Ян Валентин.

Звезда Cтриндберга



скачать книгу бесплатно

   Эрик сдался и снова завернул крест, чтобы на него не смотреть. Приедет Тительман – разберемся. Если этот сукин сын все-таки приедет.
   Он покосился на спиральный блокнот у телефона, где он записал номер жирным графитовым карандашом. Позвонить ему, что ли, еще раз… впрочем… графитовый карандаш?
   Эрик, не вставая, заерзал по диванчику и дотянулся до блокнота и карандаша.
   Первым делом он вырвал листок с номером и адресом Тительмана, чтобы не потерять, хотя звонил ему уже столько раз, что помнил номер наизусть. Затем вырвал еще один листок, туго обернул вокруг вертикальной планки креста и начал водить карандашом, держа его почти параллельно бумаге.
   Молния сверкнула, как ему показалось, прямо у него за спиной. Он вздрогнул и посмотрел в окно. Старый деревянный забор был совершенно неразличим за сплошной стеной дождя. Двадцать один, двадцать два… на третьей секунде громыхнул раскатистый гром. Если так будет продолжаться, гроза пройдет прямо над домом.
   Эрик вернулся к прерванному занятию. Постепенно в тонком слое графита вырисовывались загадочные витиеватые значки:


   Во рту у него пересохло. Он заработал карандашом еще быстрее.
   На бумаге появлялись новые и новые значки. На первом листке уже не осталось места. Его, собственно, уже перестали интересовать эти иероглифы, но руки механически отрывали листок за листком и продолжали работу. Почему-то он не мог остановиться.

   Надписи были везде – и на вертикальной планке, и на поперечине, и на петле.
   Эрик тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Казалось, все эти манипуляции проделывает за него кто-то другой, а он сам не более чем зритель.
   Сверкнули две молнии подряд, и почти сразу дом затрясся от тяжкого грохота. Эрик словно очнулся и отложил карандаш. Далеко не сразу появилось чувство, что руки опять подчиняются его воле и желаниям.
   А желание было одно – смести все эти клочки бумаги в кучу и сжечь. Он даже не стал разглядывать, что у него получилось: во-первых, света недостаточно, а во-вторых, он почему-то твердо знал – все это надо уничтожить.
   Все уничтожить.
   Он собрал черные от графита листки, отнес в гостиную и бросил в камин.
   Опять сверкнула молния, и с треском разрываемого полотна ударил гром. Эрик дослушал долгие затихающие раскаты и зажег спичку. Бумага долго не загоралась, но наконец вспыхнула вся разом, словно по команде.
   Он сел на коврик перед камином и обхватил колени руками. Ему представилось, как крест Анх исчезает в черной воде болота… так и сделаю, надо выкинуть эту штуковину немедленно, с чертовщиной лучше не связываться…
   Теперь чертовщина мерещится, смутно подумал дайвер. Это джин во всем виноват… бред какой-то. Чем он, собственно, занимался – там, за столом?
   Внезапная боль заставила его втянуть голову в плечи.
   Это что еще за новости…
   Он ощупал голову рукой. Похоже на удар током… прострелило всю голову, от шейных позвонков и до лобной кости.
   Эрик вгляделся в темный переплет окна – ему показалось, что во дворе кто-то есть.
   Ничего не видно, кроме его собственного отражения. По стеклу водопадом катится вода.

   Кто там?

   Молния, удар грома. Он инстинктивно отшатнулся. Черт знает что!
   Эрик несколько раз глубоко вдохнул, заставил себя встать, подойти к окну и отодвинуть штору.

   Кто там?
   Есть там кто?

   Поначалу за стеной дождя он ничего не видел, но глаза понемногу привыкли. Во всяком случае, край веранды он различал четко.
   Он перевел взгляд на водосточную трубу, из которой низвергались потоки воды. Мокрая трава, размытые следы граблей, пузырящиеся лужи на гравии… кусты крыжовника… дальше, дальше… что это там, у калитки?..
   Над низким деревянным забором маячит темный силуэт. Эрика словно отбросило от окна. Он прижался лицом к стене. Этого не может быть…
   Чья-то невидимая рука прикрутила звук – многоголосый рев ливня сменился тихим бормотанием.

