Анна Чурсина.

История Отечества IX – начала XXI века



скачать книгу бесплатно

Для этого на Западе выборочно заимствовались технические достижения и научные знания, которые прямо или косвенно относились к военному делу. Нередко такие заимствования стимулировали развитие собственной науки и техники. Но на первых порах, когда начинался виток имперской модернизации, многие технологии и образцы технических достижений приходилось закупать за границей в обмен на сырье и продукты питания – лес, пеньку, меха, зерно, мед.

Имперская модернизация требовала концентрации огромных масс рабочих рук для строительства дорог и крепостей, кораблей и новых заводов, а также городов и дворцов, должных подчеркнуть величие империи. При этом, разумеется, нельзя было обойтись как без насилия по отношению к народу, так и без мощного аппарата управления.

Имперская модернизация в силу ее верхушечного, принудительного характера почти не затрагивала культуру и повседневную жизнь большей части общества или затрагивала их в отрицательном смысле. Тем не менее она невольно стимулировала индивидуалистическое начало в культуре России, по крайней мере, выборочно, у отдельных лиц и социальных групп. Так, Петр I опирался на инициативу отдельных незаурядных личностей. Другой пример – модернизация, начатая Александром II, которая не могла бы осуществиться, если бы не способность к личной инициативе и предприимчивость многих русских людей, причем на всех уровнях общества.

Но как только разрыв между Россией и Западной Европой сокращался до «приемлемых размеров», самодержавие более не нуждалось в проявлении личной инициативы, к которой оно относилось с большим подозрением. Общинное начало, его опора, вновь брало верх над индивидуализмом. Период реформ заканчивался, наступал период контрреформ, продолжавшийся до тех пор, пока разрыв между Россией и Западной Европой вновь не принимал угрожающих для российского самодержавия масштабов.

Впрочем, контрреформы не могли не наступить. Поскольку ресурсы для имперской модернизации добывались за счет эксплуатации крестьян, то на подлинную модернизацию всего хозяйства, как в странах Западной Европы, ресурсов просто не оставалось. Это увековечивало бедность, а бедность в свою очередь способствовала сохранению крепостничества и общины, которые помогали выжить. Следовательно, бедность способствовала и преобладанию общинного начала над личностным в народной культуре, что препятствовало органичной модернизации.

Верхушечный, во многом вынужденный характер имперской модернизации предопределял отчуждение основной массы народа от целей и методов преобразований. Модернизация выступала как чуждое народу явление, предзнаменование конца света или других напастей. Недаром в годы петровской модернизации самого Петра в народе сравнивали с Антихристом. В ходе имперской модернизации возникал и усугублялся социокультурный раскол общества, с которым были связаны социальные конфликты (между крепостными и помещиками, а позже между рабочими и предпринимателями)11
  Известная ленинская идея о том, что в обществе существуют две культуры – одна элитарная, буржуазно-помещичья, а другая – народная, пролетарская, – могла зародиться только в обществе, пронизанном глубочайшим культурным расколом.


[Закрыть]
.

Одним из последствий форсированной модернизации в России стало разрушение традиционного образа жизни, вызвавшее, помимо раскола, массовую маргинализацию населения.

Правда, в годы петровских реформ маргинализация уравновешивалась тем, что согнанные со своих мест люди превращались в крепостных рабочих посессионных мануфактур или шли в солдаты, становясь служивыми людьми. В ходе модернизации, начатой Александром II, не находящие себе применения, разоренные крестьяне превращались в полупролетариев, поденных рабочих или попросту в бродяг. Подобная участь ожидала и многих из тех, кто жил и работал в городах. Эта массовая маргинализация накапливала взрывоопасный потенциал в обществе.

Известно, что в конце XIX – начале XX вв. по темпам роста промышленного производства Россия была впереди всей Европы. К началу Первой мировой войны империя сумела наладить собственное производство многих видов машин и оборудования, заменяя ими импорт. Но индустриальные успехи в полном соответствии с имперской моделью модернизации достигались в первую очередь за счет крестьян, т. е. основной части населения страны. Попытки П.А. Столыпина провести аграрную реформу и создать опору самодержавия в деревне – класс частных хозяев-землевладельцев, – хотя и повысили эффективность сельского хозяйства, в целом лишь запутали ситуацию. Отторжение рынка и частной собственности крестьянским, традиционным обществом только усилилось, поскольку реформа разрушала последнюю опору основной массы крестьян – общину.

