Призрак

Амина Маркова

Призрак

***

Я шёл по мягкой осенней траве, смотрел на солнце у горизонта и чувствовал себя как никогда счастливым. Почему я только сейчас осознал, что мечта моя сбылась? Я уже два года как мотаюсь по родине-матушке, два года как перешёл на удалённые полставки в своей IT-конторе, и сейчас только, упруго шагая вниз по холму к Верхним Уграм, вдохнул вдруг в лёгкие сбывшуюся мечту, как свежий воздух после душной ночи. Я всегда хотел, чтобы на меня смотрели; чтобы меня любили; хотел быть знаменитостью; хотел зарабатывать деньги любимым делом.

Пора было начинать. Сегодня у меня что-то свеженькое; сегодня у меня выход на новый уровень.

Я остановился, включил на кепке камеру и начал трансляцию.

– Ну что, привет всем, – сказал я. – Слышно меня?

Меня ждало уже больше тысячи человек. Помчался паровоз из плюсиков, приветствий и эмодзи.

– Ну, раз слышно, то привет. С вами Лёня и «Россия как на ладони».

Чат взорвался просто. Я редко веду трансляции – оставляю их, так сказать, на десерт.

Раньше я представлял себя кумиром молодёжи – подростков там, студентов или юных работяг, у кого нет пока денег на путешествия; я не знал, что стану семейнымблогером. Меня обожают бабушки с их внуками, дедушки с их выросшими сыновьями, тётушки со своими подругами, многодетные мамочки и папочки со всеми своими отпрысками. Я и этому рад. Они ведь такие разные; а я какой для них разный: обожаемый внучочек для стариков, сыночек-лапочка для тётушек, «дядя Лёня» даже для малышей; вот никогда не думал, что в двадцать семь стану «дядей». Но они ж меня обожают: я уютный, круглолицый, добрый, любознательный, смешливый, общительный и заботливый даже – ради них я по России езжу и открываю им неизведанные уголки. Я – любимый член их семей; их гордость.

– Ну что, обещал я вам необычное? Видите деревню? Это – Верхние Угры Ленинградской области. Да-а, я сейчас на севере. Как думаете, что такого необычного может быть в деревне? А?

Чат пополз беглой дёрганой змеёй предположений. «Ферма», «Олени???», «КАРОВА», «пасичник…», «северное сияние!».

– Нет, нет, нет, – добродушно говорил я, глядя на чат. – Никто не близко. Не буду томить вас, ладно. В деревне этой есть легенда. Ну как, никто не против мистики? А?

Я боялся, что они будут против: что они слишком одомашненные для мистики; что им подавай музеи, ретро-магазинчики да скорые ручейки. А они оказались не против. Они вообще оказались всецело за.

– В общем, услышал я, что говорят, будто есть здесь заброшенный дом. Представили? Мы пойдём ещё туда, так что сравните то, что представили, с тем что будет. Я пока не торопясь пойду…

Я зашагал к деревне.

– Легенда такая, значит: жил-был один мужчина с женой, – говорил я, следя за речью; я ж не мог сказать «мужик»: всё-таки я няша. – Мужчина ушёл на войну, великую отечественную, вернулся, ну и… – я не ожидал, что запыхаться начну; не выработалась пока привычка трансляций на ходу. – Как это бывало часто, жена не дождалась и стала жить с его братом – он отсиживался в тылу. Мужчина вернулся, увидел, что жена беременная уже даже, и проклял их. И ушёл. Никто его не видел. Жена при родах умерла, любовник её пропал без вести. Кто-то потом заселялся в этот дом, но… можете представить… Уф… Либо странно умирали, либо пропадали. А мужчина этот живёт там, говорят. Дух его живёт там, говорят. Ну, сказки сказками, но поспрашиваем, что ли? Что местные говорят? Та-ак…

Я