Яна Темиз.

Голубая роза



скачать книгу бесплатно

«У тебя психология частного детектива», – неоднократно говорили ему коллеги, однако никто из них никогда не отказывался удовлетворить его любопытство. И отнюдь не по доброте душевной. Кто же будет бескорыстно тратить время на бесконечные одолжения? Задерживаться на работе, демонстрировать улики и фотографии, предъявлять результаты экспертизы, показывать, что и где найти по делу в компьютере, – кто станет этим заниматься просто по просьбе товарища не один раз, а постоянно? За все надо платить, правильно? Если не в буквальном смысле слова, то в переносном уж обязательно.

И Кемаль платил.

У него была превосходная память, поистине дар природы.

Он не блистал эрудицией, не поражал самостоятельностью мышления, но память у него была такая, что все в отделении говорили, что им компьютеры ни к чему. Достаточно спросить Кемаля, не помнит ли он случайно имена свидетелей пищевого отравления с летальным исходом, произошедшего три года назад, или участников драки на набережной, или где попадался похожий подчерк, и он все это вспоминал. С подробностями, деталями, описаниями, собственными впечатлениями, которые, понятно, никакой компьютер не вместит.

Коллеги знали: рассказав Кемалю, что они накопали по тому или иному делу, они сбрасывали информацию в надежный банк данных и могут легко извлечь ее оттуда в нужный момент. Кемаль запоминал практически наизусть длинные диалоги со свидетелями и подследственными, причем не только слова, но и паузы, интонации, вздохи и взгляды. Он мог совершенно точно сказать, какая сумка была у убитой пять лет назад дамы и перечислить все, что в ней лежало. Он восстанавливал в памяти текст любого документа, когда-либо проходившего по какому-либо делу – если не дословно, то достаточно подробно.

Разумеется, все этим беззастенчиво пользовались, особенно коллеги постарше, для которых включить компьютер и найти нужный файл было проблемой. А Кемалю позволяли играть в его безобидную игру – видеть всю мозаику в целом и отдельные кусочки, которым пока еще не найдено в ней места.

Сейчас у него вообще были одни кусочки, а до картинки еще далеко.

Но на всех его кусочках отчетливо выделялись фрагменты этого небольшого дома. Если верить свидетелям, девушку видели именно там. Конечно, в аптеку она могла зайти случайно, но дама с кошкой видела ее в подъезде. И Айше, может быть, что-нибудь вспомнит.

К кому она могла прийти?

Кемаль сидел в машине около очередного дома «Арыкента», который был построен намного выше и «кривого» дома, и того, где обнаружили тело. Пришлось даже доехать на машине – не карабкаться же пешком по горе. Этот дом и соседний были почти рядом с маленькими домами, как бы над ними, но автодорога делала несколько крутых поворотов, чтобы смягчить слишком резкий подъем, и от этого казалось, что те маленькие дома остались где-то далеко внизу. А между тем вот они оба, как на ладони. Кемалю хотелось немного отдохнуть перед очередным опросом, и он, достав блокнот, куда он записывал все заслуживающее внимания, нарисовал в нем четырехэтажный домик и разделил его вертикальной чертой – не посередине, а как показала Айше: с одной стороны одно окно, с другой три.

Большие и маленькие квартиры. К кому приходила девушка, если пенсионерка-кошатница говорит правду?

Две квартиры пустуют: одна сдается, на окнах наклеено объявление, хозяева другой работают за границей. Кажется, в России. Одну хозяйку – студентку он не застал дома, четыре другие были на месте, он со всеми поговорил и ни одна, кроме старой дамы, девушку не признала. Последней была Айше.

Попробуем по порядку: Кемаль стал вписывать имена и факты прямо поверх нарисованного домика. То есть вписывал он отдельные буквы, стрелочки, вопросительные знаки и цифры, но ему эта картинка заменяла многостраничный отчет. Который потом он, конечно, напишет для начальства.

Первый этаж: одна квартира сдается; в большой живет милая женщина средних лет София с маленьким сыном лет пяти-шести на вид и мужем, который, естественно, днем был на работе. Интересно, зачем им такая большая квартира? Они не производили впечатление обеспеченных людей.

Второй этаж: госпожа Мерием с кошкой в маленькой квартире; большая обитаема лишь изредка, когда хозяева приезжают в отпуск. По словам пенсионерки, у них там сделан какой-то невероятно шикарный ремонт. Судя по окнам, которые все заменены на двойные стеклопакеты, это правда. Всегда ли пожилая мадам говорит правду?

