Андрей Зинчук.

Игра в «Doom»



скачать книгу бесплатно

Андрей Зинчук
Игра в «Doom»[1]1
  «Doom» в переводе с англ. – гибель.


[Закрыть]

(Просто идешь и убиваешь)
Приключение в трех действиях
Вторая редакция

Действующие лица

Василиса Тихоновна.

Афанасий Павлович.

Димка.

Маринка.

Володарский.

Солдат-предатель (он же Водитель грузовика).

Действие первое

Картина первая

Раннее утро. Тихая обыкновенная городская улочка. В одном из домов расположилась закрытая «Булочная». Заметно, особенно в окнах первых этажей, как во многих квартирах светятся голубые экраны (когда-то такое можно было наблюдать в дни общенародных праздников: Нового года, Первого мая или же во время очень важных для всей страны событий, например, в день запуска первого космонавта Земли, – тогда улицы были так же пустынны и так же в окнах светились голубые экраны телевизоров. Как светились они когда-то и в дни Большого хоккея…)

На парковой скамейке, приткнувшейся в самом начале улицы под чахлым деревцем, на разных ее концах сидят двое: Афанасий Павлович и шестнадцатилетняя Маринка: заплаканная, растрепанная и погруженная в себя. Афанасий Павлович старательно смотрит в противоположную от девушки сторону.

Афанасий Павлович (не выдержав напряженного молчания). Вы слышали?

Молчание.

В нашем районе снова начали исчезать подростки!!!

Маринка. Что?

Афанасий Павлович. Что по этому поводу думает молодежь?

Маринка. Слышала.

Афанасий Павлович. Интересно вы отвечаете: через вопрос… Извините, вы тоже кого-нибудь ждете?

Маринка. Хотите мне что-то предложить?

Афанасий Павлович. Хм… (Задумывается над ответом.)

Маринка. А вы, например, и вообще не можете ответить! Несколько месяцев назад они тоже исчезали. А потом нашлись. Говорят, ездили за грибами!

Афанасий Павлович. За какими грибами? Зимой? Вы что?!

Маринка. Ну, я точно не знаю, слухов ходило много… Может, за маринованными. Помню, что все обошлось. И теперь, наверное, обойдется.

Афанасий Павлович. Ну, те, что в кафе исчезли, не заплатив – это понятно. Когда исчезают прямо с уроков – понятно более-менее тоже. От девушки один сбежал – ясно. Но говорят, они исчезают прямо на улице: идут-идут и вдруг – бац все разом! – и их нет. А еще говорят, один плыл, плыл в бассейне, нырнул и… Все вылезли, а его и след простыл. Это как прикажете понимать? Чего молчите? Ведь теперь-то их исчезло сразу пятеро! И все как назло – призывного возраста. Причем ни в больницах, ни в моргах… Ни полиция, ни военкомат – никто ничего.

Исчезли, будто растворились, – никаких следов. Родители в панике!

Маринка. Да вам-то что? Вы разве их родитель? Я же говорю: возможно, уехали за грибами! Не понятно разве?

Афанасий Павлович. Почему же… Только вы меня не так поняли: я ведь к вам по-хорошему: сидите тут совершенно одна, улица пустынна, вдруг кто-нибудь?.. Или что-нибудь так же, как их?..

Маринка. Послушайте, папаша! Может быть, я специально… Может быть, я тут тоже исчезаю!.. Вообще! Из жизни! И это непонятно?!

Афанасий Павлович. Я не знал… Извините.

Маринка (глухо). Ничего.

Становится слышно рычание грузового автомобиля. Потом оно стихает. С характерным лязганьем захлопывается дверца кабины, и на улочке появляется Водитель грузовика в камуфляжной форме.

Водитель грузовика (сверившись с какой-то бумажкой, дергает дверь закрытой «Булочной», еще раз заглядывает в бумажку, проходит дальше, стучит в окно первого этажа). Есть тут кто живой, не? (Говорит громко, через стекло.) Слышь?! Я только хотел узнать: где тут дом за номером двадцать семь?! В путевке указано «двадцать семь», а там «Булочная»! Что? Точно она? Не понял!.. А позвонить от тебя никак? (Чему-то заметно обрадовавшись.) Праздник у вас сегодня, что ли? Я говорю: у вас сегодня что, праздник? Гуляете? Улица словно вымерла! Ну, хорошо. Все равно ты ни фига не понял! (Отходит. Замечает Афанасия Павловича и Маринку в начале улицы, идет к скамейке, объясняет.) Главное, не знаю, куда сгружать товар – полный кузов оргтехники! Битый час тут мотаюсь. Где двадцать седьмой дом?

