Амиран Урушадзе.

Кавказская война. Семь историй



скачать книгу бесплатно

© А. Урушадзе, 2018,

© OOO «Новое литературное обозрение», 2018

* * *
 
История, несмотря на ее мучительную боль,
Не может быть забыта, но глядя ей в лицо
с отвагой, не повторим ее.
 
Майя Энджелоу. На пульсе утра


История-эпиграф

Есть старая дагестанская легенда. Через Кавказские горы ехал всадник, который вез в большом мешке языки всем народам мира. Обремененный лингвистической поклажей, конь споткнулся, а мешок зацепился за острую скалу. Языки рассыпались по горным уступам Кавказа. С тех давних пор местные жители говорят на множестве языков.

Кавказ – относительно небольшой регион, его площадь не сравнить с просторами Сибири или даже Урала. При этом он удивляет разнообразием. Не только языковым многоголосьем, но и природными богатствами: здесь и плодородные равнины, и скалистые горы, и бескрайние степи. Здесь живут мусульмане и христиане, у каждого народа свои культурные особенности, в которых легко запутаться. Например, дагестанский хинкал совершенно не похож на грузинский хинкали.

История Кавказа разнообразна, порой фрагментарна, ее невозможно представить в одном рассказе. Попытайся – и получится односторонне. Такой же многоголосой получилась Кавказская война – центральное событие в истории кавказских народов. Не менее значимым противостояние с горцами было и для Российской империи. Именно на Кавказе преодолевала она цивилизационную шизофрению, порожденную вечным поиском принадлежности к Западу или Востоку. В горах Дагестана, на берегах Кубани и Терека Россия, кажется, вполне осознала свою модерную европейскую идентичность.

В этой книге я не предлагаю историю Кавказской войны. Это слишком трудная задача. Ее пытались решить многие блестящие историки (некоторые работы приведены в библиографическом списке). Поскольку все подходы уязвимы для критики, попробуем взглянуть на события Кавказской войны через судьбы ее героев. В книге семь таких историй. Они связаны между собой, но их можно прочитать разными способами.

Конечно, как любой автор, надеюсь, что вы прочтете книгу самым простым и одновременно самым долгим путем – от первой до последней страницы. Но, если честно, я и сам так редко делаю (за исключением художественной литературы). Обычно выбираешь самое интересное, привлекательное или необходимое. Поэтому предлагаю несколько альтернатив.

В книге действуют семь героев – у каждого своя история. Некоторые герои появляются в различных главах, с другими встречаемся только единожды. Главы расположены по хронологии. Каждая из них – самостоятельная история. Главы можно читать отдельно и в разном порядке. Соответственно, и книгу можно прочитать несколько раз по-разному: с начала до конца, по героям или по главам.

Почему историй семь? Тут нет хитрой нумерологии или какого-то суеверия.

Просто когда определял самых важных героев Кавказской войны, их получилось семь.

Вот они:

горец – коренной житель Северного Кавказа, желавший сохранить свою свободу, независимость и традиционный образ жизни;

горец на русской службе, в отличие от своего соотечественника, добровольно стал российским подданным, уверен в необходимости преобразования горских порядков и пытается этому способствовать;

казак – вольный человек, ставший частью военной машины Российской империи в противоборстве с горцами;

«настоящий кавказец» – русский солдат или офицер Отдельного Кавказского корпуса, который за долгие годы службы на Кавказе хорошо узнал край и горцев;

Шамиль – третий имам Чечни и Дагестана (1834–1859), вождь свободных горцев, самый упорный и опасный соперник Российской империи на Кавказе;

Михаил Воронцов – первый кавказский наместник (1844–1853), в период его управления краем произошел перелом в Кавказской войне;

Николай I – российский император (1825–1855), все царствование которого проходило на фоне Кавказской войны.

1. До войны

Горец
ГДЕ-ТО В ГОРАХ ДАГЕСТАНА

«Каждый оборванный горец, сложив руки накрест, или взявшись за рукоять кинжала, или опершись на ружье, стоял так гордо, будто был властелином вселенной… Во всем видны гордость и сознание собственного достоинства», – таким увидел жителя Дагестана русский генерал и военный историк XIX столетия Николай Дубровин. Отчего же горец так горд собой? Откуда эта уверенность в собственном превосходстве? Эти высокие чувства рождены высотой, с которой горец взирал на окружавшее его пространство. Для жителей равнины (а русский человек, как писал Василий Ключевский, – «человек равнины, открытого простора») горы – знак предела географии. Горы – окраина, горы – граница. Но у кавказского горца иные представления. Его мир организован по вертикали.

