ВИД НА ЖИТЕЛЬСТВО РАССКАЗ

Андрей Краснобаев

ВИД НА ЖИТЕЛЬСТВО РАССКАЗ

Вид на жительство

Опубликован в журнале "Уральский следопыт" январь 2013 год https://uralstalker.com/uarch/us/2013/01/104/

Натужно воя двигателем и нещадно коптя, старенький глиссер с трудом выбрался из карьера. Протащившись метров сто, замер у бокса мастерской. Из высоко расположенной водительской кабины упруго спрыгнул на землю Вако. Высокий, широкоплечий, с бочкообразной грудью, тяжёлыми надбровными дугами, сросшимися с переносицей и абсолютно лысым черепом.

— Опять возбудитель накрылся. Посмотри.

Клим с трудом выбрался из кресла. Первая неделя на Церере показалась вечностью. Никогда ещё адаптация ни занимала так много времени. Постоянно хотелось спать. Всё тело ломало. Иногда Климу казалось, словно его организм полностью перерождается.

— Долго? – Вако кивнул на глиссер.

— А ты уверен, что это возбудитель?

Поднявшись на стапель, Клим с интересом разглядывал движок. Покосившись на невозмутимого Вако с трудом подавил приступ желчной злости. Его раздражало нерушимое спокойствие местных аборигенов. Они словно сошли с одного конвейера. Похожи как братья. Причём не только внешне, но и внутренне. В их немногословности Климу ясно слышалось презрение. Презрение к нему, землянину.

— Пару часов придётся повозиться, — Клим по привычке измерял время по земной шкале, — а может и больше. Как пойдёт.

Не нравилась ему эта планета. Почему именно и сам не знал, но всегда доверял собственным инстинктам. В памяти всплыла слащавая физиономия представителя корпорации.

— Полный соц. пакет, оплачиваемый отпуск, бесплатный перелёт, питание за наш счёт и плюс страховка, — раскрасневшийся толстяк распинался, словно базарный зазывала.

— Да ну? – Клим задумчиво потёр подбородок, — тогда в чём подвох?

— Какой подвох? – удивился толстяк.

— Слишком мягко стелете, — пояснил Клим, — как показывает мой опыт, такого просто не бывает.

А опыт у Клима был богатый. За свою недолгую трудовую деятельность он успел отметиться во всех глобальных начинаниях. Топил полярные льды на Инее, спускался в шахты Пирона, строил города на Саронге. Да куда только не забрасывала судьба. Когда по контракту, а когда и нелегально. Бывало, и кидали с оплатой. Судьба гастарбайтера изменчива, а счастье призрачно.

— Тяжёлые климатические условия, — кратко пояснил толстяк, — потому и платим так щедро.

Скрепя сердце, Клим подмахнул контракт. Позарез нужны были деньги. Как пояснил толстяк, на Церере корпорация добывала иттрий. Этот редкоземельный металл там водился в изобилии. Техника часто выходила из строя, а потому им нужен был механик. Куда делся прежний, Клим уточнять не стал. Да толстяк навряд ли бы и ответил.

Как только Клим объявился на крейсере, сразу же попал в руки к бортовому врачу – Сергею Шумакову. Тот небрежно полистал медицинскую книжку, а затем попросил закатать рукав.

— А это ещё зачем? – удивился Клим.

— Анализ крови, — пояснил Сергей, — стандартная процедура.

Клим подивился, но сопротивляться не стал. Не тот случай. Правда, на этом странности не закончились. На всём протяжении полёта Клим чувствовал к себе скрытый интерес. Заключительным аккордом стала высадка. Вопреки всем предписаниям и правилам безопасности его высадили на поверхность планеты не в катере, а в автономном спускаемом модуле. Полностью роботизированный он тут же взмыл вверх.

Первые дни прошли, словно в аду. На счёт тяжёлых климатических условий не соврали. Длинные промежутки в чередовании дня и ночи плюс резкий перепад температуры. Очень часто потряхивало. Иногда долетал приглушённый грохот далёких извержений. Свет солнца с трудом пробивался сквозь тучи вулканического пепла.

Лёгкий скафандр Клим снимал лишь в спальном боксе. Наскоро хватал что-то из еды и валился в кровать. Сны были тяжёлыми, выматывая ещё больше.

Наверно на второй день вдруг осознал, что впервые столкнулся с инопланетянами. Несмотря на правильную речь, Вако со своей бригадой уж никак не тянули на землян. Этот высокий плечистый житель Цереры кого-то мучительно ему напоминал.

Пока они забивали иттрием крейсер, болтающийся на орбите, Шумаков наведался к Климу ещё раз.

— Так ведь уже брали! – попытался слабо возмутиться, засучивая рукав, — зачем ещё раз?

— Чтобы проверить, как проходит акклиматизация, — взяв пробу крови, Сергей быстро ретировался.

Легче стало после второй недели. Слабость, отдающая дрожью в коленях, безвозвратно ушла. Тело вновь стало гибким и послушным. Настроение значительно улучшилось. Узнай Клим, что теперь может обходиться без скафандра наверно сильно удивился бы.

Это случилось в душе. Они забили последний транспортник, который выскочил перегружаться на орбиту к крейсеру. Проводив его взглядом, Клим что-то весело насвистывая, направился к хозяйственным блокам. Несмотря на изматывающую смену, чувствовал себя прекрасно. Усталость уходила вместе с упругими струями горячей воды, приятно раздражающими кожу.

Через пару минут в бокс вошёл Вако. Повернувшись к Климу спиной, принялся стягивать одежду. В какой-то момент обернулся правым боком. На плече мелькнула татуировка. Её очертания неприятно кольнули Клима.

Горячая вода больше не доставляла удовольствия. Стараясь разглядеть рисунок, тянул время. Дождавшись, когда Вако закончит мыться, выскользнул вслед за ним. Словно невзначай остановился рядом. Тщательно вытираясь полотенцем, ловил взглядом мелькавшее плечо Вако. Наконец тот замер, потянувшись за одеждой.

Клим просто обомлел. До боли знакомая армейская татуха. Он не только много раз видел её, но и прекрасно знал обладателя.

— Вадик!? – не то спросил, не то выкрикнул.

Нахлынули воспоминания. Когда это было? Два? Нет три года назад. Они тогда почти целый земной год батрачили на Тартуге.

Вначале Климу показалось, будто Вако его не услышал. Схватив за плечи, развернул сильным рывком. Со страхом и надеждой заглядывая в глаза, повторил:

— Вадик? Вадик Колганов?

Спокойный взгляд серых глаз. Мелькнувшая на мгновение искра то ли презрения, то ли превосходства. Легко отстранившись, Вако отошёл. Уже собираясь выходить, обернулся на пороге:

— Осталось недолго. Скоро всё закончится. Наслаждайся.

Забыв о скафандре, Клим огромными прыжками бежал к боксу связи. Мозг, словно хороший процессор, быстро прокручивал ситуацию, нанизывая одну мысль на другую. Брошенная вскользь фраза Вако не давала покоя. Что это интересно скоро должно закончится? Так кардинально изменить человека могло что угодно, но только не иттрий. Пусть другим впаривают свою лапшу.

Ввалившись в бокс, врубил экран интеркома. Повезло. Крейсер ещё торчал на орбите. Ему нужен был Шумаков. Притвориться больным не составило труда.

— Мне плохо, — хрипел в экран, вытирая струящийся пот, — заберите меня. Я хочу расторгнуть договор.

— Неужели настолько плохо? – попавшись на уловку, Сергей заметно нервничал, — оставайтесь на месте. Я скоро буду!

Через полчаса Шумаков висел в воздухе, беспомощно размахивая руками. Схватив его за шею, Клим одной правой легко оторвал от пола. Ощущение силы и превосходства приятно удивило. Немного подержав, отпустил. Пока Сергей корчился на полу от боли присел рядом:

— Отвечай, что мы здесь добываем? Во что я влип? Что это за гадость?

— Это иттрий, — с трудом прохрипел Шумаков, — абсолютно безвредный металл. Я уже пять рейсов сделал с полным трюмом и ничего.

Клима осенило. А ведь верно! Обратный путь занимает полгода. Крейсер забит под завязку. Команда при этом цела и здорова.

— Во всём виновата она, — почти придя в себя и держась руками за гортань, выдавил Шумаков.

— Кто она? – заорал Клим, — говори яснее!

— Это всё Церера, — каждое слово Сергею давалось с трудом, — планета только формируется. Теория Дарвина о возникновении жизни – сказка для взрослых. Церера воспользовалась тем, что есть. Вы для неё всего лишь биологический материал. Она формирует собственную расу.

— Что ты мне тут заливаешь? – Клим вновь сорвался на крик.

Шумаков неожиданно расхохотался. Громко, открыто, так как это делают те, кому уже нечего терять:

— А ты думаешь, зачем я брал у тебя анализ крови? Последний забор показал изменения твоего генома на восемьдесят процентов. А сейчас судя по внешнему виду уже все сто! Так что прими мои поздравления. Ты теперь полноправный житель Цереры!

Клим внутренне похолодел. Ощупывая руками лицо, подошёл к зеркалу. Изменения были незначительны, но уже довольно чётко определили будущие очертания. Не помня себя, выскочил из бокса.

— Стой! – заверещал Сергей, — не бросай меня здесь!

Но Клим уже не слышал. Все помыслы и поступки были направлены лишь на одно. Вырваться отсюда как можно скорее. Единственный путь к спасению – катер, на котором прибыл Шумаков.

Он мчался словно дикий зверь. Уже у самого катера задержался на секунду, чтобы перевести дыхание и вдруг осознал. Осознал, что свободно может обходиться без скафандра. Это было сродни прозрению. Слова и доводы Шумакова неожиданно обрели реальность. Разреженная атмосфера Цереры стала для него родной.

Плавя песок пламенем разгонных двигателей, катер застыл на взлётной площадке. Вперив невидящий взгляд в приборную панель, Клим сидел в кресле пилота. Всю его жизнь привычную и размеренную в своей неспешности, словно кто-то разделил на две половинки: новую и старую. В старой, осталась тесная пустая квартирка на Земле с неподъёмным долгом по ипотеке и туманные перспективы на ближайшее будущее. В новой, абсолютно другая жизнь, с другими друзьями, другими отношениями и возможностью начать всё с начала. Его новая сущность и обретённая сила манили. Манили своим превосходством над землянами. Страх, плескающийся на дне глаз Шумакова, был лишним тому подтверждением. Осталось сделать лишь последний шаг.