   …Тительман?

   Сверкнула молния, но грома он не услышал. Вместо грома та же рука повернула выключатель. Сразу, как по команде, стало светлее. На полу обозначился прямоугольник света из окна.
   Эрик медленно отнял руки от стены – на обоях остались два влажных пятиконечных веера.
   Он нерешительно вернулся к окну. В сизой грозовой туче обозначился светлый прогал – там угадывалось солнце. Ливень прекратился.
   Он не ошибся – в моросящем дожде у калитки стоит… женщина?
   Да, женщина. Стоит, повернувшись в профиль. Прозрачная дождевая накидка, стройная фигура в высоких сапогах.
   Женщина повернула голову и посмотрела в его сторону. Странно. Она не могла его видеть, но у него появилось ощущение, что их взгляды встретились.
   Девушка, совсем молоденькая, стоит не двигаясь, словно ждет, пока он насмотрится и выйдет ее встретить.

   – Signor Hall?
   Эти слова были произнесены в ту самую секунду, когда Эрик решился наконец открыть застекленную дверь веранды.
   Он сунул босые ноги в деревянные сабо. Девушка приветливо махала ему рукой:
   – Mi scusi può uscire un attimo? Извините, могу я войти?
   Тихий ломкий голос, но Эрику показалось, что она не кричит от калитки, а шепчет ему прямо в ухо.
   Он облизнул губы – язык не слушался. Мало того что он не знал, что сказать, он еще и понятия не имел, на каком языке она к нему обращается.
   Снова этот странный шепот:
   – Синьор Халл?
   Эрик дотронулся до болезненной точки на шее, и у него появилось желание повернуться, закрыть дверь и запереться. Но вместо этого он, как околдованный, двинулся ей навстречу по усыпанной гравием дорожке, старательно обходя лужи.
   Она махала рукой и улыбалась.
   Выглянуло солнце, в его лучах серебрились живые нити слепого дождя. Ничего, обойдется… Картинка креста и исчерканных загадочными иероглифами листков бумаги померкла.
   К собственному удивлению, Эрик тоже улыбнулся и даже помахал рукой. Бояться нечего – девчонка. Чуть ли не подросток.
   – Scusi per l'intrusione, signor Hall… [20 - Извините за вторжение, синьор Халл… (итал.).]
   Она протянула ему крошечную руку. Эрик заметил вылезший из-под рукава кофты краешек нежно-розовой блузки. Надо что-то сказать, дальше молчать неудобно.
   – Speak english?
   Девушка сбросила капюшон дождевика:
   – О, yes, of course… – Она приветливо улыбнулась.
   Очень короткая стрижка, чуть ли не под машинку. Он посмотрел на ее шею – под кожей угадывался пульс.
   – Прошу извинить за вторжение, синьор Халл, – сказала она по-английски. – Меня зовут Елена Дуоми…
   – Елена…
   – Елена Дуоми. Я работаю в «La Rivista Italiana dei Misteri dell'Occulta», итальянском журнале мистики и оккультизма.
   Эрик напрягся – открывать калитку или не открывать? После этой сучки с фотоаппаратом он предпочел бы не иметь дела с журналистами.
   – Ну да, да… знаете ли… – промямлил он, не зная, что сказать, но девушка пришла ему на помощь.
   – Все дороги ведут в Рим, но из Рима сюда довольно далеко, – улыбнулась она, – может быть, вы разрешите взять у вас короткое интервью? И неплохо бы немного обсохнуть… – Она опять широко улыбнулась – мягкие губы, не накрашенные, но все равно очень яркие. – Надеюсь, вы ничего не имеете против?
   Он посмотрел на свою руку, лежащую на засове калитки. Открывать или нет?
   – Откуда вы узнали, как меня найти?
   – О… мне помогла полиция. Мы уже писали о l’uomo sotto sale, засоленном человеке, в предыдущем номере, но интерес очень велик… – Она приблизилась на шаг и остановилась. – Мы его так называем, засоленный человек, этот невероятным образом сохранившийся труп, что вы нашли там, в шахте. Версия полиции, как я уже сказала, мне известна…
   Она посмотрела на него искоса, положила свою руку на его и мягко помогла отодвинуть засов.
   – Я уже была там, у этой шахты. – Девушка-подросток прошла несколько шагов к веранде и обернулась. – Я понимаю, надо было бы предупредить, но я просто не успела… вы даже не представляете, какой интерес вызовет у наших читателей интервью с вами! Услышать историю этого отважного погружения… вы себе даже не представляете!
   Эрик пощупал ноющий затылок, пытаясь собраться с мыслями. Ему ничего не оставалось, как улыбнуться и пригласить малышку в дом.
   Пока Елена Дуоми стягивала промокшие сапоги, он быстро прошел в гостиную – ему не хотелось опять предстать в смешном виде. Взял крест со стола, огляделся и затолкал его в ворох бумаг у камина.
   Не успел он встать, как послышались шаги. Они прошли в кухню и присели за стол. Елена достала из сумки диктофон и нажала кнопку «запись».
   – Только для La Rivista… исключительно для итальянского журнала мистики и оккультизма – интервью со шведским дайвером Эриком Халлом.