На Кавказе многие селения имеют парные названия: Верхний Чегем и Нижний Чегем, Верхний Батлух и Нижний Батлух, Верхний Алвани и Нижний Алвани и еще множество подобных топонимов. С одной стороны, это результат естественного расселения человека в условиях горного ландшафта. Но с другой, такая вертикальная структура имеет важное символическое значение. Согласно кавказским легендам, первыми появлялись верхние селения, расположение которых было более удобным. Впоследствии их признали и более престижными в сравнении с нижними поселениями. Антагонизм «верхних» и «нижних» жителей часто приводил к установлению главенства первых над вторыми. Занимать «верх» в пространстве значило властвовать над «низом» в смысле политическом.

Для горца важно было иметь не только свою землю, но и свою гору, которая возвышалась над остальными. И гора эта в картине мира горца располагалась вовсе не на окраине обитаемого мира, а в его центре.

В легендах дело обстояло так. Изначально плоский мир Бога не устраивал. Божественной силой он начал собирать земную твердь к центру, постепенно вытягивая ее в высоту, пока не образовалось нечто отличное от плоскости – гора. Так, по мнению горцев, их горы оказались в центре мира. А равнина осталась периферией, лишенным престижности «низом».

Равнину горец рассматривал в качестве своих «охотничьих угодий». В равнинном, или «нижнем», пространстве он демонстрировал свое удальство, испытывал удачу. Поэтому в XVII–XVIII веках равнинная Кахетия – восточная часть некогда единого Грузинского царства – подвергается многочисленным набегам дагестанских горцев. Кахетия – край земледельцев. Здесь раскинулась знаменитая Алазанская долина с ее виноградниками, урожайность которых делала хозяйство прибыльным. В грузинской исторической традиции многолетние опустошительные набеги леков (лезгин) – так в Грузии именовали всех горцев Дагестана – получили название «лекианоба» – лезгинское иго.

Отправиться в поход на Кахетию, на неверных грузин-гяуров, которые пьют вино и едят свиное мясо, для горца было беспроигрышным средством совершить подвиг и обрести славу. Удальца, вернувшегося с добычей, в родном селении ожидали почет и уважение. Горские песни прямо призывают к походу на жителей Кахетинской равнины: «Желающие купить рай для души своей, приготовьтесь на войну против грузин!»

Но не стоит думать, что горцы Северо-Восточного Кавказа только тем и занимались, что опустошали сопредельные земли. Набеги имели скорее символическое, чем экономическое значение. Основой хозяйства горцев было отгонное скотоводство. Это во многом определило консервативность, традиционность горского общества. Французский писатель Жан Жионо, повествуя о горцах, населяющих прованские Альпы, заметил: «Благодаря этому они стоят в стороне от технического прогресса (и выше его). Никто еще не изобрел машину, умеющую пасти овец…»

В Дагестане занимались и земледелием. Притом земледелием наиболее трудоемким – террасным. «В Дагестане можно видеть интенсивную террасную культуру, идеальную для рельефа гор, максимальное использование каждой пяди земли для земледелия. Можно учиться умению рационально эксплуатировать каждый клочок ценной земли», – такими словами дагестанское террасное земледелие описывал выдающийся отечественный ученый Николай Вавилов. Широко известны еще с эпохи раннего Нового времени и ремесленные центры Дагестана. Кубачи – селение знаменитых оружейников, а Балхар славен мастерами художественной керамики.

