Андрей Другов.

Любовь и война



скачать книгу бесплатно

© Андрей Другов, 2017


ISBN 978-5-4474-7232-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шёл Тысяча Девятьсот сорок третий год. Только что отгремела Сталинградская Битва.. До Курской битвы был ещё месяц. До Победы было ещё очень далеко. Шло лето. Июнь 1943 года. По обочине дороги шло переформированное подкрепление на фронт, в составе усиленной роты. Во главе колонны на коне ехал командир роты, уже повоевавший фронтовик-капитан Белозёров Михаил Николаевич. Высокого роста под сто восемьдесят сантиметров, грубое, обветренное лицо, глаза светло-коричневые, нос правильной греческой формы, брюнет с усами.

На груди были ордена«Красного Знамени», «Красной Звезды», два ордена «Ленина» и медаль «За отвагу». В колонне было видно много безусых юношей. Лишь изредка появлялись лица повоевавших солдат. Рота возвращалась после отдыха и переформирования на фронт. Большинство было вооружено трехлинейками, были видны и автоматы ППШ. Над колонной раскачивались ручные пулемёты. Везли на двуколках два пулемёта «Максим». Впереди колонны шли ротные запевалы. Было весёлое настроение.

Можно было говорить о том, что мы не только отступать умеем, но и бить фашистскую гадину, и бить сильно. После Сталинградской Битвы, появилась уверенность в своих силах. На синем небе – полыхающее огнём июньское солнце да редкие, развеянные ветром, белые облака. А по сторонам – словно вымершая от жары степь: высохшие травы, неясно блистающие солончаки, нечетко выглядящие дальние курганы и такая тишина вокруг, что издалека слышны трели жаворонков и посвисты сусликов. Ветер вылизал дорогу, начисто убрал и унёс пыль. Неожиданно гулко зазвучали на земле до этого почти неслышные, тонувшие в пыли шаги. Уже виднелось село Мгловка – село числом сто пятьдесят изб, окружённых садами, кое-где виднелись сожжённые дома– и широкая степная речка. «Товарищ капитан, когда отдых, а то идем-идем уже восемь часов без перекура» -раздался весёлый голос из колонны. «Сейчас, дойдём до наших, и отдохнем. Михайлов это ты что ли?» «Я, товарищ капитан, есть уже охота. Кишка кишку допрашивает уже». «Разговорчики в строю, прекратить, а то не посмотрю, что ты со мной с сорок первого года. Не баламуть молодёжь мне». «Сейчас ребята, отдохнем, деревня уже виднеется, где свои, там и отдохнем, пообедаем. Ротная кухня и снабженец там уже, выехали раньше нас». Молча шагавшие бойцы, оживились. Послышались голоса: – «Должен бы привал тут быть». – «Ну, а как же иначе, отшагали с утра километров сорок» Сзади колонны кто-то звучно почмокал губами, сказал сиплым голосом– «Холодной водицы по полведра бы на брата». Миновав сожжённую ветряную мельницу, вошли в село. В селе где-то прокукарекал оставшийся в живых Петух – хитрец, избежавший попадания в суп или на второе. За палисадниками сонно склоняли головки разнообразные цветы, чуть приметно шевелилась белая занавеска в распахнутом окне. На площади, густо заросшей лебедой, снова умолкли, оборвались мерные шаги пехоты.

