Анастасия Сарычева.

Михаил Янгель



скачать книгу бесплатно


Ирина Стражева.


Янгель понимал, что начальство прочит ему руководящую должность, но он также знал, что хороший руководитель должен обладать массой таких качеств, которыми он еще не обладает, и что, перед тем как занять высокий пост, ему самому необходимо учиться на достойных примерах. С юных лет занимая то в ФЗУ, то на фабрике, то в институте различные ответственные должности, он всегда очень тщательно подходил к своим обязанностям, серьезно относился к реализации поставленных задач и очень старался выстроить дружественные отношения с коллегами. В одном из писем к другу он отмечал: «… рано мне еще быть руководителем», и из этих слов можно заключить, как серьезно он привык подходить к своей работе. В этом контексте важно также отметить, что за время командировки в США Янгель прочитал книгу основоположника американской автомобильной промышленности Генри Форда «Моя жизнь, мои достижения». Этот труд произвел на него очень большое впечатление и во многом поспособствовал выработке в его характере тех качеств, которые впоследствии многие его сотрудники называли важнейшими качествами талантливого организатора: терпение, сдержанность, деловой подход, уверенность в себе, уравновешенность и умение расположить собеседника. Философия управления, советы по организации производства и тонкости искусства руководства, изложенные в этой книге, так понравились Янгелю, что он даже отправил один экземпляр Поликарпову, желая его познакомить с идеями гениального американского изобретателя.

Янгель очень скучал по Москве, своим друзьям и коллективу поликарповского ОКБ, но особенно тоскливо ему было в разлуке со своей невестой – студенткой третьего курса МАИ Ириной Стражевой. Они познакомились в 1935 году, когда Ирина пришла в комитет комсомола института, чтобы встать на учет. Официально свои отношения Михаил и Ирина оформили в мае 1939 года в загсе Бауманского района Москвы.

Возвращение

31 августа 1938 года на пароходе «Нормандия» Михаил Янгель пересек Атлантический океан, прибыл во французский город Гавр, откуда также морским путем попал в Ленинград. Вернувшись из своей семимесячной командировки в сентябре в Москву, Янгель с удвоенной энергией принялся за работу, по которой так скучал. Тогда в ОКБ Поликарпова все ресурсы были брошены на усовершенствование истребителя И-180, улучшение его летно-технических данных с целью последующего принятия его на вооружение и начала массового производства. Форсированные темпы работы были в тот период времени явлением обыденным: обстановка в Европе накалялась, все чаще были слышны разговоры о войне, правительство требовало от оборонной промышленности изобретения и производства универсальных боевых самолетов – легких, функциональных и мощных истребителей, способных противостоять машинам противника.

В стране в то время бушевал «большой террор». Тройки НКВД повсюду искали «врагов народа» и особенно внимательно следили за разработчиками и конструкторами военной техники – ни один из них не мог быть освобожден от подозрения.

В каждом из тех, кто имел отношение к оборонной промышленности и доступ в проектные цеха, карательные органы видели иностранных агентов, шпионов, предателей Родины. Еще в 1929 году было создано ЦББ-39 ОГПУ им. Менжинского – специальное «опытно-конструкторское бюро» для содержания в нем заключенных конструкторов и инженеров. В конце 1938 года было создано второе такое «конструкторское бюро» – ЦКБ-29 НКВД – трудовая колония для выдающихся представителей технической интеллигенции. В разные годы в таких научно-технических «шарагах» содержался цвет русской авиационной мысли – С. П. Королёв, В. П. Глушко, А. Н. Туполев, В. М. Мясищев и многие другие известнейшие конструкторы, которым страна обязана абсолютным большинством серьезных разработок в авиационной отрасли.


В. М. Мясищев.


С. П. Королёв.


В. П. Глушко.


В 1938 году внутренние органы заинтересовались недавно прибывшим из Соединенных Штатов молодым инженером. Его подозревали в «непролетарском происхождении»: якобы у НКВД была информация, что его отец был зажиточным крестьянином, а сейчас нелоялен к советской власти и скрывается в тайге с оружием. Плохую службу сыграло также то, что родной брат Янгеля Константин, работавший обычным учителем географии в городе Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области, был арестован, осужден по 58-й статье и расстрелян. В том же году и по той же статье («контрреволюционная деятельность») был арестован и Виктор Яскуло. Дядя Янгеля, работавший учителем иностранного языка и рисования, был приговорен к расстрелу как «немецкий шпион».

По понятным причинам брат и племянник обвиненных в антисоветской деятельности «врагов народа», имеющий к тому же отношение к оборонной промышленности, тут же должен был привлечь к себе внимание НКВД. На самом деле неизвестно, чем был спровоцирован интерес спецслужб – доносом или родством с Константином и Виктором, но Поликарпов, который провел почти два года жизни во «внутренней тюрьме» ЦКБ-39 и так и не был реабилитирован, посоветовал своему подопечному срочно уехать в Сибирь и привезти из дома документы о смерти отца в 1935 году и о бедняцком происхождении. 7 декабря Янгель выехал в направлении Зыряновой, но дорожные и погодные условия были настолько суровыми (в одном из писем к своей невесте Янгель назвал их «сногсшибательными»), что прибыл в родную деревню он только под Новый год. Ему удалось получить справку из сельскохозяйственной коммуны «Труд» о том, что Кузьма Лаврентьевич Янгель состоял в колхозе, справку из сельсовета об имущественном положении и справку об обложении отца индивидуальным сельхозналогом. Понятно, что в конце 1930-х никакие документы не могли освободить человека от подозрения спецслужб, но было собрано максимально возможное количество бумаг, подтверждающих социальное происхождение семьи. Неизвестно, имел ли Янгель впоследствии по возвращении в Москву какие-то беседы с представителями власти или эта история сошла на нет, как только он пропал из поля зрения НКВД, но больше ни о каких контактах Янгеля с чекистами не упоминается.

Тем временем работа над новым истребителем проходила в атмосфере высочайшего нервного напряжения для всего КБ. В связи с гражданской войной в Испании, в которую в некоторой степени был вовлечен и СССР, и обострением советско-японского пограничного конфликта в районе реки Халхин-Гол возросла потребность страны в новом виде боевой авиатехники. Наркомат авиационной промышленности требовал провести испытания И-180 как можно быстрее, и в КБ понимали, что времени нет совсем: срыв сроков чреват уголовным преследованием, при любой попытке затормозить процесс конструкторов могут осудить и отправить в ГУЛАГ или расстрелять. Сам Поликарпов протестовал против форсирования работ, в результате чего был совсем отстранен от процесса подготовки истребителя к испытаниям. В конце концов недоработанный опытный образец самолета с большим количеством технических дефектов в спешке вывезли на Центральный аэродром им. М. В. Фрунзе. 15 декабря 1938 года температура воздуха опустилась ниже 25 градусов, и все указывало на несвоевременность этих испытаний, но было решено действовать согласно плану. Первый полет должен был совершить В. П. Чкалов. В итоге в воздухе у машины отказал двигатель, и летчик пытался совершить аварийную посадку истребителя вне пределов аэродрома. Самолет зацепился за провода, а пилот ударился головой об арматуру, оказавшуюся на месте падения. Спустя два часа Валерий Павлович Чкалов – талантливый летчик-испытатель, легенда советской авиации и командир экипажа самолета, совершившего беспосадочный перелет из СССР в США через Северный полюс, – скончался от полученной травмы.

После смерти Чкалова в авиационной промышленности начался настоящий психоз: были сформированы специальные аварийные комиссии НКВД и Военно-воздушных сил, появились версии преднамеренного убийства, заговора и, конечно, «вредительства». Правительственная комиссия установила, что смерть Чкалова произошла вследствие остановки мотора по причине его переохлаждения. Итогом работы комиссий стали аресты нескольких конструкторов, директоров, начальников, охранников и прочих лиц. Некоторые были расстреляны, другие – сосланы, главное, что все были невиновны, а система, при которой кадры считаются возобновляемым ресурсом, продолжила работать.

Все это произошло, пока Янгель был в Сибири. О смерти Чкалова он узнал в Красноярске и был очень потрясен этим событием – ведь летчик был для всех поликарповцев как родной, они его знали как веселого, отзывчивого, простого парня, невероятно энергичного и всегда готового к новым испытаниям. Еще больше Янгель переживал за главного конструктора и весь коллектив ОКБ – как теперь сложится их судьба? Поликарпов находился в крайне стрессовом состоянии после гибели Чкалова, плохо спал – все ждал, когда за ним придут. Но его не арестовали и, более того, выдали ему кредит доверия, позволив продолжить работать над И-180.

Этот истребитель разрабатывался на основе И-16, но имел улучшения по линии вооружения, прочности конструкций, надежности оборудования и систем, а также был несколько больше, чем И-16. И-180, скоростной одномоторный истребитель-моноплан с мотором воздушного охлаждения и мощным вооружением (четыре синхронных пулемета ШКАС), проектировался как массовый, но стать таковым ему было не суждено.

Перед войной

В феврале 1939 года на заводе № 156 в Москве, где проводились все работы по И-180, было создано ЦКБ-29, и ОКБ пришлось переехать. Весной И-180 был рекомендован к серийному производству на заводе № 21 в городе Горький (Нижний Новгород). Позже Поликарпов назначил Янгеля своим заместителем и тогда же отправил его в командировку на авиационный завод в Горький для контроля над процессом производства истребителя в качестве ответственного представителя главного конструктора.



М. К. Янгель.


Но завод был перегружен работой: помимо И-180, он имел большой заказ на И-16, и одновременно в производстве осваивался новый истребитель местного КБ. С осени 1939 года Янгель и Поликарпов регулярно докладывали в Наркомат авиационной промышленности о систематическом срыве сроков, невыполнении плана, отсутствии необходимых производственных мощностей, нехватке кадров и бездействии руководства завода. Многочисленные комиссии подтверждали неудовлетворительное состояние хода работ по сборке И-180, но дело все равно не сдвигалось с мертвой точки. В письмах к жене Янгель писал, что выговоры от наркомата не производят на заводское начальство никакого впечатления и оно только ищет, на кого бы переложить ответственность: «Похоже на то, что руководители завода, предвидя большие для них неприятности в самом скором времени, ищут сейчас выход в переложении большей доли ответственности на меня».

В начале 1940 года ситуация не изменилась: Янгель писал, что очень много времени проводит на предприятии, работает даже ночами, но все равно никакого прогресса в деле организации серийного выпуска поликарповского истребителя нет: «… завод еще раз показал свою полную неосмотрительность, или, вернее, свое нежелание строить новую машину», – писал он жене в марте. Летом по причине проблем в эксплуатации был снят с производства двигатель для истребителя, и 13 августа И-180 был запрещен к серийному производству, которое толком и не началось к тому времени. Но Поликарпов не опускал рук: он продолжал работу над усовершенствованием конструкции и летно-технических характеристик истребителя, не оставляя надежды на его возвращение в производство. В октябре 1940 года работы возобновились, но в декабре серийное изготовление И-180 было остановлено окончательно. Заместитель наркома авиапрома по науке и опытному строительству А. С. Яковлев прислал на завод записку: «Возобновление работ по трем самолетам И-180, строившимся как эталон для серийного производства завода № 21, не может быть разрешено. Производство дальнейших работ по доводкам и испытаниям этих самолетов нецелесообразно ввиду имеющегося решения по программе завода на 1941 год. В настоящее время все внимание должно быть обращено на выполнение нового задания, полученного заводом».

Эта история с И-180 очень четко обозначила проблему: у ОКБ Поликарпова не было своей опытно-производственной базы, то есть это было, наверное, единственное в стране КБ без своего завода, который бы занимался проектированием и изготовлением опытных образцов техники. 10 февраля вышел приказ № 44 о создании на территории завода № 1 опытной базы Поликарпова с присвоением новому предприятию номера 51. Главный конструктор назначает Янгеля своим заместителем по заводу № 51, которого на тот момент еще не существовало как такового. Это был большой участок земли с одним старым ангаром, ранее принадлежавшим отделу экспериментально-летных испытаний и доводок Центрального аэрогидродинамического института. Помимо того что требовались реконструкция и переоборудование этого ангара, новая опытная база нуждалась в огромном количестве дополнительных корпусов, помещений и прочих инфраструктурных объектов. Поликарпов потратил огромное количество энергии и времени, пытаясь добиться от наркомата выделения необходимых для начала работ средств, но все было безуспешно, и особенно серьезно на перемену отношения властей к конструктору повлиял провал последнего истребителя. Круг замкнулся: наркомат, понимая, что срыв сроков и задержки поставок И-180 во многом происходят именно по причине отсутствия у Поликарпова необходимой ему опытной базы, затягивал выделение средств на ее создание по причине череды неудач и возникшей волны недоверия к нему.

Янгеля как человека из поликарповского круга очень раздражала эта ситуация и особенно крах всех попыток каким-то образом улучшить положение дел. Видя, как одного из лучших советских авиаконструкторов намеренно задвигают, и понимая, что все лучшие начинания человека, который мог бы вывести отечественное самолетостроение на принципиально иной уровень, просто игнорируются, он не мог сдержать негодования. О том, с каким уважением Янгель относился к Поликарпову и как ценил его талант, мы можем судить хотя бы по тому, что Николая Николаевича он называл просто и по-семейному – папаня. 24 августа 1940 года он предпринял решительные действия: от имени всего ОКБ он отправил письмо на имя Председателя Совета народных комиссаров В. М. Молотова, где постарался кратко, но при этом максимально подробно изложить все детали сложившейся ситуации.

М. К. Янгель писал, что ОКБ Поликарпова «в течение ряда лет находится без твердой производственной базы», по причине чего конструкторский коллектив часто переезжает с одного предприятия на другое: за неполных четыре года КБ переезжало трижды и в разное время базировалось на заводах № 39, № 84, № 156 и № 1. Он подчеркивал, что «отсутствие своей постоянной производственной базы ставит коллектив в исключительно тяжелые условия и делает проводимую им большую конструкторскую работу по созданию современных боевых самолетов неэффективной, так как хорошие проекты им вовсе не реализуются или реализуются с невероятно большими трудностями и большими сроками». Дальше он рассказал Молотову о февральском решении наркома авиапромышленности А. И. Шахурина создать опытную базу на территории завода № 1, об ангаре 8-го отдела ЦАГИ, который там находится, и обрисовал состояние этого ангара, отметив, что он «является совершенно неприспособленным для развертывания производственных работ (необорудованный, холодный, нет площадей для организации таких технологических процессов, как антикоррозионные покрытия, термообработка, штамповка, литье цветных металлов и т. п.)». Помимо этого, в своем письме Янгель указывал на то, что территорию необходимо облагородить и оборудовать другими не менее важными помещениями: для конструкторского отдела, металлообрабатывающих цехов, гаражей, складов, специальных стоянок и пр. Общие затраты на благоустройство завода, по подсчетам самого КБ, должны составить чуть больше 13 млн рублей – эта цифра также приводится в письме. Янгель также просил Молотова обратить внимание на «плохое моральное и физическое состояние руководителя коллектива тов. Поликарпова Н. Н.», который «на почве нервного истощения и физического переутомления болен и уже несколько дней не выходит на работу». Янгель подчеркивал, что Поликарпов «много сделав для укрепления оборонной мощи нашего Союза, мог бы сделать и может сделать в дальнейшем еще больше, если ему и руководимому им коллективу конструкторов будут созданы соответствующие условия».

Информация, приведенная в письме Янгеля, была доведена до правительства, и в результате вопрос о предоставлении Поликарпову необходимых ресурсов для оборудования опытно-производственной базы был решен положительно. КБ с новыми силами приступило к разработке следующего истребителя – И-185, эскиз которого техническая комиссия НКАП рассмотрела еще 8 февраля. Это был высокоскоростной одномоторный поршневый истребитель-моноплан, который по своим летно-техническим характеристикам превосходил все отечественные и иностранные поршневые истребители, разработанные к тому моменту. Невероятно перспективный, И-185 отличался мощным вооружением, улучшенными аэродинамическими формами, имел значительно более высокую скороподъемность и маневренность, а его максимальная скорость составляла 630 км/час. Но так же, как и в случае с И-180, проблема заключалась в нахождении подходящего двигателя: одни перспективные модели не могли быть выпущены серийно в нужный срок, а другие обладали меньшей мощностью или были тяжелее, чем позволяли расчеты. Поликарпов обращался с просьбой закупить специально для И-185 какой-то из двигателей разработки иностранных фирм (например, БМВ), но его прошение не было удовлетворено.

Таким образом конструкторский коллектив поликарповского КБ оказался к лету 1941 года, если можно так выразиться, с пустыми руками. На момент начала войны Янгель был заместителем директора опытного завода и ведущим инженером проекта ТИСа – тяжелого двухмоторного истребителя сопровождения бомбардировщиков, который сам мог быть использован как ближний пикирующий бомбардировщик, но этот самолет еще не прошел технических испытаний.

Начало войны

В августе 1941 года жена Ирина эвакуировалась с десятимесячной дочерью Людой из Москвы в Новосибирск, и с тех пор Янгель практически поселился на работе, все время и силы посвящая испытаниям новой летной машины. В годы войны военная цензура просматривала все почтовые отправления, и по понятным причинам писать жене об испытаниях истребителей Янгель мог, только используя эзопов язык: вместо слова «испытания» он использовал «экзамен» или «защита», вместо «шасси» – «ноги», а Поликарпова называл «папаша». Получалось достаточно информативно: «… 26-го я был готов к экзаменам и провел практическую беседу с рецензентом о современных средствах передвижения по земле… против ожидания, меня сильно задержал папаша, так как ноги заболели еще сильнее, и мне пришлось уделить ему очень много времени. Наконец 2 сентября я освободился от всего постороннего и смог явиться на комиссию почти в полной готовности. Экзамен прошел прекрасно. Папаша мой был так рад, что расцеловал меня».

Испытания ТИСа длились всю первую половину осени 1941-го. Совместно с летчиком-испытателем Г. М. Шияновым Янгель совершил несколько полетов. Он очень хорошо понимал, как важен этот самолет для него самого и для всего КБ. «После того как получим данные, будет решаться судьба изделия и в известном смысле – моя судьба», – писал он жене осенью. 13 октября успешно завершились испытательные полеты ТИСа, и Янгель было собрался улетать в Казань, где на эвакуированном из Ленинграда авиазаводе было организовано производство поликарповского самолета У-2 и находился сам Поликарпов. Но пришлось задержаться: спустя два дня немцы настолько близко подошли к Москве, что завод и все оборудование было решено эвакуировать в Сибирь.

15 октября начались события, известные в истории как «московская паника 1941 года». Совинформбюро сообщило об ухудшении обстановки на западном направлении и прорыве обороны. 15 октября вышло Постановление Государственного комитета обороны № ГКО-801 «Об эвакуации столицы СССР Москвы», согласно которому город должны были покинуть правительство, наркоматы, предприятия и пр. Документ за подписью Сталина предписывал «произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро». Толпы людей уезжали и убегали из столицы: на вокзалах штурмом брали поезда, по дорогам в восточном направлении тянулись вереницы нагруженных повозок, телег, автомобилей и автобусов. В столице участились случаи мародерства: банды орудовали в опустевших квартирах, взламывали закрытые магазины, выносили из больниц медикаменты, а со складов – оружие и продовольствие.

В этой обстановке Янгелю было поручено организовать эвакуацию завода. «16 и 17 в очень большой спешке шло формирование эшелона с людьми и имуществом, спать с 16 на 17 не пришлось совершенно. С большим трудом и муками люди были погружены, и 17 вечером поезд тронулся по Окр. ж. д.», – писал он жене в Сибирь. Янгель буквально совершил подвиг: помимо того что он отправил на восток железнодорожными платформами большое количество ценного заводского оборудования, он еще и организовал эвакуацию многих работников предприятия.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8