Афанасий Павлович. А черт его знает!

Водитель грузовика. А позвонить ты мне со своей мобилы не дашь? У меня батарейка села.

Афанасий Павлович. У меня, может, тоже батарейка села.

Афанасий Павлович бросает взгляд на Маринку, встает и невежливо уходит.

Водитель грузовика плотоядно облизывается на Маринку и уходит, оглядываясь, но так и не удостоившись Маринкиного хмурого взгляда.

Картина вторая

Обычная городская бедно обставленная однокомнатная квартира. Поскольку в квартире живут сравнительно молодая женщина Василиса Тихоновна и ее относительно взрослый сын Димка, свободное место есть только на кухне, где в данный момент находятся двое: Василиса Тихоновна и Володарский (он в белом халате). Из комнаты слышны странные звуки и такая же странная завораживающая музыка, а кроме того, бесчисленные выстрелы, крики и стоны, как это бывает при телевизионных репортажах с театра военных действий.

Володарский. Ну-с, так как же ТЕПЕРЬ себя чувствует наш несовершеннолетний пациент?

Василиса Тихоновна. Доктор… Мне дважды звонили на работу из военкомата, спрашивали про Димку. Говорят, у нас в районе снова исчезли несколько подростков!

Володарский. Не придавайте значения: слухи, сплетни. Причем, как всегда, самые невероятные. Несколько месяцев назад тоже говорили, что исчезли, а они на самом деле ездили за грибами за город!

Василиса Тихоновна. Да-да, я что-то такое слышала… Именно «за грибами». Доктор… Я вам так благодарна!

Володарский. Не стоит. Скажите лучше вот что: вещей в окно, надеюсь, он больше не выкидывал? И, кстати, витрин не бил?

Василиса Тихоновна. О, нет! Он… Знаете, кажется, впервые в жизни он по-настоящему увлечен.

Володарский. Увлечен? Да?

Василиса Тихоновна. После того, как по вашему совету я модернизировала ему компьютер…

Володарский. Согласитесь, это было вовремя?..

Василиса Тихоновна. Да-да. Димка теперь целыми сутками сидит за ним… Правда, из-за этого он ходит временами такой бледный! Такой невыспавшийся! А ведь в этом году ему нужно закончить одиннадцатый класс!

Володарский. Закончит. Надеюсь, больше не будет никаких витрин, никакой полиции и никаких сомнительных компаний?

Василиса Тихоновна. Ну что вы! Теперь он сидит один, тихий, все время играет. Что совершенно удивительно! Приходят старые друзья, зовут его с собой – он у них еще совсем недавно был вроде заводилы, а он сидит. Ну ведь не он же один бил тогда те витрины! Это они сорвались после концерта этой ужасной группы, где поет этот ужасный… все время забываю его фамилию!.. Кто ж знал, что их будет там ждать полиция? Молодежь… Им все кажется не то и не так… Да вы, может быть, и сами когда-то были таким, доктор? (Не дождавшись ответа.) Говорят, теперь это модно: бунт против вещей, которые, кстати, их родителями были нажиты с таким трудом! Хорошо, ладно, пусть бунт. Тогда бы шли куда-нибудь в духовное, в церковь, например! Но современная церковь их не привлекает. И я их понимаю: она тосклива, мрачна. Димкина м… ну, она имеет к нему некоторое отношение – Маринка – мне как-то однажды призналась: если будущее наших бессмертных душ так же уныло, как праздник в церкви, тогда уж пусть лучше они – наши души – умрут при нашей жизни! Вот это мне кажется по-настоящему страшным. И я думаю, что они именно отсюда, эти витрины! (После паузы, осторожно.) Скажите, доктор, а Димку скоро снимут с учета? Я слышала, что это, может быть, на всю жизнь?..

