствую схожесть.

В какой-то момент меня забирает Саманта и ведет в свою комнату – там прохладно и тоже пахнет розами – они стоят на окне в белоснежной, под цвет стен, вазе. Я вижу, что рядом с ней лежит подаренная мной книга – кажется, Саманта не сдержалась и прочитала пару страниц.

– Санни, не пойми меня неправильно, – мягко начинает Саманта, – но Джонатан иногда бывает глуп, как могут быть глупы только мужчины.

Я несколько теряюсь.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я.

– Одежда, – только и говорит она. – Мне все равно, как ты одета, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно рядом с другими девушками и женщинами.

– Да все в порядке, – улыбаюсь я.

– Джонатан должен был позаботиться об этом, – хмурится Саманта, разглядывая меня. – Только не пойми превратно. Я действительно рада тебя видеть, Санни. Я всего лишь хочу, чтобы на нашей вечеринке ты чувствовала себя весело. Поверь, – она вдруг улыбается, но как-то странно, криво, – я знаю, что такое выделяться из толпы. Ты – солнышко. Ты должна выделяться иначе.

Я понимаю, о чем она. Ее кресло. Плед, укрывающий худые ноги. Сложенные на безжизненных коленях бледные руки.

Я сажусь на корточки – так, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Вы такая сильная, – говорю я, глядя в ее спокойные глаза. – Я восхищена вами. Я восхищена тем, как вы и Джонатан сумели сохранить в своих отношениях столько тепла. И мне безумно нравится у вас. Мне даже кажется, что я оказалась дома. Вы не поверите, как я счастлива, что Джонатан позвал меня к вам, а вы разрешили остаться. Поэтому не говорите так. Мне плевать, в чем я буду, потому что мне тут нравится.

Она дотрагивается моей ладони и сжимает ее. Ее кисть теплая и сухая, но я чувствую в ней силу – внутреннюю силу.

– Ты и правда чудесная девочка. Глядя на тебя, я думаю о том, какой бы могла быть моя дочь. – Саманта рассеяно улыбается – словно далекому воспоминанию.

– Ваша дочь? – переспрашиваю я.

Она кивает.

– Когда я была беременна, я читала ей «Таинственный сад». И другие книги моей любимой Бернетт. «Маленький лорд Фаунтлерой», «Маленькая принцесса», «Исчезнувший принц». То, что мне самой читали все детство. К сожалению, я потеряла ребенка. И оказалась в инвалидном кресле.

Она медленно вздыхает – так, что опускается грудь.

И в этом вздохе – в одном только вздохе – вся ее трагедия. И боль. И страх. И потерянная надежда. И обретенная вера. И нерастраченная любовь.

Я крепче сжимаю ее ладонь. А она, найдя в себе силы отогнать воспоминание, тепло мне улыбается. И я улыбаюсь в ответ, ничего не говоря и не спрашивая. Просто держа за руку.

– Так о чем это я? – спохватывается Саманта. – Ты должна блистать. На нашей домашней вечеринке будет Мэтью Тревор – продюсер. Может быть, тебе удастся с ним пообщаться. Думаю, Джонатан не зря пригласил тебя, – она лукаво мне улыбается. – Он ужасный хитрец. Просто лис. Идем.

Она едет вперед, а я шагаю следом за ней – в гардеробную.

Это целый магазин одежды. Тут куча всего: и вещей, и аксессуаров, и обуви – несмотря на болезнь, Саманта одевается стильно и модно. Она несколько минут ищет что-то, а потом просит меня помочь ей достать платье. Оно чудесно: свободное, легкое, словно невесомое, струящееся. Сшито из тонкой летящей ткани нежнейшего молочно-лазурного цвета, приталеное и асимметричное – спереди многослойная юбка короче, сзади – длиннее. Легкое кружево – приятное дополнение, придающее легкость и толику романтики образу.

Я не слишком люблю платья, предпочитая удобные джинсы, но это меня впечатлило.

– Это платье сделала для меня когда-то моя подруга, Дженнифер Энок. Может быть, слышала что-то о ней? – спрашивает Саманта. – Дженни – дизайнер.

– Шутите? Конечно, слышала! Платье от Дженни Энок и туфли от Джимми Чу – мечта любой модной девушки, – с ухмылкой говорю я. Лилит мечтает о платье от Энок. Но не может позволить его себе.

