Ana Shark.

Моя Америка



скачать книгу бесплатно

Эта история основана на реальных событиях, произошедших со мной во время моего первого приезда в Америку. Все имена героев и названия мест изменены.


Автор: Ana Shark

Редактор: Татьяна Корень

Иллюстратор: Игнат Дибенко

2019 © All rights reserved


Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов.

А. Де Сент-Экзюпери


Книга посвящается тем, кто верил и верит в меня, как на небе, так и на земле…

Предисловие

Это был жаркий сентябрьский вечер в штате Южная Каролина. Раскаленное за день солнце устало скрылось за горизонт, а в это время я, Элли и малыш Чарли быстро заползали под старую деревянную кровать, на которой лежало неподвижное тело бабушки Мэг. Плотно прижавшись друг к другу, мы пытались спрятаться от сумасшедшей соседки…

Не в силах пережить смерть подруги, та превысила дозу своих антидепрессантов. Затем опрокинула в себя стакан горького виски, и теперь быстро шла к нашему дому, прихватив настенный пистолет. Раз за разом беспощадно спуская курок, она подбиралась все ближе и ближе…

Мне было всего пятнадцать лет. Пару недель назад я приехала в Америку по программе обмена студентами. Я так мечтала очутиться в стране свободы и демократии, кофе в картонных стаканчиках, и родине Бритни Спирс. Мне было пятнадцать лет, когда за один вечер я увидела покойника, оружие в действии и семь полицейских машин примчавших спасать нас, – через пятьдесят три бесконечные секунды. Мне было пятнадцать лет, когда моя жизнь круто изменилась. Сказать по правде, такого “хлебосольного” приема от страны своей мечты я никак не ожидала…

Глава первая. Папа и пластырь

Пожалуй, пора представиться. Меня зовут Анастасия. Это если по паспорту, а так для бабушки Туся, для мамы Дуся, а для папы – Таис. Мое имя всегда склонялось отдельно от меня. В Америке меня прозвали Ана – по первым трем буквам моего полного имени.

Моя необыкновенная история началась ровно полжизни назад, в холодный рождественский вечер далекого 2004-го года. Родители, оставив нас с младшей сестрой на бабушек, улетели покорять вершины альпийских гор. Мои бабушки, образца старой аристократии, придерживались строгого распорядка дня и отводили всего полтора часа в день на свободный просмотр заранее одобренных фильмов. По воле случая один из фильмов разбудил моё девчоночье сердце. Я по уши влюбилась в актера, сыгравшего главную роль в дозволенном к просмотру фильме. Никто не мог и предположить, что обычный просмотр фильма с ног на голову перевернет мою жизнь. Дождавшись возвращения родителей, я громко и самонадеянно объявила всем: хочу уехать в Америку, встретить актера Мэтью Пэрри, покорившего мое сердце, и выйти за него замуж. Дабы подтвердить серьезность своих намерений, я записалась на ускоренные курсы английского языка и купила черно-белую карту Нью-Йорка. Тщательно изучая каждый ее уголок перед сном, я мечтала…То представляла себя гуляющей по Мэдисон-авеню, то сидящей на лужайке в тени деревьев Центрального парка.

И всегда – ну надо же! – я случайно сталкивалась лицом к лицу с Мэтью Пэрри.

Вы верите в то, что мечты сбываются? Большие и маленькие, смешные и грандиозные, наивные и даже дерзкие? Задувая свечи на свое пятнадцатилетие, я мечтала – смело, нагло, по-крупному. Максималисткой я была отродясь. Тогда, в холодный мартовский день, я и подумать не могла, что мечты так часто становится явью…

Когда гости разошлись, мама тенью скользнула ко мне в комнату. Загадочно улыбаясь, она прятала за спиной зеленую папку: «Дуся, – ее голос выдавал волнение, – я зарегистрировала тебя на программу по обмену студентов. Ты летишь на год учиться в Америку…»

Повисла звенящая тишина. Мои руки враз стали ледышками, сердце отчаянно забилось, мысли спутались. Я точно это слышу? Мама повторила снова и снова, ожидая моей реакции. Ничего. Тогда показала заполненную анкету. Наконец до меня дошло…Бум-ба-бах, – взрывались фейерверки в моей голове… Бум-бум-бум – эхом отозвалось колотящееся сердце.

