По ту сторону пробуждения

Анастасия Карпенко

По ту сторону пробуждения

Глава 1. Искушение.

Супермаркет – это маленький мир со своей экосистемой, где хаос на поверхности скрывает чёткие законы обмена, конкуренции и выживания. Здесь, как в дикой природе, каждый элемент играет свою роль. На каждом шагу источники энергии для хищников, травоядных и всеядных. Вдоль стеллажей без устали шныряют уборщицы в роли санитаров «леса». У кассы охранник отчитывает паразита – вора, что пытался, воспользоваться всеобщей суетой. Писк сканеров, треск пластиковых тележек по плитке, голос кассира: «Следующий, пожалуйста» и всё это на фоне бесконечной рекламы из потолочных колонок. Воздух густой: смесь свежей выпечки, хлорки и чьего-то резкого парфюма.

Остановившись на входе, Она медленно досчитала до десяти и шумно выдохнув направилась вглубь супермаркета, в надежде, что в этот раз покупки будут только нужными и полезными. Вяло передвигаясь между рядами, Она изредка останавливалась у полок с необходимыми продуктами. Первая неделя отказа от любимой еды самая тяжёлая. Она проходила это не первый раз, но снова и снова испытывала тяжёлую ломку, словно наркоман без дозы.

Вот он тот самый приторно-сладкий дурманящий запах…Ноги предательски привели в кондитерский отдел. «Только посмотреть… Ощутить аромат…» Снова этот голос. Мягкий вкрадчивый и бесконечно лживый. Чем чаще ты слышишь этот голос, тем громче он становится. И вот рука уже тянется к полке с любимыми конфетами не от желания, от привычки. От тревоги. От пустоты. Сахар – как старый друг, который обнимает, улыбается и шепчет: «Всё будет хорошо. Просто съешь ещё кусочек». И ты веришь, потому что в этот момент всё действительно хорошо. Мысли успокаиваются, сердце бьётся ровнее, мир становится добрее.

Она одёрнула руку от конфет и уже хотела идти дальше, как вдруг почувствовала знакомое лёгкое покалывание между лопатками. Как будто кто-то провёл кончиком холодного пальца по позвоночнику. По затылку побежали мурашки, сердце бешено застучало в висках, а шея стала деревянной. Этот взгляд…Она чувствовала его всем существом, как давление, как невидимая рука, прижавшаяся к спине.

Медленно, словно опасаясь, что «рука» на спине станет настоящей, Она обернулась и увидела его. Он стоял у холодильника с мороженным метрах в пятнадцати. Мужчина лет тридцати, бледная кожа с сероватым оттенком, как у тех, кто давно не видел утреннего солнца. Под глазами тени, глубокие, будто вырезанные ножом. Осунувшееся лицо, острые черты лица, волосы редкие, тусклые, короткие и неряшливые. Руки тонкие, с выступающими венами, сухие, как бумага, а пальцы дрожат, даже когда он просто стоит. Одет мужчина в старую потёртую куртку тёмного цвета и джинсы, которые когда-то сидели нормально, а теперь болтаются из-за явного истощения. На ногах потрёпанные кроссовки. У него был вид уставшего, зависимого человека. Он не приближается и не двигается, только смотрит в упор и улыбается. Глаза чёрные, не моргают, только впиваются, Она чувствует это как давление на кожу, как лёгкий холод на шее. В этом взгляде нет ничего человеческого, только одержимость, а улыбка просто гримаса притворства, будто он выучил, как должны выглядеть счастливые люди и теперь старательно изображает. Губы растянуты, но мышцы лица напряжены, как перед ударом.

Сознание кричит: «БЕГИ!», никак… ноги стали ватными и не слушаются. В голове нарастает паника, дышать всё тяжелее, будто кто-то впустил в лёгкие ледяной воздух. Он проскальзывает через рёбра, как песок сквозь пальцы. Хочется кричать, но звук застревает где-то между гортанью и губами.

Шум в ушах нарастал, и Она уже готова была потерять сознание, как вдруг раздался вой сирены. Строгий женский голос в потолочных колонках сообщил об эвакуации и настойчиво попросил покупателей двигаться к выходам сохраняя спокойствие. Рядом женщина с детской коляской резко дёргает ручку, толкает её вперёд к выходу, не глядя по сторонам. У соседнего ряда мужчина в очках роняет пакет с покупками, не замечает и идёт дальше, ускоряя шаг. Кто-то начинает бежать, не потому что чувствует опасность, а потому что видит, как бегут другие. И только мужчина у холодильника с мороженным всё стоял на месте не шелохнувшись.

Она продолжала стоять в оцепенении, не в силах двинуться с места под пристальным взглядом сталкера до тех пор, пока на Неё не начали налетать люди, спешащие к выходу. Толпа – как волна, она не думает, она катится. И Она покатилась с ней, судорожно сжимая пальцы правой руки и оглядываясь. Мужчина продолжал смотреть на Неё, но взгляд оживился, блеск безумия пробирающий до самых костей и ухмылка всё шире, он стал похож на гиену, готовящуюся к прыжку за добычей. Сильный толчок локтем в бок отвлёк Её внимание от мужчины, а когда она повернулась обратно, его там уже не было.

Паника накатила с новой силой, толпа всё прибывала, шум, страх, голоса и детский плачь – всё смешалось в бессвязное эхо. Она крутила головой по сторонам, стараясь увидеть этого человека, но он будто исчез, а чувство приближающейся опасности не проходило. Толпа сжимается, как пружина и не даёт пройти к выходу быстрее. В попытке найти телефон, Она сунула руку в карман и замерла… Когда? Когда это произошло? В левой руке она крепко сжимала большую конфету чернослива в молочном шоколаде, яркая синяя обёртка которого уже изрядно помялась от таких манипуляций. В глазах потемнело, грудную клетку сдавило в тиски и ехидный голос зашипел в ухо: «Всё будет хорошо.»

Глава 2. Неизбежность.

Алые капли крови падали на пол ванной комнаты. Она отчётливо слышала их стук сквозь полный мысленный вакуум. «Кап…кап…», кажется они падают с частотой одна капля в 5 секунд, как приятно чувствовать контроль и порядок.

Наконец-то Она слышала только свой голос. Мелкие мурашки покрывали всё Её тело от кончиков пальцев ног, до волосяных луковиц на голове, разливаясь тёплыми волнами по телу.

«Кап…кап…» закрыв глаза Она наконец-то почувствовала удовлетворение. Что-то светлое и мягкое пробивалось в сознании, приобретая начало в груди, там, где всего 30 минут назад было так холодно и пусто, что казалось невыносимым. Напряжение постепенно сменялось спокойствием, будто туго затянутую петлю верёвки расслабили и сняли с шеи.

«Кап…кап…» ещё есть время подумать или Она слишком много думала и потому оказалась в этой точке сегодняшнего дня? Ответ не приходил. Её всегда беспокоили только земные проблемы: крыша над головой, еда, работа, платежи и где же всё-таки встречать новый год. Но когда Она думала о космосе это никогда не вызывало тревоги.

«Кап-кап…кап…» в детстве всегда казалось удивительным, что ночью небо такое чёрное, а днём ярко-голубое. Ночь была лучшим и любимым временем: тишина, миллиарды звёзд, которые невозможно окинуть одним взглядом, но хочется увидеть каждую. Пока это позволяла погода, Она сидела ночью на крыше, когда все уже давно спали, и смотрела на звёзды, чувствуя с ними некое родство.

«Кап…кап…» как хотелось взять и прикоснуться хотя бы к одной из них. А Луна? Как она была красива. Летом в полнолуние она нависала так низко, что казалось вот-вот упадёт и рассыплется на множество маленьких лун, похожих на кусочки янтаря. Зимой, когда хлопья снега падали на землю, окутывая всё серебристым покрывалом, Она думала, что это Луна плачет от одиночества, создавая на Земле отражение себя.

«Кап…кап…» какого же цвета на самом деле трава? Ответ на этот вопрос Она так и не узнала. Да и возможно ли это узнать, если глаза человека способны определять цвет только так и никак иначе.

«Кап…кап-кап…» наверно нужно было что-то сказать, тем кто был рядом, но кажется это уже не важно, они поймут. Больше не было сил бороться с агонией внутри, которая каждый день опутывала сетью из лавы каждую клеточку Её мозга.

«Кап-кап-кап…» у двери раздался звук связки ключей и последнее, что Она услышала, это щелчок открывающегося дверного замка.

Глава 3. Надежда.

Это были бесконечные три дня пути сквозь мрачный густой лес. Она шла из последних сил, но чем глубже в чащу заходила, тем сильнее лес сжимал пространство. Свинцовое небо нависло низко, едва не касаясь верхушек искривлённых деревьев. Ветви старых елей сплелись над головой в непроницаемый свод, не пропускающий ни единого луча солнца. Папоротники, высокие и тёмные, шевелились без ветра. Все деревья стояли так тесно, что их ветви срастались, образуя колючие арки над тропой, которая то появлялась, то исчезала в зарослях. Воздух был густ и неподвижен, пропитан запахом гниения и влажной коры. Тени между стволами казались слишком плотными, слишком осмысленными, опасными… Под ногами вместо травы – толстый слой прелых иголок и переплетение корней, будто щупальца неведомого чудовища, поджидающего, чтобы схватить за ногу. В лесу царила гнетущая тишина и каждый шаг отдавался в ушах слишком громко.

Время замедлилось, даже мысли больше не подавали признаков жизни. Она делает шаг, потом ещё – машинально, на одной упрямой воле. В глазах цвета янтаря не отчаяние, а какая-то отрешённая покорность: Она знает, что нужно идти, даже если кажется, что конец пути никогда не наступит.

Одежда выглядит так, будто прошла через сотню препятствий: куртка местами порвана, на джинсах пятна грязи, ботинки покрыты слоем влажной земли и прилипших листьев. На левой щеке едва заметная ссадина, напоминание о том, как она споткнулась о скрытый под мхом корень. Сияющие тёмно-каштановые длинные волосы, когда-то аккуратно собранные, теперь растрепались. Тонкие пряди липнут к влажному лбу, путаются и падают на лицо.

Она шла, глядя себе под ноги изредка поднимая взгляд вперёд, в надежде увидеть хотя бы намёк на конец этого треклятого леса. Вдруг где-то впереди, едва заметно глазу, мелькнул свет. «Может показалось?» остановившись, Она начала вглядываться в темноту, выискивая тот самый огонёк. Снова! Не показалось! Усталость, как рукой сняло. Чувствуя прилив сил, подгоняемая желанием выбраться отсюда, Она ускорила шаг в сторону огней.

Лес становился всё реже, а огни всё ярче. Спустя где-то восемьсот метров он и вовсе резко оборвался, и Она едва не скатилась кубарем с оврага. Овраг круто спускается от леса, его склоны изрезаны промоинами и поросли кустарником, кое-где обнажились корни деревьев, а внизу расположено поселение.

Деревня внизу кажется заброшенной…или почти заброшенной. Она осторожно спустилась с оврага. В низине густой туман стелился по земле, обволакивая ноги холодными пальцами. В полной тишине со стороны селения донёсся громкий выстрел. Мурашки покрыли всё Её тело гусиной кожей. Звук выстрела пронёсся эхом по всей округе и снова гробовая тишина. Страх сковывал, но выхода нет: либо обратно в лес, либо в странную деревню.

«Решено – идти вперёд.» В десяти метрах от входа в деревню Она увидела пару силуэтов, они были небольшими, можно даже сказать детскими, двигались медленно и совершенно не обращали на Неё внимания было темно и лучше рассмотреть не удавалось.