Регулярно участвуя в набегах, горцы способствовали формированию представления о себе как о беспощадных разбойниках, жадных до добычи. Грузинские цари долго и безуспешно пытались положить набегам конец. Для их отражения царь Ираклий II (1762–1798) создал регулярную армию, однако ее содержание обходилось слишком дорого, а грузинская казна всегда была пуста. Привлекавшиеся Ираклием II на службу черкесские всадники увеличили обороноспособность восточных пределов Грузии. Но их служба была временной и истекала, как только прекращался звон монет в мошне грузинского царя.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ НА РАВНИНЕ ПРЕДКАВКАЗЬЯ

Черкесами исторические документы XVI–XIX веков именуют предков современных адыгейцев, кабардинцев и черкесов. Себя они звали этнонимом «адиге». В отличие от горцев Дагестана, черкесы традиционно проживали на равнинных территориях Предкавказья по рекам Кубани, Тереку и Малке. Турецкий путешественник XVII века Эвлия Челеби в своем сочинении «Книга путешествия» писал, что «страна Черкесстан простирается от склонов Анапских и Обурских гор, примыкающих к горе Эльбрус, вплоть до берегов реки Кубани». Черкесы населяли обширное пространство Центрального и Северо-Западного Кавказа. Их объединяли язык и культура, но разобщали беспрерывные политические междоусобицы.

Французский консул в Бахчисарае и одновременно первый врач крымского хана Ксаверио Главани насчитал в стране черкесов четырнадцать бейликов – самостоятельных округов, лидеры которых проводили независимую политику. Наиболее крупными адыгскими общностями были натухайцы, шапсуги, абадзехи. На берегу Черного моря расселились убыхи. Часть черкесов в поисках пастбищных территорий ушла на Терек.

На рубеже XIV–XV веков черкесы приобрели решающее влияние на расклад сил в Предкавказье. Арабский ученый Ибн Хальдун (1332–1406), описывая народы, населявшие Северный Кавказ, отметил, что «черкесы могущественнее всех». В политически разнородном пространстве Черкесии на первый план вышла Кабарда.

Здесь развились сильная княжеская власть и сословный строй. Первым кабардинским «самодержцем», вероятно, стал князь Инал. Воспользовавшись «великой замятней» в Золотой Орде, где на протяжении всей второй половины XIV века шла жестокая борьба за власть, Инал начал объединять земли черкесов. «Под его твердым и благоразумным управлением прекратились смуты и беспорядки между адыхейцами, – писал о князе Инале черкесский просветитель и историк Шора Ногмов (1794–1844). – Приобрев доверенность народа, он упрочил свою власть и успел примирить враждующие стороны и соединить разъединенные силы». Значение Инала в истории Кабарды сродни значению Андрея Боголюбского и Ивана III в истории России. Как первый, он укреплял свою единоличную власть, а как второй, проводил политику собирания земель.

Имя князя Инала окружают легенды. Одна из них связана с его короной. По преданию, она представляла собой червленую шапку, украшенную серебряным пером и семью зубцами – прямой аналог шапки Мономаха, символа русского самодержавия. Подобные инсигнии подкрепляли «законные» права династии на безоговорочную верховную власть. Корона Инала стала символом единства средневековой Черкесии.

Державу Инала наследовали его сыновья – Жанхот, Минболат, Беслан, Унармес и Кирмиш. В Черкесии установился коллективный суверенитет княжеского рода Иналовичей. Вскоре Черкесия оказалась поделена между различными княжескими домами, каждый из которых вел свое происхождение от Инала. Земли, объединенные Иналом, рассматривались его потомками в качестве патримония – наследственного родового имущества.

Итальянский путешественник рубежа XV–XVI веков Джорджо Интериано оставил такое описание горделивой черкесской аристократии: «Между знатными есть много таких, которые имеют вассалов, и все живут независимо друг от друга и не желают признавать над собою никакого господина, кроме Бога, и нет у них ни судей, ни каких-либо писаных законов. Сила или смекалка или третейский суд разрешают споры между ними».

Многочисленные черкесские аристократы именовались уорками. Высшая знать, обладавшая потомственными правами на земли и подданных, состояла из тлекотлешей и дижинуго. Служилое дворянство представляли беслан-уорки. Они поступали на военную службу к черкесским князьям. Платой за их преданность был уорктын – «дворянский подарок», который включал крестьян, землю, скот, ценное оружие.

Образ жизни благородного горца (если таковым считать проживавшего на равнине кабардинца) красочно описан у того же Интериано: «Они хотят, чтобы благородные не занимались никакими торговыми делами, кроме продажи своей добычи, говоря, что благородному подобает лишь править своим народом и защищать его, да еще упражняться в охоте и военном деле». Участие в военных предприятиях было самым престижным занятием для знатного кабардинца. Черкесские междоусобицы стали благоприятной средой для процветания военно-походного промысла.