По правилам программы по обмену я была определена в американскую семью, – вдали от русскоговорящих общин. Долгие двенадцать месяцев я должна была жить в Host Family (приемной семье). Контакты с родными и близкими сводились до минимума, чтобы не вызывать ностальгию и позволить студенту, то есть мне, окунуться в американскую культуру как можно глубже и впитать все лучшее. Словом, тосковать по дому в стране больших возможностей правила не позволяли.

Спустя годы я стала мамой. Теперь часто с пристрастием спрашиваю себя: а решилась бы я на такой смелый и рискованный шаг? Отпустила бы за океан свою несовершеннолетнюю дочку? Сейчас ей всего пять, но кто знает, что она загадает на свое 15-летие…В то время подобные мысли не зарождались в моей юной голове, и я весело порхала изо дня в день, стараясь поскорее приблизить дату отъезда.

Настал август, а с ним и мой последний день дома. Мама с бабушкой попеременно перекладывали вещи в моих чемоданах. Папа с моей шестилетней сестрой громко пели песню смельчаков из мультфильма «Мулан», чем очень досаждали старшим дамам, мешая сосредоточиться. Они ведь отвечали за сборы в дальнюю дорогу!

Я сидела на кровати и бережно перелистывала альбом друзей. Там мои одноклассники и ребята со двора искренне и ярко оставили пожелания к моей предстоящей поездке. Кто-то написал стихи, кто-то вспомнил забавные истории, кто-то просил не забывать его на чужбине. Мы не знали, чего ожидать, ведь я была первой из «наших», кто уезжал так далеко и так надолго. А целый год, когда тебе пятнадцать – это огромная жизнь.

Выезжать в аэропорт нужно было ночью. Полусонную и растрепанную, меня крепко расцеловали в румяные щёки, побрызгали святой водой, усадили в машину и повезли навстречу большим переменам. Ясно помню момент прощания с родителями в аэропорту. Я не хотела лететь в Америку. Совсем. Я хотела домой – к сестре, бабушкам и друзьям. Страх неизвестности ледяной глыбой сковал меня изнутри. Осознание бесповоротности событий в полной мере взяло верх над моими детскими розовыми мечтами.

Пришло время расставаться. Я сжала ручки чемодана так сильно, что у меня побелели костяшки. Мама держалась, как могла, но ее добрые глаза были полны слёз. Она крепко обняла меня. Папа спокойно наблюдал за нами со стороны. Не знаю, чего ему стоила эта выдержка! Внезапно он втиснулся между мной и мамой, подтолкнув меня под локоть к линии таможенного контроля. Позже папа признался, что сделал это нарочно. Не вмешайся он тогда, и мама бы меня ни за что никуда не отпустила. «Надо было оторвать пластырь», – оправдывался он. Один мучительный рывок и всё, – я улетела.

Моя душа стонала от боли. Я не могла смириться, что больше не усну на своей подушке, что воскресный завтрак будет без меня. Парк Горького пожелтеет и впадет в зимнюю спячку, снова ляжет белый снег, а потом расцветет душистая сирень. Взорвутся стрелами красные фейерверки на день Победы, и все это – без меня.

Самолет взмыл над пшенично-подсолнечными полями, сделав почетный круг над любимым городом Ха. Мы набрали высоту и помчались навстречу голубому океану и неведомым мне еще землям Южной Каролины, восьмого по счету штата Северной Америки.

Глава вторая. Маленькая Ирландия

Южная Каролина – один из первых колонизированных штатов нынешней Америки. В семнадцатом веке английский король Карл ІІ подарил земли Каролины своим восьми лордам. Именно они внесли европейский шарм в прибрежные южные города. Помимо позаимствованных архитектурных красот, Южная Каролина славится протяженными пляжами, теплыми водами Гольфстрима и необычайной природой, которую так часто снимают в кино и описывают в романах.

Прилипнув к иллюминатору самолета, я увидела озера, леса и странные черные реки. О них упоминала в своих письмах миссис Ди. Я заранее по переписке познакомилась с семьей, у которой буду жить. Это были Мистер и Миссис Ди, и двое детей: одиннадцатилетняя Элли и малыш Чарльз, которому только исполнилось пять. Я сразу узнала их в аэропорту – рыжеволосые и невероятно шумные, они стояли с самодельным плакатом «Welcome» и пристально вглядывались в толпу прибывших пассажиров. Немного помедлив, я толкнула чемоданы в сторону моей новой семьи и выглянула из-за плеча впереди идущего человека. Узнав меня, Элли отпустила шары и бросилась ко мне навстречу с возгласами приветствия, как старая добрая знакомая. Чарли, Мистер и Миссис Ди последовали примеру дочки, и уже через секунду меня обнимали восемь рук моей американской семьи. Долгая дорога закончилась, и на душе стало как-то тепло и спокойно. Я опять почувствовала себя в безопасности.

Мистер и Миссис Ди были ирландцами, чем очень гордились и всячески выставляли напоказ свое происхождение. Принадлежавший семейству вместительный минивэн фирмы Додж ожидал нас на парковке аэропорта. Он был весь украшен наклейками четырехлистного клевера и трехцветными флагами Ирландии. На заднем бампере красовалась надпись в кельтском стиле «Pinch me, I am Irish» (ущипни меня, я ирландец). Забавно, что Мистер и Миссис Ди родились и выросли в Соединенных Штатах и никогда не были на своей исторической родине, но генетическая связь с рыжеволосыми заокеанскими предками всегда вылезала наружу.

Усевшись в зелёный минивэн, я насчитала три ряда кресел, – сюда легко можно было вместить футбольную команду. Машины в Америке на порядок шире и просторнее, чем в Европе. После изнурительного перелета просторный минивэн казался мне пределом комфорта, я вжалась в мягкое сиденье и прислонила голову к прохладному стеклу.

«Хочешь содовую или воду?» – повернувшись ко мне, спросила Миссис Ди. В руках у нее был пластиковый коробок, до краев наполненный льдом. Конечно, я учила дома английский, но не знала, что «содовой» называют сладкие газированные напитки. Поэтому, чтобы не сглупить, я вежливо попросила воды. Позже я узнала, что коробок со льдом называется «cooler», иными словами, холодильник на колесах. Это герметическая коробка, куда кладут напитки и еду, а сверху засыпают льдом. Холод держится почти весь день, что очень удобно для путешествий.

Мистер Ди протер свои очки и велел нам пристегнуть ремни безопасности. В Америке принято пристегиваться даже на заднем сидении в машине, не говоря уже о переднем, и никто не считает это смешным или глупым.

Зеленый вэн сделал пару витков по серпантину и выехал на просторную скоростную трассу номер 95, которая пересекает все восточные штаты Америки. Мы поехали в сторону Оранжбурга, маленького городишки на западе штата. Дорога была гладкой и широкой. Местные водители придерживались какого-то условного этикета, вежливо пропуская друг друга, чтобы сменить полосу или легко влиться в поток. Весь путь к дому семейства Ди не занял и сорока минут, но мне, прильнувшей к окну и с любопытством смотрящей по сторонам, показался целым приключением.

Я с интересом разглядывала одноэтажные магазины, зелено-белые дорожные указатели, деревянные электрические столбы и пустующие тротуары. Несколько чернокожих пожилых мужчин шли по проезжей части к автобусной остановке. Миссис Ди позже объяснила мне, что эта привычка осталась у чернокожих в южных штатах еще с тех пор, когда они считались людьми второго сорта. Цветным не разрешалось ходить по тротуарам и ездить с белыми людьми в одном автобусе или лифте. Сейчас эти ограничения кажутся диким ущемлением свободы, но для стариков-южан, которые хорошо помнят те времена, пережитые унижения неравноправной Америки стали обычаем.

Минивэн Миссис Ди свернул на Bluebell street. Элли и Чарльз оживились и принялись наперебой звать меня. Они стучали пальчиками по стеклу, указывая на просторный белый дом с открытой деревянной верандой, идущей по всему второму этажу. «Вот мы и дома!» – торжественно объявил мистер Ди, – «Идем, я представлю тебя остальным членам нашего семейства». Элли весело захихикала, и я увидела, что к нам навстречу, лая и весело размахивая хвостами, выбежали две собаки. Рыжую мини-таксу звали Слоам, что в переводе с ирландского означало «маленький налетчик». А кокер-спаниеля Оскара, само собой, нарекли в честь знаменитого ирландского писателя Оскара Уайльда.

Я всегда мечтала о собаке, но наша харьковская квартира не вмещала четвероногих друзей, да и родители никогда не поддавались на наши с сестрой пламенные мольбы о домашнем животном. Увидев двух веселых собачек семейства Ди, я очень обрадовалась и принялась их обнимать. Заодно получила дружеский совет от миссис Ди, мол, сэра Оскара стоит сначала понюхать, а потом тискать и гладить. Как оказалось, Мистер Ди еще держал черную кобылу Мэр (в переводе с ирландского – возлюбленная), которая весь день гуляла на воле вместе с Оскаром и Слоамом. Пес, названный в честь великого автора, частенько любил как следует изваляться в навозе. Малышка Элли не успевала вовремя прибирать за Мэр…

Дом семейства Ди был очень теплым и уютным. Просторная кухня в забавном деревенском стиле, гостиная с огромным плазменным телевизором, столовая и целых четыре спальни! Мне, прожившей всю жизнь на восьмидесяти квадратных метрах, он показался просторным дворцом. Хотя по американским меркам это был обычный среднестатистический дом для семьи из четырех-пяти человек. Оказалось, что размер дома в Америке определяется лишь по количеству спален.

Мне выделили собственную комнату и туалет с ванной. Заботливая Миссис Ди заполнила шкафчики в ванной комнате всевозможными предметами туалета и повесила новые хрустящие полотенца с вышитой в углу буквой «А». Оставив меня разбирать чемоданы, она ушла готовить первый ужин для семьи в новом составе.

Тот ужин из-за моего прилета был поздним, и потому легким – томатный крем-суп и гренки с плавленым сыром (grilled cheese). Эта комбинация блюд широко распространена и любима американцами. Конечно, я и раньше пробовала плавленый сыр, но эта гренка была чем-то сверхъестественным. Обжаренный хлеб с хрустящей корочкой, с двух сторон намазанный маслом и запеченный на сковородке с теплым сыром… Безусловно, он не шел ни в какое сравнение с моими самодельными плавлеными бутербродами из микроволновки.

Дойдя до своей комнаты после ужина, я упала на кровать и моментально уснула. Все события сложились в один очень долгий и утомительный день, за который я успела перенестись из одного мира в другой.



Глава третья. Школа Palmeto High

Самым тяжелым периодом в моей Америке были первые два месяца в школе Palmeto High. Американцы в большинстве своем улыбчивый и дружелюбный народ. Но известная аксиома: дети более жестоки, чем взрослые, к сожалению, и для Америки не исключение.

В первый школьный день Миссис Ди подняла нас очень рано, около пяти утра. За окном была темень, и только энергичные и бодрые ведущие шестого канала давали понять – настала новая рабочая неделя. Миссис Ди суетилась на кухне и подгоняла нас словами. Ей нужно было успеть отвести меня, Элли и малыша Чарли в разные школы.

В Америке только в частных или католических школах дети находятся в одном здании на протяжении всего обучения. Школьное образование в США делится на три ступени: начальная, средняя и старшая. Это три отдельных здания, каждое со своим футбольным полем, спортивным залом, библиотекой и детской площадкой. В школах нет 11-А или 7-Б класса, а есть только поток. Все берут разные уроки, постоянно перемешиваясь между собой. В младшей и средней школах детей разделяют только по классам от первого до восьмого. Начиная с девятого, ученики переходят в старшую школу и становятся freshman – девятый, десятый класс – это sophomore, одиннадцатый – junior и, наконец, двенадцатый выпускной класс – это senior.

Поток учеников одного года делится на пару групп, к которым приставляются учителя-надзиратели – своего рода кураторы. Они следят за дисциплиной и решают организационные вопросы на локальном уровне. Зачастую они меняются каждый год. Может быть, именно поэтому я не замечала душевной привязанности учеников к их преподавателям, как это было в моей школе. Ни один из моих американских одноклассников не плакал на выпускном вечере. Ни один учитель не закусывал губы и не вытирал украдкой слезы, выступая с прощальной напутственной речью.

Занятия в Palmeto High начались 18 августа в 7:50. В Соединенных Штатах нет общепринятого дня начала учебного года. В каждом штате и даже городе учебный год стартует в разные дни. Это связано с климатом места, где находится школа. Например, в южных штатах первый звонок – это середина августа для того, чтобы закончить в середине мая – перед приходом невыносимой жары. В северных штатах, таких как, Пенсильвания или Нью-Йорк, занятия начинаются в начале сентября, а заканчиваются в июне.

Впервые переступив порог Palmeto Hign, я ощутила непривычный для жаркого лета холод. Кондиционер в школе был установлен на 60 градусов по Фаренгейту, а это около 16 по Цельсию. Миссис Ди и я быстро пробирались через поток оживленных учеников к стенке с синими железными шкафчиками (lockers). Локеров было как минимум пару сотен. Каждому ученику в начале учебного года присваивался свой шкафчик, где можно хранить лишние учебники, сменную обувь или форму для физкультуры. Девочки часто вешали на дверцы маленькие зеркала или фотографии своих кумиров, украшали железные стенки цветными наклейками и вырезками из модных журналов.