На фоне обострения социокультурных проблем и структурных несоответствий в экономике оставалась нетронутой архаичная система управления. Собственно, это и было проявлением поверхностного, верхушечного характера имперской модернизации. Абсолютно не соответствуя новым задачам, которые вставали перед Россией, система управления развалилась в экстремальных условиях войны. В этом отношении неудача в войне с Японией ничему не научила российскую правящую верхушку. Ограниченность и исчерпанность имперской модернизации, проводившейся царским самодержавием, стали очевидными для широких слоев российского общества. Но при этом задача модернизации отнюдь не снималась с исторической повестки дня. Наоборот, события военных лет показали ее актуальность.

Соответственно в рамках системы, которая существовала в России до 1917 г., не было социального субъекта, способного возглавить и провести новую модернизацию. Конечно, в среде царской бюрократии, военных, буржуазии, интеллектуалов были яркие личности, мыслившие современно и болевшие за судьбу России. Но не они задавали тон в стране. Чтобы решить задачу новой модернизации России, требовалась «внесистемная сила». А такая сила, в свою очередь, должна была выступить под антикапиталистическими лозунгами. Отрицание капитализма должно было помочь выполнить его же историческую работу, т. е. капитализм должен был развиваться через собственную противоположность.

Таким образом, для осмысления особенностей российской цивилизации большое значение имеет применение разных методов исторического познания, которые помогут в определении основных черт европейского и азиатского типов цивилизаций. Существует множество разных подходов в постижении истории России. Авторы данной работы придерживались эшелонной концепции модернизации России. Поэтому изучающие историю нашей страны должны сами, в силу своих знаний, избрать ту или иную точку зрения.

Вопросы для самоконтроля

1. Перечислите и охарактеризуйте функции истории.

2. Какие методы изучения истории вы знаете? Расскажите о них. 3. Чем отличаются европейский и азиатский типы цивилизаций? 4. Место России в цивилизационном процессе. В чем заключается проблема российской истории?

5. Что такое модернизация? Каковы были особенности модернизации в России?

6. В чем состояли особенности России как страны второго эшелона капитализма?

Список рекомендуемой литературы

1. Андреев, А.Л. Россия и Европа: культурно-психологическая дистанция глазами социолога / А.Л. Андреев // Общественные науки и современность. – 2003. – № 3. – С. 96–106.

2. Бельчук, А.И. Россия: восток Запада или запад Востока / А.И. Бельчук // Свободная мысль. – 2008. – № 4. – С. 29–42.

3. Валитов, О.К. Россия в мировом сообществе наций / О.К. Валитов, Ф.Г. Умеркаев // Социально-гуманитарные знания. – 2005. – № 2. – С. 33–50.

4. Искандеров, А.А. Два взгляда на историю / А.А. Искандеров // Вопросы истории. – 2005. – № 4. – С. 3–22.

5. Лубский, А.В. Цивилизационные образы России / А.В. Лубский // Социально-гуманитарные знания. – 2005. – № 4. – С. 47–61.

6. Поляков, А.Н. Древнерусская цивилизация: вопросы социальной мобильности / А.Н. Поляков // Вопросы истории. – 2009. – № 9. – С. 65–80.

7. Самуйлов, С.М. О России как северной цивилизации / С.М. Самуйлов // Свободная мысль. – 2007. – № 5. – С. 21–34.

8. Свистунов, М.Н. О влиянии русской православной церкви на формирование основ русской цивилизации / М.Н. Свистунов // Социально-гуманитарные знания. – 2004. – № 1. – С. 252–261.

9. Седов, Л.А. Россия: культурно-генетическая специфика / Л.А. Седов // Общественные науки и современность. – 2007. – № 6. – С. 98–110.

Глава 2
Зарождение и складывание государственности у восточных славян. Государство Киевская Русь

Происхождение восточных славян, их занятия и социальная организация

Древнейшей общеславянской прародиной большинство специалистов считает Центральную Европу – верховья бассейнов рек Дуная, Вислы, Одера и Эльбы (Лабы). Современные славянские языки (традиционно принято их деление на три группы: восточнославянские языки – русский, украинский, белорусский; западнославянские – польский, чешский, словацкий, язык лужицких сорбов; южнославянские – болгарский, македонский, сербский, хорватский (сербско-хорватский), словенский) – принадлежат к индоевропейской языковой семье. В эту семью входят также языки германские (немецкий, английский, скандинавские); балтийские (латышский, литовский); кельтские (ирландский); романские (французский, итальянский, испанский); греческий; албанский; армянский; иранские (персидский, таджикский, осетинский); языки ряда народов Индии. Многие древние индоевропейские языки к настоящему времени исчезли (например, хеттский, фракийский). Согласно одной из гипотез, в V–IV тысячелетиях до н. э. говорившие на родственных диалектах индоевропейские племена занимали территорию степной и лесостепной зон современной Украины и северные районы Балканского полуострова. Около IV–III тысячелетий до н. э. начинается постепенное расселение индоевропейцев, и на севере они достигают Скандинавии и Прибалтики, на западе – Атлантического океана, на юге – Средиземного моря, на востоке – территорий Ирана и Индии. Предки славян относительно прародины индоевропейцев незначительно сместились на север.

Вопрос о происхождении славян в науке является дискуссионным, по нему не существует общепринятой устоявшейся точки зрения. Согласно теории отечественного исследователя этой проблемы В.В. Седова, первой археологической культурой, с которой можно достоверно связывать предков славян прасла-вян, является культура подклошевых погребений, сложившаяся в V–IV вв. до н. э. в южных и центральных районах современной Польши. В конце II в. до н. э. на этой территории и несколько западнее формируется пшеворская культура, население восточной части которой считается праславянским. На протяжении нескольких веков происходили миграции представителей пше-ворской культуры на восток – в Поднестровье, на Волынь и далее, до Днепра. Здесь они приняли участие в формировании черняховской культуры (III – начало V в.), охватывавшей огромную территорию лесостепи и степи от Левобережья Днепра до Нижнего Подунавья. Черняховская культура сложилась с участием различных народностей, т. е. являлась полиэтнической по составу. Наряду с праславянами на ее территории расселились ираноязычные сармато-аланы; фракийцы; пришедшие в конце II в. в Северное Причерноморье из Нижнего Повислья германцы – готы и гепиды. В конце IV в. в причерноморские степи вторгаются вышедшие из Центральной Азии тюркоязычные кочевники-гунны, нанесшие серьезный урон населению черняховской культуры, но не уничтожившие ее.

В начале V в. пшеворская и черняховская культуры перестают функционировать, но на их основе к VI в. складываются две уже достоверно славянские археологические культуры: пражско-корчакская и пеньковская. Первая в VI – начале VII в. тянулась широкой полосой от Правобережной Киевщины до Верхней Эльбы, на юге достигая Среднего и Нижнего Подунавья, вторая занимала земли от Нижнего Дуная до бассейна Дона. С пражско-корчакской культурой связывается раннесредневековая группировка славяноязычного населения с самоназванием словене («ясно, понятно говорящие»), с пеньков-ской – группировка с самоназванием анты. Археологические данные хорошо согласуются со сведениями письменных источников: готский историк середины VI в. Иордан указывал, что словене занимают земли между низовьями Дуная, Днестром и верховьями Вислы, анты – между Днестром и Днепром (в дальнейшем анты утратили свою специфику и самоназвание, слившись со славянами).

Первые бесспорно славянские памятники появляются в Восточной Европе на берегах Днепра в VI в. н. э. Древнейшая русская летопись «Повесть временных лет» сохранила рассказ о приходе славян на Днепр с Дуная через Карпаты, где в VI в. существовал сильный племенной союз дулебов.

В VII–VIII вв. славяне составляли уже значительную часть населения Восточной Европы. Постепенно они осваивали покрытые густыми таежными лесами пространства центра европейской части нашей страны, преимущественно с юга (возможно, что Псковщину и прилегающие области они заняли еще в V в., придя из Польши). Проникновение славянских племен в северные районы Восточно-Европейской равнины носило, в основном, характер постепенной инфильтрации, что не исключало отдельных военных столкновений. Мирное в целом сосуществование славян с балтами и финно-уграми привело к ассимиляции, ославяниванию значительной их части.

Плотность населения в лесных чащобах была мала, поэтому славянам не приходилось захватывать освоенные местными племенами земли, что и не приводило к военным конфликтам. Чередование финских и славянских названий рек и поселений также свидетельствует не о вторжении, а о медленном проникновении славянских переселенцев, занимавших пространства между редкими поселениями финно-угорских племен.