Володарский. Думаю, держать его на учете так долго нет никакой необходимости. Но некоторое время он обязательно должен побыть под наблюдением. Имейте в виду еще и вот что: в этом возрасте мальчику особенно необходим рядом какой-нибудь взрослый мужчина. Об этом мы с вами уже говорили…

Василиса Тихоновна. Да, я помню. А это не вредно, доктор?..

Володарский. Что?

Василиса Тихоновна. Ну, то, что он буквально сутками играет в эту ужасную Игру, которую вы ему дали?..

Володарский. Это для снятия агрессивности. Сейчас ведь они все очень агрессивны!

Василиса Тихоновна. Но все-таки эти постоянные выстрелы! Это насилие! Кровь!

Володарский. Вы считаете, будет лучше, если он опять примется за витрины?

Василиса Тихоновна. Нет, конечно.

Володарский. Тогда пусть играет. И, может быть, смирится, наконец, с нормальной жизнью, где насилия, как я полагаю, все же значительно меньше. Или я не прав?..

Василиса Тихоновна. Да уж надеюсь. Я просто не знаю, как вас благодарить!

Володарский. Не стоит. Это моя работа.

Василиса Тихоновна (пытается сунуть Володарскому деньги). От всей души!

Володарский. А вот это лишнее.

Василиса Тихоновна. Ну, а если вдруг еще что-нибудь?..

Володарский. Полагаю, ничего ТАКОГО больше быть не должно. Но на всякий случай вот: мой новый рабочий телефон. С одиннадцати до пяти, спросить доктора Володарского.

Василиса Тихоновна. Это я помню: Александра Ивановича?..

Володарский. Александра Ивановича.

Василиса Тихоновна (неожиданно). А меня зовут Василиса Тихоновна!

Володарский. Я знаю.

Василиса Тихоновна. Но вы же не знаете, что чаще всего меня зовут просто Василисой, а то и совсем запросто – Васей! То есть… почему-то меня так зовут. А наш домашний телефон…

Володарский. Он у меня записан.

Василиса Тихоновна (после паузы). Если бы не вы, доктор, Димку бы, наверное, из школы отчислили!

Володарский. Не преувеличивайте. До свидания, Василиса Тихоновна. (Достает из кармана небольшой квадратный плоский пакетик.) А вот это передайте вашему… Димке. Тут записан новый эпизод к Игре.

Василиса Тихоновна. А вы не хотите сами его увидеть? Мне кажется, он даже не слышал, что к нам кто-то пришел!

Володарский. И не надо. Сейчас в этом нет никакой необходимости. (Идет к двери, но на секунду задерживается.) В случае чего скажите… что Володарский забегал просто так, узнать, как у него дела. До свидания, Василиса Тихоновна.

Василиса Тихоновна. До свидания. И огромное спасибо вам, доктор.

Володарский уходит. Через некоторое время становится слышно, как с характерным кашляющим звуком от дома отъезжает легковой автомобиль.

После ухода Володарского в комнате смолкают крики и выстрелы и на кухне появляется Димка со словами: «Все-таки я его убил!»

(Испуганно.) Кого?!

Димка. Одного гада. Я за ним гонялся несколько дней. Впрочем, ты ведь все равно не знаешь! (Поворачивается, чтобы уйти.)

Василиса Тихоновна. Димка!

Димка. Ну?

Василиса Тихоновна. Может быть, теперь тебя потянут еще и за убийство?

Димка. Не знаю. Не думаю. (Опять хочет уйти.)

Василиса Тихоновна. Димка, а ты что, когда играешь, даже есть не хочешь?

Димка. Нет.

Василиса Тихоновна. И сколько ты так можешь?

Димка. Не знаю. Не пробовал. Думаю, что долго. А что?

Василиса Тихоновна. Ну и характер! Ты что же, и в школу сегодня не пойдешь?

Димка. Я еще не решил. Маринки не было?

Василиса Тихоновна. Нет.

Димка. А вроде кто-то звонил к нам в дверь?..

Василиса Тихоновна. Приятно, что ты хоть что-то все-таки еще слышишь. Это ко мне.

Димка. Кто?

Василиса Тихоновна. Ну, это не важно. Так скажем, подруга.

Димка. Точно подруга?

Василиса Тихоновна. Точно. А что?

