Талвин. Осколки странствий

Талвин. Осколки странствий

Глава 1

Каждый проклятый день был днём сурка. Мысли в голове крутились по кругу, как заезженная пластинка: руины города, паника, горы трупов и эта маслянистая чёрная жижа, ползущая по улицам.

Рядом шел Гермил, уныло зевая и едва переставляя ноги. Мой новый единственный друг.

— Стой! Да прекрати наконец, Талвин! — Гермил резко обернулся и с укором уставился на меня. — Опять решил в пострадавшего поиграть? Забыл главное правило? Начинаешь скатываться в депрессию — и всё, твои мысли сжигают остатки магии вокруг! Ты же не только свою в нули выжигаешь, ты мою энергию заодно высасываешь! Ее и так на дне осталось, а день только начался. Экономь ресурс, дурак! Думай о деле, о других думай!

— Прости, Гермил, — я заставил себя отвлечься, но кадры из прошлого не уходили. — Не могу я этот ад из головы выкинуть. Глаза закрываю — и снова эта дрянь на улицах. Да и к новой экономии никак не привыкну. Буквально месяц назад магия как из фонтана лилась, а теперь экономить приходится.

— Хватит жаловаться, — прошипел Гермил. — От вируса надо избавляться, пока он нас тут под землей не передушил. Я же чувствую эта черная жижа не просто дома сожрала. Она словно высасывает из нас всё живое, даже на расстоянии. Сам не замечаешь? В груди с каждым днём давит всё сильнее, будто там дыра растет.

— Есть такое... — тихо проговорил я, почувствовав привычный холод который меня мучал.

— Нам нельзя поддаваться. Поспешим, а то опять к распределению опоздаем.

Договорить он не успел. Сверху послышался тяжелый гул.

— Бежим! — рявкнул Гермил.

Мы рванули на чистом адреналине.

— Быстрее! До безопасного отсека метров тридцать!

Впереди грохнуло. Потолок коридора просел, рушась тоннами камня. Сработал аварийный контур — древняя магическая защита от обвалов вспыхнула блекло-синим, подхватила падающую породу и плавно опустила её, оставив у самого пола узкую щель с боку. Едва протиснуться.

— Назад! Назад, давай! — заголосил Гермил.

Но сзади уже рушилась основная балка. Меня сбило с ног ударной волной и накрыло каменной крошкой. Дышать стало нечем — густая пыль, мгновенно забила нос. Я попытался опереться на левую руку, чтобы подняться, и едва не взвыл: рука висела, ватная, чужая, совершенно не реагирующая. Вывих? Перелом?

Паника не давала думать нормально. Если энергии аварийного щита не хватит — нас сейчас просто раздавит.

— Ты жив?! — сквозь кашель говорил Гермил.

— Жив… Надо уползать отсюда. Щит долго не продержится.

— Двигаться можешь?

— Попробую… — прохрипел я, опираясь на правую руку.

Из узкой щели впереди пробивался слабый свет. Гермил был ближе к проему и полез первым. Я слышал, как он скребет ногтями по камню и тяжело хрипит. Сердце в груди колотилось как бешеное — в голове крутилась одна-единственная мысль: только бы выжить, только бы успеть.

Гермил с трудом, сантиметр за сантиметром, сумел вылезть на ту сторону.

— Давай за мной! — закричал он оттуда.

Ползти на одной правой, волоча за собой парализованную левую — это было не просто. Пару раз я отключался на доли секунды, но крики Гермила заставляли меня снова не останавливаться.

Мне удалось выскочить наполовину. Гермил со всех сил тянул меня на правую руку.

И в этот момент сверху закапало.

Сначала на шею упало несколько ледяных капель. Но не успел я опомниться, как магическая защита над моими ногами ослабела — плита со скрежетом просела, сжимая лодыжки. Чуть дальше по коридору с оглушительным треском обрушился еще один пролёт. Я зарычал и начал вливать остатки своей магии в аварийную защиту, удерживая нависающую массу камня одной лишь волей.

Сверху, сквозь толщу породы, доносились глухие взрывы — похоже, на верхних ярусах шёл полноценный бой. Сил не оставалось вообще.