Саманта улыбается и рассказывает историю этого наряда. Его сшила Дженни специально для какого-то праздника много лет назад, в те времена, когда жена Джонатана еще не была прикована к креслу.

Саманта легко и весело рассказывает об известном модельере, дом моды которой сейчас на пике популярности, и я слушаю ее с воодушевлением – обожаю рассказы об известных личностях. Это вдохновляет.

– Надень его, думаю, по размеру подойдет, – объявляет Саманта. – Оно слишком давно висит без дела. А я не могу выбросить. Храню. К вещам привязываюсь почти так же сильно, как и к людям.

Я переодеваюсь. По фасону платье от Дженни Энок похоже на то, что сейчас называют бохо. И носить эту воздушную вещь на себе – одно удовольствие. Оно подходит по размеру и по цвету, а невесомая ткань приятно льнет к телу.

– Тебе идет, – довольно кивает Саманта. – А вот обувь… Оставайся в кедах, – решает она. – Контрасты сейчас в моде.

Я смотрюсь на себя в зеркало с недоумением. Мне и правда нравится это платье, хотя и сшито оно было давным-давно. Мне нравится, как оно смотрится на мне. А еще мне нравится, что оно делает меня более изящной.

– Тебе идет! – восклицает Джонатан, увидев меня. – Рыжие волосы и голубой цвет…

– Светлая лазурь, – мягко поправляет его супруга.

– Ах, дорогая, для меня это все одно и то же, – отмахивается композитор. – В общем, тебе идет, Санни. Это из твоего гардероба? – спрашивает он у Саманты.

– Ты что, не помнишь? – смеется она. – Я несколько раз ходила в нем на свидания с тобой, когда мы только познакомились.

– Нет, – озадаченно отвечает Джонатан. – Я не помню, какие джинсы покупал в прошлом месяце, а ты хочешь, чтобы я помнил то, что ты надевала больше двадцати лет назад. О, женщины! – трагично объявляет он и убегает – кто-то из обслуживающего персонала зовет хозяина дома для решения какого-то важного вопроса.

Перед началом вечеринки мною – тоже по настоянию Саманты – занимаются визажист и парикмахер, которые, приехали специально для того, чтобы навести красоту для хозяйки дома. Я пытаюсь отказаться, но Саманта непреклонна. В итоге с моими волосами возится парикмахер. Она делает легкие небрежные волны, при этом болтая обо всем на свете.

– У вас замечательные волосы, – замечает она в процессе. – Густые. И оттенок редкий, такой яркий…. У вас в семье были ирландцы?

– Нет.

– А много ли рыжеволосых?

– Никого, я одна, – отвечаю я со смехом. – Сама не знаю, в кого пошла.

В конце парикмахер делает мне две тонкие косички из прядок на висках и сплетает их между собой сзади.

– Бохо-шик, – подмигивает она мне.

Визажист, в отличие от парикмахера, молчит, но делает свою работу так же хорошо. Когда я снова смотрюсь в зеркало, то долго вглядываюсь в отражение – мне странно видеть себя настолько… женственной. С такой гладкой и ровной кожей, длинными ресницами, высокими скулами и даже, кажется, новой формой бровей.

Это какая-то другая я. В платье, с прической, грамотным мейкапом.

И в кедах.

Золушка в кедах, которая вновь попала на бал. Но только теперь это бал ее крестной феи.

– Вы сделали меня слишком красивой, – задумчиво говорю я визажисту, изучая макияж. Он кажется совершено естественным, но я-то помню, сколько самых разных средств использовала визажист, чтобы добиться такого эффекта.

– Нет, мисс, просто вы не привыкли выделять то, что у вас и так красиво от природы. Научитесь делать это, и будете сиять, – с американским акцентом отвечает она и уходит к Саманте.

Вечеринка начинается тогда, когда на улицу опускается густая тьма, пробитая всюду огнями большого города. Терраса, где проходит основное веселье, украшена живыми цветами и нежной золотистой подсветкой, которая создает иллюзию волшебства. Играет легкая романтическая музыка. На круглых столиках стоят бокалы с розовым шампанским, украшенные разноцветной сладкой ватой, бокалы с игристы вином, смешанным с фруктовым сорбетом, бокалы с причудливыми коктейлями, края которых – в измельченных леденцах. Это выглядит так красиво и празднично, что я тайком делаю пару фотографий.

