Андрей Гусаров.

Знаменитые петербургские дома. Адреса, история и обитатели



скачать книгу бесплатно

Для своих заседаний зал у Энгельгардтов снимали Дворянское и Малое Мещанское собрания.

Большое число посетителей привлекала выставка иллюзионных автоматов Антона Марковича Гамулецкого, открытая в доме Энгельгардта в 1827 г. Сын подданного прусской короны, он в 1794 г. в возрасте 29 лет переехал в Россию, поступив на службу в таможню города Риги. Прослужив там четыре года, он перевелся в столичную таможню, но, проработав там год, перешел в полицию, вернее, в пожарную часть. Гамулецкий за время жизни в России успел побывать комиссионером, послужить в Москве на почте и даже обанкротиться в Отечественную войну 1812 г. Историк М.И. Пыляев писал о последнем увлечении этого чудака: «…Гамулецкий был большой охотник до всяких фокусных машинок и редкостей. У него был волшебный кабинет, между многими диковинками которого находилась большая голова: отделанная под бронзу и поставленная в особом месте на зеркальном столе, голова явственно отвечала на предложенные вопросы. <…> В древности он бы весьма хорошо мог занять место гимнософиста в каком-нибудь египетском храме или управлять механической частью дельфийского оракула, но в Средние века он бы сильно рисковал попасть на костер инквизиции».

Кстати, голову можно было переносить с места на место, и она продолжала отвечать на вопросы. Кроме головы, в комнате находились и другие любопытные механизмы. Там стоял диван, игравший музыку все время, пока на нем кто-нибудь сидел, а на стеклянном столике танцевали бумажные фигурки. Взмахом «волшебной палочки» посетитель мог остановить все часы в комнате и вновь запустить их. При входе на лестничной площадке в воздухе парила позолоченная фигура ангела размером с человека. Когда к ангелу подходил очередной посетитель, ангел подносил к губам валторну, которую держал в руках, и начинала играть музыка. Казалось, что играет сам ангел. Скульптура держалась в воздухе при помощи системы магнитов, а на разработку этого фокуса Гамулецкий, по его собственным словам, потратил десять лет. Были на выставке и другие автоматы, поражавшие современников своим исполнением и натуральностью.

«Санкт-Петербургские ведомости» отмечали: «Сей кабинет удостоен был посещения разных иностранных принцев и знаменитых особ, в то время когда оный еще не был доведен до настоящего совершенства, и все они были, можно сказать, совершенно очарованы».


Обложка журнала «Нувелист» (1900 г.)


Работу над этими механизмами А.М. Гамулецкий начал еще в 1810-х гг., а первые публичные показы «Механического кабинета» провел в 1826 г., в доме Королева на Большой Мещанской улице. Через год он переводит свой «Кабинет» в более просторное помещение в доме Энгельгардта и называет его «Храм очарований, или механический, физический и оптический кабинет г. Гамулецкого де Колла».

Кроме «Кабинета» чудес и фокусов, здесь с 1831 г. работала нотная лавка Матвея Ивановича Бернара с названием «Северный трубадур».

Владельца знал весь Петербург как хорошего педагога и пианиста. Кроме того, Бернар выступал как композитор – в 1845 г. он написал оперу «Ольга – дочь изгнанника». С 1840 г. Матвей Иванович выпускал музыкально-нотный журнал «Нувелист», выходивший и после смерти (1871 г.) своего основателя, вплоть до 1917 г.

Нотная лавка М.И. Бернара считалась лучшей в столице и неоднократно меняла свой адрес, переезжая по Невскому проспекту с места на место.

В доме Энгельгардта с 1845 по 1850 г. располагались книжная лавка и библиотека Александра Филипповича Смирдина, а также магазин по продаже китайского чая. В дом на углу Невского и Екатерининского канала Смирдин перебрался из дома лютеранской церкви Святого Петра. Именно со старым местом связывают период расцвета деятельности Смирдина как книготорговца и издателя.

В 1846 г. О.М. Энгельгардт продает свой дом на Невском проспекте, но имя семьи остается навсегда связанным с этим зданием.

На протяжении более 20 лет, до середины 1870-х гг., домом владела вдова надворного советника Екатерина Васильевна Ольхина, чья девичья фамилия, кстати, тоже Энгельгардт. Она вышла замуж за камер-юнкера Николая Александровича Ольхина, представителя славного и богатого купеческого рода, занимавшегося многими делами и, в частности, производством бумаги в Санкт-Петербургской губернии.