Широкое расселение славян по Европе в период раннего Средневековья послужило мощным импульсом их дифференциации. Согласно лингвистическим данным, около VII–VIII вв. происходит распад праславянской языковой общности, начинается формирование отдельных славянских языков. С этого времени можно говорить об истории собственно восточных славян.

Согласно летописным и археологическим данным, накануне образования Древнерусского государства восточные славяне образовывали несколько племенных союзов (каждый из которых включал ряд племен). Составленная в Киеве «Повесть временных лет» (XII в.) с особой симпатией рассказывает о живших в Среднем Поднепровье предках киевлян – полянах. Их соседями, получившими свое название именно по расположению относительно полян, были северяне, обитавшие на Днепровском левобережье. Неподалеку располагались древляне, обитавшие, судя по названию, в глухих лесах (среди деревьев). К северу от Припяти, между Днепром и верховьями Немана, проживали дреговичи, названные так по болотистой местности («дрягва» – болото), вдоль р. Полоты – полочане, главным городом которых стал Полоцк, а вокруг южной части Чудского озера, в верховьях Западной Двины, Днепра, Волги – кривичи. В районе о. Ильмень, рек Волхов и Мета возникли поселения ильменских сло-вен. Территорию к востоку от Днепра осваивали радимичи, жившие по р. Сож, и самое отдаленное славянское племя – вятичи, поселившиеся в бассейне Верхней и Средней Оки. Наконец, к юго-западу от Киева, в Прикарпатье, расположились волыняне (бужане), уличи, тиверцы и хорваты.

Названия славянских племенных союзов большей частью связаны не с единством происхождения, а с районом расселения. Это свидетельствует о том, что в то время у славян территориальные связи уже преобладали над родовыми.

Основу экономики восточных славян составляло земледелие. Специфику его ведения в различных регионах Восточной Европы определяли природно-климатические условия. В южных степных и лесостепных районах, отличавшихся плодородием почвы и незначительным количеством лесов, земледелие являлось залежным: участок целины распахивался и использовался несколько лет, затем его забрасывали до восстановления плодородия почвы, после чего использовали повторно. В северных районах, преимущественно покрытых многолетними лесами, применялась подсечно-огневая система земледелия: деревья предварительно подрубались, после их высыхания сжигались, удобренная золой почва в течение нескольких лет давала хороший урожай, потом земля истощалась, и приходилось расчищать новый участок, но заброшенные пашни использовались вновь после восстановления плодородия. Лишь в VIII в. в степных и лесостепных районах наряду с залежным распространилось пашенное земледелие – землю пахали и давали ей регулярный отдых под паром. В лесной полосе подсека господствовала вплоть до XIII в.

Среди зерновых культур преобладала пшеница, рожь занимала небольшое место, известны были просо, гречиха, ячмень. Восточные славяне занимались также скотоводством (разводили крупный и мелкий рогатый скот, лошадей), охотой (в том числе ради ценного меха), рыболовством, бортничеством (пчеловодством).

У восточных славян шел процесс обособления ремесла от сельского хозяйства, выделения ремесленников (первоначально – кузнецов и гончаров) в качестве особой социальной группы. Следствием этого стало возникновение городов как центров ремесла, торговли и административного управления. В укрепленной части города – детинце – находились дворы князей и знати, к ней примыкал посад, населенный ремесленниками и торговцами. Уже в IX в. на Руси существовало более 20 значительных городов.

Как правило, города строились на торговых путях (Ладога, Новгород, Киев), важнейшими из которых в IX–X вв. являлись путь «из варяг в греки»22
  Шел из Балтийского моря через Западную Двину или р. Неву – Ладожское озеро – реки Волхов и Ловать, далее суда по системе волоков перетаскивались в Днепр и попадали в Черное море и Византию.


[Закрыть]
и волжский33
  От Финского залива в верховья Волги, по Волге в Каспийское море и страны мусульманского Востока.


[Закрыть]
. Вывозили в основном мед, воск, меха, рабов, ввозили предметы роскоши (шелковые ткани, дорогое оружие, вина, с Востока также шел массовый приток серебряной монеты). Внешняя торговля обслуживала потребности знати, не затрагивая основной массы населения, жившей в условиях натурального хозяйства44
  При такой системе хозяйствования все необходимое для обеспечения жизни производилось и потреблялось в рамках индивидуальных семей и соседских общин.