Гостей не очень много – не так много, как у Мунлайтов на их вилле, но с нетерпением я жду лишь одного из них – Элинор Фелпс, которая пока что запаздывает.

Джонатан и Саманта – милые хозяева, и их гости им под стать. Атмосфера на террасе легкая и непринужденная. Люди болтают, шутят, смеются, и я чувствую себя комфортно, несмотря на то, что среди гостей множество известных лиц. Меня представляют как друга семьи, что немного смущает, однако для гостей четы Тейджеров хватает этой пары слов, чтобы благосклонно улыбаться мне.

– Я помню его, – в какой-то момент слышу я за спиной незнакомый хрипловатый голос и оборачиваюсь. Передо мной стоит невысокая загорелая брюнетка с покатыми плечами. Она дотрагивается до моего платья и кивает.

– Я шила его для Сэм, – говорит незнакомка. И я понимаю, что это и есть Дженни Энок. – Универсальный небесный цвет. Идет и ей, и тебе, рыжеволосая мисс.

Я спешно благодарю ее.

– Я дала его Санни, – появляется рядом Саманта. – Удивительно подходит к ее волосам, правда?

– Правда, – соглашается Дженни. – Платья не должны висеть годами. Их нужно носить, иначе они тускнеют и умирают. Платья – они как люди.

– У Дженни своя концепция, – хмыкает Саманта.

– У каждой вещи есть душа, – пожимает покатыми плечами модельер.

Мы болтаем. И я пропускаю тот момент, когда на вечеринку заявляется Лестерс. Я даже не сразу понимаю, что он тут вообще делает, и сначала мне кажется, что это галлюцинация. Но нет. Мне не кажется. Это действительно Дастин.

Он, облаченный в элегантную светлую рубашку, пиджак и черные джинсы, смотрит на меня долгим странным взглядом, словно прицениваясь. А я смотрю на него, не понимая, почему даже музыка кажется тише.

Мне хочется, чтобы Дастин подошел, и я с трудом признаюсь себе в этом. А когда он действительно направляется ко мне, начинаю злиться. Совершенно иррационально.

Дастин берет со столика два бокала шампанского с розово-голубой сахарной ватой и подходит ко мне. На его лице – лукавая улыбка. Он осматривает меня сверху донизу, протягивает один из бокалов и говорит чуть хрипловато:

– Удивлен. Франки может быть девушкой. Красивой девушкой. Это слишком большое потрясение. Кажется, кружится голова, – касается он указательным пальцем виска. Клоун!

– Звучит как комплимент, но мне кажется, что это завуалированное оскорбление, – отвечаю я, пробуя вату на вкус. Приятно и сладко.

– Нет, что ты, Франки. Я искренен. Ты обворожительна. Это ради меня ты пробралась сюда такая красивая? – продолжает он.

– Притормози. Слишком самоуверенно, Луноход, – отвечаю я.

– Кто? – не сразу понимает он.

– Где потерял свою Лунную Сонату?

Дастин смеется.

– Ты такая забавная. Кстати, Франки, тебя не учили, что не стоит грубить по телефону, а на сообщения, наоборот, стоит отвечать? – спрашивает он вдруг тихо.

А тебя не учили, что неприлично вечером целоваться с одной девушкой, а утром приходить на свидание с другой?

Но я не говорю этого. Молчу. И залпом выпиваю шампанское. Оно чудесное.

– Ты переживал из-за меня? – выгибаю я бровь.

– Да, черт возьми, я переживал, – вдруг сообщает Лестерс. – Ты ушла с этим чокнутым Уилшером. Мало ли, что он…

Он не договаривает – к нам подходит Джонатан, который успевает побывать всюду и пообщаться со всеми гостями.

– Добрый вечер! – жмет он руку Дастину. – Приятно видеть тебя, старина. Вы уже познакомились? – смотрит он на нас и представляет друг другу. – Это Санни, друг нашей семьи, талантливая девочка. А это Дастин Лестерс, прекрасный актер, а еще наш сосед. Отличный парень!

– Я его фанатка, – тоненьким голоском сообщаю я. – Обожаю фильмы мистера Лестерса. Он такой талантливый.

Дастин кашляет от неожиданности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16