Слышно было только, как шаркают по сапогам поникшие, тяжёлые метёлки травы, да к удушливому запаху пыли примешался аромат доцветающей и сохнущей лебеды. Во дворах, вплотную к стенам сараев, стояли автомашины медсанбата, по улицам ходили сапёры, доверху нагруженные трёхтонки везли по направлению к речке свежераспиленные доски, в саду, неподалёку от площади, расположилась зенитная батарея. Командир восемнадцатого стрелкового полка встретился возле избы, где адьютант поливал ему на руки. Он проводил утреннее умывание. Адьютант поливал ему бережно, экономя тёплую воду. Офицер был полураздет. На поясе было завязано вафельное белое полотенце, загорелые, мускулистые руки бережно проводили по лицу, обмывая водой лицо. На теле, покрытом шрамами от ранений, были видны капельки воды. Закончив утреннее обмывание, полковник развязал полотенце, которое было обёрнуто вокруг талии, и начал обтирать тело и лицо, одновременно массируя поверхности. Одел майку. Снял с изгороди поглаженную гимнастёрку с погонами полковника, надел гимнастёрку. Перепоясался портупеей. Затем офицерскую фуражку. Представим нашему читателю товарища полковника-Звали его Владимир Алексееевич Арбатов. Происходил он из разночинцев, отец бывший военный, да, по сути, по всей родословной у него все предки служили Российской Империи, дослуживались до средних офицерских чинов-но выше полковника, так никому и не доводилось дослужиться. Родом из славного города Санкт-Петербурга. Внешность у него была плотного телосложения, высокого роста. Рост сто восемьдесят сантиметров. Лицо овальное. Нос картошкой. Под носом были красивые усы, глаза темно-зеленые. На лице был с правой стороны шрам от удара шашкой, который вёл от виска ко рту, который получил ещё в первую мировую войну. Перед самой войной в тысяча девятьсот тридцать седьмом году довелось по доносу посидеть в «Зоне» по политической статье– «пятьдесят седьмая» восемь лет, но сердцем не озлобился, не затаил зла на свою родину-Россию, Советский Союз.,и в самом начале Великой Отечественной войны в связи с острой нехваткой высококвалифицированных кадров-офицеров. Был выпущен из «Зоны» и направлен на фронт офицером в чине старшего лейтенанта в тысяча девятьсот сорок первом году– осенью. Белозёров остановил коня, слез и привязал к коновязи. Оправился, смахнул пыль с сапог, подтянулся и строевым шагом подошёл к командиру полка.

«Товарищ полковник Владимир Алексеевич, разрешите доложить сто тридцать седьмая рота восемнадцатого стрелкового полка, прибыла в точку назначения. Деревня Мгловка Белгородской области». «Давай Михаил Николаевич, располагай свою роту, пока что на улице и заходи ко мне, как раз обед».

Через пять минут, Михаил Николаевич отдав команду о расположении роты на отдых, отдал приказ старшине накормить людей и раздать «наркомовские» и нуждающимся сигареты. Постучал в дверь дома, где находилось командование полка. «Да-да Михаил Николаевич, заходи». На обеденном столе стояла кастрюля с супом, и нарезанный ломтями ржаной хлеб, лежали очищенные луковицы лука, перья зелёного лука, клубни чеснока и свиное сало. Рядом стояли два гранённых стакана с «наркомовскими». Поставили второй обеденный прибор для Белозёрова. Пообедав. Приступили к обсуждению задач.

Убрав со стола, и постелив штабные карты, приступили к обсуждению планов.

«Ну, сегодня моего начальника штаба не будет. А равно как комиссара полка и особиста. Нет сегодня их здесь. Придётся мне самому знакомить тебя с твоей задачей. Ну, смотри Михаил Николаевич вот наша высота сто девяносто шесть, я твою роту отправляю туда. Да заодно сменишь сто сорок пятую роту. Михаил Николаевич, у тебя сейчас свежий состав, так что я тебя поставлю на самый тяжёлый участок полка, а то и армий. Командование армией, приказало укрепить участок армий, на высоте сто девяносто шесть. Оборону примешь у сто сорок пятой роты, на высоте сто девяносто шесть, внизу немцы. В последнее время проявляют там активность, присмотрись там, разведку поглубже к немцам в тыл, да у тебя и самого опыт есть по этим делам. Эта высота очень важна как для нас, так и для фашистов. В своё время при взятий высоты положили там много бойцов, так что необходимо держаться за высоту, держаться. Понятна задача! Завтра пойдёте с утра на смену. А сейчас временно расквартируй свою роту и отправь вестового до командира сто сорок пятой роты. Дам взвод бронебойщиков в команду. Желаю удачи. До свиданья». «Владимир Алексеевич, а командир сто сорок пятой роты -Симонов Алексей Федорович? Давно его не видел. К черту. До свиданья». «Да он Симонов Алексей Фёдорович».

В этот момент в дверь постучали, и вошла девушка. «Принимай, новую санинструкторшу, как раз твоя землячка, из Москвы, младший сержант Смирнова Татьяна Васильевна». «Товарищ полковник разрешите обратиться к товарищу капитану —обратилась девушка, и вслед за разрешением полковника обратилась к капитану-«Товарищ капитан, младший сержант Смирнова Татьяна Васильевна». Представилась молодая, высокая и стройная, элегантно одетая красивая блондинка с синими, лучезарными глазами в хромовых сапожках. Она была одета в зелёную гимнастёрку и тёмную, тщательно выглаженную юбку. У неё было овальное лицо. Носик пуговкой. На щёчках ямочки. Когда улыбалась, у неё образовывалась очаровательная улыбка, показывая ровные, белоснежные зубки. Волосы мягкими, волнистыми волнами опускались по бокам головы, спадая на плечи, прикрывая погоны младшего сержанта. «Товарищ капитан. Мне нужна подвода для перевозки медикаментов, специального инвентаря и мебели. Мебель– санитарные комоды, раскладушки, стол и табуретки». «Понятно, постараемся обеспечить».

«Товарищ полковник, разрешите уйти» -и, откозыряв, капитан и младший сержант вышли в дверь -и длинным коридором вышли на улицу. Пошли по улице. «Колька» -позвал Михаил Николаевич ординарца. «Я, здесь товарищ капитан, тут нам, нашей роте отвели дома переночевать, мы уже начинаем разводить ребят по домам». -отдал честь маленький, юркий старший сержант. Его внешность была черноволосый с проседью в волосах, лет тридцати. Глаза светло-коричневые. Пилотка на голове сидела залихватским образом, набекрень. На груди медаль «За отвагу». «Колька» —ещё раз произнёс капитан.-«Ребята пообедали? Продолжайте расквартировывать личный состав по свободным домам.. Найди телегу с лошадью и ездового для младшего сержанта. Она будет отвечать за медицинское обслуживание в нашей роте. Познакомь Татьяну Васильевну с её подчиннёными санитарами -их у нас трое санитаров. Давно просил товарища полковника о санитарном инструкторе. Предупреди всех офицеров, подьём завтра полтретьего на построение. Чтобы фрицы не пронюхали, что на смену пришли. До завтра, Татьяна Васильевна. Да, кстати, найди мне старшину-снабженца. Я буду здесь. Посижу вот на скамейке, в теньке, под яблоней. Всех сюда». «До свиданья». -одновременно вымолвили капитан и младший сержант. Постоял на улице, закурил. Проводил глазами девушку. Пока ждал, несколько раз перекурил, обдумывая все планы и все услышанные сегодня слова. Через полчаса к нему подошёл лейтенант. Мужчина, полненький, с лысиной на голове -в очках. Высокого роста. И представился. «Здравствуйте, я Бахромеев Сергей Вадимович. Командир взвода бронебойщиков. По приказу товарища полковника. В ваше распоряжение». «Здравствуй. Я капитан Белозёров Михаил Николаевич. Вы очень нам нужны будете в бою.. Поставь солдат на довольствие, у моего старшины. А вот и старшина кстати». «Товарищ капитан, а мне что делать» -сказал пожилой в годах, умудрённый жизненным опытом, подошедший к ним старшина. Старшину в роте все звали уважительно Григорьич. Ему было сорок девять лет. Его внешность была среднего роста, худощавый, но мускулистый. Квадратное морщинистое лицо. Тёмно-синие глаза смотрели с хитрецой, как бы говоря – «Ну-ка, что ты выкинешь, какое коленце отчебучишь». Родом из крестьян. Домовитость и хозяйственность были присущи этому человеку. «Григорьич, возьми на складах побольше боезапаса, сухпайков, курева и все остальное -и не забудь, нам придали взвод бронебойщиков. Ну вообще загрузись по полной. Вот познакомься командир бронебойщиков лейтенант Бахромеев Сергей Вадимович».