— Нам не выбраться! Нужно ждать подмоги! — надрывался Гермил тоща меня.

Вода, ещё секунду назад была ледяной, вдруг стала очень горячей. Будто на плечи вылили ведро кипятка.

— Это чёрный вирус! — закричал Гермил. В его глазах вспыхнул дикий, животный страх. Он хотел сбежать, рвануть прочь, но продолжал сжимать мою ладонь.

Маслянистая чёрная жижа медленно, противно шипя, стала обволакивать моё тело со всех сторон. И вместе с этим навалилась тяжёлая, апатия. Организм просто сдался. Стало абсолютно всё равно — выживу я или нет. Теперь я понимаю как она воздействует. Зато боль ушла на время.

Гермил тянул со всех сил, и, казалось, он оторвёт мне руку. Он стал светиться и его чувства стали передаваться. Он поделился своей магией, переживаниями и страхами.

Этот чужой заряд энергии на секунду вернул мне сознание. Гермилу с диким трудом удалось вытащить меня ещё на пару сантиметров.

«Я же молодой ещё… как же жить-то хочется!» — успела проскочить последняя связная мысль. Голова окончательно отключилась, перед глазами поплыли яркие, искры.

А потом всё пропало, и всё затопило ослепительным белым светом.

«Умер?»

Моё физическое тело лежало внизу — неподвижно, облепленное чёрной маслянистой грязью. Самое странное, что я наблюдал за этим с высоты двух метров, смотря со стороны, будто какой-то чужой, страшный фильм-катастрофу.

Чуть вдалеке сидел Гермил. Парень горько рыдал и непрерывно бормотал, что не смог меня уберечь. Его руки были по локоть в чёрной жиже, которая медленно стекала на каменный пол. Гермил из последних сил вливал остатки своей магии, чтобы просто отогнать эту гадость от себя — на то, чтобы спасать моё тело, у него сил уже не оставалось. А черная дрянь, словно живая, медленно кружила вокруг него, не решаясь подойти ближе из-за тусклого света.

Мне хотелось крикнуть ему: « Не переживай, со мной всё в порядке, я тут, рядом!»

И в то же время мне было так легко и свободно. Ощущение — будто плывёшь в каком-то невесомом, волшебном сне. Странная штука: только что я отчаянно цеплялся за жизнь, а теперь искренне радовался этой лёгкости. Не хочу так, и в то же время — куда возвращаться? Всё тело в черноте, от которой очень быстро умирают.

Я подлетел к своему телу и с силой стал пытаться снова войти в него, от чего моя душа стала сильно светиться. В том месте, где я старался пробиться, неспешно стал отступать тёмный вирус.

«Убирайся с моего тела!» — хотелось ругаться, но в голове была каша. Из-за всего я никак не мог вспомнить ни одного бранного слова, они просто вылетели из памяти. Или я просто не мог этого сделать в этом состоянии.

Ещё немного! На груди открылся чистый участок кожи, и мою душу резко потянуло. Вот только не в моё тело, а куда-то совсем в другую сторону, словно в бездонную воронку.

— Жить хочу! Жить!!! — закричал я.

Перед внутренним взором вспыхнул тонкий, невыносимо яркий луч. С каждым ударом в мою голову силой, вбивались чужие, незнакомые слова. Голову буквально мучали новым языком.

Луч становился всё яростнее, а боль нарастала — от тупой до режущей, острой. Поток информации не стихал ни на секунду, он будто разрывал сознание изнутри, ломал старые мысли и перекраивал меня заново. А потом боль достигла пика и резко, в один миг, прекратилась. Уже не ясно остался я самим собой или нет.

Я дёрнулся, попытался вскочить, но тело не слушалось — его намертво удерживали широкие, жёсткие ремни.

До всей этой катастрофы я ведь был самым обычным, спокойным парнем. Отучился в институте, устроился на работу, строил простые планы на будущее... Как же мне хотелось вернуть всё это назад! Я ведь не напрашивался на этот ад, я его не заслужил.

Раньше я умел держать себя в руках, но те слова, которые я проговорил себе в день гибели планеты, навсегда пропечатались во мне: «Я уничтожу этих уродов. Никогда не прощу им смерть моей семьи и уничтожение моего дома».

Это обещание постепенно меняла меня изнутри, забирая спокойствие и делая всё более раздражительным. Мой тихий внутренний мир рушился по кирпичику каждый день.

Вот и сейчас, вместо того чтобы затихнуть, затаиться и сначала изучить обстановку, я поддался панике. Я забился в ремнях и заорал. Изо всех сил, что оставались в теле, я пытался вырваться, освободиться. Глаза не открывались, веки словно приклеили, но я мог орать. Это был истерический, дикий крик о помощи — используя слова, которые ещё секунду назад были для меня чужими. вот только никто не спешил мне помогать.

— Замолчи уже! Всех перебудил, — рявкнул кто-то совсем рядом. — Поспать человеку не даёшь.

К горлу тут же прижалось что-то холодное и острое. Я замер, стараясь не шевелиться. Лезвие слегка надавило на кожу.

— Давай рассказывай: кто ты и откуда взялся? — продолжил незнакомец. В его голосе слышалась насмешка. — Не омрачай наши весёлые проводы. Ответишь на вопросы — там будет видно, что с тобой делать.

Я попытался собраться. Мысли путались, тело не слушалось, а сознание всё ещё плавало где-то.

— Меня зовут Талвин… Я сам ничего не знаю. Ничего не помню.

Ложь вырвалась раньше, чем я успел её обдумать. Наверное, это обычная реакция: когда страшно и непонятно, что происходит, хочется хотя бы немного скрыть правду. Даже если скрывать нечего.

— Хватит врать, — холодно произнёс незнакомец. — Мы уже кое-что о тебе знаем. Соврёшь ещё раз — можешь прощаться с этим миром.

— Хорошо! Я всё расскажу. Только не убивайте!

— Вот так уже лучше. Все привыкли врать. Причём не только другим — самим себе тоже. Врёте изо дня в день, а потом удивляетесь, почему жизнь разваливается. Ещё раз спрашиваю: хочешь разрушить свою жизнь, едва успев её начать? У меня есть способность чувствовать ложь. Можешь не тратить силы на попытки меня обмануть.

Меня окончательно прижали к стене. Оставалось только говорить правду.

— Я с другой планеты. — Только не помню, с какой именно. Буквально недавно я знал но теперь не помню. Честно.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом незнакомец расхохотался.

— Очень хорошо, земляк. Сейчас дам тебе зелье — сможешь открыть глаза.

К губам поднесли небольшую склянку. Я сделал несколько глотков. Жидкость оказалась горькой, с резким металлическим привкусом. Почти сразу тяжесть в веках начала отступать.

Я с трудом открыл глаза.

Первым увидел старика. Именно он держал у моего горла нож. Жилистый, сухой, с внимательными глазами и лицом человека, привыкшего сначала проверять, а потом задавать вопросы.

Чуть дальше стояла молодая девушка с мечом. За ней находилась девушка-лисица — с острыми ушами, пушистым хвостом и таким же настороженным выражением лица.

Все трое смотрели на меня так, будто ещё не решили, оставить ли в живых.

Старик чуть наклонился.

— Следующий вопрос. Кто твой хозяин?

— Не понимаю, о чём вы. Я никому не служу. Самый обычный человек. Был начальник на работе, но не больше.

Старик некоторое время всматривался в моё лицо. Затем убрал нож.

— Верю. Не соврал.

Он отвязал ремни, удерживавшие мои руки.

— Развяжите ему ноги. Пусть сядет. Мы не звери какие-нибудь.

— А ещё вчера мы хорошо проводили время, — добавил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Было не до тебя. Первое решение, которое пришло в голову, — связать и оставить до утра. Здесь всякое бывает. Мера предосторожности.

Только теперь я заметил, что происходило вокруг. На стенах висели украшения, под потолком мерцали разноцветные огоньки, а вдоль помещения стояли столы с остатками еды и напитков. Праздничное оформление выглядело странно рядом с человеком, которого только что допрашивали с ножом у горла.

— Мы провожали моего сына, — продолжил старик. — Его звали Тивал. Пришло больше пятидесяти гостей. Все его любили.