Андрей Агаев.

Авось



скачать книгу бесплатно

Часть первая

Как движется корабль в нашем просвещенном Средневековье?

Либо с помощью мускульной силы, то есть, на веслах, либо с помощью силы ветра, то есть под парусом. Парус у нас прямой, потому сила ветра используется только в попутном направлении. То есть,парус ставится, если ветер не встречный и не боковой. Не может корабль раннего Средневековья ходить против ветра! Именно поэтому на судне находится множество людей, примерно как кочегаров на китайской космической ракете из анекдота. Естественно, корабельный винт – это прорыв, ноу-хау и вундервафля в одномстакане, но возникает естественный вопрос: а чем, собственно, его вращать?Руками неудобно, да и скорость маленькая. Что тут можно придумать?Сколько ни чесал затылок, ни морщил лоб, ничего, кроме гигантского велопривода, в голову не лезло.

Для разнообразия потер ухо, наблюдая, как на берегу Митрич пытается втащить на горку к мельнице пегую лошадку, запряжённую в телегу с зерном. Мелкий Митрич, едва доставая лысой макушкой до уздечки, путался у клячи под копытами, больше мешая, чем помогая.Видно, опять принял энное количество бражки. В конце концов, такойстремный помощник лошадке надоел, и она с негодованием вздернула голову вверх, подняв дергающего ногами Митрича высоко в воздух, и резким движением отбросила его в сторону. Если бы смогла – плюнула бы вслед.

Митрич, мелькнув лысиной, отлетел в крапиву, а пегая, презрительно фыркнув, гордо потащила телегу к мельнице, медленно шевелящей лопастями.

Я замер, глядя на гигантскую конструкцию.

– Черт возьми, а почему бы и нет?

Не обращая внимания на Митрича, лежащего в крапиве, словно перевернутая черепаха, я помчался к дому. Там у меня за печкой лежала тонко снятая береста, неплохо подходящая для черчения свинцовым карандашом. Оторвали меня от чертежа сын с братом. Тим щеголял кроваво-красным глазом, под которым зримо наливался радугой солидных размеров синяк. Мой родной брат Тим приходился моему сыну Андрею дядькой, однако же, отпрыск не испытывал к дядьке ни малейшего пиетета, что Тима нисколько не огорчало. Тим, как бы сказать помягче, немного застрял в детстве, а Дюха устремился во взрослую жизнь, и где-то посередине дороги их курсы совпали.

В результате появилась неразлучная парочка, которая с фантастическим постоянством влипала в разного рода авантюры. Пожалуй, можно сказать, влипала не просто постоянно, а непрерывно.

– Ну, теперь-то что случилось, воины? – вздохнул я. – Сейчас-то чего не поделили?

– Ничего, – буркнул Тим, с плохо скрытым осуждением поглядывая на Дюху, Дюха виновато косился на дядьку. – Мы самострел сделали, ну и вот – испытали!

Во всех скользких ситуациях Тим обычно огребал по самое не могу, а Дюха оставался как бы ни при чем. Вот и в этот раз брату досталось! О результате я спрашивать не стал, он, как говорится, был на лице.

– Поосторожней нельзя было? – обратился я к сыну. – Сколько раз я тебе говорил: оружие на людей направляют только по очень веским причинам. Такая была?

– Не направлял я ничего! – хмуро заявил сын. – Это щепка отлетела.

Тим согласно закивал. Это меня озадачило.

– Это какая щепка была, размером с полено?

– Да не, – нехотя сказал Дюха, – поменьше.

И объяснил:

Самострел слишком мощным оказался, я стрельнул в полено. Тим держал его в руке, а оно разлетелось, как взорвалось, я и сам не ожидал, вот ему и попало вылетевшим сучком!

Я задумчиво почесал нос:

Неси самострел!

Тим, ярый энтузиаст всего стреляющего, колющего, режущего и просто падающего на голову, сорвался и метеором метнулся в сени.

Через минуту у меня в руках оказался самострел новой конструкции.