При Ольхиной дом продолжал сдаваться и торговым товариществам для размещения магазинов, и под общественные нужды. В 1846 г. здесь прошла промышленная выставка «Энциклопедический базар русских мануфактурных изделий», устроенная московскими промышленниками и торговцами для рекламы своей продукции.

Но привычный ход жизни обитателей дома Энгельгардта прервал сильный пожар 1856 г., когда огонь уничтожил концертный зал и повредил само здание. Дом пришлось срочно восстанавливать, и к 1859 г. парадные залы вновь приняли посетителей. В заново отделанный дом въехало Купеческое собрание, на первом этаже вновь открылась книжная торговля – в 1860-х гг. здесь работал книжный магазин Александра Федоровича Базунова. В 1869 г. известный библиограф Владимир Измайлович Межов составил описание книг, предлагаемых в этом книжном магазине: «Систематический каталог русским книгам, продающимся в книжном магазине А.Ф. Базунова», с указанием критических статей, рецензий и библиографии, относящихся к изданиям, выставленным на продажу Книжную торговлю начинал в Петербурге еще отец Базунова – Федор Васильевич, работавший поначалу приказчиком у А.Ф. Смирдина, но в 1835 г. открывший свое собственное дело.


Л.Ф. Пантелеев


Хорошим дополнением и продолжением просветительской деятельности книготорговца Базунова стало издательство Лонгина Федоровича Пантелеева, чья контора находилась в доме Энгельгардта в квартире № 7 с 1877 г. на протяжении более 20 лет. Пантелеев с начала 1860-х гг. состоял в тайной революционной организации «Земля и воля», в 1864 г. его арестовали и приговорили к каторжным работам, замененным ссылкой в Енисейскую губернию.

Вернувшись в Петербург, Лонгин Федорович занялся издательским делом и выпускал научно-просветительскую литературу, в частности, сочинения И.М. Сеченова, М.М. Ковалевского и других ученых, попытался издать труды Н.Г. Чернышевского и А.И. Герцена, но не смог из-за запрета цензурного комитета. Издательство много печатало книги иностранных, в том числе античных авторов. За тридцать лет работы – последние годы издательство располагалось на Бассейной (ныне – Некрасова) улице – общий тираж его книг достиг 650 тысяч экземпляров.

В 1869 г. дом Энгельгардта из центра искусств превращается в финансовый центр – сюда въезжает Учетноссудный банк, для которого архитекторы Р.Б. Бернгард и П.В. Алиш проводят перестройку дома и возводят во дворе пристройку – сейфовое хранилище. Еще одну реконструкцию, более масштабную, проводит в 1895–1896 гг. архитектор Леонид Николаевич Бенуа, переделав концертный зал в кассовый. Хорошо, что зодчий не стал тогда менять классические фасады дома, о чем просили его банкиры.

Петербургский учетно-ссудный банк создан в столице Российской империи в конце 1860-х гг. при участии немецкого капитала. С 1903 по 1916 г. председателем его правления являлся известный в городе финансист тайный советник Яков Исаакович Уткин, юрист по образованию (окончил Петербургский университет). В начале XX столетия Петербургский учетно-ссудный банк входил в число крупнейших финансовых учреждений страны и занимался кредитованием железных дорог и крупных торговых товариществ, финансировал русскую промышленность, в большей степени ориентируясь на поддержку металлургических заводов, нефтяных и угольных предприятий. Среди наиболее важных клиентов банка значились такие компании, как товарищество братьев Нобелей, предприятия Г.А. Лесснера, акционерные общества «ФЕНИКС», «Атлас-Петроград» и Гатчинский чугунолитейный завод. В начале XX столетия Петербургский учетно-ссудный банк финансировал проектирование и строительство подводных лодок для Балтийского флота.


Петербургский учетно-ссудный банк в доме В.В. Энгельгардта


Как и все частные финансовые учреждения России, прекратил свое существование после захвата власти большевиками. В 1914 г. основные активы банка превышали 174 миллиона рублей, собственный капитал в то же время равнялся 30 миллионам рублей.

Кроме финансового учреждения, в доме Энгельгардта размещались конторы торгового дома «Братья Шапшал» и пароходного общества «Кавказ и Меркурий», работали кондитерская «Жорж Борман», цветочный магазин Г.Ф. Эйлерса, кондитерская «Рабон» и парфюмерный магазин товарищества «Брокар». Из указанного списка наиболее известны фамилии Бормана и Брокара, хотя того же Эйлерса в Петербурге прекрасно знали, так как в городе работала целая сеть цветочных магазинов под этой маркой.


Семья Эйлерса. Стоят (слева направо) Константин, Гайо, Елена, Герман. Сидят (слева направо) жена Эмма с дочерьми Эрикой, Маргарет, Г.Ф. Эйлере с сыном Августом. Фото 1892 г.


Впервые имя Германа Фридриховича Эйлерса упоминается в 1860 г. – молодого немецкого садовника приглашает на работу в Россию князь Н.Б. Юсупов. В 1869 г. он уже числится купцом 2-й гильдии и членом Императорского Российского общества садоводства (учреждено в 1858 г.). Эйлере увлеченно занимается садоводством, строит в столице несколько оранжерей, а с приобретением нескольких участков на Петроградской стороне открывает рядом со своим домом (Каменноостровский пр., 23) цветочный магазин. Уже к началу 1890-х гг. пять магазинов и семнадцать оранжерей Г.Ф. Эйлерса предлагали покупателям свежайшие ландыши, камелии, азалии, тюльпаны, розы, орхидеи и пальмы. Ежедневно работники срезали до 500 растений, причем в горшках продавалось до 10 тысяч цветов в год. Садовод запланировал строительство большого зимнего сада, в котором покупатели могли бы сами рвать цветы, конечно, оплатив их предварительно.

Об экспозиции цветов Г.Ф. Эйлерса, представленной на Второй международной выставке 1884 г., журнал «Вестник садоводства» писал: «Какое разнообразие форм и колеров цветков в одном из больших букетов, выставленных Эйлерсом и названным “лучшим букетом из живых цветов” Кажется, в одном букете он соединил представителей всех тех цветов, которые распускаются в это время в оранжереях и теплицах столицы, – тут были и розаны, и ландыши, и орхидеи, и даже причудливой формы аристолохия. И при всей этой пестроте глаз зрителя как бы отдыхал на этом букете, нисколько не утомляясь рассматриванием разнообразных цветов и листьев. Но не один этот букет был хорош. Все выставленное Эйлерсом несло в себе печать изящного вкуса и артистического соединения цветов и зелени – ни в одном из его произведений не заметите той рутины и той заурядности, которые, к сожалению, так часто проглядывают в букетах и гирляндах».

Торговая фирма Г.Ф. Эйлерса и в последующие годы участвовала в выставках, неизменно получая призы и медали. В 1905 г. в Петербурге действовали три крупных садоводства, принадлежавших Эйлерсу, и самое значительное из них – садовое заведение на Безбородкинском (ныне – Кондратьевском) проспекте. Там 50 рабочих ежегодно выращивали до 10 тысяч цветков роз и около миллиона ландышей. В теплицах, кроме роз, круглый год росли орхидеи, хризантемы, левкои, лилии и камелии. В техническом отношении это садоводство являлось одним из самых передовых. Уже тогда Эйлере использовал холодильники для хранения срезанных растений.


Садоводство Эйлерса на Каменноостровском проспекте


Все рухнуло в 1914 г., с началом Первой мировой войны. Русское правительство объявило всех немцев шпионами, что на практике вылилось в изъятие собственности у подданных русской короны. В конце октября Герман Фридрихович Эйлере лишился всех садоводств, всех магазинов, собственного дома и звания почетного жителя. Та же участь постигла и всех членов его большой семьи. Садовод вынужден был уехать к младшему сыну в Териоки, там сильно заболел и в июле 1917 г. умер.

 
Букет от Эйлерса! Вы слышите мотив
Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?
Букет от Эйлерса, того, что супротив
Многоколонного Казанского собора!..
 
 
Сверкала на окне узоров льдистых вязь,
Звенел гул санного искрящегося бега,
И падал весело декабрьский снег, кружась!
Букет от Эйлерса ведь не боялся снега!
 
 
Букет от Эйлерса давно уже засох!..
И для меня теперь в рыдающем изгнанье
В засушенном цветке дрожит последний вздох
Санкт-Петербургских дней, растаявших в тумане!
 
Н. Агнивцев. Букет от Эйлерса

Счет за цветы от Эйлерса


Торговый дом «Братья Шапшал» занимался производством и продажей табака и папирос. Основателями предприятия еще в 1870-х гг. выступили купец 2-й гильдии Юфуда Моисеевич Шапшал и его два брата, Абрам и Самуил. За несколько лет их торговое товарищество стало одним из самых крупных в России, а основное производство разместилось на Херсонской улице. Товарищество несколько раз меняло состав акционеров, и в XX столетии принадлежало уже наследникам Ю.М. Шапшала, сохранившим старое название. Ассортимент папирос предприятия состоял из таких марок, как «Императорские», «Концертные», «Заря», «Нева», «Экспресс» и некоторые другие. Трубочные табаки выпускались под марками «Императорской» и «Альмиро». После 1917 г. и национализации предприятия выпуск табачной продукции продолжался еще некоторое время.