Третий этаж: студентку из маленькой квартиры придется навестить вечером; в большой жила многодетная мамаша с сумасшедшими глазами, захлопнувшая перед его носом дверь.

Четвертый этаж: маленькая квартира – Айше; в большой любезная молодящаяся женщина с больным мужем и собакой Леди. С ними удалось вполне нормально поговорить, вот только толку от этого разговора никакого. Не видели, не встречали, не знают. Правда, госпожа Фатош (она так и представилась, почему не Фатма?) как-то очень нервно закуривала и улыбка у нее показалась Кемалю не слишком естественной, но может эта дама всегда такая? Или переживает, что не так макияж сделала?

Добравшись мысленно до крыши «кривого» дома, Кемаль пририсовал снизу треугольник, чтобы было понятно, что с одной стороны имеется еще нижний этаж, занимаемый аптекой. Он написал «АПТЕКА» и заметил, что буквы в слове «Айше» он обвел раза три и написал их как-то затейливо, да еще и рамочкой обвел. Подсознание дает сигнал, усмехнулся Кемаль, захлопнул блокнот и вышел из машины.

Взглянув вниз, он увидел выходящих из дома женщину с коляской и Фатош с собакой.

Они направились в сторону недостроенного маленького дома. Сейчас их остановят и заставят вернуться, если, конечно, эксперты еще не закончили работу. Хотя какая там работа? Идеальное место преступления: отпечатки пальцев снимать не с чего, кроме дверных ручек, если, конечно, убийца не прикладывал специально руки к оконным стеклам; повсюду остатки строительного мусора, специфическая цементная пыль; куча следов, оставленных рабочими, которые дружно набежали на крики товарища и затоптали все, что можно было затоптать.

Единственной удачей в этом деле была фотография. Зачем она лежала у девушки в сумочке, неизвестно. Почему она была не целой и что было на отрезанной части? Не подсунул ли ее туда сам убийца и если да, то зачем? Ответь на все эти вопросы – и многое узнаешь. Если не все. Ведь если ее туда положила сама девушка, то почему убийца ее не забрал? Наверняка у него было на это время. Скорее всего, что-то он из сумочки вынул – слишком безликим было содержимое: несколько бумажных салфеток, две таблетки аспирина, маленький блокнотик, точнее, скрепленные вместе крошечные странички, на которых обычно что-то записывают для памяти и наклеивают клеящейся стороной на видное место. Записей на них, конечно, не оказалось. Шариковая ручка, несколько монет и эта фотография.

Удачей ее можно было считать по двум причинам: во-первых, это была какая-никакая зацепка, ниточка, потянув за которую можно было установить личность жертвы; а во-вторых, можно было уже сегодня показывать ее потенциальным свидетелям, не сообщая им, что девушка мертва, и не тратя времени на изготовление специального фото, сделанного посмертно, но изображающего человека как живого. С ней-то, затянутой в специальную прозрачную пленку, сохраняющую отпечатки пальцев, и совершал Кемаль свой обход.

Еще раз посмотрев вниз, он уже не увидел женщины с коляской, а дама с собачкой остановилась в небольшом сквере, разделяющем два интересующих Кемаля дома, и наблюдала за передвижениями своего кокера по ухоженным газонам. Наверное, из окон этих двух высоких домов «Арыкента», которые ему еще предстоит обойти, хорошо видно, кто и когда подходит к месту преступления. Точнее, к месту обнаружения трупа, но маловероятно, что тело туда принесли: домик-то со всех сторон просматривается. И он почти закончен, а поэтому и фонари в скверике вокруг него зажигают, так что и ночью с трупом не очень удобно рисковать.

Хотя Кемаль по опыту знал, что убийцы иногда совершают необъяснимые и нелепые с точки зрения здравого смысла поступки. Здравый смысл покидает их.

Надо, пожалуй, проявить инициативу, чтобы потом не делать повторный обход. Спросить жильцов, кого они видели на подходах к тому роковому дому. А то начальство потом, конечно, спохватится…

Заверещал мобильный телефон.

– Слушаю, – деловито сказал Кемаль, ожидая новых указаний или срочных заданий.

– Господин Кемаль, здравствуйте. Мы с вами сегодня встречались и разговаривали о девушке. Я живу в доме 10, квартира 8, Мандариновая улица. Меня зовут Айше, если вы помните…

– Конечно, помню. Разве вас забудешь? – невольно вырвалось у Кемаля.