Димка. Мне кажется, с некоторого времени ты пытаешься подобрать мне отца…

Василиса Тихоновна. У меня сегодня первый выходной почти за два месяца. Хочешь, вместе сходим куда-нибудь вечером? В театр? На концерт?

Димка. Так кто же все-таки приходил?

Василиса Тихоновна (не сразу). Это был Володарский.

Димка. Врач?

Василиса Тихоновна. Ну да. Забегал узнать о твоих делах. Чего это ты вдруг помрачнел? Он тебя от такого позора спас! Тебя бы уже, наверное, из школы выгнали!

Димка. Не преувеличивай. Я у них самый толковый ученик. Так они мне и говорят: по информатике ты у нас, Ганя, самый путевый!

Василиса Тихоновна. Ганя? Я не поняла! Какой Ганя?

Димка. Ну, Ган-Ган. Кличка теперь у меня такая.

Василиса Тихоновна. Кличка! Как у блатного, что ли? Ты у меня смотри!.. (Выразительно не договаривает.)

Димка. Не, не как у блатного. У нас хорошие клички: Дух, Чук, Ган-Ган… У Маринки знаешь, какая? Ни за что не догадаешься!

Василиса Тихоновна. Ну?

Димка. Суббота.

Василиса Тихоновна. Суббота? Не может этого быть! Почему Суббота? По-моему, нет таких кличек. Ты что-то темнишь!..

Димка. Почему нет? Пятница у меня в подружках уже была. Среда, как ты помнишь, тоже. Понедельник, Вторник и Четверг лично у меня не вызывают симпатий: это что-то мужское. А Воскресенье среднего рода. Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын вдруг увлекся средним родом? Хотя, говорят, теперь это модно!..

Василиса Тихоновна. А Маринкой ты разве увлечен? Что-то я раньше не замечала. А этот, твой новый приятель, – Чук… Это потому что «Чук и Гек» что ли?

Димка. Чук – потому что Ковальчук.

Василиса Тихоновна. А Дух? Я его тоже не знаю.

Димка. Дух это Дух. Он маленький и бесплотный.

Василиса Тихоновна. А «Ган-Ган»? Это что-то китайское, нет?

Димка. «Ган» – это большое ружье. А «Ган-Ган», ну это, сама понимаешь!..

Василиса Тихоновна (она неожиданно удовлетворена). Вот ты Володарского не любишь, а он, между прочим, тебе новый эпизод принес!

Димка. Новый эпизод? Ну да? (Забирает у матери пакетик.) Дело, Василиса Тихоновна, не в том, что я Володарского не люблю. Дело, Вася, в том, что я Володарскому НЕ ВЕРЮ. (Направляется в комнату.)

Василиса Тихоновна. В конце концов это просто невежливо! В третий раз приходит к тебе человек из диспансера!..

Димка. Вот поэтому и не верю, что в третий. К Маринке за два месяца они только один раз приходили! И к Духу тоже. А о Чуке и говорить не приходится! А ко мне вдруг повадились!.. Это почему? Чем я им вдруг стал так интересен?

Василиса Тихоновна (с ужасом). А она, Маринка, она что, тоже… вместе с вами за хулиганство?

Димка. Не, она за наркотики. За хулиганство – это Чук. А Дух – за бандитизм. (После паузы.) Ты думаешь, я шучу? Да они нас всех подмели! Буквально всю улицу!

Василиса Тихоновна. Какие раньше у тебя были друзья! Володя, Сева, Леночка из четырнадцатого дома. Леночку, надеюсь, ты еще не забыл? Такая была ласковая, предупредительная: «Тетя Вася, а тетя Вася! Я принесла вашему Димке домашнее задание!» – это когда ты болел. А теперь какие друзья? Дух, Чух!

Димка (поправляет). Вообще-то Чук. И он очень хороший. Он должен тебе понравиться.

Василиса Тихоновна. Не знаю, не уверена. Значит, Чука за хулиганство? Духа, как ты говоришь, за бандитизм? А Маринку – за наркотики? Господи, что же это на свете-то делается?! Почему я до сих пор ничего об этом не знала?! Это же первое, что должно было прийти мне в голову! Сын, это нечестно: ты пользуешься тем, что мы не видимся целыми сутками! Что я работаю как проклятая! А все последнее время и вообще не вылезала из клиники – зарабатывала тебе на новый компьютер!

Димка. Да не было же, ма, никакого хулиганства, и бандитизма тоже не было. Не говоря уже о наркотиках…

Василиса Тихоновна. То есть как? А… витрины?

Димка. Да и витрин, в общем, тоже. Не понимаешь? Они все притянули за уши: Чук в школе подрался – раз – ему хулиганство и на учет! Духа поймали с компанией поздно на улице – бандитизм, на учет тоже! А у Маринки нашли какие-то таблетки. И… Дальше тебе не нужно объяснять?

Василиса Тихоновна. Ну а витрины? Витрины-то ведь точно были!

Димка. Когда мы к ним подошли, ну, толпой, там уже кто-то постарался. На кого-нибудь нужно было свалить – вот нас и замели. Полиция, оказывается, уже ждала, знали, что концерт и где мы пойдем.

Василиса Тихоновна (задумчиво). Да, что-то такое ты мне тогда говорил…

Димка. Но ты же мне тогда не поверила!

Василиса Тихоновна. А вещи в окно? Мои личные вещи! Скажешь, тоже не ты? Но ведь это же было при мне!

Димка. Вещи были. Из всего того, что они мне шьют, в действительности были только вещи. (Понизив голос.) А зачем тебе нужно было пытаться снять меня с учета?

Василиса Тихоновна (так же инстинктивно понизив голос вслед за сыном). А ты что же, В САМОМ ДЕЛЕ армию хочешь закосить?

Димка. Нет. Но трое моих друзей состоят на учете, и ко всем троим приходит Володарский. А ко мне он ни разу не пришел. Чем я хуже других? (После паузы.) Понимаешь, ма, в эту Игру Володарский дает играть только тем, кто у него числится в сумасшедших. У других ее нет и, по-видимому, быть не может. Потому что переписать ее нельзя – она защищена от записи. А хакнуть, то есть сломать защиту, невозможно. Чук с Духом пробовали. Они говорят, что из наших никто так не программирует!

Василиса Тихоновна. Так ты, значит?.. (Она не договаривает.)

Димка. Ты про вещи в окно? Да, ма. И тогда он ко мне сразу пришел – Володарский – буквально бегом прибежал! И Игру принес. От нее же В САМОМ ДЕЛЕ НЕВОЗМОЖНО ОТОРВАТЬСЯ!

Василиса Тихоновна (она не поняла). Почему невозможно? Все одно и то же – «бах-бах!», «пах-пах!» Потом снова «бах-бах!» И так до бесконечности! Просто идешь и убиваешь.

Димка. Можно подумать, ты в этом что-то понимаешь!

Василиса Тихоновна. А ты объясни!

Димка. Долго объяснять! Сыграй сама.

Василиса Тихоновна. Я? Да ты что! (Застывает с оскорбленным выражением на лице.) Знаешь, иногда мне начинает казаться, что ты и в самом деле у меня немного… того!.. (Направляется к двери.)

Димка. Ма, ты куда?

Василиса Тихоновна. В школу.

Димка. Зачем?

Василиса Тихоновна. Будем разбираться.

Димка. Это не получится.

Василиса Тихоновна. Почему?

Димка. Потому что тебе скажут, что сейчас очень много неполноценных детей, потому что они всем родителям это говорят. И еще ты услышишь, что многие подростки ведут теперь себя относительно спокойно. Раньше они – эти неполноценные – дрались на дискотеках, курили анашу, кое-кто даже воровал. А Володарский их всех увлек Игрой. И теперь они сидят дома – тихие. За что их родители готовы молиться на Володарского. Нет, действительно, ма, давай я тебя немного подучу? Тем более что сейчас придет Маринка. Дома у нее компьютера нет, вот она и ходит: то к Духу, то к Чуку, а то и ко мне. Вдвоем вы с ней и поиграете. А?

Василиса Тихоновна (поджав губы). Я всегда считала, что девушка к юноше приходит не за этим.

Димка. Да? Неужели? Интересно, ЗА ЧЕМ?

Василиса Тихоновна. ЗА ДРУГИМ. И вообще, что-то ты сегодня подозрительно откровенен!

Димка. Ну, во-первых, мы с тобой две недели не виделись! А во-вторых…

Василиса Тихоновна. Во-вторых, чтобы я от тебя больше НИКОГДА НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ СЛЫШАЛА ОБ АЛЕКСАНДРЕ ИВАНОВИЧЕ! Ты должен относиться к нему с уважением: симпатичный человек, наверное, кандидат наук, может быть, даже уже и доктор! А эту твою святую троицу – Духа, Чука и Маринку… Лучше бы им со мной не встречаться! Это надо же такую кличку придумать человеку – Маринка!

Димка. Не Маринка, а Суббота!

Василиса Тихоновна. Это не имеет значения! Ты куда?

Димка. Как куда? Сама же сказала, что я должен с уважением относиться к Александру Ивановичу! Я иду играть!

Василиса Тихоновна. Значит, так… (Включает телевизор и тут же слышит выстрелы, чей-то визг, тревожный комментарий диктора… Переключает с программы на программу. Морщится, выключает.) Я приготовлю обед. А ты тащи сюда свой компьютер, и мы будем разговаривать. Не то ты скоро совсем от рук отобьешься!

Димка. Хорошо, ма. (Уходит в комнату и возвращается с компьютером. Начинает устанавливать его на кухне.) А обед я и сам теперь могу приготовить!

Слышна пронзительная сирена «скорой помощи» за окном кухни.

Василиса Тихоновна (прислушавшись к звуку сирены.) Опять кому-то плохо! Что ж это, в самом деле, в нашем районе происходит? Какие-то немыслимые ранения, повышенный травматизм, неизвестные науке болезни… К нам в больницу много таких в последнее время поступает. И в довершение всего – исчезающие подростки! А что по этому поводу думает мой сын?

Звонок в дверь.

Должно быть, это Маринка. Ну, сейчас ей от меня попадет!

Димка. За что, ма?

Василиса Тихоновна. Я еще не решила.

Василиса Тихоновна открывает дверь. На пороге стоит симпатичный представительный мужчина – Афанасий Павлович.

Афанасий Павлович. До каких пор это можно терпеть?!

Димка (с улыбкой). Здравствуйте, Афанасий Павлович!

Афанасий Павлович. Здравствуйте! Василиса Тихоновна, ответьте мне, пожалуйста, на такой вопрос: сколько времени нормальный человек может это терпеть?

Василиса Тихоновна (она не поняла). А что именно? Вы про что? Что терпеть?!

Афанасий Павлович. Опять в подъезде накурено!!! И это ведь не в первый раз!

Василиса Тихоновна. Дорогой Афанасий Павлович!.. А ведь вы мне симпатичны!

Афанасий Павлович. Вы мне тоже… бываете иногда. Но только, извините, не сейчас. Я спустился к почтовому ящику за газетой и!.. и!..

Василиса Тихоновна. Я уверяю вас!..

Афанасий Павлович. Да-да, за газетой! Так в подъезде такой кумар!.. Будто целая рота у нас обосновалась! И еще бумажки набросаны!

Василиса Тихоновна. Я уверяю вас!..

Димка. Извините, симпатичнейший Афанасий Павлович, но к этому дыму и к этим бумажкам ни я, ни мои друзья никакого отношения не имеют!

Афанасий Павлович. Правда что ли?

Димка. Правда. Мы с друзьями играем. Иногда сутками напролет. Не до курева нам. И не до бумажек. А вы, Афанасий Павлович, разве никогда не играете?

Афанасий Павлович. Я – нет. Вот моя жена – да, она у меня ОЧЕНЬ большая любительница. Но давайте все-таки как-то… договоримся!..

Василиса Тихоновна. Давайте. Договорились?

Афанасий Павлович. Нужно этих, их, взять и поймать! (Кивая на монитор компьютера). Выходит, вам тоже переписали эту Игру?

Василиса Тихоновна. Хотите взглянуть?

Афанасий Павлович. Чего на нее смотреть. У нас дома такая же!

Димка. Ну, ма, я пошел…

Василиса Тихоновна. Только смотри, поздно не возвращайся!

Димка. Хорошо, ма.

Афанасий Павлович. Собственно, я к вам затем, что не попала ли к вам в ящик моя газета?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2