Два полиспаста и два блока. Но расположены очень оригинально!И скользящий в направляющих рычаг перезарядки. Чем-то похоже на пневматическую винтовку. Короткая, но очень мощная дуга даже на глаз должна дать усилие не меньше двухсот килограммов. Потянул рычаг. Не тяжело, ребенок справится! Теперь понятно, почему полено «взорвалось». Но аппарат сложный. Эти доморощенные кулибины умудрились на коленке создать то, над чембезуспешно бились в XXI веке признанные изобретатели!Черт возьми, этот мир не перестаёт удивлять! Мозг здесь работает как-то совершенно по-другому!

Я посмотрел на неразлучную, несмотря на разницу в возрасте(Дюхе пятнадцать, Тимуру тридцать), парочку друзей и как можноболее почтительно попросил:

А мне можно такой же?

Таким макаром я принес извинения за свои упреки в их адрес в том, что онизанимались чепухой, вместо того чтобы притащить из лесу немного дров. Близкие родственники это сразу просекли ирасцвели победными улыбками. Особенно удалась сияющая улыбка с таким же синяком на лице Тима.Прямо оригами какое-то. Дюха хмыкнул, ткнул локтем открывшего было рот Тима, отчего тот распахнул его, как печную дверцу, в попытке вздохнуть, и солидно произнес: – В принципе, конечно, можно, если свой мультитул дашь?

И замер в ожидании.

Мультитул был одной из немногих высокотехнологичных вещей, попавших вместе с нами «оттуда», и я его берег, как собственный глаз. Я кивнул.Дюха радостно выкинул руку вверх и издал клич победившего ковбоя.Я выдал ему подзатыльник, чтобы не орал в доме, вернее, попытался, потому что этот черто… простите, мой ребенок небрежнопропустил его над головой, пригнувшись, а выпрямившись, совершенно по-детски показал язык и тут же свинтил в сени, громыхнув дверью.

Тим со значением посмотрел на меня сверху вниз, мол, моя школа,открыл рот, подумал (обалдеть) и, не сказав ни слова, не торопясь поднялся и степенной походкой направился на выход.

Черт возьми, что происходит в этом средневековом мире? Как меняются люди!

Я набросал чертежик, довольно схематично, лишь бы мне было понятно, оказывается, все получается, если попробовать! Все гениальное просто! Берем винт, ставим его, где положено (не забыть про сальники!), двухрядный шкив с обратной стороны винта, ремённая передача, еще бы не помешала коробка смены оборотов винта, а силовой привод делаем по принципу мельницы! Ну не молодец ли я! Да просто гений, чего уж там! Так, теперь надо подумать, на какой кривой козе подъехать к какому-нибудь богатею, чтобы отмусолил звонких ассигнаций на проект века.

И подумать, как доказать, что он именно таким и является! Так-с, крылья привода должны быть общей площадью не меньше среднего паруса. Это понятно. А задний ход как сделать? Не шестами же отталкивается. Коробку передач проектировать? Дорого и долго, все нагрузки придется выявлять методом тыка, в смысле – экспериментальным, а это действительно долго. Что тут можно придумать?

Я встряхнул черепную коробку и порылся во взбаламученных мыслях. На поверхность всплыла схема изменяющего шага вертолетного винта. Ну-ка, ну-ка! А почему бы и нет? Только шаг делаем широкогодиапазона, чтобы можно было менять угол с положительного на отрицательный! Вот те, бабушка, и задний ход! Ура, я снова гений! Приятно, черт возьми, что у моих родных есть родственник-гений(уездного, правда, масштаба). Ну, какие наши годы, прославимся еще! Рад, очень рад, царь, просто царь!

С трудом обуздал ехидство в голове и принялся за работу.Проклятый свинцовый, с позволения сказать, карандаш! Эта свинцовая сволочь чертила, когда хотела и сколько хотела!

Слишком неоднородный сплав. Как бы там ни было, к приходу неразлучнойпарочки у меня все было готово. Первым ввалился Тим, гордо несущий зауши крупного серого зайца в одной демонстративно вытянутой руке.Синяк на его физиономии стал чуть больше и ушел в перламутровый оттенок. Подбитый глаз превратился в узкую щелку, зато второй горел азартным огнем!

Дюха втащил следом четыре здоровенных железяки(заготовки для самострелов) и, устало разогнувшись, с грохотом сбросил ношу на пол. Тим с восторгом принялся тараторить с такой скоростью,что перебивал сам себя.Давно изучивший его Дюха даже не пытался вставить слово. В общем, как я понял, зайца затрепал Тим.

Именно затрепал, потому что после касательного ранения в левое ухо снайперским выстрелом Тима заяц сиганул в кусты, и сын с выносливостью марафонца гонял его по всей округе, пока тот банально не отбросил копыта (в смысле – лапы). Я не удивился. Войдя в азарт, а он входил в него по любомуповоду, Тим мог сутками сидеть у компьютера, а уж напоровшись на живого зайца, да еще со стреляющим на самом деле арбалетом! Остается радоваться,что не нарвались на медведя, а то как бы его дотащили? Тим наконец-то стал иссякать. По его, гм, рассказу выходило, что Чингачгук плакал от умиления, глядя из страны вечной охоты, как он (Тим) мастерски распутывает по-лисьему хитро закрученные заячьи следы, а Соколиный глаз купил пенсне и засунул их себе в задницу, поняв, что даже с таким оптическим преимуществом ему все равно никогда не догнать Тима в снайперизме!

Замолчав, Тим хищно выхватил свой полумеч (гордо названый ножом НР), словно собирался зарезать зайца еще раз, и, стараясь не расплескать ни капли собственного достоинства, проследовал на улицу.

– Это что у тебя накалякано?

Я очнулся. Сын с любопытством заглядывал в перевернутый вверх ногами чертеж, пытаясь сообразить, что он видит. Я повернул чертеж правильно и с опаской подтолкнул к нему:

Вот, кораблик нарисовал!

Опасался я не зря. Дюха постоянно охаивал все мои начинания с непревзойденным ехидством, после которого становилось ясно, что не все так хорошо, как мне кажется.

– Хм, неплохо, неплохо, – пробормотал он, вглядываясь в бересту.

Очень странное, не похожее на него соглашательство!

До меня не сразу, но дошло: боится критиковать, пока не получил обещанное.

– Дам я тебе мультитул, успокойся. Вон, за печкой, под берестой возьми!

Взяв мультик, Дюха еще раз вгляделся в чертеж.

– Хрень какая-то! – вывел он независимое заключение.

– Обоснуй!

– Во-первых! – он загнул палец. – Вряд ли ты кого убедишь, что этот, э-э, парусник ходит лучше, чем обыкновенный, доказать можно только наглядным примером, а его нет и не предвидится!Второе! Сложноватое корыто получается. Третье…

– Он может ходить против ветра, – быстро вставил я.

– Да? – скептически хмыкнул сын. – Не доказано! И последнее: а что делать без ветра?

Вопрос поставил меня в тупик. Действительно, что?

Видя, что я впал в ступор, сын моментом слинял в сени, щелкая пассатижами мультитула.Начав развязывать спутавшиеся в узел мыслипосле резонного вопроса сына, я запутал их еще больше.

Ведь обыкновенная ладья, на которых ходило большинство новгородцев,по сути, являлась гребным судном, парус выполнял больше вспомогательную функцию, и самое главное, одно другому не мешало, а дополняло!

Есть ветер – плывут, нет ветра – гребут! Или и то и другое вместе! А тут?Грести слишком напряжно, винт играет роль если не якоря, то хорошеготормоза точно! Да после часа такой… э-э-э… гребли, меня банально забьютвеслами! Идиот! Я идиот! Я гениальный идиот! Чукча!

Идиотов в это забытое наполовину время было на удивление мало.

И все известные всем. Здесь нет психиатров, свято хранящих врачебнуютайну. Зато какой здесь квас! Просто атас! Шипучий, шибающий в нос так,что выступали слезы. Благородного темного оттенка, настоянный на медуили еловых почках. М-м-м… мечта!М-да, о чем это я? Я ведь винт ставлю, чтобы уйти от весел!Или при работе веслами снимать винт?Пожалуй, это не выход, если не сказать хуже. Значит, мы пойдем другим путем.

Так, момент вращения от крыльчатки передается внутрь мачты с помощью блоков и ременной передачи под палубу, где устанавливается второйдвухрядный шкив (на однорядном есть опасность проскальзывания), который, в свою очередь, передает вращательный момент на шкив винта.А вот если при отсутствии ветра передачу мачты отключать, сниматьремень и все! А на передающий шкив установить банальные велопедали, правда, в одиночку крутить их замаешься, значит, педали удлиняем, чтобы могли встать все свободные от вахты. Или делать множество педалей,как на старинных велосипедах, тандемах, кажется. В палубе от носа до кормы делаем вырез, чтобы можно было давить на педали, ну и крышу над головами, так, чтобы из палубы торчать примерно по пояс.

Я представил, как по воде идет кораблик без весел, из палубы торчит по поясподпрыгивающая на педалях команда, а над ними гигантским пропеллером величественно вращает крыльями мельничный ветряк, – и меня стало пробивать на идиотское хихиканье. Идиотизм! Хотя над чем тут смеяться?

Скорее, колдуном сочтут, увидев бегущее без ветра и весел судно! Зато с ветром – красота! Можно идти, не оглядываясь на то, какой ветер. Хоть сбоку, хоть навстречу – без разницы. Ветряк сам будет поворачивать навстречу ветру, как флюгер, скорость хода регулируется шагом лопастейветряка, можно перевести в отрицательный угол – и появится задний ход! И самое главное – весел не надо! Ура, кажется, получается!

Рулевой сидит, именно сидит впереди, крутит штурвал и регулирует шагветряка. Даже если стоять на педалях, руки будут свободны, а в век лучников это немаловажно! С улицы донеслись возмущенные вопли Тимура, наверно, Дюха опять емукакую-то каверзу сделал.

Так-с, дальше думаем.Пожалуй, все, осталось сделать и проверить. А там, если получится, рванем из Новгорода прямым ходом в Архангельск, на историческую родину, так сказать, которой еще нет. Кажется! Кажется, это тоже надо выяснить, поговорить с ушкуйниками, тех куда только черти за добычей не носят!

Никак у меня не получается установить точно, в какое именно время мыпровалились. Местному народу это по большому счету без разницы, да ине все, как оказалось, знают, в каком они веке живут! «Просвещенные» люди говорят, пять тысяч лет от сотворения мира, кажется. Сами онив этом не очень уверены и советуют обратиться к волхвам или в монастырь. Мне эта идея ни разу не нравится! Местные батюшки норовят при встречеперекрестить, хорошо еще, не дрыном! А местный волхв требует принестиочищающую жертву, но не говорит, какую именно. Задушевно приглашаетпосетить священную рощу, мол, там вместе жертву и принесем! И хитроухмыляется. Подозреваю, что этой жертвой буду я сам со всей семьей!Весело болтая, в избу ввалились два друга, неся котел со сваренным зайцем.Пока, сладострастно чавкая, ели зайца, где-то вдали загромыхал гром. Тим подскочил, бросив ложку прямо в котел: «Лодка!»

Лодка, свернутая в рулон, лежала в сенях. Дюха подскочил следом, не роняяложку. Вдвоем вытащили её во двор и принялись судорожно накачивать,поглядывая на мрачнеющее небо.

Я уже мало верил в эту затею (третий раз ловим грозу в попытке вернуться в свое время), поэтому, не торопясь, собрался, достал рюкзак,покидал в него нехитрое барахло, не забыл и удочки (порыбачим заодно) ивышел на улицу, где в нетерпении приплясывали Дюха с Тимом. Хорошо, до берега Волги рукой подать, минут через десять спускали надувашку на воду.

Тим гнал, как на пожар, все время оглядываясь на приближающую тучу, рокотавшую и гнавшую перед собой ветер. Волна стала перехлестыватьчерез борт, по реке побежали белые барашки. Некоторые барашки с разгонубодали лодку в резиновый борт. Взяли курс напротивоположный берег, именно там нас выбросило из нашего времени.

Начало сверкать, ломаные, как через колено, молнии били в берег и воду. Тим со всхлипом рванул веслами, вгоняя надувашку в пещеру, левое весло хрустнуло и переломилось. Я выругался, и, словно ждавший матерного сигнала, рухнул ливень.

Я начал выговаривать Тиму за весло – опять мне новое выстрагивать, нораскатистый грохот, как гаубичный выстрел, прервал разнос. Сверкнуло,внутренность пещеры высветило, словно вспышкой электросварки ночью. Снова грохнуло, словно небесный гром вывалили из небесного самосвала в реку, и грохоты стали разноситься по реке, сталкиваясь и подпрыгивая. Стеклянная стена дождя, расколотая на миллионы осколков, выгнулась, будто изнутри надавил плечом гигант, и зашевелилась, как занавеска на ветру. В пещеру понесло мелкую водяную пыль. Друзья при каждой вспышке пытались разглядеть стены пещеры, обертываясь светящимся ореолом. На Тиме ореол почему-то не гас особенно долго, словно подпитывался от него самого.

Я вдохнул. Как и ожидал, перенос не состоялся. Придётся врастать в местную жизнь. Станем аборигенами этого мира! Маразм!

Нас и сюда перепихнуло зеркально похожим способом. Почти такая жегроза, только месяц был другой и век XXI. Может, все делов этом? Память услужливо нарисовала картину той хроноклизмы, попав вкоторую, мы оказались в раннем Средневековье. А было так…

Ветер резкими порывами стегал по телу, грозовые тучи странно клубились, закрывая все небо.Резко потемнело, как в сумерках. Волна в этом месте Северной Двиныразгулялась так, словно это было море. Лодку стало заливать.

– К берегу греби, – скомандовал я брату, сидевшему на веслах и прижимавшему голову, спасаясь от холодных выплесков стылой воды.Сын, съёжившись, забился в нос лодки и с неприязнью косился на белые гребни волн. Сходили, блин, на рыбалку, первую в этом году. Только ледсошел, понятно всем, что клева не будет, но брат с сыном уболтали меняпровести выходные на природе. Да и я, честно говоря, не очень сопротивлялся. Хотелось у костра посидеть и ушицы свежей попробовать,если повезет и какая-нибудь глупая рыбешка прельстится приманкой. Теперь сохнуть будем неделю, хорошо еще, если никто простуды не подхватит. Надо же, попасть под грозу в начале мая!

Если учесть, что столь ранняя гроза в наших краях бывает примерно раз в десять лет, то нам очень крупно повезло!

Прекрасное утро, зорька, как по заказу, и на тебе! Сначала легкие облачка,потом тучки, быстро превратившиеся в темные тучи-тяжеловесы, разбухшиеот удерживаемой влаги. Рокотнуло раз, другой.Когда мы поняли, что это не шутки и мимо грозу не пронесет, было уже поздно. Ветер бил и стегал от нужного нам левого берега, снося легкую надувную лодку к противоположному, высокому и обрывистому. Стало ясно, что придётся высаживаться на него, с практически неизбежным купанием в ледяной воде.

– Тимур, – заорал я, стараясь пересилить вой ветра.

Тим поднял напряженное мокрое лицо, вопросительно глядя на меня.

– Греби к тем кустам, если что, за них уцепимся!

Тим кивнул и с натужным всхлипом заработал веслами.

– Папка! – закричал сын. – Смотри, левее кустов пещера какая-то!

Я в недоумении оглянулся. Точно, на фоне глинистого берега темнел едва различимый вход в глубину обрыва. Странно! Сколько лет здесь рыбачим, никогда никакой пещеры не было! Может, действительно, заплыть в неё, грозу переждать?Лишь бы не завалило. Глина – штука ненадежная.

Решившись, я махнул брату рукой и показал на вход, вернее, на вплыв в пещеру. Авось пронесет! Тим что-то пробормотал, но взял новый курс.Небо словно треснуло с великим грохотом, недалеко от нас в водувонзился иззубренный зигзаг молнии. Хлынул дождь.

Река вскипела, кажется, волны стали меньше. Мне послышалось хихиканье.

Пока я вертел головой в поисках юмориста, лодка вошла в пещеру. Извилистый ход темно-коричневого цвета вел всего-то на пару десятков метров в небольшой куполообразный зал. Странно как-то почва обвалилась – в виде пещеры.И вход в неё напоминал гигантское учебное пособие для начинающегостудента-проктолога. И в это мы влезли! Добровольно! Угораздило же!

В пещере было относительно тихо, только лодку раскачивало пологойволной. Тим сосредоточенно тыкал веслом за борт, пытаясь найти дно. Не достал, глубоко. Странно!

– Дюха-Андрюха, – обратился он к сыну, который рассматривал мрачные стены.

– Чего тебе? – не отрываясь от созерцания, отозвался сын.

– Кинь веревку с грузом за борт, посмотрим, какая глубина.

Веревка в семь метров с привязанным якорным камнем дна не достала, что меня удивило еще больше. Колодец здесь копали, что ли?

Ветер усилился, стеклянная стена дождя выгнулась занавеской, в пещеру понесло водяную пыль. Грохнуло особенно сильно, в пещере словно магниевая граната взорвалась – настолько ярко сверкнула близкая молния.

Тряхнуло, подбросило и все успокоилось, как отрезало. Подождав ещенемного, убедившись, что даже далекие отзвуки грозы пропали, мывыгребли из пещеры.

Первое, что произнёс сын, – историческое: «Твою мать?»

Оглядевшись, я просто ох… в смысле, обалдел. Тим сидел в полной прострации, жалобно поглядывая на нас с сыном и растерянно хлопая глазами. И было от чего. Во-первых, река была совершенно другая, даже оттенок воды иной. Во-вторых, другие берега и, что сразу бросилось в глаза, – чужой, совершенно чужой город, широко раскинувшийся напротивоположном берегу и мерцавший влажными куполами десятковцерквей, каких в Архангельске отродясь не водилось! Вернее, водилось, но не такие и не столько.

Оторвали нас всех от созерцания невероятной панорамы невнятноебульканье и легкий всплеск.Мимо нас проносило бородатого мужика с окровавленной головой, который явно собирался пойти ко дну.

– Пьяный, что ли, – брезгливо сказал Тим, провожая мужика взглядом.

– Утонет ведь!

Только осознание этого факта вывело нас с сыном из столбняка.

Втащив грузного мужика в лодку (голого), сын с братом вопросительно уставились на меня. Я осмотрел голову раненого (удар тяжелым, тупым предметом), достал из рюкзака бинт, перемотал ее, укрыл мужика своей ветровкой и, перехватив вопросительный взгляд сына, махнул в сторону города: гребите туда, там разберемся!

Тим выдохнул, уселся поудобнее и безмятежно заработал веслами. Вот кому я иногда завидовал.Он не задумывался даже о завтрашнем дне. Будет день и будет вечер – его кредо. Есть умный племянник с братом, пусть думают! Дюха также расслабился, с любопытством рассматривая город. А вот мне стало не по себе. Как-то сразу понял: это надолго, если не навсегда. Так как на веслах сидел великий мастер и искренний энтузиаст всегоТим, которого надо только вовремя остановить, до города мы гребли всегоминут двадцать. Расходившаяся волна на середине реки улеглась, и к многочисленным мосткам на деревянных столбах мы подходили по почти зеркальной воде.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное