И все-таки наступит январь...

Аня Шеремет

И все-таки наступит январь...

Глава 1. Зима пришла.

«Let it snow! Let it snow! Let it snow!» (The Christmas Collection) - Frank Sinatra.

Декабрь подкрался незаметно, будто выжидал, когда ноябрь опустит последние листочки на землю, вылезал из-за гор, покрывал их лёгким ковром снега, витал в воздухе, был всегда где-то рядом, над дорогами и в ранних сумерках.

Город просыпался медленно. На тротуарах лежал первый снег, местами уже посеревший от следов прохожих. Автобусы останавливались у переполненных остановок, люди прятали лица в шарфы и торопились по своим делам, оставляя на снегу цепочки следов. Из маленькой булочной доносился запах свежего хлеба, сладких булочек, смешиваясь с морозной свежестью утра. В витринах магазинов мигали гирлянды, появились красные ленты, снежинки, елочные игрушки, разноцветная мишура. До Нового Года оставался целый месяц, но город понемногу начинал готовиться к празднику.

В окнах квартир зажигался свет. Где-то звенела посуда, где-то родители будили детей, где-то кто-то в последний раз проверял содержимое школьного рюкзака.

Обычное зимнее утро складывалось из сотен маленьких привычек, которые редко замечаешь, пока однажды что-нибудь не меняется.

В одной из квартир, на третьем этаже нового кирпичного дома, утро тоже начиналось с привычной суеты...

-Майя, проснись и пой.

Миша немного толкнул спящую сестру.

-Майя, вставай!

-Сам вставай!

-Я уже встал.

-Тогда отойди от моей кровати и дай мне поспать.

Миша посмотрел на девушку, которая с головой закуталась в одеяло, и выразительно вздохнул.

-Знаешь, я иногда думаю, что ты родилась не на три минуты позже меня, а лет на

тридцать. Такая старая, ворчливая.

Из-под одеяла показалась рука и продемонстрировала ему средний палец. Рот

парня раскрылся от удивления, а брови поползли наверх.

-Мама! - немедленно возмутился Миша.

- Твоя дочь опять ведёт себя неприлично!

-Неправда! - донеслось из-под одеяла. Миша расхохотался. Они жили в одной комнате с самого детства, и за шестнадцать лет он успел выяснить две вещи. Во-первых, Майя могла спорить абсолютно о чём угодно. Во-вторых, последнее слово она считала своим независимо от того, кто был прав.