[Закрыть]
, поэтому внутренняя торговля была незначительна.

Низшим звеном социальной организации у восточных славян являлась соседская (территориальная) община «вервь»55
  Ее члены объединялись не по принципу родства, как было принято в первобытной общине, а на основе совместного проживания на одной территории; дом, скот, орудия и результаты труда принадлежали составлявшим общину индивидуальным семьям; леса, луга, водные угодья находились в совместном пользовании членов общины; пахотная земля периодически перераспределялась между входившими в общину семьями.


[Закрыть]
. Соседские общины объединялись в племена, а те – в союзы племен, которые представляли собой достаточно сложный социальный организм. Их центром являлся укрепленный град66
  Некоторые грады со временем превращались в полноценные города.


[Закрыть]
, например, Киев – у полян, Искоростень – у древлян, Новгород – у словен. В градах происходили собрания свободных мужчин союза (веча), на которых решались важнейшие вопросы. Но усложнение общественной жизни в рамках союзов племен вело к выделению особого слоя, специализировавшегося на управлении ими, – старейшин, поэтому значение народных собраний падает.

По своим религиозным верованиям восточные славяне являлись язычниками. Они почитали бога грома и молний, войны (поэтому ставшего богом-покровителем киевских князей и их дружины) Перуна, бога богатства, мира мертвых, покровителя скотоводства Велеса, богиню земли, плодородия, покровительницу женщин Мокошь, а также бога солнца (назывался Дажбог или Хорс), ветра – Стрибога, огня – Сварога. Поклонялись славяне также горам, деревьям (особенно дубам), родникам и колодцам.

В VI–IX вв., в эпоху массовых миграций и военных походов славян, в том числе восточных, нередких столкновений между племенными союзами, на ведущие позиции выдвигается слой профессиональных воинов – дружинники и их предводитель – князь, в руках которого постепенно концентрируется власть в союзах племен. Поэтому последние в науке определяются также как племенные княжения. Обладая реальной властью и военной силой, опираясь на свой авторитет и накопленные богатства, князья, дружинники, старейшины получали реальные рычаги для изъятия у рядовых общинников части произведенного ими продукта.

Таким образом, к середине IX в. в восточнославянском этносе вызрели предпосылки возникновения государства – набора властных структур, обеспечивающих управление обществом и его внутреннюю стабильность; создание внешнеполитических условий функционирования общества.

Норманнская и антинорманнская теории

Вопрос о времени возникновения государственности у восточных славян весьма спорен, причем мнения различных авторов значительно расходятся. Решение проблемы затрудняется скудностью исторических источников. И все же большинство современных историков датирует возникновение Древнерусского государства IX в. Правда, в источниках имеются указания о таких политических объединениях, существовавших в VIII в., как Куявия (в Киевской земле), Славия (вокруг озера Ильмень) и Артания (предположительно, на Таманском полуострове). Имеются также сведения о политических образованиях на Волыни под руководством Божа (IV в.) и Маджака (VI в.), но нельзя с уверенностью сказать, имели ли во всех этих случаях место государственные образования или догосударственные племенные союзы.

Возникновение государства у восточных славян протекало в непростых внешних условиях. В середине IX в. сложившаяся на севере Восточной Европы федерация союзов племен, в которую наряду со славянами (словенами и кривичами) входили неславянские этносы (чудь, меря), платила дань скандинавам (древнерусск. варяги, в Западной Европе их называли норманнами, «северными людьми»); другое протогосударственное объединение полян, северян, радимичей и вятичей являлось данником хазар77
  Тюркское племя, в середине VII в. создавшее собственное государство – каганат, центр которого первоначально находился на территории современного Дагестана, затем переместился в низовья Волги, где была построена столица – Итиль; правящая верхушка Хазарии исповедовала иудаизм.


[Закрыть]
. Стремление варягов и хазар подчинить восточнославянские союзы племен во многом объяснялось желанием контролировать важнейшие международные торговые пути – складывавшийся в IX в. путь «из варяг в греки» и волжский.

В нашем распоряжении находится источник, который, казалось бы, исчерпывающе отвечает на вопрос о происхождении Древнерусского государства. Это древнейший летописный свод «Повесть временных лет». В летописи прямо говорится, что в IX в. наши предки жили в условиях безгосударственных, «порядка у них не было», что такое положение стало их тяготить и что они обратились с просьбой к варяжским князьям: «Придите правити и володети нами».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5