Ю.М. Шапшал


Владелицей кондитерской «Рабон» выступала Мария Мадлена Буше – автор любимого многими поколениями петербуржцев одноименного бисквитного пирожного с кремом и шоколадной глазурью. В доме Энгельгардтов эти и другие сладости можно было попробовать ежедневно.

После 1917 г. прежняя торговля в доме Энгельгардтов прекратилась, хотя в 1920-е и 1930-е гг. здесь работали ювелирный и книжный магазины, а также кафе «Нева». Некоторое время в годы нэпа в здании размещалось представительство Государственного стального треста юга России, а в 1934 г. сюда въехал НИИ «Гипроникель», существующий по настоящее время в другом месте. Институт занимался проектированием и разработкой технологии добычи и переработки минерального сырья, а первым его проектом стало возведение в 1935 г. комбината «Южуралникель». Современное название «Гипроникель» институт получил в 1945 г. В доме Энгельгардтов НИИ находился до начала 1990-х гг., пока не переехал в новое современное здание на Гражданском проспекте.

Дом Энгельгардтов сильно пострадал во время блокады – 21 ноября 1941 г. в 18 часов 45 минут в центральную часть дома попала авиационная бомба, разрушившая большую часть исторических помещений. При взрыве погибло 37 горожан, а 83 жителя получили ранения. Примечательно, что дом восстановили одним из первых, а работы начались уже в 1944 г., еще до окончания войны. Полностью восстановление, руководили которым архитекторы В.А. Каменский и А.А. Лейман, завершилось к 1948 г.

Через год в доме Энгельградтов возрождается и музыкальная жизнь – после масштабной реконструкции в исторической части здания открывается Малый концертный зал имени М.И. Глинки Лениградской филармонии. Проектированием восстановленного концертного зала занимался все тот же архитектор В.А. Каменский.

Говоря о недавнем прошлом дома Энгельгардта, стоит напомнить о том, что во время строительства станции метро «Невский проспект», точнее, тоннеля для эскалаторов и наземного вестибюля, всю часть дома с фасадом на набережную канала Грибоедова и часть по Невскому проспекту до колоннады метростроевцы полностью разобрали. Тогда не оставили даже наружных стен, не говоря о том, что находилось внутри здания. После завершения строительства метро эту половину дома Энгельгардтов просто построили заново, воссоздав исторические фасады. Так что на сегодняшний день подлинной можно считать только половину дома: ту часть, что справа от колоннады. Да и внутри сохранились лишь фрагменты отделки второй половины XIX в.

В наши дни кроме Малого концертного зала имени М.И. Глинки Санкт-Петербургской академической филармонии имени Д.Д. Шостаковича, в доме Энгельгардта размещается бизнес-центр и офисы различных компаний.

Дом И.Л. Лазарева
(Невский пр., 40)

Наш следующий исторический дом связан с известным в Санкт-Петербурге времен Екатерины Великой предпринимателем и общественным деятелем, ярким представителем армянской диаспоры Иваном Лазаревичем Лазаревым (Ованесом Лазоряном). Кроме этого, как и во всех зданиях на Невском проспекте, с которыми мы уже познакомились, мы прикоснемся к прошлому книжной торговли и ресторанного дела.

Участок для строительства в Санкт-Петербурге Армянской церкви диаспора получила в 1770 г. по указу императрицы Екатерины II, а заслуга самого И.Л. Лазарева, имевшего обширные связи при Дворе, в этом деле огромна.

Армянские торговцы начали обосновываться в Санкт-Петербурге довольно рано, и во многом этому способствовал указ царя Петра Алексеевича от 2 марта 1711 г. «Об умножении и облегчении армянского торгу». И хотя в XVII в. основные торговые связи России с армянами Персии замыкались на Москву, новая столица Империи все больше и больше привлекала персидских купцов.


Дом И.Л. Лазарева


В 1725 г. Синод дал добро на сооружение в Петербурге Армянской церкви, но каменный храм появился только через полвека, на участке, ранее занятом деревянными постройками Малой императорской конюшни. Эту землю и отдала петербургским армянам государыня-императрица. Небольшой храм в стиле классицизма в 1771–1780 гг. построил знаменитый архитектор Ю.М. Фельтен, расположив его в глубине участка, так что для застройки жилыми домами оставалось место по красной линии самого Невского проспекта. В последующие годы здесь появились два дома, в разрыве между которыми, в небольшом отдалении от Невского проспекта, можно видеть Армянский храм. Первый дом, с левой стороны, получил № 40 и сооружен предположительно архитектором Егором Тимофеевичем Соколовым в 1794–1798 гг. в стиле классицизма для коллежского советника И.Л. Лазарева. Для справки отмечу, что соседний дом № 42 построил в 1771–1775 гг. архитектор Ю.М. Фельтен, также в стиле классицизма. Два раза он подвергался реконструкции: в 1835–1837 гг. архитектор А.И. Мельников надстроил один этаж, а в 1907–1909 гг. архитектор А.И. Таманов переделал планировку и интерьеры дома.

Оба дома имеют общее название – дома Армянской церкви, а рассматриваемую нами постройку чаще всего называют по имени его первого владельца – графа И.Л. Лазарева.


Дом И.Л. Лазарева. Интерьер зала


Трехэтажное строение по главному фасаду дополнено на уровне третьего этажа балконом с чугунной витой решеткой. Цокольный этаж выделен рустом и отделен от верхнего междуэтажным карнизным поясом. Оконные проемы в большинстве лишены декора, хотя до нашего времени сохранились любопытные исторические барельефы конца XVIII в. над окнами третьего этажа. Над балконной дверью можно видеть небольшой декоративный фронтон – сандрик. Завершает постройку карниз, продолжающийся и по боковому фасаду, выходящему в проезд к Армянской церкви. В остальном эта часть дома не имеет никакого декора, а лишь повторяет общую архитектурную линию лицевого фасада.

Из исторических интерьеров наиболее значимым и интересным в доме Лазарева в наши дни остается Белый зал, тогда как большая часть исторического убранства утеряна.

Прежде чем продолжить знакомиться с историей этого дома, присмотримся к семье Лазаревых, остававшихся собственниками здания до самой революции.


И. Л. Лазарев


Первым Лазаревым в России был персидский армянин из города Новая Джульфа Лазарь Назарович Лазарян, обосновавшийся в Москве в середине XVIII в. Успешный купец, Лазарян занимался разными делами, но прославился торговлей драгоценностями, благо связи на Востоке позволяли вести успешную торговлю дорогим и красивым товаром. Его сын Ованес (Иван) родился в 1735 г. еще в Персии, переехал с отцом в Россию, а повзрослев, решил начать собственное дело, отправившись на берега Невы, в столицу, с небольшой, но достаточной для нового предприятия суммой. Поселился молодой торговец у сестры отца, вышедшей замуж за Григория Сафразовича Ходжеминасова, который, ко всему прочему, всячески помогал торговому предприятию Ивана, особенно первое время.


Алмаз «Орлов»


В России во все времена большие состояния делаются за счет казны, и история И.Л. Лазарева в этом отношении не стала исключением – знакомства с гвардейцами И.Г. и Г.Г. Орловыми, фаворитом Г.А. Потемкиным и князем А.А. Вяземским обеспечили наилучшие условия для извлечения барышей. Кстати, указанные господа и сами участвовали в некоторых коммерческих операциях Лазарева, получая немалый доход. Тут вспоминается история с монополией поставки медных денег из Екатеринбурга в столицу и провинцию, причем перед этим был искусственно создан дефицит монет, так что огромный спрос позволил Лазареву и компании получить 300 процентов прибыли.

С именем Ивана Лазаревича связывают и появление в России алмаза «Орлов», купленного в Голландии за 400 тысяч флоринов. История камня полна вымыслов и загадок. По легенде, у Лазарева бриллиант приобрел Григорий Григорьевич Орлов, подаривший его в 1773 г. императрице Екатерине II в знак примирения – государыня уже отставила своего фаворита. С тех пор, а вернее, с 1784 г. «Орлов» украшает императорский скипетр. Но этот рассказ, скорее всего, лишь легенда. Наиболее правдоподобной нужно считать иную версию появления этого камня в России. Бенефициарами покупки выступали сам граф Орлов или даже Екатерина II, не желавшая публичности при таких огромных расходах. Оплату произвели из государственной казны в четыре приема, а в качестве благодарности императрица позволила назвать камень именем бывшего любовника.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное