Андрей Бехтерев.

Реанимация



скачать книгу бесплатно

Медицинская необходимость в заморозке Горца, может и была, но казалось, что врачам просто не на ком было протестировать чудо-машину. Горца заморозили по пояс и аппарат был выключен. То ли потому что дальше морозить было нельзя, то ли потому что надоело. Аппарат увезли. Только сейчас Рома смог посмотреть на больного. Заморозка не была абстрактной. Горец действительно был покрыт по пояс слоем льда.


В палату вошла невысокая симпатичная женщина лет 40. Она подошла к Роме и села на край кровати.

– Вы меня помните? – спросила она.

Рома ее не помнил, но на всякий случай взял паузу.

– Не помню, но тут много людей ходит, а у меня плохая память на лица.

– А вчера вы мне сказали, что у вас глаза забиты пенопластом и вы ничего не видите.

– Да? – удивился Рома. – Вы – психиатр?

Женщина кивнула и улыбнулась.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Только…

– Что?

– Лежать устал. А так все хорошо.

Психиатр стала задавать вопросы. Рома сказал фамилию, имя, отчество, адрес прописки. Он все помнил.

– У вас был классический алкогольный делирий, – заключила психиатр.

– Белая горячка?

– Да.

– Я сам догадался. У меня были глюки, галлюцинации, то есть.

«Ро-о-ма», – тут же пропела ему в ухо эльф, но Рома не подал виду.

– Значит сейчас все хорошо? – спросила врач.

– Да. Я в сознании. Всё помню. Все понимаю, – ответил больной. – Может меня сегодня выпишут?

– Нет. Завтра. Отдыхайте пока.

Психиатр встала.

– А что я говорил, когда бредил? Как вы сказали? – остановил ее Рома.

– Вы говорили, что у вас глаза забиты пенопластом и еще, что вам 64 года.

Психиатр улыбнулась и ушла.

«64 года – это много. Блин, этого я совсем не помню. Я хоть в сознании был? Наверное, да, раз беседовал. Что ж я там наговорил-то? Ничего, Ромка, тебя выпишут, и ты больше никогда их не увидишь и что бы ты не говорил останется в прошлом».


Тем временем в палате появилась новая санитарка. Точнее она была с утра, но Рома только сейчас обратил внимание насколько она хороша. А она была просто прекрасна. Прекрасна не внешне и не внутренне. Просто у нее было фантастическое качество, казалось бы, не возможное в этих стенах – она была заботливой. Ее звали Клава. Она никуда не торопилась и никуда не пропадала надолго. Она всех помыла, перестелила, следила за лекарствами. У нее можно было спросить сколько времени, холодно ли на улице. Она даже дала Роме воды в стакане. Рома выпил залпом. Глотать было больно из-за трубки, но вкус воды был удивительным.


К вечеру снова включилось глючное радио. Правда, репертуар сменился. На смену бабкам и казакам пришел хор Турецкого. Насколько он имел отношение к реальному хору, Рома так и не понял. Скорей всего никакого. Если казаки и бабки были очевидным глюком, то хор Турецкого был снаружи и доносился откуда-то сверху, над головой. Словно один из медицинских приборов поймал FM волну.


Что бы как-то себя занять Рома стал вспоминать что с ним произошло и насколько из этого можно сделать книжку.

Воспоминаний была гора и Рома боялся, что к тому времени когда он сядет писать, все позабудется. Особенно жаль было тексты песен. В нормальном состоянии непросто будет такое сочинить. Рома попросил у Клавы ручку и листок бумаги, «если это не запрещено».

– Зачем? – спокойно спросила Клава. – Вообще-то у меня нет ручки.

– Да просто записать кое-что что бы не забыть. Но если нет, то и не надо.

Рома заметил во взгляде Клавы напряжение. До Ромы дошло, что все смотрят на него, как на сумасшедшего, что вполне объяснимо после вчерашнего.

«Успокойся. Молчи и не шевелись. Упрячут в дурдом. Ничего не требуй, ничего не проси. Рот не открывай вообще. Иначе останешься здесь навечно. Ты – больной. Ты – кровать. Лежи и не вякай», – приказал он себе. Тут же ему захотелось сказать Клаве, что «он больше не будет ничего просить, будет лежать, как кровать», но успел прикусить себе язык.

– Рома, Ро-о-ма-а. Пока-пока-а-а, – пропела эльф и больному показалось, что он заметил краешек ее крыльев.


Рома рассматривал потолок, когда во входную дверь позвонили. Был будний день, поэтому звонили нечасто. По коридору в сторону двери пробежала Татьяна Владимировна. Потом были шаги в обратную сторону. Вскоре в палату вошла Вера. Она остановилась в двух шагах от Роминой кровати. Татьяна Владимировна стояла за ней. Рома почти не удивился, увидев свою жену. Он давно ее ждал.

– Только одну минуту, – сказала врачиха.

– Привет, – сказала Вера. Она была серьезной.

– Привет, – заулыбался Рома, – а я видишь.

Рома стал показывать на провода, торчащие из него.

– Как самочувствие? – спросила Вера

– Хорошо. Завтра должны выписать. У меня тут телефона нет. Позвонить не могу. Ты с Лизой сходила на елку?

– Сходили?

– Ладно. Всё, – неожиданно сказала врачиха. Минута явно не прошла.

– Почту мою посмотри. Напиши, что я в больнице, что скоро выпишут, – протараторил Рома, пытаясь вспомнить, что еще сказать.

– Я уже всем ответила, – сказала Вера, собираясь уходить.

– Молодец.

– Мне надо идти.

– Пока.

Вера повернулась и ушла.

– Счастлив теперь? – с улыбкой спросила Клава. Она во время свидания стояла у железного шкафчика.

Рома кивнул.


Когда был уже глубокий вечер и хотелось спать, с Ромой случилась авария. Дело было так. В капельнице кончился раствор. Клава куда-то вышла и Рома решил ей помочь. Он скрутил гайку с катетера на шее, чтобы отстегнуть провод. Но гайка оказалась не той и Рома быстро прикрутил ее назад. «Хватит дергаться» – зло сказал он себе и тут же почувствовал что-то липкое на ладони. Рома посмотрел и увидел кровь. Рома заерзал на кровати и обнаружил, что лежит в лужи крови. Похоже, она вылилась из артерии, пока он крутил гайки. «Блин! Ты что делаешь! Тебя же не выпустят!» – испугался Рома. «Все же было хорошо. Зачем ты это сделал? Что тебе не лежалось?» Рома стал паниковать, хотя понимал, что паниковать нельзя ни в коем случае. Рома стал заталкивать простынь под себя, но крови было слишком много.

В палату забежал Арапчонок. Так Рома прозвал про себя маленького кудрявого врача восточной внешности, который уже второй день бегал по реанимации. Он был молодой, похож на интерна. Арапчонок уже несколько раз заходил в палату и спрашивал у всех, как дела. Заметив вопросительный взгляд Ромы, он подошел к нему.

– Я тут чуть разлил случайно это, – стал бормотать Рома, показывая на кровь. Арапчонок, увидев кровь, нахмурился.

– Так. Лежи и ничего не трогай.

– Может убрать как-то, что б никто не увидел.

– Так. Слушай меня. Лежи и ничего не трогай, а то останешься тут навсегда, – решительно сказал он и ушел.

Рома понимал, что надо просто лежать, но это было сложно сделать. Он несколько раз хотел окликнуть медсестёр или врачей, проходящих по коридору, еле сдерживался.

Потом пришла Клава и стала перестилать больных. Подойдя к Роме и увидев кровь, она ничуть не удивилась, просто побросала старую постель в мешок, помыла теплой тряпкой тело Ромы и перестелила постель. Рома чувствовал себя спасенным.

– Спасибо большое, – сказал он Клаве. Клава улыбнулась в ответ. Рома хотелось долго и много благодарить спасительницу, но он твердо решил больше 2-х слов за один раз не говорить.


Потом был долгий вечер. Персонал отмечал Новый Год. Пару раз в палату заходил пьяный Дед Мороз. Бомж называл его «братом» и просил выручить. Дед Мороз обещал помочь, но так и не вернулся. Кинул, короче. Потом Рома уснул.

15. Реабилитация лузера

Когда Рома проснулся была ночь. Свет был выключен, только в коридоре горел неярко. В палату вошел Алексей.

– Как ты? – спросил он Рому, увидев, что тот не спит.

– Нормально, – ответил Рома.

Алексей с пониманием кивнул. Он что-то взял со шкафчика и вышел в коридор. Алексей ушел в соседнюю комнату. Судя по голосам там была медсестра и, они были вдвоем. Они долго разговаривали и, похоже, выпивали, отмечали Новый год. Рома не слышал их беседы, только время от времени до него долетали обрывки фраз. Но потом разговор пошел на повышенных тонах. Медсестра стала смеяться над Алексеем. «Да ты, лузер! Чего ты достиг? Посмотри на Серегу, это я понимаю, а ты?» Короче, обыкновенный бабский треп. Видимо у них были близкие отношения. Вспоминая доносившееся до него обрывки разговора, Рома решил, что Алексей предлагал барышне руку и сердце и получил отказ. «А может быть руку или сердце на выбор. Ха-ха. Или начать с Нового года жить вместе. Или просто переспать однажды. Или перепихнутся по-быстрому, пока нет никого. В любом случае, облом».

Тут в соседней комнате раздался грохот. Похоже, Алексей вышел из себя. Учитывая его габариты, это могло быть разрушительно. Медсестра тоже вошла во вкус. «Ну, давай, герой, ударь меня. Что еще ты можешь?». Алексей выскочил в коридор и через мгновение появился в палате. На его глазах блестели слезы. Руки были сжаты в кулаки. Он был в невменяемом состоянии. Рома напрягся.

– Эй ты. Мне плохо, – крикнул из угла бомж. Алексей резко развернулся в его сторону. «Сейчас забьет его до смерти. С такими кулаками и силу применять не надо», – подумал Рома. Алексей сдержался и вернулся к шкафчику.

– Сейчас. Сейчас ты узнаешь меня, – бормотал Алексей. Звучало зловеще. Медбрат вытащил откуда-то большую банку с жидкостью, и набрал большой шприц. Потом ловко перетянул себе руку жгутом и сделал инъекцию.

– У меня 15 минут. Успею, – пробормотал он, бросая жгут в сторону.

«Офигеть, он себя убил? Черт!» – испугался Рома.

– Эй, ты, козел. Сделай что-нибудь. Мне плохо, – продолжал кричать бомж. Алексей развернулся. Слезы у него лились из глаз. Взгляд был бешеным.

– Сейчас сделаю, – буркнул он, достал шприц, набрал в него раствор из той же банки, взял жгут и быстро пошел к бомжу.

«Блин, он и его сейчас убьет. Черт, что делать-то?», – еще больше испугался Рома.

Алексей быстро сделал бомжу инъекцию и подошел к Горцу. Горец спал. Алексей, кивнув сам себе, вернулся к шкафчику и набрал еще один шприц. «И его убьет. Как бы успокоить этого придурка. Наверное, лучше не дергаться. Может быть не заметит меня». Алексей воткнул шприц Горцу в живот, чуть выше заморозки. Звук был такой будто проткнули картонную куклу. Горец напрягся и издал нечленораздельный звук. Медбрат ввел раствор.

И тут он посмотрел на Рому. Их взгляды встретились.

– Не надо, – вслух сказал Рома.

– Что не надо? – зло улыбнулся Алексей. – Если б ты знал, что тебе не надо?

Медбрат, громко стуча тапками, протопал к шкафчику. Горец, привязанный ремнями к кровати, стал трястись. Бомж тоже стал вопить. «Блин, а как же книжка? Не может же все так глупо закончиться. Господи, мне же нужно книжку написать», – думал про себя Рома, поняв, что следующим убьют его. Он смотрел на спину Алексея. По ней бежали зеленые огоньки. Медбрат повернулся и снова посмотрел на Рому. Рома не отвел взгляд.

– Алеша, подними меня немножко, пожалуйста, – внезапно попросила новая больная, лежащая рядом с бомжом.

Медбрат с готовностью подошел к ней и поменял угол наклона кровати. Потом он подошел к Роме с пустым шприцом.

– Ты что делаешь? – испуганно спросил Рома.

– Хочу кровь взять. Очень люблю кровь брать, – выпучив глаза, сказал Алексей и отсоединив капельницу взял кровь через катетер.

Потом он вернулся к шкафчику и стал что-то заполнять в журнале.

– Как хорошо. Как мне нравится, – заорал вдруг бомж. Он стал кататься по кровати словно кошка в течке. Горец тоже воодушевился. Более того простыня там, где интимное место резко поднялась. У Горца была эрекция. Он заулыбался и стал стонать.

«Ёх ты, – с облегчением подумал Рома. – Похоже, я чуток ошибся. Это вовсе не яд. Что-то более интересное. Может себе попросить? Хотя лучше не надо».

Алексей, заполнив журнал, вернулся к медсестре в соседнюю комнату. После примирительного шепота пошли чмоканья, а следом характерные стоны и заскрипела кровать. Похоже, Алексей оказался не таким уж лузером.

16. Up!

Настало утро. Обход снова возглавляла Татьяна Владимировна. «Выписываем сегодня. Все у него хорошо», – сказала она про Рому. Рома улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. «Но подождите, – неожиданно вставил Арапчонок, тоже присутствующий на обходе, – Он же…» «Нет», – испугался Рома. Он не ожидал такой подставы. «Всё у него хорошо, – решительно перебила предателя Татьяна Владимировна, – Выписываем». Против выписки никто не возражал. Похоже, он уже намозолил тут всем глаза.

Потянулось время ожидания. Увезли бомжа, тетку напротив, а за Ромой никто не приходил. Рома хорошо помнил, чем закончилось прошлое ожидание и поэтому был предельно сосредоточен.

Было 31 декабря. Весь медперсонал стал собираться домой. За Еленой Сергеевной заехал муж и они поехали на какой-то прием. Одна за другой уходили медсестры. Все поздравляли друг друга с наступающим, смеялись, целовались. За Ромой никто не приезжал. Хор Турецкого гремел во всю мощь. «Рома, Рома. Пока-а-а-а» – пела эльфийская красотка. Объявилась скрипка, а чуть позже и флейта. Рома сжав руки в кулаки сначала считал до ста и назад, потом просто стал молится. «Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй», – повторял он, прислушиваясь к звонкам во входную дверь. За ним никто не приезжал…


Наконец, за ним приехали. Пришла Татьяна Владимировна с его медицинской картой. Нарисовался Арапчонок.

– А вы с меня это снимите? – спросил Рома, показывая на свои провода.

– Конечно, – сказал Арапчонок и стал «раздевать» Рому. Больше всего больной хотел избавиться от двух трубок: из носа и из члена. Но Арапчонок только отклеил от спины супер-пупер ампулу и отсоединил капельницу.

– И всё? – расстроился Рома.

– Сейчас уберу, – Арапчонок сбегал за каким-то устройством, напоминающим шприц и вытащил наконец трубку из члена. – А это пускай останется. В хирургии уберут, когда посчитают нужным.

Арапчонок показал на катетер на шее и трубку из носа. Катетер не сильно мешал, но трубка из носа была уже невыносима. Возражать было бессмысленно. Рома снова лег на кровать.

– Тебя еще не вылечили. В хирургии неделю-две полежать надо будет. И смотри не чуди там. Чуть что, тебя опять сюда вернут, – сказал Арапчонок, сдвинув брови.

«Да пошел ты», – ответил про себя Рома.

Пришел санитар и повез его на волю. Татьяна Владимировна на прощание махнула ему рукой, а Рома зачем-то послал ей воздушный поцелуй…


17. Новогодняя Хирургия

Романа привезли в туже палату, где он был до реанимации. Было тихо, как в раю. Где-то играл телевизор. За стенкой болтали пациенты. Но это не нарушало тишины, а наоборот делало ее более основательной. Ни казаков, ни бабок, ни хора Турецкого, ни эльфов, ни скрипачей – никого не было. Вся потусторонняя братия осталась в реанимации. Это означало что Ромины глюки были не его личными. Иначе они переселились бы в хирургию вместе с ним. Следовательно, версия о том, что на скрипке играет дух умершего в реанимации скрипача была не такой уж и неправдоподобной… Но Рома не стал развивать тему глюков. Было не до них. Ему не терпелось начать новую жизнь.

Как только транспортировавший его санитар ушел, Рома сел на кровати и осмотрелся. Состав палаты полностью изменился. Через кровать сидел чернокожий парнишка и тыкал пальцем в телефон. Напротив, закинув руки за голову лежал еще один темнокожий парнишка. Он ничего не делал. Просто рассматривал потолок. Рядом с ним сдвинув брови уткнулся в ноутбук молодой араб. Если бы не перебирающий свои пожитки обычный дядя лет 50 с синим носом, то компания выглядела бы совсем экзотично.

Удивляться было некогда. Рома поставил ноги на пол и обмотавшись одеялом решительно встал. Он пролежал 5 дней и по идее ему нужно было заново учится ходить, но не пришлось. Его только пару раз чуть качнуло, когда делались первые шаги, а так он спокойно держал равновесие.

Первым делом Рома подошел к окну. Снег выпал, но его было немного. Тут и там чернела земля. Рома стал ходить взад-перед по узкому проходу между кроватями. Каждый новый шаг придавал ему сил.


Вещи приносить ему никто не торопился. Рома решил напомнить о себе. Он высунул голову в коридор. В метрах 15 от палаты за стойкой регистратуры о чем-то болтали две немолодых медсестры.

– А где мои вещи? – громко окликнул их Рома, выйдя в коридор совсем. – Я – Бугаев из реанимации.

Медсестры недоуменно посмотрели на него.

– Смотри. Папуас, – сказала одна из медсестер другой, и они громко засмеялись. Рома замотанный в одеяло, босиком, взъерошенный, грязный, с трубкой торчащей из носа, действительно, выглядел диковато.

– Я в туалет хочу, – соврал Рома на всякий случай.

– Иди, ложись. Сейчас принесём, – сказала одна из медсестер.

Рома вернулся в палату и сел на кровать. Минут через 5 медсестра притащила большой мешок с одеждой. Кроме всего прочего там были ботинки и куртка.

Первым делом Рома вытащил из мешка небольшой пакет в котором была его сумка, телефон и планшет. Телефон разрядился. Рома поставил его на зарядку. Потом одел майку, трусы, шорты и, обув тапки, пошел в туалет. Надо было что-то решать с носовым катетером. Ждать пока его снимут не было сил. В туалете никого не было. В воздухе плотно висел табачный дым. «Трубка идет через нос в рот, потом в горло до желудка, а дальше в кишки. Если я потяну сейчас за конец, торчащий из носа, то она должна спокойно вытянутся», – думал Рома, пытаясь представить свои внутренности в виде схемы. Теоретически все было просто, но вероятность того что где-нибудь застрянет была. Рома задумался на тему «а стоит ли рисковать», а его руки, тем временем, не спрашивая разрешения, ухватились за конец трубки и потянули ее. Через несколько секунд трубка была благополучно вытащена. Ощущения были только приятные. Трубка была в слизи и пахла не очень. Рома бросил ее в железную урну и на радостях что есть силы пнул урну ногой. Единственной помехой на пути к бегству остался катетер на шее. Больной потрогал его и вспомнил про лужу крови. Снимать его самостоятельно было слишком рискованно.

Рома вернулся в палату. Наконец-то он сумел включить телефон. Непринятых звонков было немного. Единственное от Веры было 23 звонка. А так почти ничего важного. Рома тут же набрал Веру. Она собиралась вместе с Лизой ехать к нему. Рома хотел ее отговорить, но жена уже всё решила. Рома хотел сказать, что вернется домой вместе с ними, но в палату зашла санитарка и Рома решил не палится, отделавшись полунамеками.

Потом Рома включил планшет и проверил почту. Потом написал два письма заказчикам, которых надо было срочно успокоить, чтобы не растерять заказы. Потом Рома стал одеваться. Ему ужас как хотелось на улицу, хотелось глотнуть холодного воздуха, взять в руки снег. Он быстро оделся и вышел в коридор. Никто на него не обращал внимания. Рома дошел до лифта и нажал на кнопку. Лифт пришел быстро. В нем уже стояло двое врачей. Они тоже ехали на первый. Рома зашел. Втроем было тесновато.

На втором этаже лифт остановился, дверь открылась и в лифт вошел Арапчонок, тот самый который меньше часа назад провожал его в реанимации. Рома испугано отвернулся к стенке. К счастью Арапчонок смотрел в свои бумаги и не обратил внимания на посетителя в черной куртке. «Он сказал, что, вернет меня в реанимацию, если я буду чудить, а я уже без трубки, одетый, убегаю, блин». Лифт остановился. Арапчонок убежал по коридору. Рома выдохнул и пошел в другую сторону. Он увидел турникет рядом с выходом на улицу.

– Куда? – хмуро спросил охранник, когда Рома попытался пройти через турникет в наглую.

– Туда, – сказал Рома, показывая на улицу.

– Зачем?

– Воздухом подышать.

– Курить что ли?

– Да, – обрадовался предложенному ответу Рома, хотя уже лет пять как не курил.

– Иди туда, – охранник махнул рукой в сторону. – Тут на улицу выход.

Рома послушно пошел в указанном направлении. В холле было многолюдно и это радовало. Он соскучился по людям. Рома открыл дверь следом за ребятами в куртках, накинутых на белые халаты и оказался наконец на улице. Морозный ветер ударил в лицо. Ощущение счастья холодом пробежало по позвоночнику. Рома спустился по ступенькам и пошел по одной из дорожек. Особой цели не было. Просто хотелось пройтись. Территория больницы была обнесена высоким забором. Это означало, что так просто отсюда не уйти. Рома решил исследовать возможности бегства. Он заметил вдалеке КПП с шлагбаумом. Через него входили и выходили люди. Рома подошел поближе, но совсем близко подходить не стал. Он пытался понять нужно ли показывать пропуск или документ что бы выйти с больницы или можно пройти просто так. Было непонятно. Тут ему показалось, что один из охранников обратил на него внимание. Рома тут же развернулся и пошел назад.

Он вернулся в палату где-то через час. Больных выписывали перед Новым Годом оптом. Сначала ушел один темнокожий, потом другой, следом ушел араб, больной старичок тоже стал собирать вещи. Он только ждал, когда дадут справку.


Потом пришли Вера и Лиза. Рома еле сдержал слезы, обнимая дочку. Они нашли коридор поукромней и сели поболтать. Вера выглядела настороженно и наотрез отказалась помогать Роме с побегом.

– Сегодня же Новый год, – расстроенно привел последний аргумент Рома.

– Ничего. Здесь встретишь, – решительно ответила Вера. – Не дергайся сам. Сколько скажут тебе лежать, столько и лежи.

Рома расстроился. Он понял, что придется встретить Новый год здесь. Он, конечно, не собирался ждать, пока его выпишут и хотел написать отказ от дальнейшего лечения, но было понятно, что и 31 декабря, и 1 января, писать отказ будет некому. На несколько дней еще ему придется зависнуть в больнице.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8