Свечерело через три часа. Выставив дозорных, в роте поужинав пораньше легли спать. Михаил вскоре проснулся. Посмотрел через окно. Предутренняя темнота. Было по ночному прохладно. Ветерок шевелил листья яблони. Где-то неподалёку ворковала голубка, и, заглушая её, работал мотор трактора. В саду пахло засыхающей травой, дымом и пригорелой кашей. Около полевой кухни, широко расставив кривые ноги, стоял солдат. Он курил и лениво переругивался с толстым поваром, в белом халате и колпаке.– « Снова каши с тушёнкой наварил, черпак? Никак опять американская тушёнка. Лучше бы второй фронт открыли». – «Опять. А ты не ругайся, баламут» – «Вот где у меня сидит твоя каша, понятно?» – «А мне наплевать, где она у тебя сидит». – «Ты не повар, а так, черт знает что. Никакой выдумки не имеешь, никакой хорошей мысли у тебя в голове нет. Неужели ты не мог в этом селе овцу или свинью выпросить так, чтобы хозяин не видал? Свежее мясо оно всё-таки получше будет. Чем консервы. Щей бы хороших сварил, второе сготовил. Побаловались бы горячим». -« Слушай Петя, а ты случайно не эгоист, а то слыхали мы таких. А ты видел, сколько домов в селе сожжено, наверняка фашисты при уходе разграбили всё подчистую. А не они так наши передовые части, оставшиеся без продовольствия. Нам самим надо помогать местным жителям. А ты говоришь свинью или овцу. Стыда у тебя нет, как я погляжу». – «Неделю, кроме пшённой каши, ничего от тебя не получаем, так делают порядочные повара? Сапожник ты, а не повар!» – «А тебе что, антрекота захотелось? Или, может, свиную отбивную?» – «Из тебя бы отбивную сделать! Больно уж материал подходящий, разъелся, как комендант!» – «Ты поосторожней, Петька, а то ведь у меня кипяток под рукой… В медсанбат-то ходил?» -" Ходил». – «Ну и что?» – «А ничего. Просто прогулялся по селу». —«Чего же ты гулял?» Петров притворно зевнул, помолчал. Улыбающийся повар -по фамилии Кондратюк, подбоченясь, смотрел на него, ждал ответа. —«Так просто ходил, знакомых искал» – равнодушно сказал Петров. —« А там одна была славненькая… Не клюнула?» – «Я и не старался, чтобы клюнуло». – «Ну, ты это брось! Я видел, как ты сапоги травой начищал, и медаль свою тряпочкой надраивал. Не помогла, стало быть, и медаль? Да и как она тебе поможет? Будь у тебя, допустим, ордена, вон как у капитана нашего тогда другое дело, а то, подумаешь, невидаль – медаль за отвагу! Там, браток, не с такими орденами попадаются». – «Дурак, – беззлобно сказал Пётр Михайлович Петров, но его звали все просто Петька – Говорю тебе, что и в мыслях ничего не держал, а так просто прошёлся по селу. После твоих харчей не очень-то разгуляешься. Последнее время я до того отощал, что даже супругу во сне перестал видеть». —«А что же тебе снится, герой?» – «Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши. Фашисты чёртовы снятся». «Охота им языками трепать», – подумал Михаил и приподнялся, расправляя затёкшие руки. Через десять минут, одевшись в обмундирование, снаряжение и проверив личное оружие-пистолет ТТ., и автомат ППШ, Михаил вышел на построение роты. Построилась рота недалеко от фонарного столба с лампочкой. «Смирно-скомандовал громким голосом дежурный по роте старший лейтенант Жеглов Павел Григорьевич-товарищ командир, рота построена, отсутствующих нет. Взвод бронебойщиков построен». «Да тише ты, оглушил совсем. В других подразделениях спят люди. Так что, тише». Подошёл к строю солдат. «Здравствуйте товарищи бойцы. И пожалуйста, тихо». «Здравствуйте, товарищ капитан» -вполголоса поздоровались солдаты. «Налево, шагом марш». И потянулись из деревни. Сначала колонна солдат. Потом обоз нагруженный, под завязку. Состоящий из семи тележек, нагруженных по полной. Колёса телег были обёрнуты ветошью, что бы убрать лишний шум. Ступицы всех телег были смазаны. В конце обоза ехала двуколка, на которой сидели санинструкторша и ездовой. Двуколка как раз проезжала под электрической лампочкой, висевшей на столбе. Татьяна Васильевна встретилась глазами с Михаилом и улыбнулась. Михаил