– Ну и комплименты у вас! – засмеялась женщина в телефонной трубке. – Хотите сказать, что я столько глупостей наговорила, да?

– Да нет, что вы… – запротестовал Кемаль. Не забывай, что тебе как профессионалу не нравится ни она, ни ее поведение. Ни ее звонок.

– Знаете, я вспомнила, где и когда я могла видеть вашу девушку. Это было вчера, во вторник, в шесть часов вечера…

– Подождите, – перебил пораженный Кемаль. – Вы уверены, что это была она? И именно в шесть вечера?

Это в корне меняло всю картину. Мог ли врач ошибиться насчет времени смерти? А может, уже есть заключение патологоанатома, и там указано другое время?

– Да, я уверена. Насколько это возможно. В смысле, если у нее нет сестры-близняшки.

– Госпожа Айше, это очень важно, я должен запротоколировать. Я в вашем районе, можно я к вам подъеду?

– Я не из дома, а с работы. У меня еще один урок, потом освобожусь и буду дома около семи. Вы заедете?

– Да, непременно. Если это удобно, – на всякий случай проявил вежливость Кемаль.

– Очень удобно. Завтра и послезавтра у меня будет много работы, а на выходные я уезжаю, – говорила Айше, решив, что с этим надо покончить как можно скорее. – Приезжайте к семи. Если я вдруг задержусь, вам кто-нибудь откроет.

– Хорошо, госпожа Айше. Спасибо, что позвонили.

– До свидания.

«Кто-нибудь» – это кто? Почему он решил, что она живет одна? Наверняка нет.

Он не верил, что замужняя женщина будет ходить без обручального кольца, тем более молодая. Кемалю казалось, что женщины с детства только и мечтают об этом кольце и потом носят его как медаль или охотничий трофей. Может, не все?

Надо собрать побольше информации к семи часам. Обойти хотя бы еще один дом. Позвонить в участок и патологоанатому. Порасспросить экспертов. Чтобы получше представлять, куда положить кусочек мозаики, подсовываемый ему голубоглазой и безусловно привлекательной госпожой Айше.

Маленькая глава без номера. Ее сумка

… Хорошо, что пришло в голову принести сумку домой, а не разбираться с ее содержимым там, на месте… Да, говори уж прямо: на месте преступления!

Ночью подкину обратно, дело пяти минут. Или лучше вообще ее уничтожить? Да нет, зачем? Надо им следы оставить. Выгоднее. Так, что уничтожать? Документы – это понятно; справку эту мерзкую – туда же. Блокнотик? Телефончик лучше убрать, но не выкидывать – мало ли, пригодится. Суну потом куда-нибудь, кому-нибудь. Эта вся ерунда пусть остается… только фотография эта… Выбросить? Сжечь?

Принесла фотографию – подумать только! Зачем? Не надо спешить… до вечера еще долго, время есть. Но дома ее хранить опасно… О! Надо отрезать… да, я ее разрежу пополам. Пусть ее собственная физиономия останется в сумке, а ту половинку я сохраню… Мало ли, как дело повернется. Уж та-то половинка мне ничем не грозит – можно спокойно дома держать. Да, это удачный ход. Все, вот так. Отпечатков нет, ножницы – на место. Сумочка упакована. Неохота, конечно, туда возвращаться… Нет, надо, надо! Это решено. Говорят, убийц тянет вернуться на место преступления. Меня вот что-то не тянет. Или это позже начинается?

Хватит об этом думать. Отнесу сумку – и больше туда ни ногой.

Глава 6. Доктор

Октай как раз остановился перед светофором, когда зазвонил мобильный телефон.

Впрочем, он все равно бы ответил, даже если бы ехал на большой скорости или маневрировал на узкой улице. Не то чтобы ему нравился ненужный риск или он не признавал запретов автоинспекции. Ему нравились сами эти предметы: его мобильный телефон последней модели, его дорогой хороший «Опель», привезенный из-за границы, кондиционер и магнитофон, и дверь его гаража с дистанционным управлением, и другие технические новшества, которыми он с удовольствием окружал себя. Он любил ими пользоваться – даже без острой необходимости. На сиденье рядом с ним лежал и ноутбук, с которым Октай практически не расставался.

– Слушаю, – сказал он в трубку.

– Это я, добрый вечер, – зачем она звонит, подумал Октай, через полчаса увидимся? – Ты уже едешь?

