Анжелик Барбера.

Наши судьбы сплелись



скачать книгу бесплатно

7

Как-то раз осенним вечером отец Корин сел в машину Джека.

– На таких девушках, как моя дочка, женятся. С ними не играют. Понимаешь?

– Я собирался на ней жениться, мистер Бентон.

– Зови меня Кларк.

– Когда вы хотите, чтобы мы поженились, Кларк?

Они договорились о дате и обменялись рукопожатием. Как мужчины, довольные тем, что заключили удачную сделку.

– Я заплачу за ее платье. Корин – моя единственная дочь. Я обязан купить ей платье. Отметим в кафе Тедди. Он ее крестный. Я ему это обещал.

– Не вижу в этом никаких проблем. Тем более что мы с Корин там и познакомились.

– Так ты у нас, оказывается, романтик, а, Джек?

Будущий зять покачал головой и добавил, что ему бы хотелось, чтобы блюда приготовил хороший повар, и что он сам за все заплатит.

– Ладно, в это я лезть не стану!

– Кларк?

– Да.

– Пожалуйста, не выбирайте платье с кружевами. Корин слишком красива, они ей ни к чему.


«Он не хочет выставлять мою дочь напоказ, как трофей. Это хорошо», – сказал себе отец.

Ровно через четыре месяца после своего первого визита Джек в назначенный час припарковался у дома Бентонов в новехоньком «Ягуаре», еще более сверкающем. Кларк помолился про себя, чтобы соседи удавились от зависти. Будущий новобрачный преподнес бутылку дорогого вина отцу Корин, тот никогда в жизни не пил и даже не видел подобного. Внушительных размеров букет роскошных благоухающих роз был вручен матери.

– Это вам, миссис Бентон.

– О! Мне никогда не дарили таких красивых цветов! Даже на свадьбе…

Джек сделал вид, что не заметил, как она покраснела, дождался, чтобы на стол поставили десерт, и только тогда достал из кармана футляр. Он опустился на одно колено, мальчишки загоготали.

– Вы просто ослы, мальчики мои! – отругала их мать. – Джек подумает, что я вас плохо воспитала!

Принц не изменил позы и сделал предложение…

– Корин, как только я тебя увидел, я захотел взять тебя в жены. Сегодня я прошу тебя об этом и молюсь, чтобы ты согласилась.

Он открыл темно-синюю коробочку. Корин, не веря своим глазам, смотрела на кольцо.

– О… Оно великолепно.

Мать наклонилась, чтобы полюбоваться кольцом.

– Даже твой отец, хотя он и был очень влюблен, не был таким… романтичным!

Все зааплодировали. Корин почудилось, что она оказалась в волшебной сказке. Она протянула руку. Такую изящную. Такую хрупкую… Корин посмотрела, как роскошный бриллиант скользнул на ее безымянный палец, потом перевела взгляд на Джека, взволнованного и уверенного в себе. Он сказал:

– Корин, ты станешь моей женой?

– Да, – еле слышно ответила она, к огромному облегчению ее отца.

Кларк сказал себе, что теперь он может успокоиться. Его единственная – и слишком красивая – дочка с честью выйдет замуж. «С честью! Спасибо тебе, Господи».

Оставшись в одиночестве на кухне, Корин почувствовала себя по-настоящему счастливой, залюбовавшись своим бриллиантом в безжалостном неоновом свете.

Она не заметила паучка, спустившегося на тонкой нити почти ей на голову. Насекомое, привлеченное сиянием камня, поспешно создало еще несколько сантиметров нити. Просто чтобы насладиться блеском бриллианта. Бриллиант был… бриллиантом. И сила у него была силой бриллианта. «Я была права, – сказала себе невеста. – Можно жить, как в романах…»

– Он от тебя без ума, – бросила миссис Бентон, присоединяясь к дочери. – А кольцо-то новое, не материнское!

– Ты его любишь? – спросил Тимми, вошедший следом за матерью.

Та отвесила ему оплеуху. Паучиха быстренько поднялась к потолку, чтобы там спрятаться.