Мой локер был крайним справа. Я быстро набрала код, напечатанный на моих ознакомительных бумагах, и открыла железную дверцу – внутри лежала стопка огромных, как энциклопедия, книжек. Заботливая Миссис Ди заранее получила набор нужных мне учебников и сложила их в локер. Каждый, форматом с альбомный лист, имел около тысячи страниц и весил соответствующе. Дома мы ходили в школу с изящными сумочками или с модными ранцами через плечо, но как эти тома можно куда-то уместить?! Понятно теперь, зачем нужны локеры.

Все учителя были очень приветливы и участливы в разговоре со мной, чего не скажешь об учениках. Мне было тяжело найти друзей, и это только усугубляло мое душевное уныние. Темнокожих учеников в Palmerto High было намного больше, и их южный говор вместе с привычкой заглатывать слова часто играли со мной злую шутку. Я не понимала, о чем они говорят, отвечала невпопад и оказывалась в глупых ситуациях. Иногда мне казалось, что я наконец-то подружилась с кем-то из ребят, но это была лишь мое обманутое желание. На самом деле я всегда была чужой среди них. Бывало, мои одноклассники проходили по холлу и даже не здоровались.

Однажды на уроке алгебры я познакомилась с девочкой Дженни. Она тоже недавно переехала в Южную Каролину из Алабамы и искала новых друзей. Мы с ней весело болтали на переменах и даже обменялись номерами домашних телефонов. Наивно понадеявшись, что это моя первая американская подруга, в полном смысле этого слова, я предложила ей вместе поесть ланч на большой перемене. В этот день я принесла из дома два сэндвича с индейкой и два батончика Твикс на десерт. После урока алгебры я подошла к своей единственной подруге, стоявшей с другими девочками в коридоре. «Ну что, пойдем? Я готова!» – весело окликнула я Дженни. Одноклассницы повернулись и посмотрели на меня исподлобья, а одна подняла бровь с явным пренебрежением. Моя Дженни, будто оправдываясь, быстро глянула на стайку девочек, и ровно через секунду, одарив меня лучезарной улыбкой, ответила: «Я уже поела со своими друзьями, давай как-нибудь в другой раз». С этими словами моя новоиспеченная подруга повернулась ко мне спиной и продолжила бойкую беседу с девочками.

Первые пару недель мне приходилось есть ланч одной, – на ступеньках школы, бордюрах, а пару раз и в туалетной комнате. Все столы в кафетерии были разделены по умолчанию: за одними сидели девочки из группы поддержки и болельщики футбольной команды, за другими ребята-спортсмены, за третьими – те, кто собирался поступать в медицинский колледж, готы, актеры и так далее. Свободных мест практически не было, да никто и не звал меня присесть за свой столик. Однажды, стоя с подносом еды в руках, я услышала, как меня окликнули сзади. Я обернулась и увидела группу темнокожих ребят, развалившихся за крайним столиком. Они пытались пародировать мой акцент и вовсю веселились. Мальчишки жадно поглощали свою картошку фри и пели обо мне глупые песенки и самодельные стишки.



Мне стало до тошноты обидно. Давясь слезами, я бросила поднос с едой в мусор и убежала в женский туалет. В дверях я столкнулась с женщиной лет пятидесяти – невысокой, в клетчатом пиджаке и круглых толстых очках. Это была миссис Блэк – преподаватель класса для детей с физическими и психологическими отклонениями. Она крепко обняла меня и быстро повела к себе в кабинет. Миссис Блэк налила мне холодного чая (традиционное угощение в Южной Каролине) и терпеливо слушала мой рев и возгласы на тему – «я хочу домой к маме» и «мне тут плохо», держа меня за руки. Когда я немного успокоилась, она произнесла спасительную фразу, которая до сих пор звучит в моей голове: «Ты говоришь с акцентом, но это твой второй язык. А те, кто смеются над тобой, не знают своего родного».

Вскоре я прониклась симпатией к миссис Блэк и попросилась быть волонтером у нее в классе. Оказалось, что дети, страдающие аутизмом и синдромом Дауна, обладают прекрасным и глубоким внутренним миром. Они не умеют издеваться и насмехаться над другими, они не знают иронии и сарказма. К нашему стыду, они намного добрее и отзывчивее обычных здоровых детей. Я проводила в классе миссис Блэк обеденные перерывы и свободные уроки – мне было легко общаться с ее воспитанниками, а им со мной. Мы обучали друг друга тонкостям языка – я учила их русскому, а они меня английскому сленгу южан.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2