Деревню освещали фонари, их холодный свет покрывал крыши и стены деревянных домов. Домики стояли неровно, словно их ставили наспех, не заботясь о порядке. Некоторые окна заколочены крест-накрест досками, другие зияют чёрными провалами, похожими на пустые глазницы. Лишь в паре домов мерцает свет, но не тёплый и приветливый, а тусклый, дрожащий, готовый вот-вот погаснуть. Казалось, что сама земля здесь пропитана печалью.

Снова силуэты, только теперь при освещении фонарей она точно убедилась, что это дети. Они ходили по улочкам деревни то там, то здесь, со стороны это выглядело бесцельным. Совсем рядом прошла девочка лет девяти, Она решилась её окликнуть:

– Постой! Девочка, почему ты так поздно одна на улице? Где твои родители? И где все взрослые? Кроме детей, я не видела здесь ни души…

Она так давно не говорила, что собственный голос в этой тишине показался Ей совершенно чужим. Девочка остановилась, но не повернулась, а просто пошла вперёд как бы говоря: «Идём за мной.» Или Ей хотелось думать, что она так сказала, в любом случае не раздумывая пошла следом, попутно рассматривая спутницу со спины, пока они шли по одной из улочек между домами.

На девочке было простое однотонное платье с карманами тёмного оттенка, в темноте было не разобрать его цвет, чёрные туфельки на застёжке и белые колготки. Вещи не выглядели изношенными, но были в каких-то пятнах, природу которых сложно было разобрать с такого расстояния. Волосы длинные светлые, волнами ниспадали на плечи, будто сотканные из солнечных лучей и утреннего тумана. Незаметно они вышли на небольшую площадь и остановились у двухэтажного дома. Девочка встала в вполоборота и указала рукой на дверь дома.

Она кивнула и устремилась вперёд. «Ты всё ещё не видела лица этой девчонки. И почему вокруг такая тишина?» Раздалось в голове язвительное замечание. До указанного дома Она так и не дошла, потому что как только поравнялась с девочкой, острая, рвущая боль пронзила левый бок, словно тело разорвали изнутри. Мышцы непроизвольно сжались, дыхание перехватило, секунду сознание отказывалось воспринимать происходящее – мозг не успевал обработать сигнал рецепторов. Она опустила взгляд и увидела, что правая рука девочки выпрямлена и держит рукоять ножа, лезвие которого в эту минуту уже находилось в Её боку. Затем волна боли накатила с новой силой, растекаясь по животу и отдаваясь в спине. Рука инстинктивно метнулась к ране, пальцы наткнулись на тёплую, скользкую поверхность. Пульс участился, в ушах зашумело, перед глазами заплясали тёмные пятна. Казалось, что это просто дурной сон, иллюзия, мираж. Но кровь, медленно проступающая сквозь пальцы, убеждала в обратном. Ноги подкосились, и Она медленно упала на спину.

Боль растекалась по телу вязкой волной, заполняя каждую клеточку свинцовой тяжестью. Свет фонаря ослеплял, Она хватала ртом воздух в безмолвном бессилии. Девочка склонилась над Её лицом и теперь Она отчётливо видела её лицо – воплощение невинности! Кожа светлая, с едва заметным румянцем на щеках, а несколько крошечных веснушек придают облику особую трогательность. Но главное это глаза…большие бездонные ярко-голубые глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами. Они напоминали кристально чистую воду горного озера или ледяные пещеры, но в то же время были прозрачными, как утренняя роса. У них читалась какая-то необъяснимая глубина, будто девочка хранит в себе множество тайн, и абсолютное отсутствие эмоций. Только теперь Она поняла, что пятна на одежде девочки, это засохшая кровь, которая явно ей не принадлежала.

Девочка смотрела Ей в глаза и как будто сквозь. Дышать становилось всё тяжелее, веки смыкались сами собой. Она слышала приближающиеся медленные шаги, но не в силах была ни повернуть голову, ни позвать на помощь. Последнее, что Она увидела, погружаясь в тёплые объятия необъятной тьмы – это огромные голубые глаза и детский голос полный раскаяния донёс шепотом в голове лишь одно слово: «Прости…»