Появление служилого дворянства часто укрепляло центральную власть. Основой могущества Османской империи в XVI–XVII веках являлась тимарная система. Тимар – поместье, выделяемое государством профессиональному конному воину – «сипахи». Конник должен был регулярно являться на военные сборы в полном снаряжении. Воины, отличившиеся в бою, получали возможность расширить свое хозяйство дополнительными долями – «хиссе». Офицеры владели громадными поместьями «зиаметами», приносившими высокий доход.

Аналогом турецкого тимара было русское поместье. Иван III начал вознаграждать служилых людей землей вместе с проживавшими на ней крестьянами. Мотивированное войско позволило не только объединить русские земли, но и произвести грозное впечатление на золотоордынского предводителя Ахмад-хана, повернувшего свои тумены вспять от Угры в 1480 году.

Но в Черкесии и в ее восточной части – Кабарде – сильной государственной власти не сложилось. Верховным правителем здесь считался великий князь – «пщышхуэ». Его трудно назвать неограниченным монархом. В своих решениях он должен был учитывать мнение «хасы» – совета высшей знати. Более того, власть великого князя не являлась наследственной. Его избирали на хасе, соблюдая очередность между княжескими домами – различными ветвями рода Иналовичей. Знатный кабардинец был постоянным участником интриг и открытых столкновений в борьбе за власть. В этой игре он мог преуспеть, но ценой поражения была жизнь.

ЧТО ПРОИСХОДИТ В КРЫМУ, НА БЕРЕГУ ЧЕРНОГО МОРЯ…

1475 год – важная дата. Пали последние генуэзские колонии в Северном Причерноморье. Их обладателем отныне и на долгое время становится турецкий султан. Тогда же его волю признал осколок Золотой Орды – Крымское ханство. Османская империя начала борьбу за Кавказ.

Один из турецких походов в земли черкесов описан в «Истории дома османов». Ее автор, государственный деятель и ученый Ибн Кемаль, принимал участие в многочисленных военных предприятиях конца XV – начала XVI века. «По приказу государя – завоевателя мира (Мехмеда II Завоевателя, захватившего Константинополь в 1453 году. – А. У.) люди победоносного войска прошли горы, во множестве пересекли Черное море и достигли страны черкесов. В этой стране каждый день храбрецы своими острыми мечами снимали головы мятежникам, тщетно боровшимся против газиев; изрубив на куски тех нечестивцев, бросали их на съедение воронам; опустошив находящиеся на побережье области, хлынули в тот край, подобно океанской волне. В каждом селении страны черкесов пленили по 50–100 красавиц, обратили в рабство множество пленников… С покорением указанных краев, вырвав у мира неверных много областей, возвысили в тех краях знамя истинной веры Мухаммеда. Для поднимающихся на газават та земля стала передним краем…»

Турки прочно обосновались в бывших генуэзских колониях. Столицей османского Приазовья и Восточного Причерноморья сделали Кафу. Здесь находилась резиденция султанского наместника.

…И В АЗЕРБАЙДЖАНЕ

Провинцией Азербайджан, входившей в состав Иранского государства, с начала XVI века правили Сефевиды. Еще до того, как Исмаил Сефеви провозгласил себя шахиншахом Ирана. Сила и влияние Сефевидов в Иране быстро росли. Они управляли страной до 1736 года. Но еще до триумфа Исмаила, в промежутке между 1459 и 1488 годами, Сефевиды четырежды ходили войной на горцев Северного Кавказа.

КАВКАЗ В ОГНЕ

Став вассалом турецкого падишаха, крымский хан выступал его верным союзником в многочисленных войнах. Именно с крымскими татарами черкесы воевали в XVI веке ожесточеннее всего. Массированное крымско-османское наступление преследовало несколько целей. Во-первых, цель стратегическую. Контроль над Северным Кавказом позволил бы султану напрямую угрожать Азербайджану – сердцу владений соперников-Сефевидов. Во-вторых, цель экономическую. Захват новых стран сопровождался обращением части их населения в пленников. А работорговля – один из самых прибыльных видов коммерции. Несчастные черкесы, ставшие военной добычей татар и турок, превращались в живой товар на невольничьих рынках Стамбула, Каира и других мегаполисов Ближнего Востока.