   Ему не пришлось особенно задумываться – поначалу она задавала те же вопросы, что и все остальные, поэтому он исподтишка разглядывал ее лицо.
   А может быть, она не так уж и молода. Эта болезненная складка у рта, странный, словно ищущий что-то взгляд…
   Но вскоре ему пришлось сосредоточиться. Выяснилось, что итальянская журналистка куда дотошнее своих шведских коллег. Несмотря на его убогий английский, она вытягивала из него все новые и новые детали, просила подробно описать запутанный маршрут в подземных коридорах, спрашивала о таких вещах, которые полиции даже в голову не приходили, – и тщательно все записывала.
   Больше всего ее интересовал грот, где он нашел «засоленного человека». Она спросила, как и прочие, о меловых надписях на стене, но в отличие от других была осведомлена о происхождении загадочных слов Niflheimr и Náströndu. Он теперь тоже это знал – исландские саги Снорре Стурлассона.
   И не только это. Из ее вопросов Эрик быстро понял, что итальянка куда сильнее его в древнескандинавской мифологии, хотя за последние недели, пока теория о «ритуальном убийстве» не обернулась мыльным пузырем, он немало накопал в Интернете.
   Она расспрашивала и расспрашивала, а Эрик косился в окно. Уже почти стемнело. Неплохо бы оставить ее на ночь…