– Конечно, Ай, а что случилось? Надеюсь, планы не изменились?

– Нет, я только хотела тебя предупредить: если ты придешь раньше меня, имей в виду, что может прийти полицейский. Впусти его, пусть меня подождет, ладно?

– Полицейский?! Что-нибудь…

– Да нет, ничего! Они какое-то расследование ведут в нашем микрорайоне, а я видела девушку, которую они ищут. Кажется, видела, – на всякий случай добавила Айше.

– Еще не хватало! – недовольно сказал Октай, – я думал, мы куда-нибудь сходим.

– Давай не сегодня. Я сегодня все равно так устала, хочется побыть дома.

– Тогда я заеду куплю чего-нибудь на ужин. Хочешь пиццу?

– Ты же знаешь, мне все равно, что есть. Купи, что тебе самому хочется, ладно? – Октаю показалось, что Айше как-то слишком любезна, но при этом чем-то недовольна. Словно вежливостью второй фразы пытается замаскировать раздражительность, прозвучавшую в первой. Ей, видите ли, все равно, что есть.

Закончив разговор, Октай на некоторое время сосредоточился на дороге, чтобы не пропустить поворот к хорошему супермаркету. Айше, наверно, устала и нервничает из-за полиции, надо купить чего-нибудь повкуснее и цветов не забыть. Что-то он давно не приносил ей цветов. Октай знал, что если редко дарить женщине пустяковые подарки и букеты, то она начинает терять форму. То есть перестает прихорашиваться специально перед встречей с ним, красиво сервировать стол для простого домашнего ужина вдвоем и начинает воспринимать его как старого приятеля, с которым можно не церемониться.

А Октай этого не любил.

Он хотел, чтобы все в его жизни было самое лучшее: начиная от авторучки в кармане пиджака и кончая отношениями с людьми и женой. Почти во всем этом он преуспел. Редко кому так везло в жизни, как ему. Родился он в семье врача – не богатой, но и не бедной, и с детства был готов пойти по стопам отца. Медицина вообще-то нравилась ему не больше и не меньше, чем многие другие возможные профессии, и не исключено, что он пошел бы совсем иным путем, не приобрети его отец после выхода на пенсию частную практику.

Прагматичный Октай очень быстро понял, какое это выгодное и перспективное дело, которое, разумеется, со временем перейдет к нему. Значит, он будет не просто начинающим молодым врачом, а продолжателем отцовской традиции, со своим кабинетом и частично перешедшей от отца клиентурой. И окончательное решение поступать на медицинский факультет было принято. Отец был несказанно рад за него и горд выбором сына.

Конечно, конкурс на медицинском факультете огромный, но Октай был достаточно умен, чтобы засесть за учебники, достаточно обеспечен, чтобы пойти на хорошие подготовительные курсы, и достаточно самоуверен, чтобы не бояться конкуренции. В университет он поступил с первой же попытки.

Октай был привлекателен и знал это.

Знал он также и то, что его внешность может стать дополнительным плюсом в сочетании со знаниями и хорошим характером – и минусом при отсутствии таковых. Станут говорить, что этот красавец только внешне и хорош, что мужчине красота сама по себе не нужна, найдутся завистники и недоброжелатели, ему не простят его успеха у женщин – а что успех этот ему обеспечен, Октай знал с пятнадцати лет. На него заглядывались и младшие и старшие сестры всех его приятелей, и ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы эти приятели не превратились в ревнивцев-врагов. В школе все девчонки были от него без ума, но он ухитрился не нажить себе врагов ни среди них, ни среди мальчишек – их поклонников.

Словом, из него мог получиться неплохой политик, но он уже подростком твердо знал, что хочет заниматься конкретным делом. Чем уже специализация, тем лучшим специалистом ты можешь стать. Он должен стать не просто хорошим врачом – лучшим в своей области, и вот тогда его привлекательность, его рост и манеры, его умение ладить с людьми и его успех у женщин не будут никого раздражать. Наоборот, будут способствовать его карьере и преуспеванию.

Он стал окулистом, а не терапевтом, как его отец, в основном потому, что хотел максимально сузить объект изучения. Он терпеть не мог неясностей, и его раздражали жалобы отцовских клиентов на какие-то неопределенные боли, возникающие непонятно где. Попробуй установи диагноз! А установив, все лавры отдаешь врачу-специалисту или хирургу. Никто и не вспомнит потом, что именно терапевт впервые догадался о сложной и серьезной болезни. Отец Октая, казалось, был равнодушен к успеху и признанию, и юноша нередко порицал его за отсутствие честолюбия.

«Мои дети будут знать, что их отец – лучший окулист в стране», – твердо решил он для себя. Стажировка в Америке утвердила Октая в правильности выбранной позиции.

Вообще, Штаты пришлись ему по душе, он чувствовал себя там на месте: среди таких же благополучных и стремящихся к благополучию, прагматичных, улыбчивых и привлекательных людей. Он тоже пришелся там всем по душе. Октай сам удивлялся, насколько психологически комфортно он там себя чувствовал. Америка пришлась ему впору, как дорогой, хорошо сшитый костюм. И в какой-то момент ему не захотелось его снимать. It fits me.

Остаться в Америке? Нет ничего проще для парня с внешностью Октая – женись на американке и радуйся жизни, делай деньги и карьеру.

Но тут честолюбие молодого доктора и его карьеризм неожиданно для него самого наткнулись на стену из романтических и сентиментальных представлений о женитьбе, тихо сидевших до поры до времени в глубине его души. Оказалось, что он не был циником и не хотел им быть. Он не хотел жениться на деньгах или американском паспорте. Он не хотел вступать в фиктивный брак. И ему активно не нравились американки. На его вкус, они были слишком самостоятельны, не очень женственны, не умели готовить и вести хозяйство – словом, не среди них он мечтал найти свою единственную, неповторимую и лучшую на свете жену.

Успех у женщин предоставлял ему право выбора, и он, конечно, шел на кратковременные романы, но ни на одной из своих многочисленных подружек жениться не захотел. Не такой будет его жена. Она должна быть похожей на его мать – такой же милой и изящной, не повышающей голоса и не перебивающей мужа, заботящейся не столько о себе, сколько о муже и детях. Октай сам слегка посмеивался над своим откровенным фрейдизмом, как он это называл, но скорее для того, чтобы не дать над ним посмеиваться другим.

И после стажировки он не без удовольствия вернулся в Турцию, понимая, что цена его как жениха возросла, и строя планы будущего семейного счастья. Но вот прошло несколько лет, он на прекрасном счету в государственной городской больнице, у него обширная частная практика, у него шикарный современный дом – и что же? Что мешает ему теперь выбрать себе жену? Не феминизм же турецких женщин?

Нет, он столкнулся с другой, неразрешимой на его взгляд проблемой. До поездки в Америку он не заводил в Турции серьезных романов, чтобы не связать себя раньше времени. Потом, уже в Штатах, привык к относительной легкости, с которой нравящиеся ему женщины шли на сексуальные контакты. Поэтому его неприятно поразило, что сейчас, влюбившись в девушку, он не может ее заполучить иначе, чем женившись на ней. А вдруг она его разочарует? Не подойдет в постели? Или после более близких отношений изменит свое поведение?

Были, конечно, и другие девушки – с ними было легко пройти весь путь от первой заинтересованной улыбки до совместной утренней чашки кофе. Но разве на таких женятся? Как застраховать себя от мысли, что они с такой же легкость идут на близость с кем угодно?

Однажды он чуть было не попал в совсем неприятную историю. Его знакомая девушка (из хорошей семьи и подходящая во всех отношениях) после приятного ужина в ресторане при свечах охотно согласилась поехать к нему выпить чашечку кофе и посмотреть его дом. И что же? Как только он попытался перейти от невинных поцелуев к более серьезным действиям, она подняла крик и вела себя так, как будто на нее напал сексуальный маньяк. С большим трудом удалось Октаю уговорить рыдающую девицу ничего не говорить родителям, он тут же подарил ей золотой кулон, который на всякий случай (но не на такой печальный случай!) лежал в специальной шкатулке среди других подобных украшений: Октай был предусмотрителен и умел красиво ухаживать и порадовать женщину подарком. Каждая, конечно, думала, что это он купил ей – единственной.

Отвозя утешенную девицу, так и не потерявшую невинности, он вздохнул с облегчением, что благополучно выпутался из этой истории. И зарекся иметь дело с порядочными девушками. Он придавал огромное значение сексу, считал его первоосновой нормальной семьи, более важной чем некая духовная близость, придуманная, как он полагал, импотентами назло настоящим мужчинам и сексапильным женщинам. Жениться на девушке, которая понравилась ему чисто теоретически, он не хотел. Все равно что покупать товар не глядя, понадеявшись на красивую упаковку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10