С запада черкесов теснили турки и крымские татары. На востоке горцы Дагестана испытывали растущее давление Ирана. Две могучие мусульманские державы вступали в долгое противостояние. Османы бились с Сефевидами за контроль над важными торговыми магистралями, которые проходили через Кавказ и связывали Европу с Азией.

Ирано-турецкие войны имели и религиозную подоплеку. Противники представляли различные ветви ислама: турки – суннизм, а иранцы – шиизм. Противники воевали почти весь XVI век. Первая война началась в 1514 году и продолжалась до 1555 года. Затем последовала недолгая передышка, которая была прервана уже в 1578 году. Удача сопутствовала османам, сумевшим поставить под свой контроль большую часть Кавказа. Мир султан и шах заключили только спустя двенадцать лет.

Эти войны с участием многотысячных армий разоряли Кавказ и его жителей. Черкесия страдала от опустошительных рейдов крымско-татарской конницы. Монах Доминиканского ордена Джованни де Лука, прибывший на Кавказ с дипломатическим поручением папы римского, отмечал: «Не проходило года, в котором бы татары не производили на их (черкесов. – А. У.) страну какого-либо набега».

Дагестан тем временем стал мишенью для кызылбашского войска Сефевидов. Горцы сопротивлялись отчаянно. Но силы оказались не равны: горцам пришлось признать себя вассалами шаха. Однако зависимость эта являлась скорее номинальной. Горцы признали шаха верховным правителем, но на деле экономически и политически оставались независимыми. И в условиях постоянной политической турбулентности пользовались любым счастливым случаем, чтобы объявить себя свободными.

Стремясь сохранить политическую независимость и просто выжить в водовороте ирано-турецкого противостояния, горец обращает свой взор к северу. Туда, где крепнет и набирает силу Русское государство, готовое вмешаться в борьбу за Кавказ.

ГОРЕЦ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В МОСКВУ

В 1550-х годах столицу России начинают регулярно посещать посольства различных северокавказских обществ и владений. Западные черкесы, кабардинцы, подданные тарковского шамхала и тюменского хана ищут поддержки у Ивана IV Грозного, сокрушившего Казанское (1552) и Астраханское ханства (1556).

Чтобы попасть ко двору русского правителя, горец должен был совершить длинный и многодневный путь. Точных данных о маршрутах северокавказских посольств и времени их пути у нас нет. Горцы не составляли записок о своих путешествиях. Но в качестве аналогии можно привести хронологию перемещений по оси «Москва – Кавказ» европейских посланников, которые оставили письменные свидетельства. Так, посол шлезвиг-голштинского герцога Фридриха III Адам Олеарий отправился в 1636 году с дипломатической миссией к царю Михаилу Федоровичу, а затем к иранскому шаху Сефи I. 30 июня 1636 года посольство покинуло Москву. В Иран Олеарий двигался по рекам Москве, Оке и Волге. Достигнуть Астрахани немецким послам удалось аж через 77 дней, 15 сентября 1636 года.

Посланники северокавказских владетелей могли воспользоваться и волжским путем. Однако в любом случае дорога к аудиенции русского царя занимала около двух месяцев.

Большой политический резонанс имело кабардинское посольство 1557 года. В Москву его отправил верховный князь Кабарды Темрюк Идаров. Возглавил депутацию князь Канклыч Кануков. Какой могли увидеть тогдашнюю Москву кабардинские посланники? Вероятно, они были поражены размером города. В Кабарде, в отличие от Дагестана, не было крупных поселений с большим числом жителей. Москва же и по европейским меркам считалась весьма крупным городом. Обширность русской столицы впечатляла гостей из Германии, Польши и других стран Старого Света. Александр Гваньини, уроженец Вероны, служивший Речи Посполитой, составил «Описания Московии». Из него узнаем, какой иноземцу казалась русская столица во второй половине XVI века: «Город Московия выдается значительно на восток, весь деревянный, довольно обширный, и если смотреть на него издали, он кажется обширнее, чем есть на самом деле. Причина в том, что сады и дворы при каждом доме и широкие улицы придают городу большой простор и ширь. Кроме того, за городом вытянулись длинным рядом, образуя широкие улицы, дома ремесленников, имеющих дело с огнем; они перемежаются лугами и полями. Таким образом, огромный город кажется обширным сверх меры».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3