Валькирии

Валькирии

Глава

1.

- Я тогда работала в парикмахерской, и ко мне постоянно захаживали два друга, - начала свой рассказ новая газетчица Анжелика, - Слово за слово, предложили мне посидеть вечерком, завалились ко мне и все. Не ушли. Взяли вот и не ушли, поселились у меня. То есть, как это было – они явились, мы выпивали, а потом они оба меня… Ну вы поняли. Нет, мне это не понравилось, но я абсолютно не знала, что делать. Они поставили перед фактом – мы будем жить у тебя. Ничего не надо. Просто раздвигай ноги и готовь. С нас продукты, ну и были там подачки какие-то. Так мы жили четыре месяца. Да, я была их рабыней, в том числе и секс рабыней. Сначала мне это не нравилось, но потом… Ну как говорится, голова не хочет, а пизда течет. Я думала – ладно, у кого-то ноль мужиков, у меня сразу двое. И главное – не бьют. Они меня ни разу как-то грубо не хватали, не ругали, но … Сами понимаете, ЭТО они делали как животные. И без контрацепции конечно. Ангелы, не иначе, спасли меня и от беременности, и от зэпэпэ. Я, вы знаете, закрывала глаза, иногда даже не понимала, кто там сейчас, да уже было и все равно. И так четыре месяца, пока одного из них загадочным образом не убили. Я так и не поняла, чем они там занимались. Барыги мелкие, что-то типо того, как я потом поняла. Влетает, вещи в сумку и, ничего не объясняя, сиганул. Я в шоке стою, а через десять минут полиция. Я в ужасе. Они и объяснили мне, что один убит, второй сбежал и его ищут. Спросили, что я знаю. Я в истерике. Говорю, ничего не знаю, ничего! Трясло меня от страха, думала, меня загребут как какую-нибудь соучастницу. Лазили по моей квартире, че-то искали, вынюхивали. А я откуда знаю, чего они там прятали? Может и прятали. Я безвольная. Я говорю – умоляю, я готова на все, но только не в тюрьму. Я ничего не знаю. Но мужики порядочные были они, полицейские. Сказали просто – что-то узнаете, звоните. Но деньги взяли, я им сунула… От испуга. Никто больше ко мне так и не пришел, а было это девять лет назад. И секса с тех пор у меня тоже не было.

- Не скучала по ним? – спросила коллегу кассирша Мария.

- Мари, дорогая, - вступилась Ева, леди с неудачно окрашенными в ярко-желтый цвет волосами, - Ты думаешь это восточная сказка, когда тебя имеет несколько мужиков по очереди? Поверь, у меня бывало и больше. Давно, конечно. В эпоху…

- В эпоху существования динозавров? – Мария залилась смехом.

Как же ей надоели эти глупые коллеги. В их небольшой магазинчик покупатели заходили раз в пятилетку. Ну ладно, раз в час. Продукты – половина просрочка. Но всем плевать. Люди сами должны смотреть на срок годности. Для них он и указан на упаковке. Текучка дикая – до первого инцидента. А инциденты случались в их городке с очень завидной регулярностью.

И вот пришла новенькая “газетчица”. Киоск находился прямо в магазине. Мария - на кассе продуктового. С ней подмога – Ева с цыплячьими волосами. И вот новая на газетках – Анжелика. Работает второй день, то ли ноет, то ли хвастается. Но она уже дико не нравится Марии.

- Это не смешно, - Анжелика начала хныкать.

- Успокойся, сейчас накликаешь – толпа зайдет. Они вечно так – стоит тебе расслабиться, в носу поковыряться – они сразу толпой налетают, и все! А что это вы тут в носу ковыряетесь!!! Ай-яй-яй. Мы в другой магазин пойдем, - Мария ехидно передразнивала покупателей, лицо ее исказилось точно у Горгульи, - Идите! Идите, только в другом магазине еще больше просрочки, чем в нашем! И еще больше ковыряющихся в носу старух. Успокойся, дамочка преклонная, рыдать уже поздно. Сама говоришь – не били, не убили. Никаких домбоев…

- Кто такие? – уточнила Ева.

- Дома бьют которые.

- Ужас, это ты придумала такое слово? Я слышала только про томбоев, а это что…

- Это я говорю – мальчики, которые бьют только дома. Кто такие томбои не знаю и знать не хочу. Зная тебя, Ева, ты в этих сленгах хорошо разбираешься, я не знаю никаких сленгов. Я говорю…

- Ну ты так не шути при людях. Говори нормально. Тебя поймут неправильно, вот я к чему.

- Кто? Кто меня поймет? Я только с вами и общаюсь, сидим тут три дуры. А дома у меня еще три дуры. Вот и вся бабская змеиная тусовка. Живем тут как валькирии – все на себе тащим. Знаешь хоть кто такие валькирии?

- Ну слышала. Твою… Ты это видела? Пришли банки уже раздолбанные. Ты что ли поставила на полку? Ну ты че, Мари.

На Анжелику уже не обращали внимания. Она утерла слезы носовым платком и умолкла. Все, о чем она мечтала, это чтобы быстрее закончилась смена. Но до конца смены было еще десять часов. Она проговаривала про себя: вот бы метеорит упал на эту грешную землю. Чтобы никогда больше не работать, не терпеть и не ждать спасения.

- Не видела, это твоя забота так-то. Я на кассе весь день, ты и проверяй. Я не могу следить за всем. Послушай, Ева, я устаю дома, я устаю на работе, я устаю по дороге на работу, пока по этим ухабам доковыляешь… Ты тут живешь, прямо рядом, тебе идти три шага вприпрыжку. Дома тебя не ждут полоумная сестра и две девки с гормональными всплесками. Проверяй банки! Проверяй! Тебе больше в этой жизни ниче делать не надо – проверяй банки молча.

Мария недавно отметила свои сорок пять. Шутка про “баба ягодка опять” начала преследовать ее еще за месяц до дня рождения. Через неделю она стала насылать порчу на всех и каждого, кто хоть раз произнесет эту фразу. Темные волосы чуть длиннее плеч, вечно растрепанные, но собранные в хвост. Одевалась Мария, по ее мнению, универсально. Палитра: черный, серый, иногда темно-синий. Футболочки и брюки – “и в пир, и в мир”. Спектр ее эмоций обычно ограничивался гримасой презрения и периодическим заливным хохотом. Домочадцы иногда могли заметить и третий режим существования Марии – блаженство. Случалось оно во время просмотра мелодрам по ящику.

- Успокоилась ты, нет? Вон там идет кто-то,- обратилась Мария к Анжелике, которая уже сильно пожалела, что излила душу таким черствым людям.

В магазин зашел помятый дед, тихо сказал “ой”, и вышел.

- Дед, ты куда? Дед! – Ева закричала ему вслед.

- Не к вам! У вас все дорого! – провопил старик, не оборачиваясь.

- Пошел к черту! – прокричала Мария и залилась своим коронным хохотом, от которого Анжелика снова покрылась красными пятнами, - Взял бы хотя бы газетку – и почитать, и подтереться. Твою мать, девки, я жвачку проглотила.

- Опять?! – спросила Ева, - Анжелика, ты тут второй день с нами – она все время глотает жвачки. Все время. Я при Анжелике тебе говорю – если подавишься, я тебя спасать не буду. Я не полезу к тебе с искусственным дыханием, потому что… Знаешь почему?

- А ты думаешь больно мне надо, чтобы ты меня спасала? Я это сделаю в следующий раз, когда хоть симпатичный мужичок зайдет за винцом, и вот тогда я проглочу жвачку и закричу – помогите! Он меня поцелует и…

- И ты перестанешь быть жабой.

Внезапно в магазин влетело двое в ярких спортивных костюмах и в масках. Один был в салатовом, другой в голубом, вытащили пистолеты и направили их, один на Еву, другой на Анжелику.

- Стоять, не двигаться! – и Голубой выстрелил в потолок. Выстрел был оглушительный, Анжелика завопила и залезла под киоск, закрыв голову руками.

Салатовый тем временем решил немного поиздеваться, схватив Еву за волосы и направив ей пистолет прямо ко рту.

- Открываем кассу, леди, - сказал он Марии, - либо вашей подружке придется открыть ротик и принять в него мой пистолетик. Быстро!

В этот момент дед вновь зашел в магазин, не заметив через грязное, много лет не мытое стекло, что попал на ограбление.

- Девчонки я все же к вам. Ой, нет, не к вам, - пробормотал он и убежал в обратном направлении настолько быстро, насколько сам не знал, что может.

Голубой выстрелил ему вслед, отчего дед ускорился так, что ему бы позавидовали многие профессиональные бегуны.

Мария открыла кассу, и не глядя достала все деньги, что там были. Голубой открыл спортивную сумку и смел все внутрь одним движением руки.

- Молодец, хорошая девочка.

После этого Голубой принялся разъяренно крушить все полки. Грохот стоял жуткий – банки бились, стекло разлеталось, и просрочка и не просрочка – все уничтожалось без сожаления.

Тут в магазин влетел еще один парень в розовом костюме и в маске.

- Вы че охуели, я вас долго ждать должен, а? Вас щас крутить будут, я уеду, мне за вас отдуваться еще. Живее, берите все и валим. Захвати кстати че-нить пожрать нам, а. Нормально вон. Кола. Ох, ты что, долбоеб? Ты зачем разгромил все? Все банки колы разгромил, идиот.

Вдруг послышалась полицейская сирена.

- Идиоты, ну все, из-за вас нас щас скрутят всех, тормозы ебаные, - сказал Розовый и залез под тот же киоск, где пряталась Анжелика. Анжелику бросило в дикую дрожь. Впервые за девять лет мужчина был с ней настолько близко, что она чувствовала из его рта запах мятной конфеты. Смесь ужаса и непреодолимого сексуального желания накрыла ее, и она покраснела еще сильнее.

Сирена постепенно затихла. Очевидно машина просто промчалась мимо, и у полиции были дела посерьезнее, чем очередное ограбление местного продуктового.

- Сука, прыгайте в тачку и валим, - Розовый выбежал, через минуту ко входу примчало темно-зеленое корыто на колесах, но, видимо с перепугу, Розовый не справился с управлением и въехал прямо в стеклянную дверь. Грязное стекло разлетелось вдребезги. От такого ужаса закричали не только Мария, Ева и Анжелика, но и Салатовый с Голубым.

- Где ты водить учился, ебаный ты долбоеб, вот теперь мы точно привлекли внимание, - сказал Голубой, запрыгивая в тачку.

Салатовый, нежно поцеловав на прощание Еву, стремительно помчался на заднее сидение. И вот корыто умчало, оставив разрушенный продуктовый магазин с тремя перепуганными женщинами.

Мария вышла глянуть на бедствие со стороны. Абсолютно все стекло выбито. Ладно хоть осколки в основном разлетелись на улицу. Над разбитыми витринами красовалась унылая желтая вывеска “Продукты 8.00 – 22.00”. Внутри разруха, Ева стоит с взъерошенными желтыми волосами, Анжелика на четвереньках выползает из-под газетного киоска. Ну хоть газетный киоск остался цел и невредим. С обложек журналов радостно улыбались артисты. На одном из журналов большими буквами издевалась надпись: “деньги не сделали меня счастливой: откровения богатой наследницы”. И, конечно, белоснежные зубы наследницы, которые вернули Марию в реальность. Все, самое страшное на сегодня позади. Вряд ли произойдет еще что-то неприятное. По законам вселенной, одно ограбление в день – этого достаточно, чтобы денек выдался тяжелым.

- Девки, складывайте в сумки, что хотите, если что, скажем – эти уебки украли, - спокойно сказала Мария, - Хоть какой-то плюс. Не досчитаются, не досчитаются… Теперь уже ничего не досчитаются.

Мария пошла к полкам с огурцами и сложила себе в сумку несколько банок. Ева и Анжелика последовали ее примеру, все молча “отоварились”. Пять минут, и каждая уселась на свое рабочее место. Наверное, клиентов сегодня уже не будет, и теперь надо звонить в полицию. Ни камер, ни сигнализации – ничего в их магазинчике не было.

Позвонили. Спустя полчаса послышалась сирена и вот к ним пожаловала полиция.

- Дамы, что случилось? Ух, вижу вас знатно потрепало, все целы? Все невредимы? Расскажите подробно, как выглядели грабители.

- Как телепузики… - сказала Ева.

- Это как? – спросил один из сотрудников.

- Веселенькие, разноцветные. В разноцветных костюмчиках. Прикатили на тачке, разнесли наш магазин, засунули мне в рот…

- Так, давайте помедленнее и поподробнее. Как все началось, как закончилось. Они имели при себе оружие? Подробно опишите, пожалуйста, автомобиль, на котором они приехали.

Минут пять у них занял подробный пересказ.

- А вы не запомнили, куда они уехали? В каком хоть направлении?

- Слушайте, а у нас в городе вообще что ли камер нет? – спросила Мария

- Камеры есть, - замялся полицейский, - но… Вот конкретно здесь камеры не работают.

- Послушайте, у нас город три с половиной человека. Причем одно бабье. Это были мужики. Либо они не с нашего города, а если с нашего – тогда в чем проблема их найти? Хотя тут вообще все одни сплошные уголовники, домбои…

- Кто?

- Я тебе говорила, никто не понимает этого твоего словца, - сказала Ева, - Нормально выражайся, Мари. Извините, она имела в виду, мужья бьют своих жен.

- А причем тут мужья, которые бьют своих жен. Мы же с вами сейчас обсуждаем ограбление вашего магазина.

- А при том, - зло начала Мария, - что им уже мало мордовать своих жен, на которых живого места не осталось, и эти уроды от скуки идут уже и на грабеж. А дальше что? Им уже мало домашних разбоев, им это уже скучно. Им уже скучно бить свои домашние груши безвольные, им уже не хватает адреналина!

- Успокойтесь-ка женщина. Успокойтесь. Присядьте.

- Послушайте, вам этого никогда не понять! Меня бил муж, пока я его не выгнала, но без него я осталась одна с полоумной сестрой и двумя девочками. Я даже бывало так уставала, что думала – вот бы он вернулся, готова была вновь терпеть битье. А что – пять минут, потом как на собаке все заживет, он хоть денег давал. А теперь я одна в моей семье работаю! И теперь я осталась без зарплаты! Откуда ж мне хозяин заплатит? Он скажет – мы с вами одна семья, это наше общее горе, поймите, поймите, я сам в убытках.

- Женщина! Это никак не поможет. Наша задача – найти тех, кто сегодня напал на вас. Этим мы займемся. Остальное – извините, но нас это не касается.

- Найдите! Вот найдите! Это ваша работа. Найдите и верните деньги.

- Вот этого мы вам не обещаем…

- Конечно! Никто ничего не обещает никогда! А даже если обещают – не делают! Обещать не значит жениться, вот так, вот так… Вот Анжелика, четыре месяца ее каждый день насиловали мужики прямо у нее дома, никто даже в ус не дунул.

- Извините, - сказала Анжелика, - меня не насиловали мужики. Я жила с двумя друзьями и…

- Друзьями? – Мария залилась хохотом, - Она жила с друзьями. А вы слышали недавно в нашем городишке утопилась Эрастова невеста?

- Кто? – дружно уточнили Ева и оба полицейских.

- Эрастова невеста, такое выражение. Утопленниц так называют. И никто не знает почему.

- Вы про ту женщину, которая три недели назад совершила самоубийство?

- Я не верю ни в какое самоубийство ни с того ни с сего. Я эту девушку знала, и знала, что она путалась с каким-то разгильдяем, у которого…

- Так, девушки, - прервал Марию второй полицейский, - Мы вас поняли. У нас мало времени. Нам надо срочно выезжать, пока предполагаемые преступники не уехали слишком далеко. До свидания.

Полицейские ушли. Ева прибавила звук радио.

- Врубила. Что, плясать будем? – засмеялась Мария, - Давайте так. Понятно, что убирать все это придется нам. Но я считаю, что сегодня мы заслужили отдых.

- Девочки, мне страшно очень, - Анжелика зарыдала.

- Ты что-то припозднилась, мамаша, - сказала Ева.

- Честно, я только сейчас поняла, что нас могли убить. Они были с пистолетами. Ева, тебя чуть не убили. Неужели тебе не страшно? В какое время мы живем и в каком месте. Я давно думаю, надо уехать. Но куда не знаю. А теперь я думаю – хоть куда. Где угодно лучше, чем здесь. Я только устроилась на работу и сразу… - Анжелика ждала утешения, но его не последовало.

- Слушай, нежный одуванчик, я тут уже пять лет в этом гадюшнике, и, поверь, твоя жизнь им не нужна. Она им денег не принесет. Все, что им надо - это грабануть, - сказала Мария, - Пока я тут работаю, это уже пятый раз. Первый раз я как ты перепугалась, ныла, выла, зачем, за что. А ни за что. Ты думаешь где-то будет лучше? Тут ты хоть кому-то нужна. Посмотри на себя.

- Мари, ты жестишь, - вступила Ева, - Анжелика, может быть тебе и правда лучше уехать? Тебя же здесь ничего не держит.

- Не держит, - всхлипнула Анжелика, - Но никто меня нигде и не ждет, - и начала реветь еще сильнее.

- Никого никто нигде не ждет. Если только ты не молодая пися, которая еще схавает что угодно. Ну или может ты талант, а, Анжелика?

- Не знаю, я картины пишу…

- Картины?! – Мария вновь рассмеялась, - Ты пишешь картины, Пикассо. Ну так а что тут делаешь в этой дыре, где тут вдохновение ты находишь? В раздолбанных дорогах и кривых помятых мордах твоих соседей? Слушайте, я знаете, что радуюсь? Вот наконец набрала продуктов, и сегодня хоть пожрем все нормально. А вот это, видали? – Мария показала коробку конфет, - Вот этим я ни с кем не поделюсь, в крысу просто сожру по-тихому. Компенсация моральная. Я сладкая женщина, достойна конфет. Никто не дарит – сама себе подарю. Марго пусть давится – при ней одну схомячу. Специально. Падла, как я от нее устала. Почему нельзя просто родную сестру вынести на помойку. Совесть! Девки. Совесть. Софии? Нет, ни одной не дам, вот им, просроченный пряник. Для моих любимых сестренки и племянницы. Но и Кристине я не дам конфет – меньше прыщей будет на роже. Вот так вот. Надо еще пару коробок взять, припрячу.

- Кристина твоя дочь, Мария? – спросила немного успокоившаяся Анжелика.

- Моя, от этого пидараса родила, который бил меня. Не знаю даже, где он. Вроде за то время успел даже в тюрьме посидеть и еще пару детей настрогать. Папа Карло тот еще. По бревнам прыгать любил да строгать, - Мария вновь рассмеялась, - Ева, я тебе говорила, помнишь? Ну вот я и Анжелике расскажу. Два года этот человек, я считаю он даже не достоин, чтобы я его имя вслух произносила, черт знает где проебывался. И тут звонок. Звонит телефон после девяти вечера, я уже спать легла. Беру трубку – его отец. Я его в глаза не видела никогда. Он говорил мне, что отец его сидел в тюрьме за убийство. Беру трубку я, значит, говорю – кто? Он – отец ублюдка, твоего мужа. Ну он не так конечно сказал, про сыночка он ласково, вы что, вы что. Я говорю – знать ничего не хочу. От него никакой помощи и никакого толку. Даже не буду из себя строить никого – я даже не могу сказать ему спасибо за дочь! Да, Кристина – это мое все. Но не было бы ее – не было бы многих проблем. Точнее одной проблемой было бы меньше. И вот отец говорит – он тебя любит очень. Он любит Кристину. И я вас люблю, позволь приехать к вам и познакомиться с внучкой. И знаете, что я сказала?

- Что?

- Я сказала идите вы оба! И повесила трубку. Так-то. И это тоже уже было давно, лет восемь назад. Больше эти привидения не являлись, а я номер сменила. Слушайте, девки, я не хочу домой. Давайте тут до шести хотя бы посидим. Я не хочу, я хоть отдохну здесь с вами. Но, если вы, конечно, хотите, можете идти. Я лягу спать вон тут, на твое кресло, Ева.

Ева и Анжелика ушли домой, оставив Марию одну среди стекла и разбитых банок. Она развалилась в кресле, но спать ей совсем не хотелось. По радио очередная нудная слезливая попса. Вокруг погром. Отвратительная туманная погода. Лето в этот раз не радует теплыми днями. А уже почти весь июнь позади.

Мария месяц мучается от бессонницы. Спит она с Кристиной вместе на двуспальной скрипучей кровати. На полу два матраса – для Софии и вечно бормочущей сестрицы Марго. Они живут так уже лет десять, но Мария до сих пор не привыкла, что Марго постоянно что-то бубнит под нос. Она ненормальная, но к врачам никто ее не ведет. Это надо ехать. Ну поехали бы, а смысл? Поставят ей диагноз или не поставят – что это меняет? Если мозги уже потекли, обратно их не собрать.

Сейчас ночи короткие. Но звездные. В их городке нет фонарей, и поэтому можно легко разглядеть все-все звездочки. Сегодня Мария заметила падающую и загадала заветное желание. Желание было банальным – найти мужчину. Найти того, кто растопит сердце. С кем она почувствует себя девочкой, той самой, какой в глубине души она осталась. Иногда эта девочка просыпалась в ней во время просмотра мелодрам. Как же люди умеют любить! Наверное, все люди умеют так любить? Но ей ни разу еще не доводилось. Она плакала от осознания, что за сорок пять лет ни разу ей не довелось показать, какой огонь горит внутри. Как много нежности она готова дать тому, кто сможет растопить холод. Где же ты, тот самый? Он есть где-то. Тот, кто так же смотрит на падающую звезду и загадывает желание. И однажды их судьбы соединятся. Мария вздыхала от предвкушения. Она смотрела на героев фильмов и представляла, что это ОНИ. Она и он, такой идеальный, такой любящий. Вечером, перед сном, уткнувшись в подушку, она часами не хотела засыпать. Это было единственное время, когда можно было закрыть глаза и помечтать, не отвлекаясь на жизнь. Иногда она могла так увлечься фантазиями, что рука ее крепко сжималась. София замечала эту странность. Она думала, что злая Мария мечтает о том, как она снова всех поколотит. Откуда ей было знать, что вредная тетя сейчас в райских кущах крепко держит за руку своего возлюбленного?

Мария никогда не торопилась домой после смены. Идти было где-то полчаса, но она растягивала прогулку на целый час. Дома же не случится то самое судьбоносное знакомство. Час до работы и после работы – именно в этом промежутке можно встретить свою вторую половинку.

Иногда она спускалась к речке. Той самой, где на днях утопилась девушка. Бродила по два-три часа, но всегда было пусто. Случалось, померещится кто-то вдали, но нет. Опять черный ворон пролетел.

Купаться в местной речке было невозможно – сумасшедшее течение. Так же быстро и однообразно протекала и жизнь.

2.

В доме скрипела не только кровать. Весь дом можно было назвать одним словом – скрипучий. Единственное, что хоть как-то можно было охарактеризовать положительным словом – книжные полки. Появились они в доме благодаря Софии и ее тяге к знаниям. Дело было не в том, что она хотела много знать, а в том, что так она чувствовала себя ближе к цивилизации. Она, в отличие от матери и тетки, еще молодая. Вся жизнь впереди. Если удастся выбраться из дыры, нельзя ударить носом в грязь. А ей это обязательно удастся. Но Кристину она с собой не возьмет.