   – А теперь, я думаю, пора что-нибудь выпить, – перебил он итальянку.
   Она отрицательно помахала рукой, но он уже встал и подошел к буфету. Взгляд его упал на несколько свечей в старинных, с патиной, бронзовых подсвечниках. Эрик поставил их на стол, зажег и вернулся к полкам. Где-то у него были три бутылки «Пата Негра», давным-давно оставленные матерью. Сам он, если хотелось выпить, предпочитал напитки покрепче, но для такого случая можно сделать исключение.
   Эрик открыл бутылку, наполнил до краев два бокала. Он был почти уверен, что девушка откажется.
   – Grazie, спасибо.
   Итальянка сделала большой глоток, закрыла подведенные зеленые глаза и довольно долго не открывала. Потом посмотрела на него долгим, внимательным взглядом и сменила тему.
   А есть ли у синьора Халла какие-то предположения – как этот человек попал в шахту? Что он думает, например, по поводу найденных старых газет? Удалось ли уточнить хотя бы примерно время гибели?
   Она задумчиво и заинтересованно кивала, слушая его рассуждения. Он налил себе виски и украдкой посмотрел на нее. Никакой реакции.
   Девчонка, подумал он, сколько ни крась глаза, все равно видно – девчонка. Маленькая сексуальная итальянка, неисповедимыми путями появившаяся на его даче под Фалуном.
   К вечеру в доме стало жарко. От жары и от выпитого за весь день спиртного на лице Эрика выступили крупные капли пота. Он вытерся рукавом. Итальянка достала из сумочки газетную вырезку – это было то самое злосчастное воскресное приложение к «Далакурирен».
   – А вот это все насчет креста… это правда? – Она показала пальцем на последний абзац.
   Вид у него был, наверное, глупый, потому что она засмеялась:
   – Нет-нет, я по-шведски не читаю… один полицейский любезно перевел мне статью, тут написано, что вы что-то там… напридумывали?
   Она улыбалась так заразительно, что Эрик не удержался от ответной ухмылки.
   – Но я-то вам верю! Я уже позвонила редактору, он говорит, что находка делает всю эту историю еще более увлекательной. Он настаивает, чтобы я по крайней мере привезла фотографию.
   Он вспомнил эту сучку с фотоаппаратом и нахмурился.
   – Только один снимок, – настаивала итальянка. – Один снимок, и я исчезаю. Это очень важно для меня.
   Очень важно для меня…
   – Да, снимок креста… неплохо бы, да?
   – Я была бы вам очень благодарна…
   Эрик встал. Его качнуло, и он для надежности оперся на дверной косяк. Пот катился по спине ручьями.
   Итальянка выключила диктофон, спрятала в сумку и подошла к нему вплотную.
   – Я могла бы вам помочь, – прошептала она, – если только вы скажете, где крест.
   Она дышала ему прямо в ухо. Он никак не мог сообразить, что ей вдруг так припекло увидеть этот крест. Но как бы ни был он пьян, все же сообразил – если сразу показать ей крест, она повернется и уйдет.
   – О'кей, – пробормотал Эрик. – Помочь – это хорошо…
   Он многозначительно посмотрел на итальянку. Она улыбнулась и кивнула.
   – Проводи меня на свежий воздух… – твердо продолжил дайвер, неожиданно переходя на «ты». – Пойдем, я покажу тебе кое-что… а потом можешь щелкать свой крест, сколько влезет…
   Итальянка покачала головой, он сначала не понял, что это значит, но потом сообразил – согласилась.

   Она ждала его на тропинке у крыльца веранды – хрупкая, пальцем перешибешь, подумал он. Спустившись, он попытался обнять ее за плечи, но она увернулась.
   Он пробормотал что-то несвязное – что-то там о даче, о матери… его смутно удивило, что итальянка засмеялась. Можно подумать, поняла хоть слово. Она ж по-шведски ни бум-бум…
   Они обошли дом. Итальянка шла впереди, и он с трудом подавлял желание схватить ее за мягко покачивающиеся узкие бедра.
   На веревке за домом в лунном свете белели полотенца. Эрик сорвал с прищепок пару штук и знаком пригласил итальянку следовать за ним.
   Они уже дошли до опушки сосняка, как Елена Дуоми вдруг резко остановилась и подняла голову. В небе сияла полная луна.
   – Quanto е bello… [21 - Как красиво… (итал.).]
   Ему показалось, что она засомневалась, идти ли дальше, и подтолкнул ее в спину. К его удивлению, она без сопротивления двинулась вперед, в темноту.
   Пока они шли рядом по узкой лесной тропинке, итальянка продолжала спрашивать, как выглядел этот крест, пытался ли он его исследовать… и все время интересовалась, не нашел ли он в шахте еще что-нибудь, о чем не сказал в полиции. Но Эрик, даже если бы и захотел, не мог бы ответить – горло у него перехватило от желания.
   Он нащупал в темноте ее руку, но девушка ускорила шаг, и через минуту они вышли на берег лесного озера.

   На поверхности воды, у берега, белел целый остров кувшинок. Обычно они отцветали еще в августе, но в этом году задержались, и кожистые зеленые блюдца с уходящими глубоко в ил корнями покрывали почти половину озера.
   Эрик ступил босой ногой на влажные доски мостков и заметил, что итальянка не выказывает никакого желания следовать его примеру. Он неуклюже пробежал до самого конца мостков и начал раздеваться. Она стояла на берегу, скрестив руки на груди. В призрачном лунном свете ему никак не удавалось различить выражение ее лица.
   – Итак… хочешь увидеть крест, Елена? – крикнул он по-английски. – Если и в самом деле хочешь, поплавай со мной!
   Он разделся догола и постоял немного, давая ей возможность полюбоваться на его статную фигуру.
   – Синьор Халл…
   Ему показалось, что она прошептала эти слова ему на ухо. Чушь какая-то… Он прыгнул в воду.

   Эрик нырнул довольно глубоко, может быть, даже очень глубоко – тело после выпивки было словно налито свинцом. Он сделал судорожный гребок, потом еще один, посильнее, и его вынесло на поверхность. Переведя дыхание, он лег на спину и открыл глаза. Проморгавшись, он заметил, что итальянка уже стоит на мостках, голая, почему-то с черной повязкой на руке.
   Тело ее в лунном свете казалось совершенно белым, чернел только треугольник волос в низу живота. Она гибко потянулась, нырнула и поплыла кролем на середину озера.
   Он попытался поплыть вдогонку, но быстро сдался. А дальше… странно, время словно остановилось. Они, как поплавки, качались на воде, не приближаясь и не удаляясь, и смотрели на далекую луну. Елена, казалось, совершенно не обращала на него внимания.
   Девушка вылезла из воды первой, завернулась в полотенце и отошла на полянку поблизости.
   Эрик заторопился – ему показалось, она уходит.
   Оставляя на досках мокрые следы, он побежал на полянку, опустился на корточки и вновь попытался ее обнять. Но она ловко отстранилась и сказала холодно:
   – Вы обещали показать крест.
   – Да, да – бормотал он, пытаясь поймать ловко ускользающую от него девушку.
   – Сначала принесите его сюда.
   Из-под длинных ресниц на него смотрели зеленые глаза в траурной рамке маскары. Он неохотно поднялся.

   Голый по пояс, с обмотанным вокруг бедер полотенцем, Эрик поплелся к даче. Через несколько минут он вернулся, триумфально подняв над головой откупоренную бутылку вина.
   Но вино ее не интересовало. Она впилась взглядом в предмет, который он держал в другой руке, – металлический крест цвета слоновой кости с петлей.
   – Bentornata [22 - Добро пожаловать (итал.).], – пробормотала итальянка.
   Эрик протянул ей крест.

   Она даже не позаботилась одеться – так и сидела, завернувшись в купальное полотенце, и неотрывно разглядывала крест Анх, а он потягивал вино из горлышка.
   Несколько раз он сделал попытку протянуть ей бутылку, но итальянка просто отодвигалась, не поднимая глаз… он не понимал, ни чем она занимается, ни почему это продолжается так долго. Она медленно поворачивала крест, словно бы читала эти выгравированные закорючки… ему даже показалось, что она шепчет что-то, отдельные слоги…
   Эрик уставился на нее с внезапно проснувшимся пьяным любопытством. Нет, должно быть, показалось – губы итальянки были плотно сжаты.
   – Это мой крест, – пробормотал он. – Это я его нашел. – Он подвинулся поближе. – А я еще там кое-что нашел… еще один маленький сюрприз… И никто о нем не знает… только я и знаю.
   Она медленно подняла на него глаза.
   – Но это за отдельную плату… Поцелуй… Один поцелуй… и я тебе покажу.
   Она коротко засмеялась.
   – Поцелуй… – повторил он, еле ворочая языком. – Поце…
   С неожиданной для пьяного быстротой дайвер обхватил итальянку за плечи и впился ей в губы. В ту же секунду он ощутил резкий удар локтем в живот, и у него перехватило дыхание.
   Он покачал головой, изображая обиду:
   – Всего-то один поцелуй…
   – Где? – услышал он ее голос.
   Он уже привык, что итальянка скорее шепчет, чем говорит, но на этот раз голос был совсем иным – резкий, уверенный. Его затошнило, во рту появился отвратительный кислый вкус. Внезапно он потерял самообладание:
   – Это тебе будет стоить, поняла, сука?
   Он бросился на нее, повалил, прижал руки к земле коленями и сорвал с нее полотенце. На какую-то секунду он не уследил за ее рукой. Ему удалось парировать удар, но щека загорелась. Откуда столько силы в этой почти детской ручонке?
   Эрик был вне себя. Ему вспомнились невыносимая вонь в этой трижды проклятой шахте, девица-фотограф с ее конским хвостиком и издевательскими фотографиями…
   Ему удалось перехватить ее руку и снова прижать к земле. Он избавился от полотенца на бедрах и передвинулся вперед, усевшись ей чуть не на шею. Но в ту же секунду ему показалось, что голова его лопнула. Режущий звук немыслимой силы, как будто циркулярная пила впилась в череп.
   Эрик прижал руки к ушам, как будто это могло помочь… но в ту же секунду, как он отпрянул от итальянки, звук исчез так же внезапно, как появился.
   Он сделал еще одну попытку ее схватить.

   Послышался звук разбитого стекла.
   Он так и не понял в оставшиеся ему секунды, откуда взялась эта разбитая бутылка.
   Ему также не суждено было узнать, что удар был такой силы, что острое стекло пробило височную кость и впилось в мозг, пропахав в нем страшную кровавую борозду…

   И наступила тишина – только лепет ветерка в верхушках сосен, мягкое чмоканье волн и звук мотора приближающейся машины.


   Дон остановил «Рено» у забора и выключил зажигание. Мотор, словно в агонии, дернулся несколько раз и затих – и в ту же секунду ночь прорезал рев мотоцикла. Дон успел посмотреть в зеркало заднего вида – красный габаритный фонарь мелькнул и исчез в темноте.
   Он нащупал кое-как обмотанный изолентой рычаг ручного тормоза и потянул наверх. Дверь удалось открыть не сразу, пришлось несколько раз потянуть за рукоятку, прежде чем раздался заветный щелчок.
   Рев мотоцикла слышался уже где-то вдалеке, но у Дона был превосходный слух.
   Четырехтактный двухцилиндровый оппозитный мотор с низким центром тяжести. Максимальная скорость при восьми тысячах оборотов далеко за двести пятьдесят километров в час. Немецкий мотор. «БМВ».
   Дон повернулся, опустил ноги на землю и потянулся – после долгой езды тело было совершенно ватным. Вычислительная машина в голове уже работала вовсю.
   Bayerische Motoren Werke. Это им впервые удалось сделать работающий турбовинтовой двигатель. 18 июля 1942 года двигатель был установлен на «Ласточке» – «Мессершмите ME 262». Пробные полеты в Нижней Саксонии проведены в 1944 году, а в сорок пятом самолет уже принимал участие в отчаянной и безнадежной обороне Штутгарта, Ульма, Мюнхена, Инсбрука, Зальцбурга… Последнее слово немецкой военной техники, если не считать «Фау-2». Это было…
   Дон ударил по окантовке двери, и внезапная боль в руке прекратила мучительную работу памяти. Он вылез из машины, с третьей попытки захлопнул дверь, отряхнул с руки чешуйки ржавчины и посмотрел на забор.
   Он, конечно, не знал, что ему предстоит увидеть. Но то, что ни в одном окне не горел свет, в его расчеты не входило. Было всего только… впрочем, что ж, уже почти одиннадцать. Может быть, дайвер уже спит… Дом с погашенными окнами, купающийся в лунном свете…
   Впрочем, с чего бы ему спать? Эрик Халл, судя по всему, полуночник. Во всяком случае, он ни разу не позвонил ему днем – всегда за полночь, и сонный Дон вынужден был выслушивать очередную несвязную теорию о происхождении странного креста.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

сообщить о нарушении