улыбнулся в ответ. Он сел на свою лошадь, которую к этому времени уже взнуздал ординарец, и держал её под уздцы. От деревни Мгловка до высоты было два километра. Выйдя из деревни ещё затемно, быстрым темпом преодолели расстояние. Высота эта была господствующей на этой территории. Холм был большой, широкий. Росли деревья и кустарники. Возле северного склона холма текла спокойная, вся заросшая в ивняке и камышах река. На самом холме, были выкопаны окопы. Сначала окопы копались с северной стороны фашистами для обороны от наступавших советских войск. Обустраивались немцы капитально, с блиндажами и укрытиями от обстрелов. Были два дота. Но все это не помогло, когда советские войска штурмом, с нескольких атак овладели высотой. Потом к ним добавились уже наши окопы с южной стороны. Окопы соединили для круговой обороны. С той поры предпринимались фашистами неоднократные попытки отбить холм. Рота подошла к холму и стала подыматься вверх по склону. Навстречу вышел капитан Симонов Алексей Фёдорович, он был черноволосый, с горбатым носом и покатым лбом. На груди висели два ордена Ленина и орден Красной Звезды. Также висели нашивки о том, что он был тяжело ранен. Михаил Николаевич остановил лошадь, слез и весь оставшийся путь проделал пешком. На дороге, ведшей на холм, капитан Михаил Николаевич Белозёров и сменяемый командир роты встретились. Офицеры обнялись. «Здорово чертяка, как живешь, поживаешь. Не стал здесь дикарём, с марта не виделись». «Здравствуй. Тебя, что ли на смену ко мне. Пойдём, покажу все и рассказу». Офицеры пошли по окопам. «Смотри, Миша здесь вот удобно будет расположить точку для пулемёта «Максим» и вот здесь другую. Здесь батарею для семьдесят пятых, её мне обещали дать в усиление. Устал, честно сказать. Давно говорили что сменят. Сейчас немцы в последнее время активизировались. Чую, что будет что-то большое. Так что мой совет. Окапывайся и сосредоточь свои усилия на этих направлениях. Пойдём, выпьем по сто грамм за встречу». Войдя в блиндаж, сели за стол. Блиндаж представлял собой перекрытое сооружение. Крыша была изготовлена из брёвен положенных в несколько слоев. Между рядами брёвен была накидана земля и утоптана. Зашли в сам блиндаж. Он представлял собой несколько комнат соединённых между собой переходами. В самой большой комнате. В правом углу от входа располагался очаг-печка, устроенный из перевёрнутого большого бака, в одной из стенок которого были прорезаны дыры для растопки и трубы, в который выходил дым от сгоравших дров который вёл через дыру в потолке блиндажа. На баке в это время в чайнике и кастрюле готовилась еда-чай, и вермишелевый суп с мясом из тушёнки. В этой же большой комнате находился большой стол на несколько человек, рядом находилось пять деревянных табуреток. Стол был застелен газетами, на газетах стояло несколько обеденных приборов со столовыми ложками и кружками. В обеденной тарелке был уже нарезанный хлеб большими кусками. Лежали луковицы лука, клубни чеснока и зелёный лук. Лежало несколько кусочков сахара. Чувствовалось заботливая рука ординарца Симонова. В левом ближнем углу хранилось оружие и боеприпасы, развешанные на гвоздях, вбитых в бревна, которые стояли вертикально, врытые в землю. В правом дальнем углу комнаты лежали личные вещи, снаряжение. В двух соседних комнатах стояли две металлические кровати, доставшиеся в наследство от фашистов. Они были застелены. «Здравия желаю, товарищ капитан "-поприветствовал ординарец Симонова, по имени Григорий. «Григорий-позвал своего ординарца капитан Симонов-давай к чаю что-нибудь. Конфет каких-нибудь достань, карамелек. Печенья. Где моя фляжка с «Неприкосновенным запасом». Михаил, завидую я тебе. Тебе все лучшее достается, вот и санинструктора девушку отхватил, красавицу и умница видать. Жаль ухожу на отдых, а то познакомил бы меня. А то все время у меня санинструктора мужики. Григорий, собирай вещи уходим на переформирование и отдых. Ну давай за встречу». «Ну, давай двинем. Желаю отдохнуть хорошо. Подлечись».

Через два часа сменив сто сорок пятую роту, расставив дозорных и велев поглубже закапываться в землю.,отрыть окопы для дополнительных огневых точек. Замаскировали все огневые точки от обнаружения фашистскими разведывательными самолетами. Зашёл в блиндаж к санинструктору. Блиндаж был устроен капитально. Блиндаж представлял собой перекрытое сооружение. Крыша была изготовлена из брёвен положенных в несколько слоев. Между рядами брёвен была накидана земля и утоптана. Он представлял собой одну большую комнату. В этой комнате. В левом углу от входа располагался очаг-печка, устроенный из перевёрнутой большой канистры. В одной из стенок которого были прорезаны дыры для растопки и трубы, в который выходил дым от сгоравших дров, который вёл через дыру в потолке блиндажа. Стоял большой стол застеленный клеенкой. На столе в это время стоял алюминиевый чайник, из носика чайника выходил пар. Возле чайника стояли кружки и тарелки чисто вымытые. Возле них лежало несколько чистых столовых и чайных ложек. На маленьком блюдце лежало несколько кусков сахара. В большом корпусе от мины стояли несколько нарванных цветов-среди них были васильки, ромашки, коровяк, смолка и колокольчики. Возле стола было пять табуреток. В комнате на полу было чисто убрано и подметено. Возле стены справа от входа стояла застеленная кровать саниинструктора. Возле стены напротив входа стояли впритык две скамьи и три тумбочки. На них было аккуратно сложены шерстяные одеяла, шинели. На тумбочках лежали в разобранном состоянии бинты, вата, разные лекарства и гипсовые повязки. Так же были кюветы, баночки, склянки. На чистой простыне лежали инструменты для первой медицинской помощи в случае ранений и разных непредвиденных обстоятельств. При появлении капитана санинструктор привстала с табуретки, где в это время сидела. «Здравия желаю, товарищ капитан». -приветствовала младший сержант. «Сидите, сидите. Ну как вы здесь, устроились, раненых, удобно ли здесь будет располагать» -откозыряв в ответ, промолвил капитан. «Да нормально, всё расставила, как учили. Да и опыт имеется». «Ну, землячка, рассказывай о себе, кто такая? Откуда именно из Москвы? Что заканчивала перед войной?» «Из Москвы, с улицы Урицкого, тридцать восемь, квартира девяносто семь. Училась на метеоролога, хотела попасть на Северный полюс. Посмотреть что там. Да вот пришлось подучиться на санинструктора. Перворазрядница по лёгкой атлетике. Отец —майор НКВД, мать домохозяйка. Я слышала вы Михаил Николаевич, с тысяча девятьсот пятнадцатого года». «Да правильно слышали, сам я тоже из Москвы, с улицы Карла Маркса. Учился на учителя физики и математики.,после действительной поступил. Повоевал на Советско-финской войне. Хотел педагогом стать, да не успел закончить, детей думал учить-это же прекрасная работа, я считаю так -самая прекрасная. Смотришь на детей, глаза у детей, такие любопытные, всё хотят знать, разобраться, что к чему и как, какие законы действуют, во все вникнуть, а тут война. В сорок первом ушёл на фронт добровольцем. Можете меня просто Мишей, Михаилом звать. Тут недалеко речка есть. Так что если желаете, можете искупаться. И девушка вы красивая, желательно поменьше вольности по этому вопросу». « С этим вопросом можете и не подходить, я девушка на этот счёт строгая. Могу и двинуть по сопатке. Не люблю лёгкого поведения. Воспитана так». «Ну и хорошо, отдыхайте. До свиданья».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное