Анатолий Терещенко.

Он спас Сталина



скачать книгу бесплатно

– Александр Николаевич, кто там? – спросил шеф НКВД у верного оруженосца Сталина.

– Жуков с Антоновым.

– Ясно.

Он раздумывал, как поступить: «Вызывал же? Но у военных могут быть свои тайны с Иосифом. Подожду. У меня тоже не слабее секреты».

К своей радости, он услышал гулкие шаги военных и тут же направился к тамбуру. Жуков почему-то пропустил генерала Антонова вперед, сухо поздоровался с наркомом внутренних дел и пошел догонять подчиненного, который дипломатично сбавил ход.

Поскребышев доложил вождю о прибытии Берии.

– Пускай войдет, – устало бросил Сталин.

– Лаврентий, я тебя вызвал по одному важному вопросу. Затевается, как ты уже знаешь от меня, встреча трехсторонняя – СССР, США и Англия. Черчилль предлагает Каир, Рузвельт– Стамбул или Багдад. Я настаиваю на Тегеране. Так оно и будет. Я веду войну на своей территории – войсками надо руководить. Иран – сосед Закавказья.

Берия уставился, нет, скорее вцепился в красные с желтоватым налетом белки уставших глаз вождя из-за сотни прочитанных бумаг – справок, донесений, приказов, директив и, конечно же, от недосыпаний. – Я поеду только в Тегеран. Нам нужно создать в иранской столице штаб оперативного реагирования во главе с грамотными чекистами.

– У нас там имеется боеспособная резидентура по линии внешней разведки, – заметил Берия. – Мне Павел Михайлович Фитин докладывал, что среди армянской диаспоры не только в Тегеране, но и по всей Персии есть много наших глаз и ушей.

– Что резидентура, что разведчики, глазами и ушами надо руководить, они привыкли жить вольницей, а немец, как мне докладывали, готовится тоже серьезно. Он хочет выкрасть или убить нас троих.

«Неужели что-то новое пронюхал этот рвущийся к власти Абакумов и опередил меня в докладе Хозяину?» – подумал Лаврентий Павлович, и желваки на его скулах заходили интенсивнее.

– Я готов направить начальника Второго управления НКВД Петра Васильевича Федотова. Грамотный, цепкий, опытный чекист, – заторопился с ответом Берия.

– Ну что ж, пусть готовится, – рассеянно обвел глазами кабинет вождь. – Только предупреждаю, чтобы никто не узнал, куда он отлучится.

– Ясно, товарищ Сталин.

– Подготовь мне документ относительно усиления охраны нашего посольства в Тегеране.

– Кое-какие наметки у меня уже есть, – Берия решил заверить Сталина, что до вызова он думал об этом.

– Не кое-какие, а когда будут конкретные мероприятия, тогда и доложи, не тяни. – Сталин, как показалось Лаврентию Павловичу, зло сверкнул уставшими очами: – Чем скорее, тем лучше.

– Есть! – коротким армейским словом по-солдафонски рубанул Берия.

– Свободен, я тебя больше не задерживаю.

Лаврентий вскочил и быстрой походкой на коротеньких ногах засеменил к выходу. Ему не хотелось, чтобы вождь задавал какие-то вопросы, на которые пришлось бы мучительно искать ответы. В такие моменты он ненавидел себя и своего Хозяина, вопросы всегда были неожиданные, порой каверзные, а на них надо было отвечать конкретно и не тянуть резину.

Тумана вождь не любил, как не любил и «плавания» при ответах.

* * *

На следующий день Сталин вызвал Абакумова и поручил ему решить одну важную задачу, предварительно обрисовав предстоящую международную встречу в Тегеране.

– Товарищ Абакумов, мне нужен помощник за границей, именно военный контрразведчик, грамотный чекист-профессионал, желательно статный, симпатичный, умеющий располагать к себе людей, как женщин, так и мужчин. Ему мы поручим как старшему руководить нашими силами охраны в стране пребывания и решать другие вопросы в Иране. Там полно военных, как раз это прерогатива Смерша, не так ли?

– Так точно, товарищ Сталин, – по-военному ответил Виктор Семенович.

– Но смотрите, об этом никто не должен знать. Есть у вас на примете такой человек? Можете ли назвать его вот прямо сейчас?

– Не-е-ет, – с растяжкой, откровенно признался руководитель военной контрразведки. – Мероприятие ответственное, надо прокрутить хоть несколько кандидатов, чтобы определиться.

