Шишига

Андрей Винников

Шишига

Перед глазами был белый потолок, на котором я рисовал заснеженные картины. Вот вдалеке зазвенел бубенчик, и по полю-потолку пронеслись сани. Вот, скручивая снежный рулет, какой-то мальчишка катал ком для снеговика. Вот на гладь потолка сели куропатки и стали почему-то гоготать, как гуси. Гогот их был настолько надоедлив, что я смахнул их рукой из моего воображения и закрыл глаза.Третий день я находился в реанимационной палате после перенесенного недуга и развлекался тем, что рисовал воображением картинки на потолке.Потолок был белоснежным, и моей фантазии не было границ. Он мог обратиться в снежную равнину, мог и в белую пену морского прибоя. Как только волны отступали, я видел ракушки и мелкие камушки, меж которых ползали крабы. Стены тоже были белыми, иногда мне казалось, что я лежу посреди заснеженного озера, иногда я купался в медленно летевшем облаке. Дни в больнице проходили монотонно. Время ползло, как снежная река. Только когда я проваливался в сон, время ускоряло свой бег. Все временные вешки были расчерчены не часами и даже не минутами между приёмом лекарства, а мгновениями, когда моя жена и дочь приходили ко мне и усатый врач разрешал на секунду пройти ко мне. В те мгновенья мы успевали только встретиться взглядом и обмолвиться парой фраз, но и этого мне было достаточно, чтобы чувствовать себя кому-то нужным.Очередной вечерний укол заставил меня чуть подстегнуть время, и я заснул.Было около четырех утра, в окна закрадывался зимний рассвет, когда я приоткрыл и снова закрыл глаза, пытаясь заснуть опять.Дядька! Дядька, не спи! Беда! Услышал я.Возле меня на белом кафельном полу стоял небольшой бородатый человечек.Человечек был ростом мне по колено, драный зипун на нем был перевязан кушаком, на ногах были лапти, из скомканной бороды торчала солома. Я подумал, что мой недуг вернулся и я опять брежу. Не пужайся, это я Сухарь, Анчутка я. Мне Слобод сказывал, что к тебе показаться можно, да и помочь можешь только ты.Беда с Димкой. Шишига утащила. Зима, мявки спят, Димку спасать надобно, я к Слободу, он говорит: «Тикай к дядьке». Стоп-стоп. Не тренди! Перебил я человечка. Говори по порядку, что у вас произошло и чем я помочь могу? Спросил я, окончательно проснувшись.Кто как не ты про анчуток и мявок людям поведал. Кто как не ты концовку к этой истории придумаешь. Ты заболел, и всё у нас наперекосяк пошло. Каждый сам себе историю придумывает. Хорошо, если персонаж сознательный, а такие, как Шишига, ежели? Вот и смекай.Ты должен всё ладом обдумать и написать. Ты пока выдумывай, как Димке тепереча помочь, а я расскажу, что Шишига натворила, пока ты тут лежишь.

Днями и ночами выла на болоте Шишига. Упустила работницу-служанку, упустила Юльку!Разве теперь в городе её словишь? Только бы она подошла к реке. Тогда враз бы сцапала и уж не отпустила бы никогда! Да Юлька не идёт к реке, Димка никуда от себя не отпускает, да и живут они не как в деревне, а под самой крышей пятиэтажного дома. Туда ей и подавно не подняться.Воет Шишига днями и ночами да космы на голове дерет. Между делом извела двух рыбаков, что ночью сети ставили. Утащила к себе в болотце, в камыши. Да радости не больно много. Юльку бы заполучить! Выла, выла Шишига, да и думала подлость большую. Раз Юлька не идёт к реке, нужно её рыбака Димку изловить. Река без рыбаков бывает, а вот рыбаки без реки — нет. «Димку утащу, там уже Юлька сама ко мне придёт как миленькая! Димка без рыбалки долго не выдержит, придёт, никуда не денется, а за ним и мявка».

Затрещал мороз по деревьям. Усыпало снегом землю, сковал лёд реку. Уснули мявки, уснул водяной, не спит только старый филин, что живёт в дубраве на берегу Сухайлы. Кутается в мех свой птичий и вспоминает летние, теплые деньки.Перволедье, какой рыбак его упустит. Да не на месте сердце девичье. Не хочет отпускать Юлька Димку на реку, чует недоброе.Димка аж покраснел весь: «Да что со мной станется? Куда я денусь? Не сердись, я к вечеру вернусь уже, будем уху варить с тобою». Так и ушёл, а Юлька села у окна рыбака дожидаться.

Рассвет пробежался по Ашкадару лёгкой позёмкой. Вот первые рыбаки показались чёрными точками на белом горизонте бескрайних полей.Вместе с рыбаками шагал и Димка. Предчувствие первого зимнего улова заставляло его чуть ли не бежать к реке. Как хорошо шагается ранним морозным утром да по чуть-чуть припорошенному снегом полю. Когда с мороза земля твердая, а снег не такой глубокий, чтоб валенки в нём увязли. Шагает Димка, а сам улыбается и не ведает, какое для него злодейство уготовлено.Шишига приготовилась основательно, под самым берегом, возле камышей она намыла промоину. Лёд на промоине был гораздо тоньше, чем по всей реке. Стоит только Димке ступить на него, как лёд не выдержит и утащит Шишига рыбака под берег, и не отпустит злыдня его, пока Юлька не придёт. А может, и после не отпустит! Радовалась, потирая руки, Шишига. Осталось только заманить Димку к промоине.Пробурил Димка лунку, опустил в неё снасть, сидит чай из термоса пьёт, а сам диву даётся. Вроде как не было в том месте, где он рыбачить сел, ни водоворота, ни течения сильного, а леску всё под берег тянет. Да под берегом крупные ерши да окуньки не то что матросик, а целые горбачи попадаются. Дай, думает, пробурю лунку под самый берег у камышей! Может, чего и покрупней поймаю! Юльку уловом порадую. Поднялся и пошёл к обрывистому берегу, где Шишига ему западню устроила. Сухарь рисовал на беленой печке остывшим угольком какие-то знаки и чёрточки. Знаки были похожи на рогатых козлов или баранов. Чёрточки были короткими и тонкими. Иногда Сухарь отходил от печки, долго задумчиво смотрел на свою возню. Потом как бы просыпался, подбегал и, расчеркав всё, рисовал заново. На полу валялся старый учебник астрономии.Данила вкатился в избу как колобок. «Сухарь, привет! Ты это, печку топишь?» Данила был похож на ледышку и весь трясся от холода. «Эк, ма, тебя угораздило!» — «Скидавай тулуп да обувку. К печке жмись!» Сухарь подвинул стул к печке, на спинку которого Данила повесил мокрый тулуп. Вскрикнув что-то типа «Оно!», Сухарь принялся черкать по печке ещё быстрее. «Понимаешь, тут мне давече попалась одна книга. Астрономия называется. Там про нашу землю, солнце и звёзды разные писано. Вот я и печь углём расчеркал, для наглядности, стало быть».Сухарь раньше под печкой в клубе деревенском жил, пока в Ничевошку не переехал. А в те давние времена много лекторов по деревням каталось, есть ли жизнь на Марсе рассказывали, вот и набрался он от них слов всяких чудных. Бывало, что скажет, так мы всем хутором голову ломаем. То ли полезное чего он сказал, то ли обзывается.Вот я в энтой астрономии прочёл, что есть планеты изо льда, есть как земля матушка наша из тверди.И как-то причинно они возле солнышка нашего располагаются.