– Что я такого сказал? – обиделся Тимми, вовремя уклонившись от второй пощечины.

– Разумеется, она его любит! Джек – это такой шанс! Неслыханный подарок! Не-слы-хан-ный!

Мать произнесла слово по слогам, глядя на дочь. Та думала о Санта-Клаусе, о желаниях и о не-слы-хан-ном бриллианте.

8

Венчание состоялось в маленькой церкви в Берджинтоне, куда Корин каждое воскресенье ходила на утреннюю мессу.


Теперь, в семнадцать лет, она вошла туда, опираясь на руку отца. Во время церемонии, как и в детстве во время проповеди, она ничего не слушала. На этот раз не от скуки и не из желания спрятаться в своих мечтах, а исключительно из-за ступней. Вернее, из-за лодочек, которые нестерпимо жали.

– Эти самые шикарные, – отрезала ее мать. – Доверься мне. С таким мужем, как Джек, ты должна быть элегантной и шикарной.

– Они жмут.

– Привыкнешь!

– Я могла бы походить в них дома и немного разносить.

– Ни в коем случае! – взвизгнула миссис Бентон, аккуратно закрывая коробку. – Я не позволю тебе испортить их перед свадьбой!

«Неужели нужно никогда не пользоваться вещами, чтобы их не испортить? Нужно ли держать при себе свои мечты, чтобы их не уменьшить?»

– Корин, – обратился к невесте преподобный Гуд голосом, от которого она подпрыгнула. – Согласна ли ты?..

Корин ответила «да» и в ту же секунду осознала, что ее мнения никто не спросил. Ну, не то чтобы совсем не спросил… Ее изящные хрупкие руки немного дрожали, когда она расписывалась в церковной книге. Ручка выпала из ее пальцев и покатилась к ногам. Джек нагнулся, поднял ручку и поцеловал свою красавицу жену, которую находил такой взволнованной и такой волнующей. Но то, что он принимал за любовное волнение, было всего лишь страхом и опасением. «Когда тебе семнадцать лет, стоит ли вот так связывать себя на всю жизнь?»

– Я горжусь тобой, – шепнула мамаша Бентон вместо поздравления.

9

Столики в кафе «У Тедди» поставили буквой «П». Семья Корин была представлена в полном составе. Все дядюшки, тетушки, кузены, кузины, последняя из бабушек, которая совершенно растерялась, Тедди, его жена, его дети, Ванда, Ленни и все официантки тоже были приглашены. Перед самым обедом Джек произнес речь, рассказав, насколько он горд тем, что отныне принадлежит к этой большой семье, он, росший единственным ребенком и потерявший родителей несколькими годами ранее. Все накинулись на него с вопросами, не дожидаясь своей очереди и не слушая ответов. Одно восхитительное блюдо сменялось другим, все шутили, смеялись… Проходил час за часом. В это время Корин рассматривала свой бриллиант, свое обручальное кольцо и свое платье, чтобы забыть о ступнях, которые терзали белые атласные лодочки. Как только представилась такая возможность, она вышла из-за стола, чтобы надеть старые эспадрильи. Когда она вернулась, молодые открыли бал, вальсируя под аплодисменты. Мать Корин заметила ужасную стоптанную обувь на ногах дочери, которую та тайком надела. Взгляд матери стал разочарованным и укоризненным, что предвещало вспышку гнева. Но новобрачная не отпускала руку Джека. Подали шампанское, кофе, ликеры, а потом…


Джек решил, что настало время для особого десерта. Дверца «Ягуара» хлопнула, зажав кусочек фаты, и автомобиль бесшумно скользнул прочь под небом без звезд в направлении большого дома в Лондоне.

* * *

Джек пронес Корин на руках от крыльца до спальни на втором этаже. Она смеялась. Она была напугана. Джек смеялся. Он знал, что у него впереди вся ночь. Корин попросила его не забывать, что для нее это в первый раз… Он ответил, что знает об этом. Что первый раз – это очень важно…


Как и во время первого поцелуя, Корин не понравилась эта твердая штука, которая вонзилась в нее. «Поймет ли он меня?» – думала она и не закрывала глаз, пока это продолжалось. До конца. Пока Джек с хрипом не отвалился от нее. После такого! Вот так просто…


Корин повернула голову в другую сторону. О нет! Она не станет плакать. Не будет оплакивать ни свое детство, ни свою невинность. Она вообще никогда не плакала. Разве она не была единственной девочкой среди десяти мальчишек, которые всеми силами пытались выжать из нее хоть слезинку? Пугали. Заставляли работать. Подшучивали. Были нежными. Таскали за волосы. Играли. Нет, Корин никогда не плакала при братьях. «Я не стану этого делать и перед мужем». А тот уверенно и надежно храпел ей в ухо, когда она не могла сомкнуть глаз. Ее жизнь стала другой, новой, как и этот большой дом. Жизнь производила на нее такое же впечатление. «Я больше ничего не знаю». Корин сосредоточенно слушала все звуки. Она попыталась их идентифицировать в темноте и запомнить до следующего дня. Этих следующих дней будет много. Сколько потребуется времени, чтобы она создала для себя ориентиры? И потом, без всякого повода, она спросила себя, есть ли паутина под шкафами в этом доме, пахнущем свежей краской и новой мебелью. В родительском доме паутина была. Наверняка она найдется и тут. В каждом доме живут пауки.

«Ну почему я думаю об этом? Сейчас?»

«Ты думаешь об этом, – ответил ей какой-то чужой, не ее голос, – чтобы не думать о том, что у тебя болят ступни, и вид у них такой же растерзанный, как у твоего живота».

10

Когда Кайл впервые поднялся на сцену, у него появилось будоражащее ощущение «жизни». Он всегда знал, что станет музыкантом. Он не сомневался в этом ни единой минуты. Не пытался в этом разобраться. Такое случается. Есть такие люди. Когда десятки журналистов задавали ему потом один и тот же вопрос:

– Почему вы стали музыкантом? – Кайл сразу отвечал:

– Я не мог стать никем другим.

Если бы он был художником, танцовщиком, эквилибристом, скульптором, виноделом или даже писателем, он употребил бы те же самые слова. Он занимался тем, без чего не мог жить. Возможно, из-за мамы или даже именно из-за нее. Возможно, из-за врожденного таланта или даже именно из-за него.

Кайл чувствовал лишь потребность играть и желание бегать за максимально большим количеством девушек. Он редко думал об этом. О ней. Она ушла так давно…


Его отец все еще был жив и по-прежнему сидел в тюрьме. Кайл никогда не навещал его. Он ни разу не вскрыл ни одно из тех презренных писем, которые Мерзавец регулярно присылал ему. Женщина-адвокат пообещала, что после всех тех ужасов, которым он подверг мать, он никогда не выйдет из тюрьмы. Джейн тоже это обещала, и Кайл ей поверил. Потому что Джейн всегда держала слово. Его сводной сестре было на пятнадцать лет больше, чем ему, поэтому она, естественно, получила опеку над Кайлом после того, как его отец убил их мать.

Джейн училась и работала в Сан-Франциско. Кайл не помнил того времени, когда она жила с ними. Она ненавидела нового мужа матери, у которой совершенно не было средств содержать ее. Джейн добилась стипендии в университете Сан-Франциско. Это было достаточно далеко, чтобы приезжать в Уиллингтон не чаще раза в год. На Рождество. Поэтому у Кайла было только два подарка от сестры. Грузовик и экскаватор, завернутые в белую бумагу, разрисованную самой Джейн. И еще Кайл помнил в высшей степени стилизованного Санта-Клауса.

– Почему Санта-Клаус летит на паутине?

– На паутине? – Джейн внимательно посмотрела на собственный рисунок. – Но, Кайл, разве ты не видишь, что это сани и поводья, чтобы управлять оленями?

Кайл взял листок бумаги и пересчитал оленей:

– Ты ошиблась. Их слишком много.

– В самом деле? Ты умеешь считать?

– Ага. Я считаю клавиши, на которые нажимает мамочка.

Джейн не подозревала о том, что приходится терпеть их матери. Не видела ни ссадин, ни ожогов от сигарет. Она никогда не ладила с отчимом, поэтому старалась ночевать у подруг. Ей пришло в голову только одно решение: уехать от него как можно дальше. «У меня своя жизнь».


Джейн увезла маленького брата с собой в Сан-Франциско, там же похоронила и мать. Кайл вопросов не задавал. Он открыл для себя школу, друзей, учительницу, голос которой был похож на птичий щебет. Ему нравилось возвращаться в новый дом к сестре. Джейн плохо готовила. «Но это не важно». Кайла не слишком интересовал вкус еды. Его больше занимало то, что он слышал. То, что звучало в нем. Во всем был ритм. В шагах миссис Миллер между столами. В скрипе колес желтого школьного автобуса. В бурчании воды в холодильнике, отвечающем на шум воды в бачке унитаза, заполнявшемся с перебоями, в потрескивании масла в раскаленной печке. В сигналах автомобилей на улице, в далеких сиренах. «Очень далеких…» Кайл постукивал пальцами, чтобы воспроизвести каждый ритм и быть уверенным в том, что вечером он сможет повторить их все перед тем, как заснуть. Кайл запоминал мелодии и всегда только вполуха слушал Джейн, которая прилагала нечеловеческие усилия, чтобы выкроить время и прочитать ему сказку.

– Ты умеешь петь?

Джейн опустила книгу.

– Я не совсем такая, как мама, Кайл.

– Я знаю. Ты моя сестра… Моя старшая сестра…

Кайл странно посмотрел на нее, потом опустил голову.

– И?

Кайл смотрел вперед, на какую-то точку вдалеке.

– Я хочу играть на фортепьяно.


Джейн записала брата на курсы игры на фортепьяно. Ему было почти восемь лет. Она водила его на занятия каждую неделю и, сидя на скамейке, ждала, пока он закончит. Порой Джейн отрывала голову от книги, когда какая-нибудь нота заставляла ее вибрировать сильнее, чем другая. Потом Джейн провожала Кайла домой и оставляла под присмотром очередной соседки по квартире, а сама отправлялась на ночную смену в больницу. За ночные смены больше платили, и это позволяло ей…

– …быть рядом с тобой, когда ты проснешься, младший братик. И я смогу проводить тебя до автобуса.

– А потом ты поспишь?

– Потом я пойду в университет.

– Ты совсем не спишь, Джейн?

– Сплю, конечно. На лету!

Кайл не понял, что она хотела сказать. Он собрался спросить, есть ли кровать в этом «на лету», но Джейн втолкнула его в автобус.


Она работала и училась как сумасшедшая и не жаловалась. Мотивации у нее было в избытке. После смерти матери Джейн сменила направление учебы. Она перестала учиться на медсестру и начала учиться на социального работника, который помогает женщинам-избиваемым-мужем-негодяем-или-любовником-разрушителем…

– …чтобы их никто не убил.

Она отлично понимала: это произошло оттого, что она ничего не заметила. Джейн ненавидела себя – до смерти – за то, что ее не было рядом с матерью. Что она не была внимательной. Что не слушала ее так, как полагается дочери. Она не выполнила свою задачу. Она поддалась эгоизму. Как это исправить? Каково наказание за это преступление? Как с этим живут? «Делая то, что делаю я».

Джейн узнала, что по всему миру, во всех социальных слоях каждая третья женщина терпит побои, ее унижают, насилуют. Что в половине случаев женщин убивают их партнеры. Что каждые три дня женщина погибает от кулаков мужчины, который должен был бы любить ее. И что эти цифры стабильны и неизменны. Такова правда. А еще эти цифры вырастают втрое, если принимать в расчет самоубийства и тех, кто страдает вместе с женщинами. Если посчитать еще и детей. К несчастью, есть женщины, которые сами унижают и убивают… И если сложить все эти цифры от сотворения мира, голова не закружится, но глубокое отвращение возникнет.


Кто может поверить, что это из-за любви?


Джейн никогда не могла бы простить «непростительное». Она сама себя не простила бы. То, что Мерзавец сделал с их матерью, изменило жизнь Джейн. И жизнь Кайла. Поэтому Джейн сделала максимум возможного, чтобы ее брат играл и играл на фортепьяно. Чтобы он думал о другом… когда невозможно забыть.


– У Кайла не просто талант, – утверждал Джон Манчевский, преподаватель игры на фортепьяно. – В нем есть такое… Я спрашиваю себя, чему еще научить его.

Джейн рассмеялась и купила фортепьяно, она еще год обойдется без новой машины. Кайл всю вторую половину дня ждал на крыльце, когда привезут инструмент. Когда фортепьяно наконец поставили в гостиной, Кайл сел перед ним на пол и сидел так несколько часов.

– Оно твое, – бросила ему за столом Джейн. – Ты можешь на нем играть.

– Я знаю.

– И чего же ты ждешь?

– Мы должны подружиться.


Кайлу понадобилось ровно шесть дней и пять ночей, чтобы «подружиться» с инструментом. На седьмое утро Кайл играл, не останавливаясь, и Джейн поняла, что он и фортепьяно будут неразлучны. Закончив играть, Кайл прибежал в комнату сестры и, задыхаясь, спросил:

– Ведь ты же его никогда не продашь, правда?

– Разумеется, нет. Друг – это на всю жизнь.


Играя, Кайл не сумел бы сказать, выходит ли музыка из его пальцев и касается клавиш или это фортепьяно захватывает его целиком и становится его душой. Он играл, он жил. Вот и все.

Джейн в глубине души была уверена, что ее брат далеко пойдет. Она представляла, как он будет концертировать по всему миру, станет пианистом-виртуозом. Он будет очень элегантным в смокинге. Кайл станет выше ростом и стройнее. Его волосы будут приглажены и зачесаны назад, а упрямая прядь не будет больше падать ему на глаза. Толпы будут слушать его и с неохотой покидать свои места после концерта, когда музыкант наконец уйдет со сцены после нескольких вызовов на бис. И тогда эта странная общность с тысячами глаз рассыплется, и каждый унесет с собой уникальную эмоцию.

Однажды вечером, глядя на играющего брата, Джейн была так взволнована, что ей захотелось прижать его к себе и рассказать обо всем этом. Сказать ему «спасибо». Как все зрители. Но она стыдливо убежала в свою комнату.

11

Кайл еще учился в школе, когда произошли две определяющие встречи. Стив и Джет. Вместе они решили создать рок-группу, о чем с подростковым энтузиазмом и сообщили Джейн.

– Ты не будешь играть классическую музыку?

– Ну, я даже не знаю. Когда стану старым, точно буду играть. Совсем старым, не таким, как ты сейчас.

Мальчишки рассмеялись, Джейн спросила, что ему понадобится.

– Гитара.


Джейн купила первую гитару и стала их первой зрительницей. Кайл писал непонятные тексты, для которых у Джейн не нашлось определения. Он выкрикивал их на каждой микросцене, которая их принимала, и Джейн, видя, как он падает на пол, говорила себе, что два его приятеля не испытывают такой же потребности выплеснуть избыток эмоций.

Она была удивлена. Нет, честно говоря, Джейн попросту ошалела. Она всегда чувствовала, что в нем дремлет что-то эдакое. Какой-то механизм, который им движет, который приводит его в восторг или может разрушить… Она даже не подозревала, что этот механизм настолько мощный. Не было ничего плохого в том, что эмоции выходят из Кайла таким образом. Потому что рано или поздно это должно было выйти наружу. Да, пусть лучше Кайл кричит, а не поет, пусть падает на пол и не носит смокинг, пусть лучше уродует слова, чем занимается другими глупостями. Лучше эти его ужасные футболки, манеры привидения, бесформенная прическа и… даже противная прядь, падающая на глаза, чем осознание, что ему сломали крылья. Что он будет делать без крыльев? «Такая птица, как Кайл, в клетке погибнет».


– Только бы Удача об этом помнила! – призналась Джейн своей соседке Сьюзи, которая одно за другим отправляла в рот бедрышки цыпленка.

– Хочешь, чтобы я тебе помогла?

– Почему бы и нет?

– Передай мне майонез и еще одно бедрышко. Черт побери! Вкуснятина, согласна?

– Да-да, – ответила Джейн, которая их даже не пробовала. – И что ты предлагаешь?

– Ну, я вместе с тобой попрошу Удачу!

– Спасибо, – сказала Джейн, думая, что это не поможет.

12

Удача предпочла не торопиться. Кайл посещал занятия с гитарой за спиной. Он ел с гитарой за спиной, ходил с гитарой за спиной. Джейн спросила, не берет ли он ее с собой в постель.

– Кого?

– Эту штуку у тебя за спиной.

– Гитару? Ну да, конечно.

– Моешься ты тоже с ней?

– Ну, нет…

– Точно, ты не моешься.

– Моюсь!

– Когда?

– Ну, на пляже.

– Издеваешься?

– Ага. Знаешь, в субботу мы играем в кафе «У Билларда». Знаешь это место?

– Ну, да.

– Придешь?

– Нет, в субботу я не смогу.

– Вот как! Значит, ты встречаешься с Дэном…

Джейн обернулась.

– Откуда ты знаешь?

– Вообще-то, Джейн, я живу вместе с тобой.

– Мне казалось, что я веду себя скромно.

– Ну, когда люди влюблены так, как ты влюблена в Дэна, они скромными не бывают.

Джейн познакомилась с этим мужчиной – копом – на стажировке. Она не влюбилась в него с первого взгляда. Дэн был женат, у него были дети. Но он был трогательно милым и сентиментальным. Они работали вместе. Говорили о том о сем. Потом о себе. Они думали, что хорошо ладят. Что они могли бы хорошо поладить. Что между ними могло быть нечто большее. Вот только Дэн был женат… На этом заканчивается любая мечта.

Много лет спустя, когда Джейн уже добилась поста директора «Дома», центра помощи женщинам, пострадавшим от насилия в семье, она снова встретила Дэна. Дэн по-прежнему был копом, женатым и уже с четырьмя детьми.

Они этого не планировали, но Джейн стала его любовницей. Потому что не было другого варианта, если они хотели любить друг друга в настоящем времени. Кайл никогда не сомневался в чувствах своей сестры.

– Тебя не напрягает эта секретная жизнь?

Джейн долго болтала в кружке пакетик с травяным чаем.

– Ты не обязана отвечать мне, Джейн.

– Любить Дэна, – ответила она, качая головой, – и быть любимой им предполагает… секрет. Впрочем, вся моя жизнь крутится вокруг секретов. Я руковожу приютом, где каждая из постоялиц скрывает часть своих тайн. Либо потому, что они слишком болезненные. Слишком страшные. Слишком «непроизносимые». Либо потому, что женщины в этом нуждаются. Многие не могут открыться, – вздохнула Джейн. – Такое бывает. Но, честно говоря, я убеждена в том, что у тайны есть свои плюсы.

– Ты не ответила на мой вопрос, Джейн.

– Я твердой рукой обуздываю свои желания, а ты с легкостью расправляешь крылья. Я восхищаюсь тобой. Ты умеешь быть свободным, Кайл.

– Я хочу быть свободным.

– Скоро мир будет твоей игровой площадкой, и я стану всего лишь твоей старшей сестрой, которую нужно навещать на Рождество.

– Я всегда буду приезжать на Рождество. Ты – моя единственная семья.

Пока госпожа Удача не спешила, группа наконец-то обрела название. «F…» Так как ребята не могли выбрать между FREE, FIRE и FUCK, они решили оставить три точки. «Каждый волен выбирать продолжение по своему усмотрению!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6