– Ну, покрутите… Даю вам трое суток на решение этой задачи, – приказал нарком обороны своему заместителю по безопасности.

Военная контрразведка в лице особых отделов в то время уже вышла из состава НКВД. Смерш входил в систему НКО СССР. Наркомом оборонного ведомства стал Сталин.

– Будет сделано, – отчеканил Абакумов.

– Выберите только такого, чтоб был представителен, силен, умен и решителен, – опять заострил внимание подчиненного с Лубянки вождь.

– Ясно, товарищ Сталин…

Через отведенное время Абакумов снова сидел в кабинете у Сталина и докладывал, что у генерала Железникова на Брянском фронте есть такой человек.

– Он помощник начальника военной контрразведки фронта, подполковник Кравченко Николай Григорьевич. Выходец из казаков, украинец-восточник. Кандидат отвечает всем предъявляемым вами, товарищ Сталин, требованиям.

– Ну тогда вызывайте его, я тоже хочу с ним познакомиться. Но сначала выясните его состояние здоровья, желание отправиться в непривычную командировку, только пока без подробностей, не забывая и другие профессиональные вопросы. Вы, я думаю, понимаете, о чем я говорю.

– Да, товарищ Сталин!

– Ну тогда действуйте. Вы свободны…

– Есть, товарищ Сталин.

Абакумов быстро покинул кабинет Верховного главнокомандующего и в приемной у его секретаря Поскребышева застал чем-то озабоченного Ворошилова. На приветствие Абакумова он молча кивнул и прошел в кабинет вождя.

* * *

Душным июльским днем сорок третьего года шифровкой из Центра подполковник Н.Г. Кравченко был вызван из Брянского фронта в ГУКР Смерш.

Когда генерал Железников сообщил подчиненному, что его ждут на приеме у руководства Смерша, Кравченко удивился, но не стал задавать уточняющие вопросы, знал – приказы военные, в том числе и в ЧК, не обсуждают. А еще он понял, что сам руководитель контрразведки фронта тоже не знает никаких особых подробностей. Он находился в таком же неведении, как и сам приглашенный…

Сборы были недолги.

На военно-транспортном самолете он добрался до Белокаменной быстро, хотя и не очень комфортно – в таком самолете уютных кресел не было. Их замещали длинные лавки вдоль холодных бортов.

Москва встретила офицера непривычной тишиной после постоянной огневой канонады на фронтах, отчего в ушах остаточно продолжало гудеть даже тогда, когда не стреляли. Здесь в Москве царящая тишина им воспринималась воистину звенящей. Как показалось Николаю, она тяжким грузом стала наваливаться на него и, казалось, вот-вот раздавит. Сказывалось и волнение из-за неизвестности. Неожиданно китель стал ему слишком узок. Он расстегнул ворот и задышал полной грудью…

Устроившись в гостинице, Кравченко позвонил дежурному по Главку.

– Вас ждет генерал Абакумов завтра в 10.00. Приведите себя в порядок. Он не выносит неопрятно одетых людей, тем более сотрудников. Прошу не опаздывать. Разрешение на проход в дом номер два будет готово к вашему прибытию в бюро пропусков, – проинструктировал дежурный офицер.

– Понятно, – коротко ответил Кравченко.

Николай Григорьевич подошел к четвертому подъезду, открыл массивные дубовые двери, обратив внимание на крупные детали бронзовых ручек, натертых руками сотрудников Лубянки до блеска.

«Видать, много народа ходит здесь, даже металл не тускнеет, – подумал Николай.

Прибыв на Лубянку, он поднялся на лифте на указанный этаж, зашел к дежурному по Главку и, получив соответствующий инструктаж, без пяти десять вошел в приемную хозяина Смерша.

В 10.00 четко отрапортовал:

– Товарищ генерал, помощник начальника управления контрразведки Смерш Брянского фронта подполковник Кравченко по вашему приказанию прибыл.

– Здравствуйте, Николай Григорьевич, – Абакумов встал из-за стола и направился к подчиненному. Он протянул ему руку, поздоровался. Приятный запах одеколона исходил от его наглаженной гимнастерки с двумя большими нагрудными карманами. Поверх гимнастерки находился без портупеи с накладной звездой на бронзовой пряжке широкий офицерский ремень, туго стягивающий спортивного телосложения торс хозяина кабинета.

«Однако же крепкое рукопожатие у начальника. Видно, мужик силен физически», – подумал Кравченко.

«Стальная рука в этом высоком черноволосом украинце. Чувствуется у казака силища – дай боже. Такого и я туда хотел, и Сталин, думаю, согласится с кандидатурой. Да и умишком природа его, видать, не обошла, как мне докладывали направленцы и кадровики. Статный мужик, гренадер настоящий», – в свою очередь предался коротеньким и быстрым раздумьям Виктор Семенович, идя к столу, а затем усаживаясь на свой деревянный стул с высокой спинкой.

– Садитесь, – хозяин кабинета предложил мягкое кресло у приставного столика.

– Спасибо.

– Ну не разговаривать же нам стоя. А речь пойдет о важном, ответственном деле.

– ???

– Мы вас собираемся направить в заграничную командировку, – после этих слов генерал внимательно взглянул в глаза подполковника и добавил, повторно акцентируя внимание на неординарности задания: – Командировку очень важную… очень ответственную. Кстати, здоровье позволяет?

– Не жалуюсь, товарищ генерал.

– Как обстановка на Брянском фронте после тридцать четвертой?

– Научились бить немца. Есть результаты, и по главной линии, я имею в виду разоблачение немецкой агентуры, и наших помощников, зафронтовых, периодически забрасываем. Существенно помогли фронту загранотряды… – Кравченко еще хотел, видимо, что-то сказать, но Виктор Семенович прервал его.

– Опыт их формирований на этом фронте был солиден – сам командующий Еременко в сорок первом инициировал их создание. Но это все в прошлом. Перейдем к главному. Предстоит командировка в Иран, а точнее, в Тегеран. Вы, наверное, знаете, что там стоят наши войска. Скоро туда отправятся эшелоном пограничники -131-й мотострелковый полк пограничных войск НКВД с очень важной целью – для охраны руководителей трех держав-союзниц, которые будут участвовать несколько дней в международной конференции, – постепенно раскрывал скобки предстоящей его командировки Абакумов. – Нужен координатор от нашей службы.

Николай знал, что там находятся советские войска, обеспечивающие безопасность прохождения ленд-лизовской и другой помощи Красной армии через «оперативные коридоры» по территории Ирана.

– На здоровье не жалуетесь? – опять спросил почему-то хозяин кабинета и внимательно посмотрел на желтую ленточку на кителе.

«Наверное, он крутится вокруг проблемы со здоровьем в связи с моим ранением», – подумал Николай Григорьевич.

– Нет, со здоровьем все в порядке. О ранении уже забыл.

– Это хорошо. Ваша задача будет заключаться в оперативном руководстве нашими негласными и полугласными возможностями. Главное – обеспечение надежной охраны советской делегации и делегаций союзников… Понятна задача?

– Да, однако, я полагаю, мне помогут там местные наши коллеги разобраться с расстановкой сил и средств, а я уж буду действовать по оперативной обстановке, – четко, без шапкозакидательства ответил Николай.

– Согласен, правильно оцениваете процесс подключения к работе. С вами хочет встретиться товарищ Сталин, – неожиданно огорошил подполковника Абакумов.

– ???

– Чего вы стушевались?

– Все же Сталин! – выдохнул Кравченко.

– Он прост, как правда. Уважает честность, не любит поддакивания. Пиши правильно, если даже диктуют ошибочно, лесть да месть дружны, – приосанился из-за умно брошенных фраз Абакумов.

После этой встречи руководитель Смерша повел Николая Григорьевича Кравченко в Кремль. Со Сталиным, наверное, они говорили о тонкостях предстоящей операции в далекой горной стране, но нам до сих пор не дано узнать конкретику этой беседы. Не явилось ли это плодом черной зависти у многих партийных чиновников и руководителей Лубянки?

Многие вехи дальнейшей жизни нашего героя, выстроившиеся в цепь трагической судьбы, особенно после 1953 года, когда шла охота «на ведьм» в процессе хрущевской десталинизации, красноречиво говорят об этом.

Но с подробностями лукавства, подлости и жестокости читатель познакомится чуть ниже.

ОПЕРАЦИЯ «ДЛИННЫЙ ПРЫЖОК»

«Будь Гитлер жив, я был бы рядом с ним!» Эти слова… произнес закоренелый фашист… имя этого бандита и убийцы, нацистского диверсанта № 1, избранника и любимца Гитлера – Отто Скорцени.

Юлиус Мадер

На фоне продвижения с жесточайшими боями Красной армии на запад в начале 1943 года в Берлине колченогий Геббельс организовал серию мобилизационных митингов, на которых призывал специально подобранные толпы к тотальной войне. Он, артистически потрясая вытянутой вперед правой рукой, как бы спрашивал собравшихся граждан: «Вы хотите тотальной войны?» И послушные толпы исступленно горланили: «Да! Да! Да!»

Тотальная война входила – в первую очередь – в планы Гиммлера и Кальтенбруннера, сменившего павшего от рук чехословацких партизан руководителя службы безопасности Гейдриха.

Новое детище Геббельса предполагало усиление фашистского террора в самой Германии и за ее пределами. В системе РСХА создается «Управление VI S» – (Управление зарубежной разведки СД, отдел террора и диверсий). Возглавил его по приказанию бонз Третьего рейха человек со шрамами – Отто Скорцени, о деятельности которого уже много написано. Школа диверсантов и террористов-убийц располагалась в охотничьем замке Фриденталь, в часе езды на автомобиле от Главного управления имперской безопасности (РСХА).

Она благодаря удачному расположению и разнообразному ландшафту местности была идеальным местом для обучения контингента того специального подразделения имперской службы безопасности, скрывающегося под названием «Специальные курсы особого назначения Ораниенбург». Обучающийся личный состав носил гражданскую одежду. Выпускники покидали альма-матер только в ночное время. Их вывозили на машинах к аэродромам и железнодорожным вокзалам.

Гауптштурмфюрер Отто Скорцени был искренним адептом нацизма и, естественно, лично предан фюреру. Он являлся как бы его «головным агентом» и организатором, в том числе всяких «мокрых дел и делишек».

Со временем Отто скажет: «Будь Гjrrmep жив, я был бы рядом с ним!»

Эти слова прозвучали 31 августа 1960 года в ирландском городке Далкей на собрании так называемого Общества историков. Его там никто не задержал. Не могли это сделать островные власти по определению – холодная война была в самом разгаре!

Но вот что интересно – взгляды у Отто Скорцени с калейдоскопической быстротой менялись в зависимости от обстоятельств. Заглянем в его дневниковые записи конца 1941 года, когда он стал свидетелем краха мифа о непобедимости вермахта. Узнав о потерях своей эсэсовской дивизии «Дас рейх», еще недавно находившейся в нескольких километрах от северо-западной окраины Москвы, он вполне объективно замечает:


«…10.12.41.

Скоро станет ясно и войскам: продвижение вперед закончено. Здесь наша наступательная сила иссякла.

У соседней 10-й танковой дивизии осталась всего дюжина танков».


Когда операция генерал-фельдмаршала Федора фон Бока под кодовым названием «Тайфун» провалилась, Скорцени, который много знал о том, что творилось в верхах Третьего рейха, охватил ужас:


«…Поскольку похоронить своих убитых в насквозь промерзшей земле было невозможно, мы сложили трупы у церкви. Просто страшно было смотреть. Мороз сковал им руки и ноги, принявшие в агонии самые невероятные положения. Чтобы придать мертвецам столь часто описываемое выражение умиротворенности и покоя, якобы присущее им, пришлось выламывать суставы. Глаза мертвецов остекленело уставились в серое небо. Взорвав заряд тола, мы положили в образовавшуюся яму трупы погибших за последние день-два».


Как точно передал этот миг остекленелых глаз советский поэт Михаил Светлов в стихотворении «Итальянец», написанном в далеком 1943 году в двух последних его четверостишиях:

 
Я не дам свою родину вывезти
За простор чужеземных морей!
Я стреляю – и нет справедливости
Справедливее пули моей.
 
 
Никогда ты здесь не жил и не был!..
Но разбросано в снежных полях
Итальянское синее небо,
Застекленное в мертвых глазах…
 

Это было всего лишь начало конца гитлеровского режима. Потом были еще более мощные удары, о которых говорилось выше.

Скорцени всегда оценивал события реально, ошибался только в одном – в фанатичной вере в Провидение своего фюрера. Девяносто покушений на жизнь Гитлера как бы подтверждали действенность его оберега через это самое Провидение. Последние террористические операции – от смоленского покушения, организованного 21 марта 1943 года во внутреннем дворе Цейхгауза на выставке военных трофеев в Берлине полковником генерального штаба вермахта Хеннингом фон Тресковым и бароном Рудольфом фон Герсдорфом, и до попытки убить фюрера в его ставке «Волчье логово» под Растенбургом в Восточной Пруссии 30 июля 1944 года полковником Штауффенбергом, – не сработали.

И все же стратегически, как известно, Провидение покинуло Гитлера после того, как он напал на Советский Союз. Ему все чаще и чаще приходилось то дипломатично оправдываться, то объявлять траурные дни в Германии, то выражать соболезнования семьям генералов, павших в боях на Восточном фронте, то подозревать их в измене и приказывать казнить всех тех, кто ослушался не только приказов верховного главнокомандующего, но даже выражал сомнения в правильности его доводов.

* * *

Деятельность гауптштурмфюрера СС Отто Скорцени тесно связана со многими диверсионно-террористическими операциями фашистской разведки против СССР, Красной армии и союзных войск коалиции. Непосредственное отношение он имел и к подготовленной операции по физическому устранению глав союзнических стран: СССР, США и Великобритании.

К концу 1943 года пора «молниеносных» побед, «блицкригов», «броневых клиньев» и прочих новаций германского генералитета миновала. Для одураченных партнеров по «оси» наступил период отрезвления от военных поражений с объявлением траурных дней под печальные мелодии духовых оркестров, еще недавно выдававших бравурные марши. Большая часть Германии лежала в руинах, но «европейская экономическая заначка» еще способствовала активному сопротивлению: работали заводы, добывалось сырье, в избытке было рабочих сил за счет военнопленных и остар-байтеров – людей, вывезенных для работы в Германии из Восточной Европы.

Однако политики Третьего рейха срочно перестраивались в двух направлениях: организация и создание «тотальной» и «глобальной» секретных служб.

Под «тотальностью» в деятельности специальных органов руководство РСХА понимало прежде всего осуществление диверсий, взрывов, поджогов, похищения людей, убийств, отравлений и т. д.

Под «глобальностью» – организацию подрывной деятельности во всем мире. Конкретно намеревались вооружить против англичан племена в Иране и Индии. Готовились парализовать судоходство по Суэцкому каналу, забросить агентуру в партизанские отряды югославов и французов, взорвать ряд предприятий в СССР и США, организовать в Англии сеть глубоко законспирированных радиостанций для передачи важных разведывательных материалов, организовать мощную «пятую колонну» на территории Бразилии, Аргентины и других государств Южной Америки. Упор делался на поддержание уже налаженного процесса выпуска фальшивой валюты для стран, воюющих с Германией.

Кальтенбруннер в это смутное для рейха время часто встречался с любимцем Гитлера Отто Скорцени, который вскоре стал высокочтимым и для него. На одной из встреч в середине сорок третьего года шеф заметил:

– Отто, сейчас твой очередной победный час настал. Ты и твои ученики можете сделать больше, чем полки или дивизии вермахта. Гейдрих в достаточной степени не оценил работу по сбору данных о слабостях и уязвимых сторонах видных политиков и генералитета противника. А ведь это основа для шантажа, компрометации и даже, позволю себе смелую мысль, для создания вербовочных ситуаций, а в случае осечки – физического их устранения.

– Герр обергруппенфюрер, эта работа активизирована под неослабным контролем сегодня, как никогда. Картотека пополняется практически ежедневно. Много есть чего интересного, и уже мы работаем по отдельным кандидатам. Я вам докладывал, – исподлобья пояснил человек со шрамами на обветренном и смуглом лице.

– Помню, помню, – согласился шеф. – Сейчас главная задача – Тегеран. У нас сил там достаточно? Сможем контролировать процесс?

– Да, герр обергруппенфюрер! Наша резидентура во главе с Францем Майером отслеживает, причем в ежедневном режиме, изменения, касающиеся оперативной обстановки, – пояснил австриец.

– О том, что встреча состоится именно там, у нас уже нет никаких сомнений. Сталину выгодно – близко к фронтовым делам и главное – безопасно. К тому же он как Верховный главнокомандующий далеко уехать или улететь не может. Идет война ведь на его территории, надо руководить войсками, и он всегда может вернуться в Москву, если потребует обстановка, – подытожил диалог на эту тему Эрнст.

– Но могут взбрыкнуть Рузвельт и Черчилль. Американцу-то при его болячках болтаться по воздуху – полмира преодолеть. Вдобавок у него на носу выборы.

– Нет, не взбрыкнут они. У Черчилля и Сталина там свои войска стоят. К тому же советский фюрер в результате стольких побед над вермахтом, особенно после Сталинграда и Курска, набрал такую силу, с которой союзникам не считаться нельзя. Он прет буром на Германию.

– Это правда – видит бог. Советская Россия на этом этапе жизни заставила себя бояться… Но нас им не одолеть, я больше чем уверен, – у вермахта непременно откроется второе дыхание благодаря нашему новейшему оружию. И мы армии поможем…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8